text:
Благодарности
Я хотел бы выразить благодарность всем тем, без кого эта книга вряд ли бы появилась.
Моей семье за поддержку, понимание и выдержку. Нужны крепкие нервы, чтобы выдержать писателя в семье, особенно если он тратит большую часть времени на творчество, а не работу по дому. А уж если занимает единственный компьютер...
Моим друзьям за помощь и лестную оценку первой книги "Цикла Беневалей и Буатов". Благодаря им нечасто посещало желание всё забросить к Даркосу...
Я благодарен Р.Е.О. за смех, тепло и неизмеримую моральную поддержку. Чтобы я делал без неё. Кое-кто из героев романа получил черты этого замечательного друга, который был, есть и, надеюсь, всегда будет в моей жизни...
Я благодарен Д.А.Е. за моральную поддержку и образ Софии Ватац, которая сыграет немалую роль в "Цикле Беневалей и Буатов".
Я благодарен Д. А. Е., самой юной поклоннице моих книг, за тёплые слова и требование "Руки прочь от Николаса Датора!". К сожалению или к счастью, ультиматумы на меня действуют не лучше, чем на лорда Керзона...
Я благодарен Нике Ракитиной за ту помощь, которую она оказала при редактировании первой части "ЦББ".
Я благодарен всем моим читателям, которые верили в продолжение цикла и требовали его. Надеюсь, их надежды оправдаются...
Слово хрониста о былом
Когда-то эту хронику приказали сжечь, а саму память о ней попытались выжечь. Слишком уж отличалось рассказанное в ней от того, что говорили государи и их приближённые. Многое, очень многое оказалось опасно для сильных мира сего. Кажется, жалкая бумага с нацарапанными на ней буквами, но в ней было то, чего не хватало другим, более изощрённым и витиеватым повествованиям о том времени - правды.
Да, не смогли стереть из людской памяти события тех дней. В одну ночь отошли в мир иной двое величайших владык того времени, правителей соседних государств, Королевства и Аркадской империи. Король Альфонсо V умер от разрыва сердца, император же аркадский, Дука Ватац, был отравлен. Помнят люди и о том, что престол Королевства отошёл не сыну короля огнарского, как положено по закону, но племянник, как того пожелал Альфонсо. Порфировый трон Аркадии достался последнему в очереди на него Иоанну Дуке Ватацу: остальные наследники умерли по тем или иным причинам.
Многие знают, что в Королевстве такому порядку воспротивился принц Фердинанд Огнарид, сын короля Альфонсо. Под его знамёна, развевавшиеся в северных переделах Королевства огнаров, встало всего лишь несколько тысяч человек. Лишь чудом удалось вырвать победу из рук армии взошедшего на престол Реджинальда Людольфинга. Но победа в битве ещё не значила победу в войне, враги вот-вот могли окружить воинство Фердинанда, и тот отступил в Аркадскую империю, прося пристанища для себя и своих людей у Иоанна Дуки Ватаца. Император аркадский только-только начал войну с южным соседом, Блистательной Партафой, и каждый меч был на счету, поэтом мятежного принца приняли с распростёртыми объятиями. Вскоре Фердинанд и его люди вновь вернулись на родину. Теперь к принцу стекались со всех сторон воины, золото, провиант, союзники, советники. В новой битве между Реджинальдом Людольфингом и Фердинандом Огнаридом всё-таки взял верх последний. Реджинальд же погиб от меча одного из перешедших на сторону принца феодалов.
Но лишь единицы знают, что это не совсем правда. Или даже совсем не правда. К мятежу принца склонили двое Владетелей, правителей северных провинций Королевства. Они жаждали больше власти, мечтали о том, чтобы править страной от имени слабовольного и нерешительного Фердинанда. Реджинальд же не хотел войны, не хотел крови. Точнее - сперва не хотел. После того, как сын почившего короля покинул столицу, возлюбленную Реджинальда нашли мёртвой. Всё говорило о том, что именно Фердинанд виновник гибели девушки. Больше никто и никогда не видел Реджинальда Людольфинга счастливым, никто после этого не получил В той, первой, битве на северной окраине Королевства победу для Фердинанда завоевал Тенперон Даркхам, маг. Именно он предложил обойти врага с фланга и тыла, бросив конницу через лес. Маг, чтобы прикрыть отступление принца из страны, увёл небольшое войско в Саратские горы, что возвышались на самой северной границе Королевства. Там, в заброшенном замке, две тысячи воинов несколько месяцев пережидали зиму и готовили победное возвращение принца Фердинанда.
И вот час настал. Против Реджинальда вставали всё новые и новые феодалы и аристократы Королевства, королевская власть зашаталась, теперь Людольфинг правил лишь государевым доменом и несколькими северными провинциями. Принц Фердинанд шёл от границ Аркадской империи, привлекая под знамёна всё новые и новые рати. Реджинальд вышел на бой, не желая сдаваться. Он надеялся на победу, он верил в алых магов - и те нанесли удар в спину.
Глава Ордена алых, Эдмон Рошфор, поднял мятеж в столице, центральные кварталы города пылали, судьба Тронгарда решалась в бою за здание Гильдии магов, одного из немногочисленных оплотов сопротивления Рошфору.
А в это время к западу от столицы войска Реджинальда и Фердинанда сошлись в бою. У короля было больше войск, много больше, но подданные покидали его один за другим. Аристократы, простолюдины, друзья - бросали они Людольфинга. А последний удар, предательский, нанёс сын вернейшего союзника. Меч - в сердце, которое остановилось за мгновение до удара. Таким был конец короля Реджинальда, не желавшего принимать корону и Королевство, но не сумевшего пойти против воли судьбы...
В столице же Тенперон Даркхам сошёлся в поединке с Эдмоном Рошфором, победив лишь при помощи хитрости и коварства...
А пока в Королевстве шла Война за престол, Аркадская империя праздновала победу над Блистательной Партафой. Андроник Ласкарий, аркадский полководец, благодаря своей удаче, стойкости легионов и помощи горцев занял столицу Партафы. Пробравшись внутрь вместе с горсткой воинов по старинному акведуку, Андроник прорвался к султанскому дворцу, где и решался исход всей войны. Поражение и смерть грозили аркадцам, но нежданный приход нечаянных и непрошеных "гостей" подарил Ласкарию победу.
Но это было лишь начало: мир погружался в новую эпоху войн и раздоров, братоубийства и предательства, и не оказалось сил, которые способны были бы остановить начинавшиеся Кровавые века...
Пролог.
Зачем сражаетесь, зачем льёте кровь людскую, ненавидите собратьев своих, отчего не можете словом решить то, что решаете кровью и мечом? Ведь сильный тот, кто умеет прощать. Слабый же - тот, кто хочет показать всему миру свою силу через глупость.
Древние улицы Аркадии были устланы мягкими лепестками алых роз (пришлось опустошить все окрестные оранжереи - зима!) и ароматных тюльпанов. Радостные жители высыпали из домов, чтобы приветствовать победителей, вернувших давным-давно померкнувшую славу аркадскому оружию!
Ещё за лигу до города легионеров встретила делегация отцов города и придворной знати. А в нескольких шагах от Златых ворот на белом коне, в пурпурном плаще и серебряной лорике, восседал сам император Иоанн Дука Ватац, да продлит Аркар его лета до самого своего Пришествия! Тёмно-русые локоны спадали на платиновую диадему, острый подбородок приподнят. Император, как и подобало владыке, был превыше людских чувств. Только в глазах плясали искорки гордости, да в мыслях уже крутились наброски к плану по выкачиванию из приобретённых земель всей возможной выгоды.
-- Император приветствует доблестных воинов! - уже далеко не молодому церемониймейстеру Константу Аврелию пришлось перелопатить всю дворцовую библиотеку, чтобы найти должны слова и порядок исполнения триумфального шествия. Давненько в столицу не приносили такую победу.
- Идущие с победой приветствуют тебя! - в отличие от Аврелия, Андроник с самого детства знал фразу, с которой в город возвращались окрылённые победой воины.
В этот счастливейший для Ласкария день ("Победу, я добыл победу родной стране!") даже небо казалось голубее, люди добрее, а чиновники - честнее. Проживший уже сорок лет на этом свете, Андроник радовался как ребёнок. Пусть и немногочисленные, но глубокие морщины разгладились, седеющие чёрные волосы, казалось, ещё не подрастеряли былого блеска, а вечно хмурое, серьёзное, сосредоточенное лицо озаряла улыбка.
Заветной мечтой дукса Андроника Ласкария было вернуть былое величие империи. Месяц назад (казалось, это было только вчера) он сделал первый шаг к этому. И старался, чтобы все аркадцы поняли: времена Ксариатской империи вернулись. Жаль, что сама империя, чьим крохотным осколком была Аркадская держава, уже много веков существовала лишь в мечтах. Ну да ничего, Андроник намеревался полностью восстановить былую славу ксариатских и аркадских легионов. А вместе с ними - и страну, которую создали своими мечами и копьями легионеры.
- Тогда идите, и да увидит империя своих героев! - Ватац занял место слева от Андроника.
Дрункарий Ласкарий долго спорил с Константом Аврелием в какой наряд должен быть облачён Андроник на триумфальном шествии. В конце концов, оба сошлись на золотом венке, порфировом плаще и красных сапожках с серебряными орлами. Лорику, в которой дрункарий сражался ступенях султанского дворца, Андроник наотрез отказался сменить на позолоченные латы.
Толпа ревела, радостными возгласами встречая победителей.
- Надеюсь, ты мне расскажешь, как смог пробраться к султану с пятью сотнями воинов? - шёпотом спросил Ватац Андроника, махавшего рукой горожанам, приветствовавшим триумфатора.
- Боюсь, что мне не удастся так красочно расписать тебе события тех дней, как это уже успели сделать другие! - Ласкарий жутко волновался, ловя взгляды тысяч и тысяч аркадцев, хотя и старался всеми силами этого не показывать. Даже во время битвы он был намного спокойнее. А ещё Андроник отметил полностью спокойное лицо императора и его глаза, глядевшие поверх горожан на крыши домов. Ласкарий проследил взгляд Иоанна Дуки. Горожане, всё бросавшие цветы под сапоги легионеров, втаптывавшие в грязь, перемешанную со снегом, прекрасные лепестки, не заметили, как дрункарий сделал резкое движение вбок. Андроник оттолкнулся от стремян ногами, выставил вперёд руки - но не успел. Стрела, пущенная лучником, притаившимся на крыше одного из домов, вспорола воздух с тихим свистом и вонзилась в плечо Иоанна Дуки Ватаца.
А через мгновение началась паника. Лица свидетелей случившегося вытянулись, и какую-то худенькую горожанку демоны чёрт дёрнул за язык вскрикнуть: "Императора убили!". Горожане рванули в разные стороны, потоками хлынув в стороны, в укрытие. К счастью, легионеры Андроника не подвели, в отличие от императорской тагмы: часть их окружила, заслонила собою раненого Ватаца, а остальные спешно бросились к указанному Ласкарием дому.
Андроник уже почти успел забыть о неудачном покушении на жизнь императора осенью, когда в тайных переходах дворца только дрункарий и Ватац сражались против пятерых убийц. А вот "доброхоты", решившие избавить империю от правителя, обладали длинной памятью.
- Ну что ж, опять тебе придётся заняться всем этим, - через силу улыбнулся Ватац, прижав руку в перчатке к кровоточащей ране. На выкрашенной в пурпур ткани начало темнеть и расширяться пятно. - Боюсь, что именно тебе придётся найти этого стрелка. Ты же знаешь, больше некому.
- Я, - Андроник сверкнул глазами, - перерою всю империю. Клянусь Аркаром!
Часть первая. Всё только начинается.
Чародеи, творя колдовство, играют на руку Онтрару: через них боль и тьма приходят на землю. Сами же колдуны и наказывают себя за свои непотребства, губя бессмертные души и коверкая свою жизнь.
Королевство. Окрестности Тронгарда.
Терновые кусты справа запылали, занявшись в единое мгновенье, языки пламени уже подступали к моей мантии. Да уж, положение было хуже некуда: огненный элементаль всё ближе и ближе подбирался ко мне, готовясь нанести решающий удар, который должен отправить меня к Даркосу.
Порождение огненной магии словно соткали из тысяч и тысяч крохотных багровых огоньков, голова же и руки его напоминали очертаниями огонь ярко пылающей свечи. Размеры, правда, у это свечки были гигантские: потому что кулаку элементаля мог позавидовать горный тролль, лапы которого могли с лёгкостью обнять вековой дуб. Ну а о том, что огневик раза в три ростом превышал меня, думаю, и говорить не стоило.
Ситуация ухудшалась с каждой секундой: я очень устал, и сил на достаточно мощное и действенное заклинание уже недоставало. Приходилось выкручиваться, лихорадочно искать способ попроще избавиться от этого переростка.
Я посмотрел на землю под элементалем, превратившуюся в практически гладкую керамическую тарелку из-за жара, шедшего от огневика. И внезапно меня осенила мысль. Тарелка, ну конечно же!
Мне пришлось отступить ещё на несколько шагов и уйти в эфир. Это было своего рода измерение, где целиком и полностью царила магия. Все окружающие предметы и люди, лишённые волшебства, были видны как будто через мутную воду. Зато вот магия, наоборот, была очень даже заметна: от всех её источников шли целые разноцветные потоки и нити силы, причём для определённой стихии имела свой собственный цвет.
За несколько секунд лихорадочных я наконец-то заметил искомую линию силы: тоненькую нить воды, которая шла от речки. Ещё мгновение, и я начал черпать силу, попутно представив желаемый эффект от заклинания. Со стороны это выглядело несколько странно: парень вдруг решил поплавать, разгребая руками не воду, а воздух. Но в какой-то момент этот "пловец" остановился, руки его начали болтаться, а пальцы сплетались в чудные узоры. Косточки фаланг хрустели, грозясь вот-вот сломаться, но в конце концов я справился. В измерении эфира расцвёл синий рисунок капли из сплетённых воедино синих нитей, тускло замерцавших, едва мои пальцы прекратили двигаться.
Когда всё это было готово, элементаль уже подобрался на расстояние вытянутой руки, а жар, шедший от него, начал палить мои волосы. И вот тогда-то я и применил магию, выплеснув силу воды. Со стороны это походило на то, что я стряхиваю брызги с рук. Огневик остановился. А через мгновение начал тускнеть и тухнуть: под его ногами образовалось небольшое озерцо холодной воды. Появилось целое облако пара, накрывшее всё вокруг, и я не видел даже своих вытянутых рук на протяжении нескольких мучительных мгновений. Слышалось лишь шипение испарявшейся воды. Я нервно сглотнул. Когда же уже будет видно, удалось мне затушить огненного элементаля или нет!
Но вскоре пар наконец-то рассеялся, и я с огромным облегчением отметил, что элементаль всё-таки исчез: осталась только кучка мокрой золы. Озерцо же, созданное мною, полностью испарилось.
- Браво, ученик, браво! - послышались громкие аплодисменты. Я обернулся.
- Давно мы не видели, чтобы после стольких испытаний экзаменуемый так быстро находил такое ... - один из людей, в красной мантии, покрытой смешными золотистыми блёстками, на секунду замолчал. - Находил такое простое решение!
- А если кто-то не находил? - спросил я, еле сдерживая улыбку.
- Ну а кто не находил, того спасали ноги. - На лице мага было заметно множество шрамов. Из-под низко свисавших светлых локонов внимательно смотрели острые карие глаза. На этот раз, правда, не запавшие и не покрасневшие: хоть что-то меняется к лучшему в нашем Королевстве.
- Магистр Родриго, я могу считать эту похвалу знаком отлично сданного экзамена?
Звание магистра было, практически, высшим в иерархии Гильдии магов. Главнее был только Архимаг. Родриго являлся магистром огня, символизируя пламенную стихию, подчинившуюся Гильдии, а также отвечал за обучение и организацию боевых магов.
- Более чем, Николас, более чем, - слово взял сосед Родриго, тёмноволосый магистр воды Людовик, на лице которого навсегда застыло задумчивое выражение. За это он и получил прозвище Последний философ лет тридцать назад, ещё во время обучения. - Ещё раз хочу спросить: ты не передумал сдавать экзамен на демиурга?
Год назад экзамены сдавали только в двух направлениях: боевой маг и теоретик. Тенперон же, когда его избрали Архимагом, ввёл очень чёткое деление по специализациям у волшебников. Демиургом являлся небоевой маг, предоставивший экзаменационной коллегии амулет или голема, сделанных собственными руками. В свою очередь, после демиург мог сдать экзамен на предметника или аниматора. Предметник занимался созданием магических артефактов, аниматор - волшебных существ вроде "живых доспехов и гаргулей.
- Да, ты сегодня сдал уже и на теоретика, только что - на боевого мага, а теперь хочешь стать демиургом. Ты же знаешь, чтобы получить третий диплом, надо предоставить поистине великолепное творение. Другого мы просто не примем, - подмигнул Людовик. Вот глаза-то его, в отличие от выражения лица, были по-настоящему живыми.
- Я всё понимаю, магистр, и я готов.
- Что ж, тогда можешь представить своё творение прямо сейчас. Насколько я понимаю, это амулет? - Людовик вздохнул и приготовился потратить ещё минимум полчаса (как ему казалось) на этом продуваемом весенним ветром холме.
- Вы угадали, магистр. Чтобы продемонстрировать его действие, я прошу вас отойти шагов на двадцать. И ...
- И закрыться "пеленой Мордеуса", - Родриго улыбнулся, подмигнув мне.
- Учитель всё-таки рассказал Вам? - я ничуть не обиделся: Тенперон хоть и не мог присутствовать на экзамене из-за дел, но очень волновался, готовя меня к испытаниям, и вполне мог переговорить насчёт заданий с Родриго или Людовиком.
- После того разговора мне ещё сильнее захотелось посмотреть на твоё творение. А теперь готовься и приведи в порядок амулет, - Родриго кивнул Людовику и ещё пятерым магам, и они отошли на требуемое количество шагов.
Через мгновение воздух вокруг экзаменаторов замерцал. Когда их очертания стали размытыми, будто бы смотришь сквозь густой пар, я распахнул мантию, под которой был мой лучший чёрный камзол. Из кармана я аккуратно достал "шедевр". Кстати, все амулеты и остальные предметы, которые приносили будущие демиурги на этот экзамен, назывались шедеврами. Да уж, вот такая вот шутка тех, кто придумал условия. Быть творению мага шедевром, даже если оно работать совершенно отказывается, а внешний вид не лучше, чем у гнилой коряги под толщей болотной жижи.
За тонкую железную цепочку я вытянул серебряный шар, по которому крест накрест тянулись две золотые полоски, сходившиеся на крохотном бриллианте. Достать всё это помогли Тенперон и граф Беневаль, ревенант. Историю последнего я напомню несколько позже.
На амулет мне пришлось потратить не меньше полугода: это было даже дольше, чем Тенперон творил свой. Правда, у учителя он вызывал ручного грифона, так их действие было несравнимо. Да, раньше и трава была зеленее, дураки умнее, а маги - сильнее.
Мгновение я смотрел на бриллиант, на тысячах граней которого играло весеннее солнце. А потом надавил на этот драгоценный камень и зажмурил глаза. Мне, конечно же, было хорошо известно действие амулета, но вдруг что-то могло пойти не так? А вместе с движением руки притянул поток силы воды с помощью эфира: чтобы "пробудить" шедевр, требовалась толика магической силы.
Меньше чем через секунду я снова посмотрел на амулет. Стенки шара разъехались, а в середине показался кусок горного хрусталя размером с кулак младенца. Когда серебряные листы амулета прекратили движение, на горный хрусталь упали лучи солнца. И тут же устремились во все стороны, многократно усиленные. Я заворожено (всё никак не мог привыкнуть к этому) глядел, как вокруг меня появляется столб белого огня. Для всех остальных он выглядел ярче солнца в летний полдень, но я мог безбоязненно смотреть на него. Белое пламя образовало полусферу, накрывшую меня и землю вокруг. Вся трава на расстоянии пяти шагов от меня сгорела, а земля покрылась трещинами и стала твёрже камня. К сожалению, через минуту амулет прекратил своё действие, и белый огонь исчез, а вокруг горного хрусталя снова замкнулось серебро.
Лишь Родриго и Людовик подошли ко мне, остальные экзаменаторы громко спорили невдалеке.
- Выглядит это потрясающе, просто потрясающе! - сказал Родриго зачарованно.
- А что ещё может этот белый огонь кроме выжженной травы и потрескавшейся земли? - Людовик оставался спокойным, в отличие от своего соседа, решив узнать, какую ещё пользу может принести моё творение Гильдии.
- Мы, я и учитель, уверены, что магия, применявшаяся Эдмоном Рошфором, не сможет преодолеть белое пламя, магистр.
- Уверены? - Хмыкнул Людовик. - Весьма проблематично это доказать, ученик, из-за очень маленькой проблемы: нет больше Эдмона Рошфора, и вряд ли кто-нибудь способен повторить его успех.
- Но материалы по исследованиями алых уничтожены ещё не полностью, да и многие из подчинённых Рошфора живы. Так что возможно всё, магистр.
- Ладно, Людовик, хватит тут над учеником издеваться. Ты согласен признать его демиургом? - теперь уж и Родриго посерьёзнел.
- Более чем, - улыбнулся Людовик, отвесив мне поклон. Я ответил тем же.
- Николас, ты первый за всю историю Гильдии магов, кто сдал экзамены сразу на три специализации. А вот и твои дипломы, - Родриго щёлкнул пальцами, и мне в руки упало три свитка, исписанных серебряными чернилами. Я не мог сдержать радости: высоко-высоко подпрыгнул и прижал заветные дипломы к груди. - Да, теперь ты маг, член Гильдии, и тебе больше не надо ходить ни на какие уроки: теперь ты сам можешь стать учителем.
- Спасибо, магистр Людовик, спасибо, магистр Родриго, - я готов был броситься им на шею от радости.
- Ну что ж, а теперь телепортируемся в здание Гильдии. Тенперон, скорее всего, уже приготовился встретить нового ... Николас, как тебя теперь называть? Не демиургом- теоретиком боевой магии? Представляешь, прежде чем произнести эту абракадабру, её ещё следует запомнить...
- Мне больше всего нравится, когда меня называют боевым магом, магистр.
- Великолепно! Тогда пусть Гильдия встречает своего нового боевого мага. И самого молодого за всю её историю, причём...
Королевство. Тронгард.
Облик столицы сильно изменился со дня коронации Фердинанда. На месте центральных кварталов, которые сторонники Рошфора превратили в руины, вырастал огромный дворец. Новый король повелел начать его строительство уже на седьмой день своего правления. А вот на месте Малого коронного дворца, разрушенного до основания "белым" отрядом, появлялись жилые дома.
Многие из них ещё не были обжиты: немногие огнары решались поселиться в "проклятом месте". Западные кварталы получили такое прозвание уже на следующий день после мятежа Рошфора, ведь именно здесь был самый сильный напор орды зомби. Да и могли ещё сохраниться тайники алых магов, где хранились записи по нечестивой магии и демонологии. Как и горы золота, к которому у огнаров были намного более тёплые чувства, чем к ожившим мертвецам. Так что отбою от всевозможных кладоискателей отбою не было.
Коронный замок практически не пострадал в дни мятежа. Некоторые участки ограды, правда, были повреждены, но за пять месяцев их успели починить. А вот внутри было как никогда шумно. Все Владетели собрались в столице, надеясь на некоторые уступки и новые привилегии от Фердинанда. Как никак, без их помощи принц не смог бы занять престол. Самым сильным влиянием на молодого короля обладали герцог Артуа и граф фон Даркмур, которые правили почти всем северным Королевством, и Архимаг Тенперон Даркхам, убивший Эдмона Рошфора. Мой учитель и один из героев Войны за престол.
В последний день Месяца Сева, после которого начиналось лето, в Тронном зале собрались практически все придворные и несколько представителей от жречества, последних было тринадцать: ровно по числу официальных божеств страны. На самом деле, в Королевстве было семнадцать богов и богинь, но четырёх из них не особо привечали. Первым был Тайтос, сын верховного бога Онтара и Альмы, бог смерти и повелитель загробного мира. Если верить легендам, он ни разу после своего рождения не покидал палаты мёртвых. Вторым был Даркос, сын Тайтоса и Альмы, богини музыки и искусств. Этот бог встречал души мёртвых у врат загробного мира. Считалось, что в отличие от своего отца он иногда покидает подземный мир. Узнать об этом можно было легко: когда Даркос ступал на землю, начинались войны, моровые поветрия и катаклизмы. Впрочем, сын бога смерти очень своеобразно относился к своей работе. И, как говорят, именно он "изобрёл" "чёрный" юмор. Да, такой вот разносторонний характер был у Даркоса. Ну и ещё две богини, покровительницы домашних духов и воров. Им ставить храмы в городе считалось как-то несолидно.
Всего в Тронном зале собралось около пятидесяти человек. Все они сидели на широких скамьях, обитых чёрным бархатом, и тихо переговаривались друг с другом. Это было уже нововведением Фердинанда: раньше придворные, согласно правилам, стояли на протяжении всех приёмов и торжеств. В принципе, даже при большом желании они бы не нарушили этого правила: раньше в Тронном зале был только трон, красный ковёр и доспехи у стен. Не на пол же садиться, в самом деле?
Король был облачён в чёрный кожаный камзол с золотыми пуговицами, а на его поясе висел меч с серебряным эфесом. Костюм, привычный для средней руки феодала. Таким образом Фердинанд хотел показать свою близость к дворянству, намекая на свои отличия от Реджинальда. Тот, как известно, хотел сделать ставку на простонародье. И проиграл...
Но простой народ думал несколько иначе, иногда подшучивая, что принц просто готовится в любой момент сбежать из дворца, когда пойдут слухи о каком-нибудь заговоре или возвращении Людольфингов.
Новому королю только недавно исполнилось двадцать пять. Его иссиня-чёрные волосы ещё не успели выпасть или сделаться седыми, а немного нервные зелёные глаза смотрели на собравшихся, блестя, едва взгляд останавливался на графе Даркмуре или герцоге Артуа.
Но вот в какой-то момент Фердинанд кивнул, и уже немолодой огнар поднялся со скамьи. Его волосы уже начали седеть, походка после войны с Реджинальдом стала нетвёрдой (последствия раны в битве под Афанкуром, которая положила конец правлению Людольфингов), зато хитрые чёрные глазки вызывали у окружающих беспокойство.
- Ваше Величество, - граф он Даркмур поклонился.
- Граф, что-нибудь стало известно о предателях? - Фердинанд имел в виду Артура и Конрада Людольфингов, младших братьев Реджинальда. Им удалось уйти из-под удара Огнарида, и теперь они скрывались неизвестно где.
- До нас дошли слухи, что они скрылись в Рокберге, Ваше Величество.
- Великолепно! Немедленно пошлите послов к герцогу Рокбергскому, нашему славному соседу. Надеюсь, он поймёт, что его известное всему миру гостеприимство доставляет нам слишком много проблем беспокойства? А теперь я хотел бы выслушать Вашу просьбу, герцог Артуа.
- Благодарю, Ваше Величество, - герцог Жерар Артуа поднялся.
Скоро этому Владетелю должно было стукнуть сорок семь. Он сильно располнел после победы над Реджинальдом, и из-за этого приобрёл неспешную походку и какую-то медлительность в своём поведении. Лицо его было надменным, а некогда великолепные светлые вьющиеся волосы теперь стали выпадать. Встав, герцог огляделся по сторонам: привычка, выработанная во время бегства из Королевства.
- Я уже не раз заявлял, что огнарам нужны гарантии, что события войны с Реджинальдом не повторятся. Вместе с некоторыми дворянами, которые заслуживают наибольшего доверия, мы предлагаем предоставить народу доказательства незыблемости трона и благих намерений королевской власти, - Даркмур кивнул, а вместе с ним и ещё несколько человек. - Надеюсь, что мы будем услышаны.
- Идея, конечно же, великолепная, но как это воплотить в жизнь? - на самом деле, ещё до битвы под Афанкуром Артуа, Даркхам, граф Аскер и ещё несколько дворян навели будущего короля на подобную мысль. Но вот дальше мыслей дело у них так и не пошло.
- Исполнение будет достойно идеи! Вот здесь, - герцог достал из-за отворота камзола свиток пергамента, - всё подробно изложено.
- Извольте хотя бы парой слов пересказать нам содержание этого документа, - король ненавидел возиться со всякими бумагами, а особенно касающимися законов или финансов. Они сразу вызывали у него головную боль и хмурое настроение.
- Чтобы народ почувствовал, что в некоторой мере контролирует обстановку в стране, - послышалось гневное шушуканье на задних скамьях. Фердинанд заёрзал на троне, сверкнув глазами. - Естественно, лишь частично, милорды. Так вот, для этого надо создать совещательный орган, что-то вроде ксариатского Собрания...
Артуа заметил, что его никто не слушает. Более того, все отвернулись от него и во все глаза смотрели на красный ковёр перед троном, над которым появилось завихрение воздуха. Эта небольшая воронка несколько секунд расширялась, а потом исчезла, превратившись в почти непроглядный туман. Всё это заняло меньше мгновения, так что никто даже не успел среагировать. Раздался лишь вздох облегчения, когда из тумана вышел Тенперон Даркхам, Архимаг огнарский.
Он ничуть не изменился со дня битвы с Рошфором. Иссиня- чёрные волосы были великолепно уложены, просторная золотистая мантия распахнулась, а под ней виднелся чёрный камзол и чёрные же штаны с серебряными пуговицами. А ещё - белая кружевная рубашка с широкими и длинными манжетами. Тенперон любил одеться со вкусом. Архимаг поклонился королю и всем собравшимся.
- Прошу простить меня за опоздание, Ваше Величество: дела! - Тенперон выглядел на тридцать лет, хотя и родился лет семьдесят назад, а может, и больше. Щедро одаривая приветственными улыбками знакомых, поклонами - Владетелей, и подмигиваниями прекрасных дам, Даркхам занял положенное место подле трона, присев на высокий стул с резной спинкой, на которой покоился дракон. К сожалению или к счастью, всего лишь деревянный.
- Я Вас прекрасно понимаю, мэтр Архимаг, - многозначительно вздохнул Фердинанд. - Продолжайте, герцог.
- Конечно, - Жерар прочистил горло. - В это собрание должны входить представители дворянского и жреческого сословия, возможно, ещё самые богатые простолюдины страны. - И опять недовольный ропот с последних рядов: там были и придворные, и несколько членов ремесленных гильдий.
- Я не согласен, Ваше Величество, - спокойно сказал Тенперон, не повышая голоса, но его слова разнеслись по всему тронному залу. А ещё вызвали одобрение многих присутствующих. - Надеюсь, мне не следует напоминать судьбу Ксариатской империи? - Фердинанд расширил глаза. - Ах, простите, я был свидетелем разговора от начала и до конца. Приятно, знаете ли, иногда постоять в сторонке. - Даркхам, используя энергию Кубка Хладной крови, мог незримо присутствовать в каком-то месте, а потом представал перед глазами присутствующих.
- Так вот, Вы же, Ваше Величество, не хотите повторить историю аркадских императоров? Погрязшие в междоусобных войнах и пьянстве, они не смогли орды южных варваров. Все огнары знают, что самый мощный осколок Ксариатской империи - Аркадская? И не забывайте, что это едва пятнадцатая часть земель некогда великого государства. Я, конечно, соглашусь, что только Собрание не может быть в этом виновато, но оно косвенно дало почувствовать всем наглым безродным простолюдинам, что они достойны императорского престола. Вы хотите этого, герцог?
- Мы можем просто дать нашему собранию совещательную функцию и право принимать налоги. И это...
- Прям какой-то Сейм, если по-мидратски, получается, - хмыкнул Тенперон.
- Сейм, - Фердинанду, похоже, понравилось это слово. - А что, почему бы и нет?
Тенперон резко повернулся в сторону короля, при этом еле сохранив спокойное лицо. Архимаг испугался. Он по-настоящему испугался первый раз в своей жизни. Неужели король ничего не хочет понять? Неужели он просто так возьмёт и отдаст в чужие руки крохи власти и без того невероятно шаткой власти?
- Надеюсь, это шутка, Ваше Величество? - Тенперон не мог заметить, с какой надеждой смотрят на короля герцог Артуа и граф Даркмур. Смотрят и ждут, что Фердинанд одёрнет зарвавшегося Архимага.
- Мэтр маг, неужели Вы думаете, что король может шутить такими серьёзными вещами? Вы глубоко сомневаетесь, Тенперон! Но я забуду оскорбление, помня Вашу роль в свержении узурпатора Реджинальда. Господа, аудиенция закончена! - Фердинанд, хмуря брови и поигрывая желваками, кивнул, и все пятьдесят человек практически разом встали со скамеек и направились прочь из Тронного зала.
- Я слушаю Вас, сударь Тенперон, - Архимаг даже не шелохнулся, когда последние придворные покинули залу. - Я не думаю, что Вас сюда привело простое желание побывать на аудиенции, пусть даже по моему приглашению?
- Нет, Ваше Величество, - Тенперон улыбнулся. - Надеюсь, Вы помните, что кое-что пообещали, взойдя по ступеням освобождённого дворца?
- А, так Вы наконец-то пришли за наградой! Не сомневайтесь, она будет поистине королевской! - Фердинанд, похоже, был рад сменить тему. Да и чувствовал он себя более раскованным в отсутствие Артуа и Даркмура.
- А другой я бы просто и не просил у Вас, Ваше Величество, - Тенперон позволил себя ухмылку.
Аркадская Империя. Аркадия.
Андроник сел на кровать и осмотрелся по сторонам. Перед ним были всё те же покои дворца, положенная дрункарию. Ласкарий сел и начал смеяться, да так сильно, что у него через минуту перехватило дыхание. Ещё бы! Меньше года назад он вот так же сидел в этой комнате, думая, кому выгодно покушение на Иоанна Ватаца. И опять неудачное: императора лишь слегка задело, лорика приняла на себя всю мощь удара стрелы. Успокоившись, Андроник решил наконец-то навестить своих прямых подчинённых из виглы.
Казармы "ночной стражи" столицы разительно отличались от полагавшихся для городской полиции. Мягкие ковры с густым ворсом вместо пусть и красивых, но холодных мозаик. Всегда тёплое помещение: отапливали гиппокаустом, системой пустых коридорчиков под полом, по которым распространялся горячий воздух из печи. Просторные одноместные кровати - а другие тагмы жаловались на неудобные многоуровневые нары. Всё объяснялось просто: в то время как в вигле в лучшие её дни служило не более восьмидесяти человек, то в других гвардейских частях людей насчитывали сотнями.
Окна казармы выходили на Ипподром. В дни, когда не проходили скачки, эта громада казалась серой могилой. А вот во время празднеств, когда императора являлся своему народу, занимая отведённую для василевсов ложу, тысячи людей в едином порыве кричали и свистели, поддерживая спорящих со смертью гонщиков, а городские димы строили свои интриги - да, это был символ жизни и мощи империи! Андроник усмехнулся, подумав, что окна казарм виглы не зря обращены на символ дневной жизни столицы: так луна взирает на солнце, дожидаясь отведённого часа.
Покои ночной стражи пустовали: практически все "ночники"рыскали по городу, выискивая информаторов и совершая облавы в самых злачных местах. Все они надеялись найти ниточку, которая привела бы к организаторам покушения на императора. Исполнителя нашли. Вернее то, что от него осталось: в нескольких кварталах от места покушения в канаве валялся труп с перерезанной глоткой. В том, что именно этот отправившийся на суд Аркара человек является неудавшимся убийцей, не было ни тени сомнения. Личная охрана Андроника гнала его по улицам, наседая на пятки, готовясь вот-вот схватить. Но нашла лишь тёплый труп. Кто-то обогнал лучших воинов Ласкария. Дрункарий воспринял это как личное оскорбление, а род Андроника никогда не прощал оскорблений.
На стенах висели карты города. Гвоздиками с выкрашенными в красный цвет головками "ночники" обозначали районы, которые только предстояло подвергнуть облавам и обыскам, а зелёные шляпки значили, что кварталы пройдены вдоль и поперёк. Как заметил Андроник, вигла сжимала клещи вокруг портовых районов и трущоб. Но толковых людей совершенно не хватало. Да и тех, что были, Ласкарий практически не знал: у него просто не было времени познакомиться с подчинёнными. Что ж, приходилось навёрстывать упущенное.
У самой большой карты города, занимавшей всю стену напротив окон, прохаживался взад-вперёд толстенький, лысеющий аркадец в строгой форме "ночника". Чёрный шлем с алым гребнем, кольчуга под безразмерным серым плащом, закрывавшим туловище и ноги так, что виднелись только носки сапог. Тоже чёрных. "Ужас ночи" - так тоже звали воинов виглы шёпотом. "Ночники" совсем не за одежду получили это прозвание и невероятно этим гордились.
- Филофей, что за прошедшую ночь удалось выяснить? - Андроник решил не тратить время на дежурные фразы, приветствия и прочую ненужную мишуру. Здесь надо было действовать так же, как при штурме Ипартафара: быстро и по делу.
Толстячок смешно развернулся к Ласкарию, путаясь в плаще, и прищурился, глядя на командира. Андроник очень долго старался выяснить, зачем Филофей носит полную форму виглы повсюду во дворце, которая ему очень сильно мешает. Ириник же отвечал, потупясь, что одежда "ночной стражи" - одна из тех причин, по которой он в неё пошёл. А заработав, не желает расставаться. Андроник к этому ещё прибавлял то, что плащ прячет далёкую от стройности фигуру Филофея Ириника от окружающих. Этот стойкий "ночник" к тому же скрывал ото всех, что плащ помогает ему забыть об обидах прошлого. Ребята в школе и университете насмехались над Ириником за его лишний вес, а девушки не обращали ни малейшего внимания. Разве что использовали, когда нужны были знания Филофея. Что ж, весьма веские причины, чтобы путаться в полах серого плаща.
- Всё то же самое, иллюстрий: никто ничего не знает, никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Не помогают ни золотые монеты в кошелях, ни железные мечи у шеи. Всё глухо, иллюстрий, как в стенах храма посреди языческой страны.
Филофей всегда изъяснялся подобным образом: нескольких сухих фраз, которые затем сменялись пространными, красноречивыми предложениями. Ириник, насколько знал Андроник, пошёл в виглу из столичного университета. Ему прочили блестящее будущее в качестве историка или оратора - а взамен реальность принесла ему место "мыслительного центра" "ночной стражи". Именно в голове Филофея рождались блестящие операции "ночников" и даже некоторые новеллы юристов, а ещё карта с разноцветными гвоздиками была предложена как раз Ириником. Многие придворные желали переманить его к себе, но тот с наивной, робкой улыбкой отвечал, что находится на своём месте, и никуда с него не уйдёт.
- Аркар милостивый, так скоро все решат, что и нам пора вслед за убийцей-неудачником: напрягаем все силы, но ничего не можем довести до конца, - Андроник хмурился. Сложил пальцы лодочкой, перевёл взгляд на карту. Филофей последовал его примеру. Оба молчали очень долго, уйдя в собственные, безрадостные мысли.
Ириник внезапно забубнил себе под нос. За Филофеем часто водилась привычка мыслить вслух или разговаривать с самим собою. Неприятно, конечно, для тех, кто не привык к обществу этого "ночника". Однако зачастую это бывало полезным. Например, однажды на уроке сосед по парте попросил Ириника помочь. К сожалению, учитель услышал бормотание подсказывающего Филофея и кинулся к нему с не внушающими никаких хороших мыслей розгами.
- Это что такое, а, Филофей? - на лбу учителя забилась жилка.
- Да я сам с собою говорю, многомудрый, правда, - Ириник потупился. К счастью для него, учитель знал, что за его учеником водилась такая слабость, и розог удалось избежать.
Так и здесь: привычка Филофея на этот раз помогла.
- Рыбалку бы устроить и сети расставить, а потом, - громким шёпотом говорил Ириник.
- Ты что-то придумал, Филофей?
- Я просто подумал, иллюстрий, а почему бы не выманить каким-нибудь образом организаторов покушения? На что бы эти рыбки, спрятавшиеся под самым глубоким камнем в тихом, грязном омуте города?
Тут-то Ласкарий в очередной раз поднял голову вверх, прошептал губами: "Аркар, спасибо" - благодаря бога за то, что тот оставил Филофея в рядах виглы. Решение Ириника было просто и гениально.
- Филофей, а кто-нибудь называл тебя умнейшим человеком в мире? - спросил Андроник на радостях, уже создавая в голове наброски плана по "ловле" организаторов покушения на императора.
- Да, и очень часто, - Филофей вздохнул. - Только обычно после этих слов меня просили помочь с учёбой. Тяжело быть умнейшим среди хитрейших, иллюстрий...
Королевство. Тронгард и графство Беневаль.
Мы телепортировались в Гильдию магов. Оказывается, меня и экзаменаторов собралась встречать половина столичных магов: всем хотелось узнать раньше других, как сдал экзамен ученик самого Архимага. Едва я ступил на мраморный пол, ко мне подбежало четверо человек. Трое из них были примерно одинакового возраста: восемнадцать или двадцать лет. Тёмно-русые и светлые глаза, молодецкие улыбки, блеск в глазах. Они были намного выше почти всех магов, собравшихся здесь. Владарь, Лкашек, Сташек. Четвёртым был Жихарь. Ему уже перевалило за сорок лет, глубокие, задумчивые серые глаза, тёмные волосы, не длиннее пальца, - а вот борода спускалась до груди. Четверо человек, некогда не побоявшихся пойти за мной. Правда, их верность имело под собой основу: желание прославиться и заполучить риттерство. Среди них не было сейчас видно обычному глазу пятого. Тот за свою верность заплатил человеческой сущностью.
Воздух передо мной сгустился, и появился Владек, кенари. Выглядел он странно, отталкивающе, даже пугающе. Силовые линии, казавшиеся людям, не наделённым даром волшебства, молниями, соединяли куски ржавых доспехов. Два пучка синеватой энергии заменили руки, в которых в любой момент могли появиться молот и щит. Лица его, скрытого за забралом чёрного как ненависть шлема с двумя узкими прорезями, не было видно. Только два красных уголька - глаза - сверкали. Таким его сделала Хозяйка Зимы. Владычица снегов, льдов и древней магии не желала просто так отдавать Кубок Хладной крови, потребовав компенсации: один из нас должен был превратиться в её слугу. Кенари. Вызвался Владек. Но что-то пошло не так: вместо преданности Хозяйке Зимы храбрец получил невероятную верность мне. Колдунье такой слуга был, конечно, не нужен, поэтому она вышвырнула его вместе с нами.
- Милорд, а вот и Вы! - первым начал Сташек. Он запустил пятерню в свою густую шевелюру: верный знак огромного волнения.
- Как всё прошло, милорд? - Жихарь тоже волновался: тёр подушечки указательных пальцев друг о друга.
- Я сдал три экзамена, - мне всё-таки удалось выдохнуть эти слова. Более ни на что сил уже не было.
- И стал единственным в своём роде магом. Самым молодым магом, прошу заметить! - Тенперон появился прямо из воздуха, шурша полами мантии. Похоже. Даркхам снова подглядывал и подслушивал, выбирая самый эффектный момент для своего появления.
- Учитель, я так боялся, что не справлюсь. Десятки раз за этот экзамен мне хотелось всё бросить и сдаться, но всё же у меня получилось! - Потихоньку приходило осознание сделанного. Я маг, я маг! Годы обучения не прошли даром, меня теперь можно с полным правом назвать магом!
- Ага, значит, теперь самое время! - Тенперон улыбнулся, достав из рукава мантии пять свитков. - Так, всем сохранять спокойствие. А то знаю я вас, начнёте кидаться в ноги и прочее, лобызать сапоги. Хотя, конечно, их не мешало бы и почистить, - и учитель с хитрой полуулыбкой-полуухмылкой протянул нам свитки.
- Милорд маг, что Вы просите взамен? - Жихарь припал на колено. Он, единственный из "рыцарей", хорошо овладел грамотой и первым прочёл текст, содержавшийся в свитке. - Жизнь, смерть, мою душу? Я всё отдам! Сбылась мечта моих предков!
Я сперва не понял, что же произошло, и пробежался глазами по буквам. Взор мой затуманился, едва я миновал титулатуру короля Фердинанда, перечисление моих заслуг и перешёл к назначенной мне награде. Да...уж...
- Николас обещал вам риттерство, вот вы его получили. Всего-то спустя пять месяцев после обещания короля. Некоторым приходится ждать всю жизнь, да ещё и потокам наказывают дождаться монаршей милости,- риттерством награждались незнатные люди, верно служившие своему сюзерену или оказавшие особо ценную услугу короне. Этот титул приравнивался к дворянскому званию, но не передавался по наследству, так что теперь четверо недавних крестьян стали дворянами. Конечно, неполноценными, ущемлёнными во многих привилегиях, обделённые уважением и отношением как к равному природных феодалов.- Там же и дарственная на пять замков в графстве Беневаль, чьи хозяева служили Реджинальду. К сожалению, королевское правосудие не дотянется до предателей: все они погибли в битве Афанкуре и не имели родственников. Так что владейте на здоровье! Правда, замки те, как я понял, находятся не в лучшем состоянии.
- Учитель, а какой замок полагается мн-мн-мн... - я стал заикаться от волнения. Со мной иногда такое бывало. Всё-таки дворянство моё было унаследованным от предков, хотя я об этом нечасто вспоминал. Так что в дарственной моей значилось только "поместье, коим владеть роду Николаса Датора до смерти богов, гибели народа огнарского альбо пресечению сей знатной фамилии".
- А ты ещё не успел прочитать? - И правда, я так разволновался, что не дочитал до конца дарственную. - Беневаль, естественно! С дарованием титула "рыцарь Николас Датор из Беневаля"! Ты не представляешь, как легко согласился на это Фердинанд! - ухмыльнулся Тенперон.
Да уж, замок находился не в самом лучшем состоянии. Сорок лет без нормального хозяина и единой живой души внутри и в округе на несколько лиг. К тому же и суровая природа тех мест не располагала с сохранности Беневаля. Чтобы вернуть этим развалинам былое величие, потребуется много золота, ещё больше времени и несколько сотен или тысяч людей. Всё-таки не только замок, но и поместье надо было восстанавливать с нуля. Не зря король отдал этот замок какому-то подростку во владение. Надеюсь, и остальные феодалы не возмутятся тому, что древняя твердыня Владетелей Беневаля перейдёт в руки к захудалому роду Даторов.
- Спасибо, учитель! - я поклонился Тенперону. На моих губах играла широкая как солнце улыбка.
- Какой я тебе учитель? - заговорщицки подмигнул мне Тенперон. - Ты теперь полноценный маг! Можешь сам набрать себе учеников и подмастерьев. А в данный момент я советую тебе попробовать твоё первое в жизни сложное заклинание: телепортацию. Граф Эдвин Беневаль хотел бы тебя видеть. Немедленно. Он сумел мне сообщить об этом. Всё-таки имеет право прошлый хозяин замка и поместья увидеть нового владыку Беневаля. Не волнуйся, я помогу тебе с заклинанием телепортации.
- Не беспокойтесь, милорд, - Жихарь увидел неуверенность в моих глазах. - Через пару месяцев мы сами к Вам приедем, надо только в родные края заехать. - Четверо новоиспечённых риттеров переглянулись. - И кое-кому кое-что припомнить.
- Милорд, создавайте портал - я Вам помогу, - раздался позади глухой голос Владека.
- Мэтр Архимаг, - я улыбнулся: настолько необычно этот титул звучал для меня по отношению к Тенперону, - а как же Кубок? Вы же знаете, что Владеку каждые три дня нужно черпать силу из него?
- Ему придётся постоянно переноситься из Беневаля в Тронгард, ко мне, чтобы заряжаться энергией. В этом случае он ещё и сможет рассказывать тебе свежие новости, когда будет возвращаться отсюда. Думаю, для него это не составит особого труда. К сожалению, мне ещё неизвестна до конца природа кенари и их возможности.... Даркос! Я становлюсь похожим на Рикардо, - Тенперон хлопнул себя по лбу, - никак не могу просто сказать "Пока"! Так вот, удачи, Николас! Мы скоро встретимся снова.
- Спасибо, учитель, - и я стал творить заклинание портала.
Сперва - выйти в эфир. Вокруг разноцветные нити. Так, надо зачерпнуть силу огня и воздуха. С первым полегче, пламенная стихия давалась мне с лёгкостью. Надеюсь, с родственным воздухом будет попроще. Я потянулся к струям магической энергии - и вокруг моих локтей как будто сомкнулись чьи-то пальцы. Сразу стало легче черпать силу из стихий, а руки сами собой начали вычерчивать в воздухе замысловатые узоры, чем-то похожие на слюдяное окошко, к которому прилипли дубовые листья.
Мир вокруг меня засветился тысячами красок, а затем померк на мгновение. Стало невероятно холодно, казалось, что сами кости превратились в лёд. К счастью, закончилось это так же быстро, как и началось.
- Милорд, мы прибыли, - раздался торжественный голос Владека. Я открыл глаза.
Долина Беневаль ничуть не изменилась со времён нашего "сидения". Окружённый горами, стоявший в просторной долине замок пользовался дурной славой. Примерно сорок лет назад при загадочных обстоятельствах погиб его последний хозяин, Владетель Беневаль. Крестьяне говорили, что его дух бродил по коридорам замка и окрестным скалам, убивая всякого встречного. Как ни странно, слухи оказались верны до мельчайших деталей. Эдвин Беневаль, убитый графом фон Даркмуром, своим кузеном, всё ещё охранял свои владения в образе ревенанта. Я первым увидел его. А потом Беневаль преподал мне несколько уроков геральдики и смысл дворянских титулов Королевства, с самого начала догадавшись, что мне дадут рыцарский титул. Что ж, мне очень пригодилось тогда общение с духом последнего Владетеля Беневаля.
Я и Владек миновали высохший ров, прошли через обваливавшиеся ворота внешней стены и оказались перед внутренней стеной. Мне показалось, что настают последние годы замка Беневаль, и начинаются первые дни руин Беневаль. Везде были видны обвалившиеся куски стены, камни начали превращаться в щебень. Донжон, огромное четырёхэтажное строение, в котором раньше жили графы со своими семьями, ещё кое-как держался. Но и здесь кладка возле окон и дверей стала обваливаться, отчего по замку гуляли страшные сквозняки. Всё оказалось ещё хуже, чем я помнил.
- Боюсь, что здесь не хватит и всей королевской казны, - я нервно сглотнул.
- К счастью, казна Беневаль никогда не уступала средствам Огнаридов. Особенно по нынешним временам, потребовавшим огромных затрат от Реджинальда и Фердинанда, - знакомый голос шёл откуда-то сзади. В нём явственно чувствовались нотки гордости.
- Милорд, я рад приветствовать Вас в ... - я узнал голос Эдвина Беневаля. Сам хозяин и вправду стоял позади меня. Его трудно было отличить от живого человека. Разве что обычным людям вошло в привычку летать где-то в полуметре над землёй.
- В твоём замке, Николас, в твоём! Ты заслуживаешь его больше, чем Даркмуры или остальные заплатившие за свой титул торгаши. - Беневаль ничуть не изменился, как внешне, так и внутренне. Всё то же уничижительное отношение к рвущимся "куда не надо" и дворянам, поступающим несообразно с понятиями Беневаля о чести.
- К сожалению, сейчас время его заката. А у меня не найдётся и двух золотых в кармане, - я понурил голову.
- Зато деньги найдутся в казне Беневаль. Не унывай, Николас, я же говорил, что наша казна никогда не бывала пустой. И к тому же Даркмуры так до неё и не добрались. Следуй за мной, Николас. С твоей помощью я верну померкнувшее величие нашему гнезду.
- Да, милорд, - я чуть ли не бегом последовал за Владетелем.
Вскоре мы оказались на четвёртом этаже замка, где обитал призрак графа. Зал Эсмеральды ничуть не изменился. Всё те же истлевшие и сгнившие портреты, и лишь один словно только что сотворён художником: портрет самого Эдвина Беневаля. Лицо графа хмуро взирало на вошедших. На кирасе был выбит личный герб Владетеля: чёрный грифон на фоне двух скал и далёкого солнца.
- Вот здесь, - Беневаль тронул стену позади портрета, и участок кладки начал отъезжать в сторону, - сокрыта казна Беневалей. До неё не добрался ни один вор, и никогда на неё не падёт взгляд врагов нашего рода.
Оказывается, я всё время был невдалеке от целой горы золота! По стенам тянулись бочки, бока некоторых прогнили, и на пол высыпались золотые монеты. В дальнем углу тускло блестели золотые и серебряные подсвечники, цепи и всякие мелкие украшения. Комната вытянулась шагов на десять в блину и пятнадцать в ширину.
- Я сомневаюсь, что у короля найдётся четвёртая часть тех сокровищ, что сокрыта здесь.
- Всё, что ты сейчас видишь, я разрешаю можешь использовать для восстановления замка и поместья Беневаль. Конечно, потом ты сумеешь и сам получать доходы с окрестных земель. Раньше тут жило очень много ремесленников и земледельцев, но больше всего дохода давали железные рудники. Один из них, который мой отец оставил нетронутым на "чёрный день", - Беневаль печально улыбнулся, - сейчас в целости и сохранности и, фактически, принадлежит тебе. Так что тебе будет чем завлечь новых вилланов.
- А как же слухи о Вашем существовании? - не удержался Владек. - Проклятия и духи пугают простых людей.
- А как же слухи о великом маге, который вместе с Тенпероном убил Эдмона Рошфора, просидел под носом у Людольфингом почти месяц, а потом прошёлся по графству, разбив половину гарнизонов? Да ещё и в столицу поспел раньше короля! - расплылся в улыбке Эдвин Беневаль.
- Да, люди теперь и не знают, каким из этих двух слухов поверить, -отметил я.
- Люди всегда надеются на лучшее, Николас. Сейчас в Королевстве оказалось очень много людей, чьи дома разрушены, посевы уничтожены, а их лорды увеличивают подати, сдирая последнюю шкуру. Надо только воспользоваться этим, предложить лучшие условия, и люди будут собираться у тебя. К сожалению, со строителями будет посложнее: везде ремонтируют замки и крепости, дома и мосты. Рабочие руки сейчас нарасхват. Так что в этом я полагаюсь на тебя и Тенперона. Надеюсь, твой бывший уже учитель сможет как-нибудь найти строителей. Ну что ж, ты готов принять на себя управление замком Беневаль?
- Готов, милорд, - я преклонил колено. Даже Владек поклонился графу, настолько величественным был вид Беневаля в то мгновение. Пронзительный взгляд, будто выросший, заполнивший комнату от пола до потолка ревенант, говоривший полным чувством собственного достоинства, веры и надежды голосом. Да. Это был настоящий Владетель!
- Ну что ж, тогда осмотри замок. И не удивляйся тому, что увидишь, - Эдвин многозначительно улыбнулся. - А я пока побуду в стороне.
Что ж, настало самое время по-настоящему, по-хозяйски осмотреться в Беневале. Четвёртый этаж я решил пока не трогать, начав с третьего. Туда вели две лестницы, которые располагались в юго-западном и северо-восточном углах замка. Спустился на третий этаж я по второй лестнице и попал в Малый зал.
В стенах зияли дыры, через которые пробивались лучи солнца, гулял сквозняк, и всюду было полно пыли. Я быстро нашёл путь в комнату, где жил, когда наше войско располагалось в замке. Практически ничего не изменилось, разве что в комнатах было несравнимо теплее, чем в тот наш визит. Кровать, над которой раньше возвышался бархатный полог, чьи остатки я затолкал в угол комнаты, занимала пятую часть помещения. А прямо напротив двери располагалось окно, которое было намного больше, чем задумывали строители: часть камней просто откололась давным-давно. Вздохнув при воспоминании о былых деньках, я решил пройти в Центральный зал, занимавший чуть меньше половины всего этажа.
Я смог взглянуть на пиршественный зал во всей красе, без многочисленных воинов и их постелей, заполонивших некогда весь пол. Теперь можно было увидеть карту графства Беневаль, выложенную из гранита, мрамора и базальта прямо на полу. Несколько кусочков мрамора на севере изображали сам замок, а куски базальта - ближайшие поселения, шахты и замки нынешних вассалов Даркмура. Поддавшись какому-то смутному порыву, я встал на камень, изображавший Беневаль. Странно было смотреть на графство, раскинувшееся у меня под ногами. Речки и леса из смальты, мраморные горы и базальтовые городки. Внезапно позади раздался голос, заставивший меня вздрогнуть и отпрыгнуть в сторону, одновремен6о разворачиваясь в том направлении, откуда шёл этот звук.
- Ори явился, - низкий голос, который эхом отразился от стен пустого зала.
- С кем ... имею честь? - граф Беневаль просил ничему не удивляться. Что ж, и не буду. И даже не собираюсь. Но пугаться он мне не запрещал...
- Ори, хранитель этого замка! - словом, домовой, подумал я. Или, точнее, замковой.
Маленький человечек, ростом не выше моего пояса, одетый в миниатюрный кожаный камзол с вышитым на груди, напротив сердца, гербом рода Беневаль: две белых горы и небольшое солнце на чёрном фоне. Его густая рыжая борода была коротка подстрижена, как и кудрявые волосы. Нос картошкой чуть колыхался, когда Ори говорил. Глаза домового, как я отметил не без удивления, были разного цвета. Зелёный глаз смотрел прямо мне в лицо, а серый буравил стенку позади. - У мастера будут указания?
- У какого мастера? - уставился я на Ори, не до конца понимая, о чём говорит домовой. Владек пожимал плечами, безмолвно взирая на происходящее.
- Вы - хозяин этого дома, мастер, - домовой поклонился, причём сделал это не без изящества. Тогда же я обратил внимание на его башмаки, сшитые каждый из двух кусков ткани под цвет глаз Ори. - И стали им, - домовой цокнул языком, а серый глаз чуть закатился, - ровно семь минут назад, мастер.
- Ага, так вот оно что, - я улыбнулся, наверное, самым глупым образом, на который только и был способен. - Тогда прошу дальше меня называть по имени, Ори...
- Да, мастер Николас, - домовой снова поклонился.
- Так тебе известно моё имя? - с каждой секундой становилось всё интереснее и интереснее.
- Да, мастер Николас. Мастер Эдвин Беневаль сообщил мне его сорок два дня, двенадцать часов и одно мгновенье назад. Прошу прощения, уже три мгновенья назад, - любовь Ори к точности просто поражала.
- Есть тут ещё кто-нибудь из твоего рода? - в Магической академии нам успели рассказать, что обычно домовые и родственные им духи обычно не селятся поодиночке, предпочитая жить целыми семьями, в которой каждый выполняет определённую работу.
- К сожалению, нет, мастер Николас. Замку полагается только один хранитель, и он перед Вами. А моих родичей здесь уже давным-давно нет, они не смогли бы выжить здесь, когда Беневаль опустел.
- А почему я тебя раньше здесь не видел? - этот вопрос так и просился на язык.
- К сожалению, после смерти мастера Эдвина я не мог появляться, пока не прибудет его преемник. Но Вы здесь, мастер Николас, а значит, и я - тоже здесь. И жду приказаний.
- Здесь есть такие же, как ты?
- Замку полагается, - спокойно отвечал Ори, словно втолковывая что-то очень и очень простое блаженному. - Только один хранитель, я об этом говорил двадцать пять мгновений назад, и...
- Нет, ты меня не понял. Прости, я хотел спросить, есть ли здесь ещё какие-нибудь слуги? - да, моё волнение, конечно, часто сказывалось на понимании другими моих слов.
- Только один, мастер Николас. Мне следует его позвать?
- Будь так добр, Ори, - ну что ж, я уже потихоньку начинал привыкать отдавать приказы. Да-с, потихоньку становлюсь рыцарем Николасом Датором из Беневаля.
- Сэр, - возле замкового показался... призрак. Полупрозрачная фигура, в которой угадывалось лицо с резкими чертами, острый подбородок и густые брови. Пепельные волосы с ровным пробором, старомодный костюм: кожаный камзол, рубашка с широкими манжетами, высокий воротник, закрывавший шею, на которой висела длинная цепочка с кольцом с позвякивавшим десятком ключей. Типичный дворецкий, одним словом. - Моё имя Малькольм, сэр. Но Вы можете называть меня как Вам угодно.
- Хорошо, Малькольм. А ты можешь стать менее... эхм, прозрачным?
- Да, сэр, - ну вот дворецкий и обрёл практически человеческий облик. Только лицо оставалось очень уж бледным.
- Великолепно! Надеюсь, здесь собрались все, кроме графа Беневаля? Больше никаких сюрпризов для меня не приготовили?
- Да, мастер, - кивнул домовой. - Не приготовили. Конечно, если Вы прикажете, то в следующий раз...
- Нет-нет, не стоит. Лучше перейдём к вашим обязанностям. Ори, что ты делал при Эдвине Беневале?
- Во-первых, следил, чтобы посуда не билась, а вещи из казны не пропадали, - кладовой загнул один палец. - Во-вторых, требовалось, чтобы я следил за слугами: не воруют ли, не ленятся и прочее. В-третьих, я...
- Спасибо, Ори, - я решил, что замкового надо остановить пораньше. А то ещё с дотошностью начнёт перечислять абсолютно все свои занятия. Всё-таки дня-другого тратить не хотелось. - А ты, Малькольм?
- Я в основном следил за сохранностью и чистотой комнат и выполнял поручения хозяев, - дворецкий был краток. Интересно, как они с замковым уживались?
- Замечательно. А теперь, пожалуйста, Вы бы не могли показать мне весь замок? Так уж получилось, что времени для его изучения у меня до этого не было, - а точнее, просто желания лазить по тёмным и пыльным коридорам, думая, когда же обвалится под тобою пол или упадёт тебе на голову вон тот камень, или - эта балка?
- С превеликим удовольствием, сэр, - Малькольм пошёл впереди, открывая двери, а Ори и Владек следовали позади меня.
- Как Вы изволите видеть, перед Вами пиршественный зал, - совершенно ровным голосом вещал Малькольм. Собственно, я и не ожидал увидеть нервного, чувствительного призрака. - В лучшие времена милорд собирал здесь до восьмисот человек, и ещё оставалось место для менестрелей и танцоров с шутами. А вот здесь, - мы миновали пустой зал, и зашли в довольно большую комнату с обвалившимся камином и покрытыми пылью столами, - находится кухня. Через это окно, - Малькольм щёлкнул пальцами, и крохотная дверца в полу открылась, и показалась шахта небольшого вертикального туннеля, - слуги подавали еду в покои господина. А здесь...
- Малькольм, а сколько ты тут уже служишь? Я никогда не слышал о призраках-дворецких, к тому же ещё и после смерти продолжающих служить своим господам, - честно говоря, мне ни разу не доводилось слышать ни одной легенды о "домашних призраках" или домовых в замках феодалов и Владетелей. В семье моей матери об этом тоже не рассказывали.
- Два века, сэр. Один из предков Эдвина был сильным магом. А когда я уже находился при смерти, он пришёл ко мне в комнату и спросил, каково моё последнее желание перед смертью Я долго и верно служил роду Беневалей, и сказал, что мне жаль, что я не смогу продолжить служение и после смерти. Граф лишь кивнул и несколько дней творил своё волшебство. А мой последний вздох стал первым мгновеньем нового служения. И пока бьётся сердце хотя бы одного Беневаля, я могу служить верой и правдой их роду. Знаете, милорд, мне ни разу не довелось пожалеть о своём выборе. Служить Беневалям - честь для любого человека, так я всегда говорил.
- Похоже, Беневали никогда не боялись волшебства, а уж суеверия были не для них, - вполголоса заметил я.
- Да, сэр, - Малькольм кивнул. - Они не верили в предрассудки и очень ценили преданность своих слуг, независимо от того, кем те были. Я уверен, что присягни Беневалям на верность дракон, Владетели приняли бы его клятву. Возможно, именно поэтому этот замок до сих пор стоит незанятым: народ графства не хочет тревожить память Владетелей, и никакие слухи о призраках на самом деле их не держат подальше отсюда. Скорее, люди чтят память хозяев этого места, не желая тревожить их последнее пристанище в этом мире. Во всяком случае, я так думаю.
К вечеру мы обошли почти весь замок. Всё находилось в полнейшем запустении. К тому же я ещё и сильно проголодался, а во всём замке не было ни крошки хлеба. Да ещё и со спальней появились проблемы. Я не захотел возвращаться в ту небольшую комнату, где жил раньше, во время пребывания войска Тенперона в Беневале.
Когда солнце зашло за горизонт, Малькольм, нахмурив лоб, предложил мне лечь в зале для приёмов на третьем этаже. Ори откуда-то принёс лоскутное одеяло, а Владек притащил пару стволов ясеня, которые он выдрал вместе с корнями невдалеке от замка. Кенари с лёгкостью разломил их на мелкие части и сложил в камин. А через мгновение огонь уже весело заплясал на дровах, зажжённых моей магией. Вскоре я заснул, раздумывая, что же мне делать завтра.
Аркадская империя. Аркадия.
Звёзды подмигивали редким прохожим, что решились пройти мимо городской тюрьмы в квартале Аврелиана. Из окон, забранных в решётки, располагавшихся в пяти локтях над землёй. Мощные ворота надёжно закрывали вход в длинную, тёмную, вызывавшую озноб даже у самых стойких людей галерею. Просто в стенных нишах были подвешены самые отъявленные преступники, чьи тела не снимали даже после смерти. И на гостя тюрьмы смотрели то безумные глаза преступников, то пустые глазницы черепов. От запаха разложения оберегали специальные благовония и молитвы священников. Само здание располагалось на холме, у подножия которого была вырыта канава, наполненная смолой: в случае чего можно было её поджечь и перекрыть проход к воротам. Да и сама тропинка, ведущая к тюрьме, великолепно простреливалась с крыши.
И именно в этой тюрьме Андроник решил "разместить живца", заблаговременно приказав "ночной страже" распространить слух по всему городу о том, что найден то ли сам убийца, чудом выживший, то ли видевший человека, чья стрела чуть не прервала жизнь Иоанна Дуки Ватаца.
Так что оставалось только ждать, когда на этот слух клюнут организаторы покушения. Андроник ожидал, что нападение будет совершено около полуночи, во время смены стражи. Именно тогда можно будет нанести неожиданный визит и даже попробовать выкрасть "живца". Или заставить его навсегда замолчать.
Двенадцать "ночных стражей" и около трёх десятков легионеров из Южной армии постоянно дежурили в домах и лавках напротив Тюрьмы Святого Духа, конечно же, переодетые в одежду простых обывателей. Ласкарий надеялся, что этих сил хватит, чтобы помочь отбить тюремщикам любой штурм. Противнику потребуется около полусотни человек, чтобы прорваться внутрь, если, конечно, в тюрьме у заговорщиков нет своих людей. А большее количество просто невозможно будет провести и собрать в одном месте незаметно для городской стражи.
Ласкарий так волновался за успех плана, что не сообщил о нём даже императору. В известность были поставлены только "ночники" и легионеры, да и то - только после того, как заняли свои места напротив тюрьмы. Покидать засаду Андроник всем запретил, чтобы не произошло никаких непредвиденных проблем. Если заговорщики решат отбить "живца", то скорее всего их соглядатаи уже днюют и ночуют около тюрьмы, и могут заметить странных людей, то и дело снующих около обители "живца".
И вот "ночники" всё-таки заметили подозрительных людей, наблюдавших за Тюрьмой Святого Духа. Тут же доложили Андронику. Ласкарий, лишь прошептав "Началось!", бросился к конюшням, а менее чем через час оказался в "засадной когорте". Филофей тоже порывался было присоединиться к Андронику, но дрункарий настрого приказал ему покидать Большой Императорский дворец. Всё-таки воин из Филофея был не лучший, никакой пользы в будущем бою он бы не принёс, но вполне мог пострадать или даже погибнуть. А от такой потери "ночная стража" вряд ли бы скоро оправилась.
Звёзды подмигивали Андроник и его воинам, когда на улице началось какое-то волнение. То тут, то там появлялись небольшие группки людей, не подходившие близко к Тюрьму Святого Духа, но явно следивших за ней. Они всё собирались и собирались, Андроник насчитал как минимум сорок, и это только те, кого он мог увидеть. А ведь были и другие, скрывавшиеся в переулках и окрестных домах.
- Всем приготовиться, - шёпотом приказал Ласкарий, положив руку на рукоятку спаты.
Указательный палец Андроника зачесался, а затем Ласкарий почувствовал жар, шедший от перстня Флавиана. Становилось всё интересней и интересней.
Дрункарий только подумал: "Волшебство", и тут же мир вокруг него преобразился. Чёрные и серые тени вокруг, необычайно яркая луна и звёзды, будто выросшие в два-три раза - и красные и бурые потоки, тёкшие к воротам тюрьмы сквозь будто освещённого изнутри человека. Андроник сумел рассмотреть того (всё-таки на сером фоне яркая фигура была великолепно заметна): плащ с откинутым капюшоном, длинные волосы, разметавшиеся по лицу и затылку, сущий орлиный клюв, а не нос, и высокий-высокий лоб. Маг, наплевавший на запрет Церкви Аркара использовать колдовство, грозящий за нарушение костром или кое-чем похуже. И сейчас этот чародей готов был применить проклятую волшбу на благо врагов империи.
"Вот обнаглели!" - только и мог подумать насчёт этого Андроник, прекращая действие перстня Флавиана.
- Сейчас станет жарко, - и через полмгновенья ночь взорвалась огнём.
Багровый цветок расцвёл на воротах Тюрьмы Святого духа, испепелив дерево. Собравшиеся до того заговорщики ринулись вперёд, минуя наполненную смолой канаву и готовясь вот-вот ворваться в тюрьму.
- Ждать, всем ждать! - Андроник шикнул на захотевших было выйти из укрытий легионеров. - Ещё рано!
А заговорщики уже оседлали гребень холма, перебили немногочисленных стражей, ещё оклемавшихся после неожиданно дерзкого начала атаки и ворвались внутрь. И делали они это в абсолютной тишине, только предсмертные стоны да звон мечей разрывали ночной воздух.
Несколько неизвестных всё-таки остались подле мага, похоже, послужив чем-то вроде прикрытия.
- Пошли!!! - Андроник выхватил из ножен спату и кинулся прочь из гончарной лавки, служившей укрытием для засады. Несколько "ночников" подали сигнал и другим группкам, прятавшимся в соседних домах.
Ласкарий был первым, кто выскочил на улицу. Чуть согнувшись - чтобы магу сложнее применить какое-нибудь заклинание на нём - он мчался к охране чародея со спатой наперевес.
Телохранители, похоже, не ждали засады, а если и ждали, то не такой: неуверенность застигнутых врасплох людей сквозила во всех их движениях. К чести для охраны мага, они быстро справились с этим.
Сразу двое врагов встали на пути у Андроника. Скинули плащи, под которыми звенели кольчуги, расправили плечи, поудобней перехватили мечи. Жаль только, что Ласкарий не мог разглядеть лиц своих противников получше. Это ему бы немало помогло: вдруг он мог видеть кого-нибудь из них в свите знатных дуксов или среди гвардейцев. Всё-таки выучка у телохранителей мага была неплохой. Только бы не попасть под удар их господина!
- Зря ты мне помешал, аркадишка, - говорил маг с заметным огнарским акцентом, но голос всё-таки был приятным, не сиплым и совсем не гадким. Хоть что-то радовало. - За это ты умрёшь.
Колдун зашептал очередное заклинание. Андроник лихорадочно думал, что делать дальше, когда на телохранителей чародея навалились со всех сторон легионеры. Завязался бой. В свете звёзд замелькал металл мечей, поющих хвалу кровопролитию, а маг заканчивал шептать своё заклинание. Едва губы нарушителя церковных запретов остановились, как тот резко выбросил вперёд руки с широко разжатыми пальцами - и на Андроника вылилось жидкое пламя, опалив до самых костей стоявшего между дрункарием и чародеем воина.
Ласкарий, будто наблюдая со стороны, спокойно смотрел на растекавшиеся по его руками ручейки пламени - и не наносили никакого вреда дрункарию виглы. Лицо мага перекосилось от удивления, он попеременно глядел то на свои ладони, то на Андроника, то на корчившегося от невыносимой боли телохранителя, опаленного волшебным пламенем.
- Мы снова встретимся, заговорённый! - наконец-то выговорил маг, щёлкнул пальцами - и, как показалось Андронику, площадь потонула в дыму.
Ласкарий закашлялся, его лёгкие словно резали изнутри, но через считанные мгновения это прошло: маг пропал. Остались только его телохранители, окружённые легионерами и "ночниками". А из тюрьмы уже отступали неудавшиеся спасители: во внутренних помещениях их встретила стража, умело справившаяся с непрошеными гостями...
Королевство. Беневаль.
Проснулся я из-за того, что почувствовал чей-то взгляд. Перевернувшись на бок, увидел в двух шагах от меня Малькольма, спокойно ожидавшего моего пробуждения.
- Да, Малькольм? - я потянулся, пытаясь вспомнить, что же мне снилось. Что-то вроде человека в чёрном плаще, но я не был точно уверен, хотя сон казался невероятно важным и очень непонятным.
- С добрым утром, сэр, - Малькольм поклонился. - Милорд Эдвин ждёт Вас.
- Я сейчас же поднимусь к нему... - я спрыгнул с кровати (Владек перетащил её в этот зал из моей старой комнаты) и начал уже привычный утренний "церемониал": поиски носков. Но вместо них я неожиданно обнаружил домашние тапочки с длинными и острыми носками. Как ни странно, выглядели они почти как новые. Хотя вряд ли за последние сорок лет кто-то обновлял гардероб Беневалей.
- В этом нет нужды, Николас, - возле Малькольма появился граф, щеголявший старинной кирасой и широкополой шляпой с синим пушистым пером. - Владыки замка Беневаль просыпаются рано. Особенно те, кому и не требуется сон, - печально улыбнулся ревенант.
- Надеюсь, когда-нибудь это будет относиться и ко мне, - всё-таки поспать я любил, особенно после многолетней учёбы в Магической академии и утомительной подготовки к сдаче экзамена.
- Ты готов совершить небольшое путешествие?
- Да. Но куда? - моё воображение обычно дремало по утрам. Хотя, конечно, любило оно это дело ещё и по вечерам, дням...
- В Валь, это городок к юго-востоку отсюда. Совсем недалеко, я вполне могу появиться там в облике живого человека. Думаешь, зачем я так приоделся?
- Мы пойдём туда пешком? - к сожалению, заклинание телепортации, доступное мне, переносило человека только в то место, где он уже однажды побывал, да и требовало немалых усилий.
- Если только ты не забыл, как творить магию, - Эдвин снова улыбнулся. - Пока одевайся, а потом я тебе покажу один фокус, которому меня обучил мой дед. Помнишь его, Малькольм?
- Да, милорд, благодаря ему я служу Вашему роду даже после смерти, - в руках Малькольма оказались сапоги и лёгкий плащ с застежкой-молотом. - А вот и Ваша одежда, милорд Николас. Я имел смелость найти этот плащ в замке. Мне кажется, что одежда мага привлечёт слишком много лишнего внимания к Вашей персоне.
Эдвин взмахнул рукой, и плащ сам собой лёг мне на плечи, а застёжка защёлкнулась на моей шее. Сапоги, к сожалению, пришлось надевать самому. Что ж, вид вполне подходящий для молодого дворянина.
- А теперь войди в эфир, Николас, дотронься до значка, который загорится перед тобой, и ничему не удивляйся.
Среди общей серости ярче солнца сверкал герб Беневалей, появившийся прямо передо мной из воздуха. Я потянулся к нему, и...
Валь окружала старинная каменная стена, сложенная ещё при первых Огнаридах. В те времена жителей северных границ Королевства подстерегало гораздо больше опасностей, нежели на четвёртый век правления потомков Огнара. Этот городок стоял на пепелище аркадского поселения, от былых хозяев которого сохранились только термы, перестроенные под дом лекаря. Старожилы ещё помнили легенды о том, как окрестные леса и горы были наводнены оборотнями да вампирами, а в небесах летали драконы. Только вот с каждым годом всё меньше и меньше людей верило в эти рассказы, думая, будто только в Гильдии магов сохранилось волшебство и страшные тайны. Да и кто будет думать о драконах, когда за считанные месяцы до того мимо Валя проходили отряды фердинандистов, а со дня на день ждали нападения реджинальдистов, - и наоборот. Трижды городок мог сгореть, а один раз на его центральной площади завязался бой между несколькими дворянами и их дружинами с одной стороны и городской стражей - с другой.
Сейчас же об этом не хотели вспоминать: день ярмарки только-только начинался. Торговцы, как обычно, зазывали народ в свои лавки, нахваливая товар.
- Тарелки блестят как вода в солнечный день, а прочны, как злато! Налетай, раскупай, тарелки, блюда и кубки!!!
Бывший хозяин этого добра погиб во время Войны за престол, сражаясь на стороне Фердинанда, сыновья давным-давно не появлялись дома, жена умерла несколько лет назад, а крестьяне и слуги едва не дошли до того, чтобы растащить замок на кирпичи и камень. Скарб того феодала до сих пор продавали по окрестным деревням и городкам.
- Какие плащи! На рыцаря, на нищего, на богатого, на тороватого, на убогого и сильного! - а это трофеи фердинандистов распродать всё никак не могли.
Пять человек в кольчугах и серых плащах с копьями ходили между рядами - городская стража следила за порядком на ярмарке. Очень много людей собралось возле фургона странствующих актёров, возле которого давали кукольное представление. Я еле сумел подавить смех, поняв, что большая белая кукла с мечом в руке - это Тенперон, а какой-то карлик с кривым носом и с посохом в руке - Эдмон Рофшор. Естественно, победил Тенперон. Представление, как я заметил, очень заинтересовало даже взрослых: значит, вести о гибели главы алых магов не так давно дошли сюда. Наверное, не больше двух месяцев назад. Просто иначе бы людям давным-давно надоело смотреть на эти представления.
- Николас, не отставай, - тихо сказал Беневаль, направившись к рядам с продуктами.
Мы вдвоём походили на уже немолодого дворянина с сыном. Эдвин мог поддерживать здесь облик, неотличимый от человеческого. Но чем дальше мы бы забрели от Беневаля, тем слабее бы стал ревенант: сердце его силы находилось в месте гибели.
Граф остановился напротив торговца хлебом. Сбитый из серых досок прилавок, выпачканный кое-где мукой и крошками хлеба, облюбовали воробьи. Они весело чирикали, прыгая между буханками хлеба и клюя зерно рассыпанные крошки. Торговец хлебом, низкий, пузатенький, широко улыбающийся огнар, поглаживая густые бакенбарды, посматривал на Эдвина, сразу угадав в нём знатока хлеба.
- Как тебя зовут, любезный? - наконец-то спросил Беневаль, теперь даже не глядя на хлеб.
- Брадом, милорд. И отца моего звали так же, и деда, и прадеда. Все мужчины нашей семьи испокон веку звались Брадами. О нас вся округа знает, можете быть уверены.
- А это случайно не твой отец когда-то поспорил с Владетелем Беневалем, что сможет испечь тому свадебный пирог в человеческий рост? Да ещё в форме двух обнимающихся людей, - Эдвин спросил как будто мимоходом, но его глаза как можно пристальней начали вглядываться в лицо Брада.
- Он самый, мой старикан, - ухмыльнулся хлеботорговец. - Я тогда пузаном был, совсем маленьким, только смотрел, как работал отец. Да, жалко, не чета я ему, не чета. Вот он был настоящий мастер, не то что ныне! Да и вообще, люди другие были! Надо выпить бочку эля - выпьют! Надо неделю в дозоре стоять - выстоят! А надо веселиться месяц напролёт - будут веселиться, да ещё и всю округу на праздник пригласят! Не то, что сейчас. Одни дрязги да делёжка наделов.
- Ты прав, любезный, раньше всё было иначе, нежели сейчас, совсем-совсем иначе, - Беневаль печально улыбнулся. - Знаешь, Брад, я покупаю у тебя твой товар.
Ревенант похлопал по одному из мешочков, висевших у него на поясе, отозвавшемуся звоном монет.
- А какой именно? Ржаного Вам хлебушка? Только утречком испёк со своими сынишками, он ещё тёплым должен быть! Мы же его с душою печём! Или вот белого, пшеничного, Вы сами убедиться можете, какой замечательный-то получился! С корочкой! А зерно, зерно-то! Из самого Мишеля везли, ни одного зёрнышка не просыпали, так бережно везли-то!
- Нет, любезный, я покупаю у тебя всё. Весь хлеб, - ответил совершенно спокойно Беневаль, прервав рассказ пекаря. Я вообще-то сперва думал, что Брад - хлеботорговец. Просто пекаря иначе как в белом переднике, да с руками, выпачканными мукой, да крутящим жернов я представить не мог. Ну или хотя бы он должен продавать своё товар в пекарне, а не на рынке.
- Весь? - сперва Брад удивился, но затем лицо его расплылось в широкой улыбке. - Вот это я понимаю, сделка! Вот это я понимаю, по-старому, по-богатырски! Сейчас, дайте подумать, сколько за всё это заплатить Вам...
Лицо Брада напряглось, рот приоткрылся, пекарь медленно зашлёпал губами: считал.
- Пятнадцать серебреников, пап, - послышался тоненький голосок из-за прилавка, со стороны мешков.
Вслед за голосом появился и его хозяин. А точнее, хозяйка: русая девочка лет тринадцати, курносая, с серыми глазами и смешной ямочкой на подбородке. На ней была мужская рубаха, явно большая для неё, и в латанные-перелатанные, но чистенькие штаны.
- Спасибо, доченька, - Бран на самом деле был очень признателен девочке. Похоже, что со счётом у него было весьма туго. - Милостивые государи, это вот моя младшенькая, Акация.
- Изумительная молодая леди, - Беневаль, похоже, решил не обращать внимание, что Акация явно не относится к дворянскому сословию, и леди её называть нельзя. Хотя...это же Владетель, ему можно! - Вот Ваши пятнадцать серебреников. И один для Акации.
Эдвин протянул монеты Браду, хотя я даже не заметил, чтобы он раскрывал мешочек или отсчитывал деньги. Похоже, он решил применить что-нибудь из арсенала ревенанта.
- Акация, сбегай за Джошуа, пусть придёт сюда, поможет господам донести их покупки. Сегодня замечательный день! Надо сейчас же наведаться в пекарню, взять с собой запасы и испечь нового хлеба! - мечтательно произнёс Бран, вертя в руках серебряные монетки. Надо сказать, что запросил он за товар не самую плохую цену. Хотя, конечно, после Войны за престол всё подорожало.
- Да, пап, я сейчас, - девочки и след простыл. Отчего-то мне стало обидно, что она так быстро убежала.
- А Вы с сыном здесь в первый раз, милостивый государь? Надолго к нам, или так, проездом? - что же, товар продан, пора получить и свою долю сплетней.
- Мой...сын, - Беневаль сделал небольшую паузу, - здесь в первый раз. А я давным-давно здесь бывал. Ещё при короле Альфонсо. Правда, городок тогда выглядел иначе. Король пожаловал замок, теперь будем заглядывать почаще. Надо же посмотреть на окрестности нового владения.
- Что есть - то есть, милостивый государь. Все эти войны порядком поистрепали Владение. Но в других землях ещё хуже. У нас же тут по-настоящему и не гуляли войска, так, лишь чуть-чуть пошумели, да убрались. Это раньше бы затеяли бы такую драку, что в песнях бы воспевали менестрели ещё сотни лет после! А, с позволения Вашего спрошу, какой же замок? У многих хозяева меняются. Отродясь такого не было, да только вся эта война...
- Беневаль, - не моргнув глазом, ответил ревенант. Интересно, а ему известно чувство волнения?
- Как, как, простите? - переспросил Брад, однако по его лицу сразу можно было понять, что он точно всё прекрасно расслышал. Суеверный страх плескался в его глазах.
- Да-да, именно Беневаль. И скажу я Вам, любезный, что всё это просто слухи о проклятии, якобы над ним нависшем. Замок как замок, только сильно запущенный. Придётся сильно потрудиться, чтобы там как следует обжиться. Затем сюда и прибыли. Продукты на первое время купить и, может быть, рабочие руки нанять, для ремонта.
- С продуктами-то сейчас более или менее, только подорожали шибко. А вот с рабочими совсем трудно: нету почти никого. Все заняты или ремонтом замков и городов, либо в столице. Король затеял невиданную перестройку Тронгарда, хочет своих предков превзойти. Да, скажу я вам, не думаю я, что уж сильно он в этом преуспеет. Не тот народ нынче. Да и предки Фердинанда никогда бы не стали служить как жалкие наёмники в чужеземных странах. Нет, милостивый государь, никогда бы не стали. Ага, а вот и детки бегут!
Между прилавками с ловкостью ласки пробежали Акация вместе с каким-то парнем лет пятнадцати, кряжистым в отца. Рукава его рубахи были подвёрнуты, и на руках играли мускулы: крутить жернов, таскать мешки с мукой или корзины с хлебы хилыми руками вряд ли бы кто-то смог.
- Молодец, Акация, а теперь иди к маме, скажи, что я скоро приду. Только сперва кое-куда зайду, подарок я куплю: день-то сегодня как нельзя удачный! И заодно жертву Тайдеру принесу, не стоит бога торговли гневить! А ты, Стеф, - парень медленно кивнул, поглядывая на нас с Беневалем. - Помоги милостивым государям донести корзины до их кареты...
- Я хочу ещё немного походить по ярмарке, нужно много чем запастись. Можете отпустить с нами Вашего сына? Думаю, это его не очень затруднит, зато принесёт некоторую пользу, - Эдвин покрутил между пальцами серебряной монеткой. Похоже, ревенант решил начать с самого начала приобретать репутацию щедрого хозяина. Только вот зря он, вдруг найдутся люди, которые помнят последнего Владетеля в лицо и узнают не пожелавшего уходить к воротам Даркоса Беневаля?
- Конечно, конечно, милостивый государь. Брад, бери-ка обе корзины...
- Я и сам могу взять одну из них. Моя семья никогда не чуралась такой работы, - мне как-то неприятно было бы расхаживать налегке, когда мой сверстник прогибался под тяжестью не самых маленьких корзин, наполненных выше края хлебом.
- Да что Вы, что Вы! - Брад всплеснул руками. - Да где же это видано, чтобы...
- Раньше такое было видано повсюду, любезный, - даже не сказал, а отрезал Беневаль. В его голосе проявились властные нотки. - Пойдёмте, нам ещё предстоит походить по этой ярмарке...
Потом мы заглянули к зеленщику, в мясную лавку, в скобяную, к местной белошвейке, даже побывали у городского лекаря. В его доме царила дикая смесь запахов разнообразнейших лечебных трав и настоек, отчего человеку непривычному трудно было даже вздохнуть. Брад-младший иногда коротко рассказывал о хозяевах лавок, да о городке, редко расщедриваясь на пять-шесть фраз. Отцовская разговорчивость, похоже, ему не досталась - или он просто стеснялся двух дворян.
Мы ходили по уже вовсю развернувшейся ярмарке, когда внезапно из дверей местного кабака вывалился рыцарь. Вернее, он им некогда был: на промятой в пяти или шести местах кирасе герб разглядеть оказалось делом невероятно трудным, шлема не было, ножны пустовали, дыры зияли в кольчужных штанах. Густая чёрная щетина покрывало лицо, дисгармонируя с короткой шевелюрой на голове. Острый нос шумно вбирал воздух, а на впалых щеках играли мощные желваки. Этот рыцарь помянул Даркоса и попытался встать с земли. Прохожие лишь посмеивались над ним.
- Вставайте, рыцарь, - Эдвин подал руку несчастному, тот принял помощь, а затем граф резким рывком поднял рыцаря на ноги без видимых усилий. Не хотелось бы мне попасть под удар такой слабой на вид руки. Даже Брад-младший проводил этот жест полным уважения взгляда. - Могу я узнать причину Вашего, м-м-м, странного вида? - в глазах Эдвина было заметно настоящее участие.
- Благодарю Вас, сударь, - рыцарь отряхнул свои штаны и погрозил кулаком хозяину кабака, закрывшему дверь. - Простое недоразумение: содержатель этой дыры заявил, что у меня...
- Нет денег? - Эдвин улыбнулся одними уголками рта. Похоже, ему знакома была эта отговорка.
- Вы необычайно проницательны, сударь, - рыцарь вздохнул. - Он заявил, что такому оборванцу больше в долг он сдавать комнату не будет. И это мне, рыцарю...
- Боюсь, что он оказался прав, судя по Вашему виду, - прервал Эдвин беднягу.
- Это всё из-за Войны за престол Моё поместье было разграблено Людольфингами, а потом отнято у меня за долги уже Огнаридом. И вот я слоняюсь по этим землям в поисках пристанища и должного занятия...
- Ну что ж, я прекрасно понимаю Ваши проблемы, когда-то у меня было не лучше. - Эдвин вынул из кармана камзола золотую монету и вложил в руку рыцаря, накрыв её своими ладонями. - Надеюсь, здесь хватит, чтобы оплатить Ваши долги?
- Более чем, милорд, - рыцарь удивлённо воззрился на ревенанта. - Как Ваше имя?
- О, оно настолько заковыристое, что Вы его забудете даже раньше, чем я успею произнести его. Лучше благодарите моего, - граф сделал небольшую паузу, - спутника. Николаса Датора.
- Того самого? - вдруг прошептал Брад-младший, чуть не выронив корзины.
- Если ты имеешь в виду помощника Архимага Тенперона, - то да, - похоже, в Королевстве это имя уже начал окружать ореол легенд и славы.
- Я Ваш должник, милорд Датор, - рыцарь без тени насмешки поклонился мне. - Храни Вас Онтар. И Тарик, - улыбнулся он.
- Что ж, нам пора. Надеюсь, Вы уладите свои проблемы.
- Не смею вас задерживать, - рыцарь поклонился и в один прыжок оказался у дверей кабака. Интересно, такая прыть у него взялась от мысли о том, что сейчас он сунет под нос кабатчику деньги и получит удовольствие лицезреть его потрясённую физиономию?
- Милорд граф, зачем? - спросил я, когда мы подходили к очередной лавке.
- Я обещал помочь тебе восстановить замок и поместье? Вот я выполняю своё обещание всеми доступными мне средствами. Наберись терпения, Николас.
В одном из уголков ярмарки Беневаль приобрёл телегу и двух волов. Сперва смех нёсся отовсюду: ещё бы, дворянин решил разъезжать на крестьянской телеге! Да он небось даже волов не сможет с места сдвинуть! Но невозмутимый граф лишь запрыгнул на козлы, причмокнул на волов, и те двинулись вперёд. А телега даже стала выглядеть не менее величественно, чем королевская карета: будто бы вокруг Эдвина всё становилось значительней и аристократичней. Вот что значит - Владетель...
Отдав монетку Браду-младшему и помахав на прощание наблюдавшим за "представлением" горожанам, Эдвин направил телегу прочь из Валя...
Королевство. Тронгард.
Его Величество Фердинанд восседал на троне, стараясь не зевать: сегодня опять обсуждали будущее собрание Сейма. Здесь присутствовали все Владетели, Архимаг Тенперон и капитан королевской гвардии Суазон. Некогда последний с маршалом Ревнкьюлом, командующим столичным гарнизоном, вместе обороняли Белый город.
Обсуждение длилось уже часа два, дольше всех выступали Артуа, Даркмур и Архимаг. Теперь же снова была очередь Даркмура держать ответ.
- Народ уже не так доверяет королю и дворянам, считая, что именно мы допустили Войну за престол и мятеж Эдмона Рошфора. Боюсь, если снова произойдёт нечто подобное, возможен крупный бунт черни. Только пять месяцев прошло с тех пор, как жители Чёрного города поджигали торговые лавки и дома зажиточных сограждан. Их выступление едва не перекинулось на весь города: от столицы в этом случае просто ничего бы не осталось. Именно Сейм должен поможет возвратить жителям Королевства уверенность в королевской власти и...
- Граф, неужели Вы думаете, что огнары поверят в твёрдость королевской власти и участие в делах управления Королевством, если не будут допущены в него? Если Вы так считаете, то мне поистине жаль жителей Владения Беневаль, - Архимаг улыбнулся. Все его речи на этом совете протекали в подобном русле: он отмечал ошибки выступавших и их недочёты, разя сарказмом и иронией. - Прежде ни одному королю не требовался какой-то совет наподобие Сейма или Собрания, они прекрасно справлялись! И их подданные, вы все прекрасно знаете, подчинялись своим владыкам беспрекословно. Нет, конечно, бунты тоже случались, как же без этого: всё это совершенно нормально. И сейчас, я уверен, можно обойтись без Сейма. Королевству нужна не говорильня, а твёрдая власть, находящаяся в руках Огнарида. Но если уж вы решили созывать этот самый Сейм, то всё равно, основы его деятельности избираете неправильные.
- А что Вы сами можете предложить, мэтр Архимаг? - Даркмур не любил Тенперона, которого считал выскочкой из низов и притом бахвалящимся наглецом. Ещё бы, ведь не граф стал Архимагом, и не о графе теперь рассказывали вечером за столом и дворянина, и лесоруба. Зависть, зависть жгла фон Даркмура.
- Я требую допуска представителей крестьянства и горожан на будущий Сейм, если его всё-таки созовут, - Тенперона наконец-то добился возможности изложить свой взгляд на будущее затеваемого предприятия во всей полноте. А через несколько недель во всех концах Королевства уже будут вовсю обсуждать речь Архимага. - Я требую равного с дворянами количества представителей от жречества и Гильдии магов, а также представителей от королевских армий и крупнейших дворянских ополчений. Я предлагаю создать малые сеймы в каждом Владении, чтобы именно там народ выбирал своих представителей, дабы затем они вошли в Сейм. Я предлагаю придать этим собраниям специальные отряды, чтобы сеймы могли не бояться чужого давления и приводить в жизнь свои решения. Вот те условия, на которых Гильдия магов готова поддержать данное начинание. - Зал замер.
- А не слишком ли Вы много хотите? - первым нашёлся, что ответить, Жерар Артуа. Он понадеялся, что сможет переспорить его в любимой теме - политике. - Разве чернь что-нибудь понимает в государственных делах, особенно в налогах и вопросах войны и мира? Простые огнары, как Вы выразились, хотят, чтобы еда была получше да кошелёк потолще! Вот и всё, что им потребно! Они всего лишь живые орудия в наших руках! Людишки, мелочные, и интересы у них так же мелки!
Раздалось несколько возгласов одобрения, почти тут же смолкших: лицо Архимага напряглось, заострилось, вокруг него воздух наполнился напряжением.
- Только с помощью простого народа, тех тысяч и тысяч людей, отдавших жизнь последнему Огнариду, король смог вернуть себе престол. Я не думаю, что если бы у Фердинанда в войске служили одни дворяне, он смог продержаться и в битве при Креси, и в битве при Афанкуре. Милорд Филипп Мишель, кто стоял на стенах Дорожного замка, когда к ним подошли армии Реджинальд? - Тенперон повернулся в сторону одного из южных Владетелей.
- Огнары, мэтр Архимаг, - уверенно произнёс Филипп. - Простые огнары. Пахари, кузнецы, пекари, лавочники, стеклодувы....
Филиппу Мишелю тоже не нравилась манера Артуа выражаться о простонародье. Герцог слишком уж много о себе возомнил! Ну да, ведь не он же сражался с реджинальдистами: вместо этого Жерар наслаждался гостеприимством аркадского императора.
- А кто умирал на улицах Тронгарда, сдерживая орды нежити Эдмона Рошфора? Капитан Суазон, Вы можете сказать? - поднялся уже немолодой человек, с седыми короткими волосами и в кирасе из воронёной стали. Капитан гвардии выглядел в день мятежа Рошфора точно так же, разве что седых волос прибавилось в его шевелюре.
- Там были простые горожане, воины гарнизона, воины-жрецы Палатора и Онтара, немного свитских, гвардейцы и воины "белого" отряда, дворяне. Там были все, мэтр Архимаг.
Суазон помнил поединок Рошфора с Даркхамом, и отдавал должное заслугам Тенперона в Войне за престол. Да ещё и личная неприязнь к северным Владетелям сыграла свою роль, так что капитан гвардии принял в этом споре сторону Архимага.
- Спасибо, капитан, - Тенперон улыбнулся. - Я считаю, что вполне аргументировал свою позицию, - Архимаг любил ввернуть научное словцо в своей речи.
- Совет окончен, судари, - внезапно сказал Фердинанд. - Мне надо подумать над всем, что здесь было сказано. И даже над тем, чего не было.
А ещё король добавил одними губами: "Хоть бы войну, что ли? Уехать прочь отсюда, и пусть разбираются сами..."
Граф Филипп Мишель и герцог Энрике Сагирина вышли прочь из королевского дворца, окружённые несколькими рыцарями свиты. Они горячо спорили насчёт предложения Даркмура, Артуа и Архимага. Граф настаивал, что Сейм вручит хоть и небольшую, но хоть какую-то власть в руки второразрядных дворянчиков и жрецов, до того отодвинутых на второй-третий план королями. А уж те кинутся делить даже эти крохи, сутяжничая и споря, захлёбываясь в разговорах и утопая в тяжбах. Герцог же был убеждён, что это собрание наконец-то подарит мир Королевству, а цена этого не так уж и важна.
На площади перед дворцом Филипп и Энрике встретили остальных Владетелей, кроме Артуа и Даркмура, и те присоединились к обсуждению. Здесь начался, в своём роде, малый совет, теперь уже Владетелей. Сейм, ещё не успев появиться, уже внёс раскол в умы дворян страны. А через несколько часов слухи уже поползут по Тронгарду, один другого интереснее. Через месяц в южных Владениях уже заговорят о том, что король хочет вручить власть над Королевством дворянству, а сам уйдёт в жрецы Палатора. Но огнары только посмеялись бы над тем, кто скажет, что король, практически, так и хочет сделать. Хотя бы потому, что жрецам Палатора запрещено употреблять алкоголь. А куда же Фердинанд без его любимого огнарского красного?
Королевство. Беневаль.
Едва скрывшись из виду горожан, Эдвин попросил меня покрепче держаться за мешки и корзины с покупками - и вокруг заклубилась тьма. Лишь далёкие звёзды освещали телегу с сохранявшими полное спокойствие волами, которых, казалось, окружающий мир совершенно не волновал. Но через миг мы уже оказались у ворот донжона.
Замок за наше отсутствие преобразился, не так чтобы до неузнаваемости, но я был приятно удивлён.
Владек, Ори и Малькольм времени даром не теряли: во внешней стене появились ворота из свежесрубленного дуба. Кенари даже начал менять внутренние ворота, а домой таскал здоровенные стволы дуба, превращая их в доски на месте, даже не используя топора или пилы: собственной силы ему было достаточно.
- Милорды, - Владек кивнул, а замковой даже поклонился, только у него это не особо хорошо получилось: руки были заняты какими-то вещами. При ближайшем рассмотрении это оказались тарелки, миски и прочая посуда.
- Малькольм, - громко сказал Эдвин, и прямо перед повозкой появился дворецкий. - Перенеси это на кухню: Николасу нужно поесть. Надеюсь, удалось прочистить дымоход?
- Конечно, милорд, - Малькольм кивнул и растворился в воздухе. Выглядело это, как будто он шагнул в невидимую дверь: сначала исчезли туловище, голова и правая нога, а левая нога стала невидимой ещё через мгновение.
- Я тоже пойду отдохну, - Эдвин улыбнулся в пустоту. - Я так соскучился по всем этим мелочам... - и через мгновение он тоже исчез.
- Милорд Николас, я Вас проведу на кухню, - Ори успел куда-то деть всю ту посуду, что только что держал в руках. - Не беспокойтесь, всё, что я нёс, уже на кухне. В том числе две серебряных тарелки и одна золотая, три...
- Благодарю, Ори, не надо таких подробностей, я тебя прошу.
Владек остался латать ворота, а я зашёл в донжон и быстро поднялся на третий этаж, в свою комнату. Из пиршественного зала вынесли сломанную мебель, смыли пыль и паутину со стен (раньше тут пауков не водилось, насколько я помнил: замок наполнялся потихоньку жизнью) и принесли огромную кровать под балдахином. Как ни странно, ткань не коснулись ни тление, ни моль. Тут же стоял и круглый стол вишнёвого дерева, на котором ещё остались следы лака.
- Надеюсь, милорд подождёт, пока я и Ори всё приготовим? - Малькольм появился прямо из воздуха. Сперва показалась кисть правой руки, затем лицо и торс, а после и всё остальное. К счастью, я уже успел к этому привыкнуть. - Мы намерены подать к столу говяжьи отбивные с луком.
- Я готов съесть и целого быка! - улыбнулся я.
- Милорд, быка вряд ли, вот если только равноценное по весу количество мяса, - начал было Ори, но Малькольм его одёрнул.
- Ори, за время своего сна ты много забыл о человеческом характере. Милорд Николас просто пошутил, - и, развернувшись ко мне, продолжил: - Тогда обед будет подан чрез полчаса. А пока что я хочу узнать, как милорд хочет отделать этот зал?
- Мне казалось, что граф...
- Милорд Эдвин сказал, что теперь Вы хозяин этого замка, и насчёт убранства комнат и залов надо обращаться к Вам.
- Ладно, - в мгновение мне почудилось, что гора начинает наваливаться мне на плечи.
Я осмотрелся. Первым делом в глаза бросились пустые оконные проёмы. Туда так и просилось илатское цветное стекло. На полу не хватало ковров, на стенах не помешало бы несколько картин и гобеленов. И вообще ничего, кроме стола, камина и моей кровати здесь не было. А зал был не из маленьких, так что выглядел он просто пустынным, как будто его хозяева увязли по самую макушку в долгах. Я рассказал о том, каким вижу будущее убранство этого помещения.
- Вы сможете всё запомнить?
- Конечно, дворецкие, а особенно мёртвые дворецкие, - подмигнул мне Малькольм, - вполне способны запомнить указания своих господ.
- Тогда необходимо илатское стекло в окнах, ковры, гобелены, книжные полки во всю стену, кресла, пара столов. Хорошо бы ещё охотничьих трофеев и оружие. Да, двуручные мечи подошли бы в самый раз!
- У Вас великолепный вкус, милорд! Так выглядел этот зал сорок лет назад, пока Даркмур не убил господина Эдвина. Но боюсь, что Вам придётся подождать: я составлю список всего необходимого, а потом...
- А потом, если мы сможем нанять ещё слуг, то купим это всё в Даркмуре, - город, располагавшийся вокруг одноимённого замка, теперь являлся столицей Владения. - Думаю, граф разрешит воспользоваться казной.
- Я не сомневался, что Вы найдёте выход, милорд, - Малькольм откланялся и исчез.
А через полчаса Ори вошёл в зал, неся блюдо с дымящимся мясом на вытянутых руках. Ноша его была очень тяжёлой, и замковой еле держал равновесие, балансируя блюдом с ловкостью странствующего фокусника.
Поев, я побродил по замку до самого вечера. Едва моя голова коснулась подушки, как я заснул.
На следующий день, после завтрака, мы с графом опять отправились в город. Валь только начал просыпаться, и мы с Беневалем, не теряя ни минуты, зашли в местную таверну (или, как в этой области было принято говорить, кабак), надеясь сделать кое-что очень важное.
В зале размером десять на пятнадцать шагов было три или четыре человека, включая и рыцаря, которому граф вчера дал денег. Я узнал его лишь по лицу - настолько преобразился его облик! Местный кузнец явно подлатал кирасу, спину же огнара теперь закрывал плотный шерстяной плащ серого цвета. Руки в кожаных перчатках стучали по деревянному столу, а на поясе висели новые ножны. В них даже меч был!
- Милорды, как я рад вас видеть, - рыцарь вскочил со стула и в три шага оказался возле нас, кланяясь. На ногах у него были новые шерстяные брюки чёрного цвета. - Позвольте мне вас угостить?
- Только водой, сударь, - Эдвин улыбнулся. - Нам сегодня предстоит много дел.
- Хозяин, кувшин воды! - рыцарь улыбнулся. - Тогда не откажитесь посидеть со мной немного!
- Не вижу причин для отказа. - Эдвин кивнул, и мы сели за стол.
- Могу я узнать, что вас сегодня привело сюда?
- Мы набираем челядь и строителей: наш замок в ужаснейшем состоянии! Боюсь, что ещё бы лет десять, и он бы стал полезен лишь как источник камня для строительства. Вот теперь и приходится крутиться, сударь... к сожалению, я так и не узнал Вашего имени.
- Рыцарь Конрад Монферрат к Вашим услугам! Могу я узнать, что за замок достался вам во владение? Здесь поблизости их три: Монрепо, Алкар и Турне. Если, конечно, не считать некогда принадлежавший мне Монферрат.
- Вы не угадали, сударь Конрад, совсем другой, - Эдвин заговорщицки улыбнулся.
- Тогда какой же? - лицо Конрада на мгновение застыло, лишь левая щека дёрнулась: похоже, так выглядел со стороны его мыслительный процесс. И я оказался прав - ещё через мгновение он покачал головой. - Я знаю только четыре.
- Он находится в горах, на плато. Ну так что, так и не догадались? - усмехнулся Эдвин.
- Погодите, Вы говорите о том самом замке? - рыцарь явно проникся уважением к храбрецам, решившим поселиться в проклятом Беневале. Эх, знал бы Конрад, что то самое проклятие сейчас и сидит напротив него. - О замке Беневаль?
- Да, о нём. Огромнейшая твердыня, но слишком уж запущенная.
- Нам, кстати, вместе с замком вручили и прилегающие к нему земли: примерно пятьсот акров земли. К сожалению, там в основном горы. Но, насколько я знаю, некогда в этих землях добывали железо... - настала и моя очередь что-то делать с королевским подарком. - Мне кажется, весьма неплохое приобретение. И совсем некому присматривать за этой землёй.
- Только если не вспоминать о проклятии, - Конрад провёл по щеке, к которой уже месяца два не касалась бритва цирюльника. - Никто не выходил живым из замка... - Вот тут до рыцаря и дошло.
- Кроме нас, сударь, и ещё трёх тысяч воинов Тенперона, которые не меньше месяца сидели там. А среди них был и я, - итак, наживка заброшена.
- А ведь и правда, - Конрад задумался.
- Кстати, Вы не могли бы нам помочь? Я совсем не знаю города и его жителей. Можно здесь набрать исполнительных слуг или хороших строителей?
- К сожалению, должен откланяться, - Эдвин еле заметно кивнул мне. - Дела требуют моего присутствия в другом месте. Надеюсь, вы покажете Николасу этот городок?
- Для меня не будет ничего приятнее, - Конрад кивнул, а потом заговорил, когда Эдвин вышел. - Сударь, а это Ваш ...
- Дальний родственник, он помогает мне с замком.
- Милорд просто очень похож на Вас, сударь Николас. Так что Вы хотите увидеть? - а по-моему, Эдвин Беневаль ничуть на меня не походил: вот что делает со зрением пристрастие к лишней кружке эля за ужином. А ещё за обедом, завтраком или просто так, без повода...
- Городскую ратушу и, возможно, что-нибудь интересное. Есть тут такие места? - спросил я, допив кружку воды.
- Конечно! - Конрад встал из-за стола.
- Тогда ведите меня к ратуше! - мы вышли из таверны.
На базарной площади начали собираться торговцы. Торговец хлебом, Брад, заметил меня и поклонился. Я слегка кивнул: граф Беневаль настаивал, чтобы я как можно скорее почувствовал себя настоящим дворянином и владельцем замка с обширнейшими поместьями. Поэтому надо выглядеть как можно учтивей, но устраивать панибратство.
- Сударь Конрад, а кто владеет этим городом? Или король предоставил ему свободу от налогов в чей-то феод?
- Барон Оттон Турне, но он нечасто навещает эти владения. Видите ли, милорд, мой бывший сосед обеднел после войны, и сейчас живёт у родственников в столице, намереваясь найти службу при дворе. Мне же, к сожалению, такого шанса не представилось.
- Ясно...
Интересно, сколько бы этот Турне попросил за Валь? Очень даже милый городок. Да и надо же когда-нибудь моему поместью прирастать...
- А вот и сама городская ратуша, - проговорил Конрад.
Мы подошли к старинному двухэтажному зданию из красного кирпича. Его черепичная крыша даже не требовала, а вопила о ремонте, грозясь в любую минуту провалиться. Окна были затянуты бычьими пузырями, а у дверей не было ни одного охранника: похоже, городской голова доверял своим согражданам. Или же просто не смог найти денег для оплаты стражи.
Конрад открыл почерневшую от времени дубовую дверь (я вообще отметил любовь местных жителей к этой породе дерева) передо мной. Внутри ратуша представляла собой короткий узкий коридор, оканчивавшийся в центральном зале. У противоположной стены слабо горел камин, а за столом сидел толстый светловолосый огнар в потрёпанном камзоле. На его шее болталась широкая серебряная цепь с символичным ключом от города. Никого, кроме городского головы, здесь не было.
- О, сударь Конрад Монферрат! - глава города оказался даже ниже меня на целую голову: я это отметил, тот когда поднялся с кресла. - Надеюсь, Вы не пришли требовать обжалования конфискации своего поместья? Кстати, а кто этот молодой человек с Вами?
- Милорд Николас Датор из Беневаля решил пожаловать в Валь.
- Из Б-Б-Беневаля? - глава города начал заикаться.
- И жив-здоров, сударь, - я улыбнулся. - Могу я попросить Вас об одной услуге?
- Жан Жакре, милорд, - городской голова поклонился. - Всё, что угодно. Похоже, это благодаря Вам сударь Конрад сегодня протрезвел, да ещё и не собирается закатить очередной скандал с битьём моих помощников и писарей!
- Можете Вы объявить, что я набираю замковую прислугу и строителей?
- Могу-то я, конечно, могу, но вот кто пойдёт? - Жакре прикусил язык, когда я расстегнул две верхних пуговицы камзола и достал мешок с монетами.
- Вот здесь, в этом мешочке, задаток. Каждому, кто пожелает наняться ко мне, причитается по серебряной монете. Ещё столько же я заплачу, как только они прибудут в замок. И ещё двадцать серебреников задатка - Вам.
- Я обязательно сообщу об этом горожанам. Но, видите ли, в наших землях я не припомню, чтобы челядь нанимали - ведь все они из крестьян идут, из подневольных, крепостных. И немножко из городских, да только...
- Я всё понимаю. Ещё скажите, что они получат возможность поселиться возле замка. А если сударь Оттон Турне или его родственники будут недовольны, шлите их в мой замок, если, конечно, не испугаются несуществующего проклятия. Насколько я знаю, никто ещё не отменял права свободного выхода из-под власти одного феодала и перехода под руку другого.
- Не извольте беспокоиться! Всё будет в лучшем виде, - Жакре отточенным движением взял кошелёк из моих рук и поклонился.
- Ну что ж, тогда позвольте откланяться, - я кивнул главе города на прощание и повернулся. Конрад уже открывал дверь.
- Сударь Конрад, а что Вы бы ответили на подобное предложение?
- В смысле, сударь? - Монферрат напрягся.
- Что, если бы я даровал вам в лен некоторый участок земли возле замка Беневаль? Скажем, возле дороги на юг? Там будет, как я предполагаю
- Я был бы польщён, но, - "Всё, он мой!". - Думаю, будет очень трудно на первых порах...
- Жить Вы смогли бы и в самом замке. Я намереваюсь построить для этих целей флигелёк. Вы согласны, сударь?
Конрад вздохнул и остановился. Его лицо опять замерло, и лишь левая щека вздрогнула. Потом он уставился на недалёкие горы, перевёл взгляд на меня, а затем на всё те же Саратские горы.
- Милорд, а правда, что три тысячи воинов целый месяц жили в Беневале? - мне показалось, или я уловил совсем детскую мечтательность?
- И я в том числе, и Архимаг Даркхам.
- А как он выглядит, Беневаль? Мои предки верой и правдой служили Владетелям Беневалям, пока...
- Это мечта зодчего, сударь: двойной ряд стен, гигантский четырёхэтажный донжон, всё плато как на ладони, и горы, сударь, горы! Снежные шапки блестят на солнце, соревнуясь по высоте с облаками! - хотел бы я произнести такую восторженную речь ещё хотя бы раз в жизни! Хотя, похоже мне придётся каждого возможного подданного завораживать рассказом о былой красоте замка. Былой...Или будущей? Всё зависит только от меня.
- Я согласен, милорд, - Конрад посреди площади припал передо мной на дно колено. - Я клянусь и в горе, и в радости следовать за моим сюзереном, прикрывать его щитом в битве и словом - в мире.
- Клянусь делить добычу с тобой, помогать словом и делом в мире и мечом в битве, - ну вот, все формальности, установленные ещё "Кодексом Огнара", соблюдены. - Ты готов прямо сейчас отправиться в замок?
"Сюзерен должен обращаться на "ты" к своему воину, ибо он ему как брат, как друг, как последняя опора и поддержка, он ему как брат и меч. А меча не должно стесняться, мечом должно пользоваться" - так гласил "Кодекс"...
- Да, милорд, - Монферрат склонил голову - и поднял её, уже стоя посреди моего зала в замке...
Королевство. Тронгард.
Тенперон наблюдал за развернувшимся на площади перед Гильдией магов зрелищем. Не меньше тысячи воинов в кольчугах в сомкнутом строю маршировали под бой барабанов, стараясь держать темп и не разрушать порядок построения.
По команде все воины разом остановились и повернулись, и можно было увидеть их лица cо ступеней Гильдии. Любой огнар тотчас узнал бы в них айсаров. Это были именно те воины, которых Тенперон призывал в поход за зипунами, чтобы свергнуть Реджинальда. К сожалению, айсары припоздали: первые их отряды прошли через перевалы в Саратских горах через два месяца после коронации Фердинанда, и в глазах короля надобность в этих наёмниках отпала. Только вот Тенперон считал иначе. Почти восемь тысяч айсаров согласилось поступить на службу к Гильдии магов, и теперь все они поселились в Катакомбах под городом, на верхних уровнях. Архимаг мотивировал такое большое число воинов тем, что маги предотвратят повторение событий мятежа Рошфора. На это Фердинанду уже нечего было сказать. Правда, командование гарнизона и многие дворяне не без боязни думали о подчинявшихся лишь слову Тенперона тысячах профессиональных воинов.
Архимаг улыбнулся, вспомнив, как Абра произнёс зажигательную речь, призывая айсаров пойти на службу к Тенперону. Большинство северян лишь посмеялось над этим, но всё же немало айсаров осталось в Тронгарде, а потом прониклись уважением и почтением к Архимагу, который всегда говорил именно то, что было приятны айсарскому сердцу. Да и его полководческий талант сделал Даркхама признанным авторитетом во всём северном Огнароне. Всё-таки не каждый способен с горсткой воинов очистить огромные территории и прижать целые армии.
- Мэтр Архимаг, - Рикардо подошёл к Тенперону, тоже наблюдая за манёврами айсаров.
- Да, магистр? - Даркхам обернулся.
- Мне только что сообщили, что наши пробили стену в подземном хранилище алых магов, - Рикардо был заметно взволнован.
- И? Что там? - Тенперон весь напрягся, обратившись в слух.
- Похоже, мы их, - магистр сделал ударение на последнем слове, нашли.
- Тогда чего же мы ждём? - Тенперон вскинул голову и поспешил в подвал Гильдии, откуда открывался путь в Катакомбы.
По пути Рикардо сообщил подробности. Следуя указаниям выживших алых магов, поисковая группа вышла на четвёртый этаж Катакомб и наткнулась на железную дверь, запечатанную при помощи волшебства. Всё утро пришлось потратить на то, чтобы вскрыть защитную магию, но усилия стоили того: в огромном зале хранились книги и свитки с личной печатью Рошфора на них. Прочитать пока успели только один: это был дневник одного из исследователя, кто смог первым подчинить себе энергию смерти. Таких уже начали называть некромантами, что с ксарыни означало "повелевающий смертью". Тенперон надеялся использовать эти разработки алых. Это, как он говорил на собраниях Гильдии, помогло бы эффективнее бороться с некромантами. Хотя в подробности он не углублялся.
Примерно через два часа ходьбы по запутанным коридорам Катакомб Тенперон оказался на месте. В кирпичной стене зияла дыра метра в три шириной, а из-за неё раздавались взволнованные голоса.
Даркхам одним рывком перемахнул через дыру в зал, и пятеро магов в красных мантиях (знак огненной стихии) замолчали. Это как раз и была поисковая группа, самые отчаянные ребята, не боявшиеся дурной славы Катакомб.
- Надеюсь, это на самом деле дневники первых некромантов? - Тенперон даже не пытался скрыть своего волнения, ещё б, какая находка!
- Да, мэтр Архимаг! - подал взволнованный голос один из магов, пока остальные продолжали разбирать записи.
- Вы сможете доставить всё это в Гильдию? - Тенперон окинул взглядом помещение и еле не присвистнул: чего тут только не было!
Свободного пространства в этом немаленьком зале практически не осталось. К стенам прижимались массивные стеллажи, заставленные сундучками, книгами, сосудами со свитками, алхимическими приборами и банками, внутри которых плавали такие омерзительные вещи, о которых Даркхам пока что решил не задумываться.
Пространство между стеллажами занимали сундуки побольше, всевозможные коробки и ящики, несколько столов, на которых остались подтёки от какой-то красной жидкости (Тенперон и тут решил, что лучше думать о чём угодно, кроме крови).
- Нам понадобится ещё больше людей, желательно, чтобы это были специалисты по ловушкам: Фредерик уже получил страшный ожог, попытавшись вскрыть один из сундуков, - в ответ на эти слова один из разбиравшихся со стеллажами повернул своё лицо к Тенперону. На его щеке растянулось пятно ожога.
"Да что же это за место такое!" - подумал Тенперон с отвращением.
- Всё необходимое вы получите в ближайшие сутки. Нам нужно как можно быстрее разобраться с содержимым этого зала, думаю, много нам понадобится. А Вы, Фредерик, немедля ступайте наверх, пусть для Вас найдут лучшего лекаря, что есть в столице!
- Благодарю, мэтр Архимаг, - маг, тот самый, с ожогом, поклонился Архимагу. - Но я хочу остаться здесь, тут так интересно!
Раненый улыбнулся и мечтательно закатил глаза. Огненные маги всегда славились своеобразным характером, с ними могли поспорить разве что "воздушники". Но Тенперон тоже был таким: магия, магия, магия - вот что влекло Даркхама всю жизнь. Новые горизонты волшебства, дойдя до которых, ты открывал новые, ещё более далёкие, и это было так прекрасно!
- Что ж, удачи, - Тенперон кивнул и через минуту уже оказался в той комнате, где его нашёл магистр Рикардо. - Я надеюсь, что Вы сообщите о результатах своей работы. Думаю, пока мне тут делать нечего, надо дать волю первооткрывателям...
Ближе к вечеру Тенперон добрался до плаца, на котором тренировались айсары. Для них сам процесс тренировок. Муштры, был всё ещё в новинку, и многим не нравился. Однако золото Гильдии и авторитет вождей и командиров делали своё дело.
Архимаг назначил магистра Рикардо ответственным за войско Гильдии. Сейчас же тот был настолько увлечён тренирующимися айсарами, отрабатывавшими рукопашную, что даже не заметил подошедшего Даркхама.
- Впечатляет? - Тенперон улыбнулся.
- Ещё как, - Рикардо еле удержался от того, чтобы не вздрогнуть, но глаз с плаца оторвать не смог. - И всё-таки, зачем нам только воинов?
- Ты видишь отсюда стены Малого коронного дворца? - Тенперон, как обычно, решил поиграть в "вопрос-ответ".
- Ты бы ещё предложил посмотреть на Императорский дворец Ксара, - тот уже пять веков как превратился в руины. Малый коронный ещё строится!
- Так вот, когда отсюда будут видны его башни, тогда-то ты и поймёшь. А сейчас...Сейчас давай лучше просто посмотрим на воинов Гильдии, которые в будущем очень даже нам пригодятся!
- Вот вечно ты так, - вздохнул Рикардо и пожал плечами...
Аркадская империя. Аркадия.
- Знаете, кем я сейчас себя чувствую? - вкрадчиво, издевательским тоном спросил Андроник Ласкарий.
В "оперативном" зале казарм собрались все "ночники", участвовавшие в засаде у Тюрьмы Святого Духа. Люди мялись, стараясь не смотреть в глаза дрункарию. Нет, конечно, наживку неизвестные организаторы покушения на императора проглотили, пошли на штурм, многих участников нападения смогли пленить - но это создало только новые вопросы. Даже под пытками эти бандиты божились, что не знали, зачем им штурмовать Крепость. Несколько людей с невероятно тугими мошнами просто набирали людей для этого дела, обещая огромную награду, раздавая деньги направо и налево. И люди шли, надеясь подзаработать. Конечно, им потом сообщили, в каком деле их хотят использовать. Некоторые отказались. Их потом никто не видел. А так практически все согласились: что Тюрьма Святого Духа, что Большой Императорский Дворец, что Акрополь - им было всё равно, где махать дубинами и мечами.
Но хуже всего было участие неизвестного колдуна в этом деле. Здравый смысл твердил о том, что чародей - из Королевства, ибо акцент у него был огнарский. Но вряд ли его подослал Фердинанд. Некогда сражавшийся на стороне аркадского императора, нынешний правитель Королевства легче нашёл бы общий язык с Иоанном Дукой Ватацем, нежели с кем-то другим из претендентов на престол. Да и головной боли Огнариду хватало с лихвой. Чего стоила их выдумка с Сеймом! Андроник лишь усмехался, слушая новости об этой жалкой пародии на Собрание Ксара. Это была мертворождённая идея, обречённая на провал. Скорее всего, король поиграет немного во "власть народную", а затем разгонит Сейм. Или - этим воспользуются Владетели, попытавшись урвать ещё больше власти из рук Фердинанда. В общем, комедия обещала быть занятной!
Так что Огнарид в качестве организатора покушения отметался сразу. Может быть, кто-то иной из аристократов Королевства желал смерти Ватацу, или из покинувших Родину реджинальдистов. Во всяком случае. В общем, Андроник знал наверняка только то, что этот маг напрямую связан с желавшими убить императора Иоанна чужими руками. Иначе зачем пытаться прорваться в камеру с якобы томящимся там убийцей-неудачником? Не из праздного же интереса!
- Нет, иллюстрий, - решился ответить один из офицеров, Декурион Хрисаоф.
- Так вот, я себя чувствую человеком, которому дали хорошенького пинка, когда тот нагнулся за валяющейся в пыли золотой монетой. Этот человек поднимается поглядеть, кто же посмел это сделать, но никого рядом не оказывается. Смотрит вниз - и монета пропала! Надеюсь, вы хотя бы можете осознать, что чувствует человек после такого?
- Да, иллюстрий, - а у этого "ночника" рука, израненная в бою, покоилась на перевязи.
Андроник глубоко вздохнул, понимая, что зря распекает "ночную стражу". Но он просто не мог справиться с собой, со своим гневом: узнав о ночном сражении, император призвал Ласкария к себе. И между дрункарием и императором состоялся не самый радостный разговор. Более всего Иоанн возмущался тем, что Андроник не пожелал поставить своего владыку в известность насчёт своих планов. Такого бы разговора не произошло, сумей Ласкарий добиться успеха. К тому же Ватац обещал принять меры, узнав о колдуне. Так что, похоже, стоило ждать Длань веры в гости...
- Иллюстрий, вообще-то у нас появилась возможность найти ниточку, которая приведёт к организатором убийства, - внезапно вскинул голову Филофей Ириник, глупо улыбаясь.
"Ночники" заволновались: Андроник потихоньку сменял гнев на милость, взбучка откладывалась на некоторое время.
- Я не думаю, что так уж много колдунов обитает на улицах Града. К тому же вряд ли огнар смог бы скрывать от людей свои способности. Кто-то мог что-то слышать, что-то видеть, кого-то подозревать. Можно, конечно, попросить помощи у церкви в этом деле, - Филофей спешно сделал оговорку, увидев совсем не доброе выражение, появившееся на лице Андроника. - Конечно, только в самом крайнем случае, когда нас постигнет неудача в поисках чернокнижника. До той же поры нам надо будет искать любые следы магов, причём - огнарского происхождения, в столице.
Лица "ночников" менялись всё сильней. Теперь им предстоял поистине Аркадов труд. Кое-кто уже начинал подумывать: "А может, мимолетный гнев Андроника был бы не так уж и плох, а?". Ласкарий с лёгкостью прочёл эти мысли на физиономиях "ночных стражей".
- Хорошая идея. Только это нам и остаётся в нашем положении. Итак...
В залу влетел один из тех "ночников", что несли стражу у входа в казармы. Тот был сильно взволнован, встревожен, на его лице даже...застыл испуг!
- Куда катится бравая "ночная стража"?! Что случилось, Евсефий? - так звали вбежавшего "ночника". - Что тебя так испугало? Онтрар пожелал свершить визит вежливости в Аркадию прежде срока? Призраки погибших легионеров решили тряхнуть стариной, вспомнить молодость, а заодно и миновавшую жизнь, и побродить по улицам города?
- Хуже, иллюстрий. Много хуже! Здесь один из "ручников"! - Евсефий не говорил, а скорее сдавленно хрипел в свою окладистую бороду. Когда-то он хотел податься в монахи, но судьба распорядилась иначе. Однако ж бороду, которую несостоявшийся служитель Аркара начал отращивать, так и не сбрил.
- Да уж. Лучше призраки. Побродили бы, побродили - да и ушли бы восвояси, - вздохнул Андроник.
Через считанные мгновения в дверях появилась фигура адепта Белой длани. Первым делом бросался в глаза чёрный балахон с вышитым напротив сердца белыми нитками отпечатком ладони с широко растопыренными пальцами. Край его волочился по полу, закрывая дешёвые сандалии владельца. "Ручник", как прозвали адептов Белой длани в народе, выглядел более эффектно: коротко стриженые каштановые волосы, узкое, худое лицо с недобро сверкавшими карими глазами, буравившими взглядом всё вокруг, будто бы в поисках признаков ереси и колдовства. Тонкий орлиный нос над плотно сжатыми, узкими, или, как ещё говорят, "кинжальными" губами, высокий лоб, изборождённый морщинами. И длинные руки, скрытые рукавами балахона. Словом, типичный инквизитор-следователь. Или, как ещё говорили, "следик". За спиной его стояли ещё двое "следиков", отличавшихся разве что цветом и материалом балахона - тот был пошит из грубой коричневой ткани.
- Да снизойдёт благодать на сиё помещение, - "ручник" осенил зал знамением Аркара. - Иллюстрий Ласкарий, патриарх послал меня сюда с целью выяснения обстоятельств вчерашнего боя. Надеюсь, Вы догадываетесь, каких именно обстоятельств?
- Думаю, да, - холодно ответил Андроник. С детства, подобно большинству нормальных дуксов, он очень сильно не любил инквизицию, а уж её хозяйку, Белую длань - и подавно. Они вечно совали свои носы не туда, куда надо, лелеемые патриархом и правителями империи. Нередко "ручников" использовали и против политических противников, точнее, практически всегда: уже который век все ереси, даже малейшие, были искоренены или поставлены на грань вымирания. Просто их носителей Белая длань отправлял на костёр. Или совершала что-нибудь намного неприятней сожжения.
- Прошу Вас, пройдёмте в какую-нибудь тихую келью, - "ручник" прищурился.
- Что же, как хотите, святой отец, - Андронику с трудом далось официальное обращение к адепту Белой длани.
Двое подручных инквизитора остались караулить у входа, а сам следователь прошёл в указанную Ласкарием комнату, кабинет дрункария "ночной стражи". Андроник совершенно его запустил: из убранства там были разве что несколько стульев, мощный дубовый стол да ни разу за год на расстилавшаяся постель.
- Келья, достойная аскета, а не придворного столь высокого ранга, - по голосу было трудно понять, иронизирует ли "ручник" или выказывает своё одобрение.
- Просто эта комната мне без надобности. По делам императора я чаще бываю в трущобах или гавани, чем здесь или в других моих покоях, положенных стратигу Южной армии. Однако же не стоит тратить время на пустые разговоры. Вы хотите узнать, святой отец, что произошло ночью? - и Андроник пересказал события, опустив, конечно же, "чудесное спасение" от волшбы.
- Богопротивное колдовство в самом сердце святой Аркадии? Что же, мы слишком слабо следили за чистотой веры в нашей великой стране. Я давным-давно говорил епископу Арию и патриарху, что нужно тщательней просеивать золотые зёрна, дабы отделить их от чёрных плевел. И теперь мои слова обрели под собой настоящую основу. Как Вы считаете, иллюстрий, где может скрываться проклятый колдун? - глаза инквизитора впились в Андроника. Ласкарию стало не по себе. От врагов можно было защититься, от интриганов - отбиться, а вот от Белой длани пока ещё мало кто уходил. Те могли заодно с колдуном и добрую сотню ни в чём не повинных людей упечь в свои застенки. А такая весёленькая перспективка совсем Ласкарию не нравилась.
- Он, не будь глупцом, уже должен бежать куда глаза глядят из Аркадии, - пусть уж ищут злата в море, чем того колдуна в городе. У Андроника были свои счёты к этому чародею.
- Быть может, быть может. Но вдруг он решит довершить незаконченное дело? Вдруг опасность грозит самому императору? - последнее слово инквизитор произнёс с особым придыханием. Похоже, "ручник" очень трепетно относился к священной особе владык Аркадии.
- Не исключено, но точно нельзя ничего говорить. К сожалению, колдун своими планами с "ночной стражей" поделиться не счёл нужным, - шумно вздохнул Андроник.
- Не стоит шутить этим, иллюстрий. Однако же я думаю, что в следующий раз Вам и Вашим людям может понадобиться помощь Бога и Белой длани, - и "ручник" непринуждённо положил левую руку на колено.
На безымянном пальце его сверкало колечко, на котором крохотные аметисты образовывали крест Аркара. Ласкарий еле удержался от того, чтобы громко сглотнуть. Его собеседник был не просто "следиком": кольцо указывало на Выжигающих ересь, антимаг, владевших особыми силами, дарованными, как утверждала церковь, свыше. В общем, с колдунами этот "следик" мог потягаться. Андронику даже стало слегка жаль беднягу-колдуна.
- Думаю, нам ещё немало предстоит поработать вместе, иллюстрий. Епископ Арий направил меня и двух моих братьев к Вам в помощь. Меня зовут Флавиан Марцелл. Думаю, Вы сможете запомнить это имя очень быстро. Между прочим, иллюстрий, как давно Вы были в Храме Божьем? Часто ли Вы там исповедуетесь? И, наконец, не замечали ли Вы за своими подчинёнными поведения, более подобающего еретикам, нежели истинно верующим? - что ж, "следик" остался бы даже в Пекле "следиком". Скорее всего, оказавшись посреди чертей и еретиков, первым делом Марцелл подробно бы выспросил у окружающих, что те думают о Догматах Аркара, как часто причащаются. А напоследок спросил, отчего у всех такие странные лица, полные гнева, и что "вооон тот, особо непотребного вида, держит у себя за спиной"...
Андроник сумел справиться с охватившим его волнением. Сперва грешным делом дрункарий даже подумал, что перед ним тот самый человек, что помог ему победить Блистательную Партафу. Однако через долю мгновения Ласкарий понял, что это просто совпадение: даже голос отличался. К тому же "следик" даже не упомянул о кольце. И, кажется, совсем его не почувствовал. Хотя Выжигающий ересь просто должен был унюхать любое "непотребство", связанное с колдовством. Не унюхал. Или не подал вида? Предстояло это выяснить, а ещё - вытерпеть у себя под боком целых трёх "ручников".
"Уж лучше бы сам Онтрар. Тот хотя бы не лишён чувства юмора".
Королевство. Тронгард.
Тенперон сидел в своём кабинете. Вообще-то, как Архимаг он мог взять себе огромный зал в центре здания Гильдии, со стеклянными окнами в половину стены, позолоченными светильниками и изысканной мебелью. А вместо этого отвёл сам себе небольшую комнату в Башне огня, известной своею красной черепичной крышей. Кабинет был совсем крохотным по меркам столицы: десять шагов в длину, семь в ширину да четыре небольших окна. Никто, даже магистр огня Рикардо, учившийся в Магической академии вместе с Даркхамом, не мог понять этого выбора. Некоторые утверждали, что в этой комнате Тенперон нашёл древний тайник, хранящий секреты прошлого Архимага, другие говорили, что там сходятся линии магической силы, а третьи настаивали на том, что из этой комнаты можно прослушивать башню Огня. Даркхам лишь тихо посмеивался над этим, вспоминая свою молодость.
Молодой маг, который только что закончил Магическую академию, приехал в столицу, где у него не было ни друзей, ни родственников: отец и мать, дворяне из знатного, но обедневшего рода, жили в Артуа, иногда посылая своему сыну немного денег и письма. Тенперон был лучшим в выпуске, но на него всё равно не обращали внимания в Гильдии. Кому тогда нужен был бедный дворянин, да ещё и со скверным характером? Да никому! Но Тенперон решил, что пока добивается назначения хоть на какой-нибудь пост в Гильдии, пожить в столице. Архимаг отвёл ему небольшую комнату, где до этого хранилась поломанная мебель и ветхие гобелены. Молодой Даркхам прожил в ней целых три месяца, а затем поступил на службу к одному из северных графов. Об этом все уже успели забыть, кроме самого Тенперона. И он решил поселиться именно в этой комнате, которая навевала ему воспоминания о молодости.
Поднявшись с кресла, обитого вельветом, и миновав стол из морёного дуба с ножками, стилизованными под крепостные башни, он подошёл к зеркалу, висевшему возле двери. В отполированном до блеска илатском стекле Тенперон видел самого себя, практически не изменившегося за тридцать лет. Но только внешне. С зеркала всё так же смотрел сорокалетний огнар. Среднего роста, худощавый брюнет с зачёсанными налево волосами, орлиным носом, глаза смотрят куда-то вдаль, как говорили некоторые - точно прикованные к далёкой, но неизменной цели. На лице пролегали две глубокие морщины, обрамляющие уголки рта. Серьёзная ямочка на подбородке. Кончики торчащих ушей чуть заострены, как у эльфа. Но всё равно, люди обычно запоминали только выражение лица Тенперона, всегда задумчивое или хмурое, и взгляд, который словно вот-вот просверлит в тебе дыру.
Даже Даркхам пугался своего отражения, потому что подчас не узнавал нём себя. Да, он прекрасно помнил, что выглядел именно так, но вот в душе...В душе он чувствовал себя глубоким стариком, которого подхватил вихрь случайностей и совпадений и сделал Архимагом. Но старым он себя ощущал именно из-за магии. Этот дар (или проклятие), влиял на людей двумя путями. Одни старели раньше времени, но зато внутри чувствовали себя бодрыми и молодыми. Зато другие могли десятилетиями или даже веками внешне оставаться прежним, но страдали головными болями, приступами чёрной меланхолии и не менее, если не более, мучительными мыслями о несовершенстве мира.
Тенперон усмехнулся. Ещё, бы ведь он с детства мечтал об этом! И он получил этот пост, но не совсем так, как мечтал. В молодости Тенперон представлял, как маги склонят свои головы перед ним, а магистры накинут на его плечи Белую мантию Архимага. Лет в сорок он перестал думать об этом посте, а вот зимой ему повезло. Только вот от былого могущества Гильдии осталось совсем немного, если не сказать почти ничего. По всему Королевству осталось сотен восемь магов, а до Войны за престол было более полутора тысяч. Только в день мятежа Эдмона Рошфора с обеих сторон погибло сто двадцать восемь магов, и при том лучших из лучших. В это число входило два магистра из четырёх, Артур Кавендиш и Джошуа Соркрист, магистры земли и воздуха соответственно, сложили свои головы. Ещё около трёх сотен погибли "при странных обстоятельствах", когда Реджинальд разослал проект своего эдикта о роспуске Гильдии магов по всем Владениям и городам.
Но была ещё одна причина, почему Тенперон был совсем не рад титулу Архимага. С самого детства, как только он нашёл в себе способности к магии, он ушёл в волшебство с головой. Только Даркхам мог похвастаться тем, что прочитал абсолютно все книге по магическому искусству, что были написаны ксариатскими, аркадскими, огнарскими, тарнскими и эльфийскими авторами. И мог вспомнить любое заклинание, а потом даже попытаться его применить. Но его сторонились, его боялись, его считали сумасшедшим, помешанным на своём деле даже многие из волшебников. А Даркхам всё шёл и шёл напролом, вперёд, к своей мечте о доступной тысячам и тысячам людей магии, о далёких горизонтах её, о красоте и величии волшебства...
Тенперон прекрасно понимал все достоинства и недостатки своего характера, при этом даже не думая что-то в себе менять. Когда в ученические годы он ещё пытался измениться, ничего не получалось, а если и получалось, то те стороны своей натуры, которые Тенперон хотел заглушить, лишь крепли. И поэтому он бросил все попытки, совершенно смирившись. Но вот едва заметив подобные качества в своём ученике Николасе, Даркхам решил сделать всё возможное, чтобы того не считали помешанным на одном деле: Тенперон добился передачи юному Датору замка и поместья. Беневаль вполне могло давать огромные доходы, которые помогут завести знакомства и даже дружбу с соседями, отвлекут от волшбы. Тенперон надеялся, что Николас сможет стать рыцарем, который всего лишь применяет магию, а не магом, владеющим замком. Иначе Датор повторит путь Даркхама, который тот прошёл в одиночестве и непонимании.
Тенперон вздохнул, возвращаясь на своё кресло. Он взял посеребренное перо и обмакнул его в чернила, уставившись на листок пергамента. Никто не смог бы догадаться, о чём Даркхам думает, мысли его были скрыты за непроницаемым лицом. Так он сидел несколько минут, погрузившись в свои мысли. В себя Тенперона привела только капля чернил, медленно покатившаяся с пера на стол, отчего на красном дереве появилась чёрная клякса. Тенперон шумно втянул в себя воздух и начал составлять свой первый указ на посту Архимага. В нём в обязанности все магов Гильдии теперь входил поиск даже слабо одарённых магией детей по всему Королевству. Даркхам мотивировал всё это огромнейшими потерями. На самом деле он руководствовался совершенно другими соображениями и мечтами, в которых боялся признаться даже самому себе.
Через несколько часов Тенперон телепортировался в Саратские горы, на площадку перед Магической академией. Сейчас в четырёхэтажном здании не было ни души. После роспуска учеников по домам ни Фердинанд, ни Реджинальд не прислали людей, чтобы занять его. Даже Эдмон Рошфор забыл о Магической академии, строя планы по захвату власти.
Каменный комплекс раскинулся на горном склоне. Он представляло собой пять вспомогательных корпусов и множество флигелей, раскинутых на разном расстоянии от главного здания. Древние архитекторы, создававшие его, вместо привычных теперь высоких башен с длинными шпилями возвели строение в позднексариатском стиле. Парадные ворота были полукруглыми, порог был выложен из жёлтого аркадского кирпича. Четыре квадратных башни, которые были выше главного корпуса лишь на двенадцать метров, дополняли своеобразие академии, кроме всего прочего символизируя четыре стихии.
Тенперон решил не заглядывать внутрь, обойдя вокруг главного корпуса. Архимаг надеялся уже к августу сделать необходимые ремонтные работы, чтобы осенью уже можно было начинать занятия. А ещё он хотел начать постройку такой же академии в предместьях Тронгарда. Даркхам уже мысленно представил себе Тронгардскую академию: пять этажей, двенадцать высоких круглых башен у главного здания, четыре десятка флигелей и корпусов, жилища для учеников. Если наделённых магическим даром окажется слишком мало, вполне можно будет использовать часть помещений для занятий обычными науками, на манер Ксариатского университета.
Через два часа Даркхам уже снова сидел в своём кабинете, приходя в себя после телепортации. У Тенперона перед глазами летали чёрные мушки, в ушах звенело, ноги ужасно болели. Внезапно в дверь постучали. Архимаг хлопнул в ладоши. Дубовая дверь медленно-медленно открылась с жутким скрипом.
На пороге стоял маршал Ревенкьюл. Эдуард чувствовал себя очень неуютно в Гильдии магов, постоянно оглядываясь, нерешительно входя в комнаты и поминутно застывал как вкопанный перед очередной диковинкой, немалое число которых было выставлено на всеобщее обозрение. Памятуя об уже успевшей войти в легенды забывчивости маршала, один из повстречавшихся молодых магов решил провести Эдуарда к кабинету Тенперона и теперь стоял позади командующего столичным гарнизоном, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, провожатый побаивался или стеснялся Архимага. Даркхам кивком головы дал понять проводнику, что в его услугах Ревенкьюл больше не нуждается - и молодого мага след простыл.
Маршал сильно изменился со дня мятежа Рошфора. Он коротко постригся, старался бриться каждый день. Ну, практически каждый. Ладно, ладно, раз в недельку бритва всё-таки гуляла по лицу Ревенкьюла. Только вот глаза...Взгляд Эдуарда теперь хранил на себе печать усталости, а подчас и безразличия. Похоже, недавние события что-то надломили в командующем гарнизоном Тронгарда: ему стало просто неинтересно в этой жизни. Дни сменялись днями, Королевство катилось всё ближе и ближе к пропасти, государь царствовал, но не правил, во всём слушаясь "советов", более похожих на приказы, Артуа и фон Даркмура. Эдуард нет-нет, да спрашивал себя, а так ли уж он правильно поступил, встав на защиту Тронгарда от Эдмона Рошфора? Тот хотя бы сам решал, что делать.
Неброский чёрный камзол, слегка потёртый на локтях, на котором выделялся разве что шитый золотыми и серебряными нитями личный герб короля: вставший на дыбы единорог напротив золотого льва, стоящего на задних лапах. Маршал так и норовил прикрыть этот герб широкой ладонью, в глубине мыслей не желая носить символ Фердинанда.
- Милорд маршал? - Тенперон не был настроен на долгие приветствия, желая поскорее избавиться от этого надоедливого человека. Даркхама отталкивало в Ревенкьюле его служба человеку, которого маршал не уважал и ни во что ни ставил. Эдуард являлся замечательным воином и командиром гарнизона, но в обыденной жизни ему не хватало решительности и настойчивости.
- Мэтр Архимаг, приветствую Вас, рад видеть в добром здравии, - а вот маршал решил соблюдать этикет. - Надеюсь, что...
- Давайте сразу перейдём к делу? - Тенперон устало вздохнул и потёр виски. Ужасно захотелось оказаться подальше отсюда. - Что привело Вас ко мне?
- Ну что ж, к делу так к делу, - Ревенкьюл помялся немного, поглядывая на стул напротив. Тенперон мысленно стукнул себя по лбу: от усталости и злости он забыл предложить маршалу присесть.
- Садитесь, прошу Вас.
- Благодарю, - маршал, подозрительно глядя на вроде бы обычный стул, всё-таки присел. - Ответьте, мэтр, зачем Гильдии магов столько воинов в столице? Война за престол окончена. Знаете, мне это более всего напоминает желание магов давить на Его Величество.
Эдуард не любил юлить и чаще всего говорил всё, что думал. Если, конечно, считал собеседника достойным доверительной беседы.
- Гильдия нуждается в охране, учитывая события шестимесячной давности, - Даркхам уже давно заучил эти слова, постоянно повторяя их при дворе и на собраниях Гильдии. Всё-таки несколько тысяч воинов, подконтрольных лишь Архимагу были значительной силой.
- Нет, Гильдии они совершенно не нужны. Неужели маги не могут справиться одной магией? Я помню, что вытворял Эдмон Рошфор в одиночку - и что Вы с ним сделали. Давайте сразу начистоту! - маршал явно не был искушён в политике, но ему можно было доверять.
- Начистоту, маршал? Что ж, начистоту так на чистоту. - Тенперон ухмыльнулся. - Вы знаете, что Артуа и Даркмур уже почти закончили сочинять Устав Сейма?
- Да, я что-то об этом слышал: там должны быть записаны все права Сейма, правила его собрания, проведения и всякие прочие мелочи. Но причём Устав Сейма к разговору о Вашем войске?
- А при том, что Артуа уже добился от Фердинанда разрешение на организацию охранных отрядов Сейма...
- Ну, пара сотен воинов ...- Ревенкьюл, пожав плечами, перебил Архимага.
- В количестве десяти тысяч воинов! И что прикажете делать мне, когда всего в нескольких лигах от Гильдии будет располагаться войско, неизвестно кому подчиняющееся? Я уверен, что там хватит воинов для разоружения гарнизона, если такое понадобится, а мне не хочется увидеть очередного Рошфора у моих дверей. Пусть даже этот "новеньки" не будет владеть волшебным даром. Я не хочу крови мирных жителей и угрозы престолу,- тут Тенперон не удержался и стукнул кулаком по столу. Мигом в кабинете начало сгущаться синее облако, принимавшее очертания фигуры человека.
Ревенкьюл еле удержался, чтобы не схватиться за меч: он подумал, что Архимаг сотворил магию, которая может как-нибудь навредить бедному старому маршалу. Но сам Тенперон удивился этому облаку даже сильнее Эдуарда: заклинание "призрачного вестника", подобно Свече Дофина, поддерживало связь между волшебниками.
Синеватое облачко продолжало сгущаться, и вот посреди комнаты возник человек, правда, кожа его имели лазурный оттенок, а одежда сверкала всеми оттенками синего.
- Мэтр Архимаг, - человека в широкой мантии поклонилась. - Маг второй ступени Алистер Магер приветствует Вас! У меня срочное сообщение.
- И я готов его выслушать, - Тенперон весь напрягся. - Что случилось?
- Двенадцать минут назад возле замка Кранэ появилась тайсарская конница, мэтр! - маг явно волновался, поминутно оглядываясь.
- Идиоты! - Тенперон резко вскочил с места, сжав кулаки в бессильной ярости. - Передай хозяину замка Кранэ, что Архимаг сделает всё возможное и даже невозможное, чтобы король направил туда войска. Гильдия же придёт на помощь в ближайшие дни. Как же не вовремя! Сколько всего всадников сумели насчитать?
- Благодарю, мэтр, - маг поклонился, и облако начало рассеиваться. - Не было времени точно посчитать. Это была всего лишь разведка или авангард. Основные силы врага до нас ещё не добрались...
По мере того, как исчезал "вестник", голос Алистера Магера становился тише, а потом и вовсе пропал вместе с проекцией мага.
- Война? - Ревенкьюл успокоился, почувствовав себя в привычной обстановке. - Куда смотрел маршал Сагирина?
Герцога Энрике Сагирину вскоре после коронации Фердинанда назначили командующим Южной армией, которая стояла на границе с Тайсарским каганатом.
- Война, маршал, война! Но каган ещё пожалеет, что решил бросить вызов огнарам! - Тенперон взмахнул рукой.
В стоявшем в комнате зеркале начали меняться очертания комнаты Архимага, поплыли, подёрнулись рябью - и совершенно изменились в считанные мгновения. Теперь в зеркальной глади отражались были видны десятки залов и комнат, в которых находились разные маги, немедленно прервавшие свои дела, едва увидев Архимага.
- Война снова пришла в Королевство. Тайсарская армия перешла границу. Все, кто в силах держать оружие, должен встать на защиту страны. Разошлите эту весть по всему Королевству и скажите, что маги и воины Гильдии встанут на пути врага наравне с другими огнарами, - Тенперон щёлкнул пальцами, и отражение в зеркало снова подёрнулось рябью.
Даркхам произнёс эту короткую речь в столь любимой им пафосной манере, которая быстрее всего доносит до людских сердец нужные оратору мысли.
А по комнате всё ещё проносился клич "За Огнаридов и Тарика!", произнесённый магами, получившими весть Тенперона...
Через несколько минут ушёл Ревенкьюл. Но прошло совсем немного времени - и маршал вновь стоял на пороге кабинета Архимага. Тенперон удивлённо поглядывал на "явление Эдуарда люду".
- Эхм, мэтр, мне неловко просить об этом...Но не можете показать мне путь обратно? Похоже, я забыл, как отсюда выйти...
Тенперон вздохнул, возвёл очи горе и, не говоря ни слова, направился тем путём, что вывел бы маршала из Гильдии.
"А провинившихся магов надо отправлять в Катакомбы работать проводниками. И чтобы с десяток другой людей они водили, которые по-огнарски ни слова не могли бы выполнить. Да, и главное: отправлять без карты. Совсем" - подумал Тенперон, и эти мысли хоть немного подняли ему настроение.
Аркадская империя. Аркадия.
Марцелл не нравился Андронику. Совершенно не нравился. Даже нет, не так: Ласкарий потихоньку начал ненавидеть "следика", всюду совавшего свой нос. Едва начиналось совещание "ночной стражи", как появлялся Флавиан, внимательно всматривался в присутствующих, кидал подозрительные взгляды на Филофея и ещё нескольких "ночников", хмурил брови, водил правой рукой, будто пловец, загребающий воду. И главное: от Марцелла оказалось невозможно избавиться. Первый день Андроник старался не обращать на поведение "ручника" никакого внимания. На второй день пожаловался императору на то, что "ночной страже" совершенно не дают работать. Иоанн лишь поморщился, сославшись на настоятельные просьбы самого патриарха не мешать расследованию "следика" - а потом и сам едва не закатил скандал, узнав, что ничего нового узнать Ласкарию о нападении на тюрьму Святого Духа. На третий день Адроник, едва завидев стоявшего в сторонке Марцелла, незаметно пробравшегося, всплеснул руками и направился прочь из казарм, на свежий воздух. Страшно хотелось на войну. С кем угодно, где угодно: лишь бы подальше от Марцелла и его постоянных расспросов, которые никаким боком не касались дела поимки колдуна, но зато постоянно затрагивали крепость веры дрункария и его подчинённых! Вместо Ласкария слушать доклады "ночников" стал Филофей Ириник.
Так прошло ещё несколько дней. Иоанн будто забыл о случившемся и всё чаще заговаривал о положении на границах с Тайсарским каганатом. Но мысли Андроника постоянно крутились вокруг этого странного дела. Колдун будто в воду канул, никому не удалось напасть на его следы. А для Ласкария поймать гада-еретика стало делом чести! И ещё так и подмывало устроить колдуну нечто очень приятное вроде "сапожка Святого Антония" или "поцелуя Святой Анны". В сладких снах дрункарию слышались крики пытаемого еретика, но после пробуждения вновь начинались безуспешные поиски еретика.
Только случай помог дрункарию виглы развеяться. Когда Андроник пребывал в отвратном расположении духа и уже подумывал над тем, чтобы напиться да прогнать хоть на пару дней навязчивую идею словить колдуна, в покои Ласкарий прибежал запыхавшийся Филофей. Мокрые волосы закрывали глаза, лезли в уши, Ириника мучила одышка, но это не мешало улыбка сиять на его лице. Дрункарий даже поднялся с кровати, на которой лежал полностью одетый, даже не сняв ножен со спатой с пояса: настолько сильно было удивление от вида Филофея.
- Иллюстрий, "ночные уши", - информаторы, сеть которых покрывала всю столицу и крупнейшие города империи. - Докладывают, что раскрыли заговор нескольких дуксов в портовом районе. Сейчас его участники собираются в одной из таверн, самое время их словить! Иллюстрий, поедемте! Может, "ночная стража" хоть немного развеется! Не всё же об одной атаке на Тюрьму Святого духа думать! Пора бы и успеха добиться, хоть в чём-то!
Андроник тряхнул головой, набрал в лёгкие побольше воздуха, махнул наотмашь правой рукой, разрубая воздух, и попытался улыбнуться. Улыбка, правда, вышла кислая. Всё-таки какой-то там мелкий заговор, можно было вообще гвардейце напустить на них или городских стражников..
- Вели седлать коней! Пятерых "ночных стражей" и два десятка гвардейцев пусть ждут у ворот в город. Пора встряхнуться, - Ириник радостно закивал, быстро развернулся и рванул обратно. Правда, при этом наступил на кончик плаща и едва не повалился. Но это ничуть не помешало Филофеевой радости: дрункарий виглы наконец-то перестал походить на грозовую тучу!
Пока Андроник шагал по коридорам дворца, Ириник наведался в казармы тагм и "ночной стражи", собирая людей. И когда Ласкарий уже оседлал коня, его уже ожидал небольшой отряд. Несколько минут - и вот уже подковы стучали по улицам Аркадии. Улицы расступались навстречу кавалькаде, спешащей к монастырю Святой Ирины. Именно рядом с этим местом, судя по донесениям, расположился штаб очередного заговора против императора. Они в последнее время снова начали плодиться как грибы после дождя. Успехи в войне против Партафы кое-как поубавили пыл желающих прибрать к рукам диоцез-другой. Но чем больше времени проходило со времени штурма Ипартафара, тем больше наглости, своеволия и уверенности в своей безнаказанности появлялось в душах дуксов.
Район был, мягко говоря, не из лучших, и даже не из средних. Дышащие на ладан (и то - с одышкой) домики, крытые прелым сеном или старой дранкой. Стены, сложенные из необожжённых кирпичей, глину для которых брали тут же, в бухте. От моря и пристаней несло гнильём и отбросами. В многочисленных лужах отражалось солнце, сапоги хлюпали, когда нога ступала на эту землю, или, скорее, грязь. Обитатели района были под стать своей обители. Смотревшие в земли, не смевшие (или не желавшие) поднять глаза к небу, вглядеться в небо, которое здесь имело какой-то сероватый оттенок, одетые в лохмотья или старьё, босые или в просивших каши сапогах.
Единственным лучиком света в этом царстве тьмы был монастырь Святой Ирины. Стоявшее на холме, царящем над окружающей местностью, словно обнимающее твердь, жилище монашек вселяло хоть какую-то надежду на лучшее в людские сердца. Но и монастырь не мог похвастаться богатой отделкой. Крыша прохудилась, стенам не помешала бы новая побелка, калитка в хлипком заборе покосилась. Это место гнило, словно зуб: ещё немного, и осталось бы только вырвать его с корнем.
Среди хибар и лабазов несколько выделялась та самая таверна, в которой по словам "ночных ушей" собрались заговорщики. Два этажа, крыша, крытая соломой (и, надо сказать, относительно свежей!), побеленные стены, дощатая дверь, на которой была вырезана массивная кружка, знак питейного заведения. Из трубы в воздух тянулись кольца дыма. Похоже, очаг едва тлел: видно, посетителей в этот послеполуденный час было ещё мало.
- И вообще, какой Онтрар дёрнул их собраться здесь? Они же внимание привлекают! Вот если бы вечером пришли, тогда могли бы ещё затеряться среди посетителей, а сейчас? - пробубнил под нос Андроник, подходя к таверне.
Гвардейцы и "ночники" остановились в одном из переулков невдалеке от таверны, спешились. Двое человек осталось сторожить коней, пятерым предстояло обойти здание с противоположной стороны, а вот Андроник и остальным выпало самое почётное дело.
Ласкарий едва ли не бегом миновал расстояние, отделявшее переулок от таверны, даже не вынимая меча из ножен. Улица как-то сразу опустела. У местных, судя по всему, казался особый нюх на неприятности, а ими от Андроника разило за добрую сотню локтей.
Пинком открытая дверь, жалобный скрип досок, - и вот уже Ласкарий внутри. Главный зал таверны оказался обыкновенным для подобных заведений. Длинная стойка, кратеры с вином, из которых в глиняные чашки наливали дешёвое вино или пиво, скорее всего, заблаговременно разбавленное огромным количеством воды. Какая-никакая, а экономия! К тому же не в правилах аркадцев было напиваться неразбавленным винцом, будто всякие варвары. Хотя часто так хотелось...
Несколько посетителей, всё в тех же лохмотьях, сжавшись, втянув головы в плечи, боязливо поглядывали на Андроника. Ласкарию противно было смотреть на этих людей, но он понимал, что другими они быть и не могли. Слишком тяжёлой оказалась жизнь в этом городе и районе, чтобы гордо поглядывать на вооружённых людей и не бояться обрести смерть в следующую секунду. Всё-таки до обитателей местных трущоб мало кому было дело.
За спиной дрункария показались и остальные воины, через мгновение уже перекрывшие выходы на лестницу, окна и двери.
- Милейший, а не было ли тут в последнее время приличных посетителей? - вкрадчиво спросил Андроника, подойдя к стойке и глядя прямо в глаза тавернщику.
Очень полный, даже толстый, лысеющий, с обрюзгшим лицом, покрытым оспинками, хозяин таверны задрожал как осиновый лист. Его выдержки хватило лишь на то, чтобы кивнуть на потолок. - Благодарю, - Андроник направился на второй этаж. Судя по жесту тавернщика, те самые посетители были там.
Гвардейцы, перекрывшие выход на лестницу, сунулись было вперёд, но Ласкарий пошёл первым, велев пока что подождать.
- Спугнёте ещё наших заговорщичков, - подмигнул Андроник. Гвардейцы ответили понимающими ухмылками.
Ласкарий поднялся по жутко скрипящей лестнице. Её ступени рассохлись, и один раз нога чуть не провалилась в дыру, образовавшуюся на месте развалившейся доски.
Андроник оказался перед сложным выбором. На втором этаже таверны оказалось пять комнат. Надо было быстро решить, в какую заглянуть первым делом. Всё-таки вдруг поднимется шум, и заговорщики сбегут. Тогда ни о каком веселье и думать не стоит: Ласкарий не любил, когда от него бегут. Ну разве что вражеские армии. За ними-то гнаться надо было его легионерам, а не самому дрункарию. А сейчас перед подчинёнными оказалось бы стыдно, сумей улизнуть на первый этаж заговорщики от Андроника.
Ласкарий, мгновение-другое поглядывая на практически одинаковые двери (отличались они разве что сохранностью досок, из которых были сбиты), а затем выбрал ту, что была дальше остальных от лестницы. Он повернулся к ней...И сзади раздался скрип открываемой двери.
- Сколько можно шуметь? Судари, - обращение было произнесено на огнарском. - Сколько можно испытывать терпение бедного гостя столицы?
Голос был до боли знакомым Андроник. До жуткой-жуткой боли. Ласкарий медленно-медленно развернулся, боясь спугнуть удачу, думая, вдруг это ему померещилось? Но ни слух, ни зрение не подвели дрункария: из-за открытой двери на него поглядывал тот самый колдун, которого искала на пару с Белой Дланью "ночная стража". А он всё это время сидел здесь! Но теперь-то колдунишка не уйдёт!
- Ну здравствуй, иллюстрий маг. За беспокойство, которое я тебя сейчас доставлю, можешь меня не прощать, - Андроник одним резким движением выхватил меч из ножен. Спата злобно сверкнула.
Похоже, до колдуна только-только начало доходить, что он совершил ошибку. Большую-пребольшую ошибку, размером с Акрополь. К сожалению, Ласкарий тоже поступил неправильно. Решив отыграться за те полные усталости, гнева и волнения дни, Андроник хотел заставить колдуна испугаться, невероятно сильно испугаться. Страха должны были нагнать те странные, даже бредовые реплики дрункария виглы и вид обнажённой спаты. Но Ласкарий лишь потерял драгоценное время.
Огнар, нервно сглотнув, со всего маху ударил ногой по двери, закрыв её, лязгнул засов. Андроник, яростно заорав, навалился всем телом на внезапно появившуюся преграду, но та сдерживала напор дрункария лучше стен Ипартафара.
- Я тебя всё равно достану, - прохрипел сквозь зубы Андроник, ударяя спатой по доскам, из которых была сбита дверь.
Во все стороны полетели щепки. Снизу наконец-то подоспели "ночники" и гвардейцы, пришедшие на помощь Ласкарию. Несколько мгновений - и Андроник наконец-то смог ворваться в комнату. Пустую комнату. На дрункария дунул ветерок, нёсший вонь с пристаней: на месте бычьего пузыря, закрывавшего оконной проём, зияла пустота. Колдун смог на улицу! Андроник, не желая более терять времени, ринулся в оконный проём, неудачно приземлившись в лужу. В миг одежда покрылась сотнями пятен грязи, но Ласкарий не обращал на это никакого внимания: впереди ещё был виден силуэт убегавшего колдуна.
- Врёшь, не уйдёшь, - выкрикнул Андроник, поднялся на ноги, собравшийся было нестись вслед за беглецом - и тут же упал на корточки. Ласкарий не просто приземлился в лужу: он то ли растянул сухожилия, то ли подвернул ногу. Боль была зверская, но хуже того: достать колдуна теперь оказывалось проблематично.
Дрункарий всё-таки поднялся, превозмогая боль, закусил губы и побежал, точнее, быстро захромал вперёд. Добыча была слишком близка, чтобы просто так от неё отказаться. Рядом с Андроником приземлился один из "ночников", которому повезло больше, чем Ласкарию, и ноги он не повредил. Везунчик бросился вперёд Колдун забежал в один из переулков - а потом показался вновь, пятясь обратно: его встречали те люди Андроника, что должны были обойти таверну.
Еретик бешено крутил головой, ища путь спасения из захлопнувшейся ловушки. Его ладони засверкали, между тонкими пальцами забегали крохотные искры. "Уйдёт" - сглотнул Андроник.
- Живьём брать колдуна! - гаркнул Ласкарий и, сорвав с головы серебряную тиару, метнул в колдуна. Время, похоже, решило замедлить свой бег, дав насладиться всем "зрителям" и "актёрам" происходящим. Металлический обод со скоростью старой улитки приближался к еретику. Тот начал поворачивать голову на звук разрезаемого воздуха, а обод медленно-медленно ударил его промеж глаз. Огнар начал заваливаться назад, широко раскинув руки. На его лбу появились алые капельки: кровь из ссадины.
Но вот время, поняв, что более особо интересного ждать не стоит, потекло с прежней скоростью. Гвардейцы и "ночники" обступили распластавшегося на грязной земле колдуна, побаиваясь силы хоть и потерявшего сознание, но всё-таки - мага. Только Андроник, наконец-то доковылявший до еретика, без малейших признаков брезгливости схватил за грудки огнара и залепил тому несколько пощёчин, приводя колдуна в сознание.
- Устал? - заговорщицки подмигнул Андроник пришедшему в себя огнару. - Что ж, отдохнёшь на славу. Специально для тебя отдельную комнату со всеми удобствами устрою. И ботиночки даже подготовим, и постельку, и "железную деву".
Ласкарий нанёс удар магу кулаком в лицо, и тот снова потерял сознание.
- Войну, что ли, у Иоанна попросить устроить? Там хотя бы отдохну...- вздохнул дрункарий.
Королевство. Герцогство Сагирина.
Никто в Королевстве не ожидал удара с юга, из каганата. Каган Сарлек вот уже какой год вёл безуспешную войну с тарнами на юге. Даже скорее не войну, а большой грабительский набег. Тайсары не умели брать крепости, да и не нужно им было это. Обычно множество конных отрядов растекалось по вражеской земле, совершая набеги на деревни и торговые караваны, уводили в полон женщин и детей, а мужчин убивали. Ныне же такая тактика срабатывала не очень хорошо, если не сказать, что она вообще не работала. Северная граница Тарнланда пролегала по горам и крутым холмам, к тому же была укреплена множеством крепостей и фортов. Тысяча-другая тайсаров кое-как пробивалась сквозь этот заслон, грабила тарнские селения, а потом уходила обратно, прочь от карательных отрядов. А иногда случалось, что такой рейд оканчивался, едва начавшись: тарны, прознав о вражеском набеге, поджидали врага на границе и давали бой. Кто побеждал в таких стычках, было неважно: на ход войны они никак не влияли. Всё равно ни тайсары не смогли бы развить свой успех и углубиться во вражеские земли, ни тарны не сунулись бы в степь. В последний год Сарлек решил изменить тактику. Теперь, выбрав несколько слабейших звеньев во вражеской системе обороны, он собирал в короткий срок ударный кулак, оттеснял полевые войска тарнов и блокировал крепость некоторым количеством войск. Затем основные силы обрушивались на тарнские земли, вклиниваясь то на пять лиг, то на сорок пять. Последнее обычно случалось, если удар проходил не через горы, а на восточной или западной границе Тарнланда, где кряжи переходили в холмы. Да и то, успех удавалось развить на считанные дни, максимум - на две недели. Потом просто тарны собирали ударный кулак и шли на перехват тайсаров. Враг обычно не давал боя, предпочитая уходить обратно вместе с захваченной добычей и пленниками. И главное, что уже почти никто и не помнил: война эта началась из-за сущего пустяка по меркам "цивилизованных народов".
Тайсары отправили посольство в Тарнланд с просьбой открыть северные рынки тарнов для свободной торговли со степью. Южане отказали, и тогда глава посольства, вспылив, вызвал одного из тарнских вельмож на поединок. Северянин был уверен в победе и желал ею показать, что как одного тарна победит один тайсар, так и вся армия тарнов не выдержит мощи объединённой Степи - поэтому лучше рынки всё-таки открыть. Но тарны сражаться не стали: по их обычаям, настоящий посол не должен обнажать оружие. Любого же нарушителя ждала смерть - и тайсара просто расстреляли из луков, а остальных членов посольства посадили в темницу.
Для кочевников открытие рынков был вопросом жизни и смерти. На самом деле, только по мнению соседей (и то не всех) каганат населял один народ - тайсары. На самом деле потомки Тайсара оказались на захваченных три с половиной века назад землях в меньшинстве. Едва ли десятая часть населения Степи ныне могла похвастаться предками, жившими прежде в Северной Пустоши. Каганы правили десятками народов, объединённых силой оружия и единством территории, на которой те жили. Немногочисленные потомственные тайсары жили в основном в городах и деревнях, которые можно было пересчитать по пальцам. Остальные жители каганата были прирождёнными степными кочевниками, жившими скотоводством и круглый год менявшие одно пастбище за другим. Но на одном сыре и мясе долго не протянуть, нужны были продукты, выращенные на земле. Худо-бедно тайсары и некоторые другие народы, обитавшие в каганате, справлялись с посевами проса и ржи в долинах немногих степных рек. Но пришли саранча и засуха, урожаи погибли, народ каганата страдал. И тогда Сарлек решил просить помощи у соседей. На востоке тоже обитали кочевники, так что ждать оттуда было особо нечего. На западе Блистательную Партафу лихорадили волнения знати и родственников султана, вот-вот могла вспыхнуть война аркадцев и партафцев, горы давали не лучшие урожаи, поэтому тайсарам удача и там не улыбнулась. Королевство огнаров могло начать торговлю со степью, но северные соседи каганата не нуждались в товарах, которые могли бы предложить подданные кагана, а на остальные заламывали непомерные цены. Северо-восточные соседушки мидраты приняли тайсарское посольство, но каган и здесь получил холодный отказ. Князья мечтали об ослаблении владык Степи, а тут как раз подвернулся удобный случай. Про Партан-Аллас, царство эльфов, решили забыть: этот народ вообще не особо привечал людей, да и никто никогда не слышал, чтобы остроухих выращивали хлеб или что-либо ещё съедобное для людей. Республика двух берегов находилась ещё в худшем положении, тамошние урожаи погибли на корню. Последняя надежда оставалась на тарнов, чья слава купцов, способных достать что угодно (и кого угодно, кстати, тоже) вселяла определённую уверенность в сытом будущем тайсаров. Несмотря на то, что раньше Тарнланд предпочитал не торговать со степью,
Сарлек всё-таки решил испытать удачу - и получилось то, что получилось. Тайсарам не оставалось ничего другого, кроме как начать войну отмщения, надолго затянувшуюся, истощавшую силы и каганата, и Тарнланда. Но и отступить каган уже не мог: подданные этого бы просто не поняли. Любой исход, кроме капитуляции тарнов, теперь посчитали бы поражением, а Сарлек уже был не так популярен, как в молодые годы, ещё в начале правления. К тому же на самом деле и в нём текло не так уж много тайсарской крови. В двести шестьдесят пятом году от основания Королевства, после очередной неудачной для тайсаров войны с огнарами, командующий дворцовой стражей каган Нойо поднял мятеж и захватил бразды правления в свои руки. Он происходил из самого многочисленного среди кочевых народов Степи, динлинов, из которых набирались армии земли Тайсара, получившей имя каганата после переворота Нойо. Прежним владыкам Степи стало житься совсем худо. Угнетаемые и управляемые бывшими вассалами, тайсары теперь довольствовались мелкими постами и земледелием на берегах степных речек. История сыграла странную шутку с родичами огнаров. В повиновении динлины держали тайсаров только благодаря тому, что формально позволяли бывшим прежним владыкам царствовать. Царь тайсаров всё ещё жил в столице каганата, находясь в полной власти каганов, да и то, судьба их была незавидна...
Но теперь, похоже, тайсары решили отыграться за свои поражения. Сарлеку нужен был успех любой ценой, иначе его трон расшатался бы, и стоило только чуть-чуть подтолкнуть, чтобы кагана слетел со своего престола. А шансы на лёгкую победу прямо-таки просились в руки, молили, чтобы их использовали. Королевство ослабло после Войны за престол, которая проложила кровавую черту между многими благородными фамилиями огнаров. К тому же ещё оставались в живых наследники престола со стороны Реджинальда Людольфинга. Два его брата, Конрад и Артур, покинули родную страну, ожидая преследований со стороны победителей, и о них долго не было никаких вестей. Это потом узнают, что Конрад, не найдя приюта в Рокберге и Конфедерации мидратских княжеств, прибыл ко двору тайсарского кагана и попросил помощи в деле возвращения "законно принадлежащего" престола. Сарлек, почуяв возможную выгоду и увидев в визите Людольфинга указующий перст Неба. В Тарнланде война всё тянулась и тянулась, и конца-края видной ей не было. Зато существовала возможность перебросить оттуда конницу к северной границе. Сарлек, как потом говорили, впервые за полтора года улыбался и смеялся...
- Милорд, дозорные недавно заметили отряды тайсаров, рыскавших по степи у самых наших границ. Надо бы пошукать, а? Вдруг кляты соседушки решили набег устроить? Не к добру это всё, не к добру! - глубокомысленно изрёк командир пограничной стражи Ивор Калнор. Улыбчивый рыжебородый здоровяк, плечи которого даже косой саженью измерить удалось бы с большим трудом, принёс недобрые вести герцогу Энрике Сагирине.
Владетель, ставший маршалом Южной армии, погрузился в невесёлые размышления. Последние годы и так не принесли особой радости, не говоря уже о недавно закончившейся Войне за престол. Окружающие стали замечать, что Сагирина...стареет. Да, именно так: разменявший уже четвёртый десяток, герцог ещё держался молодцом, но приход старости, а за ним и визит Даркоса были не за горами. Тёмно-русые волосы уже тронула седина, в карих глазах теперь лишь изредка пробуждался былой необоримый огонь, покорявший сердца дам и врагов. Плечи то и дело опускались, и тогда Энрике походил на капитана городской стражи, всё никак не желавшего покидать свой пост.
- Что ж, тогда это будет последняя в их жизни ошибка. Пора поднимать Южную армию, солдаты засиделись без дела. Передай, чтобы трубили сбор, - Энрике хрустнул пальцами.
Его ладони были совсем не похожи на дворянские: покрытые мозолями и рубцами, они более приличествовали земледельцу или воину. Хотя, в общем-то, Сагирины на самом деле были и землепашцами, и воинами, как и их подданные: близость каганата обязывала...
Армия двигалась медленно, хотя и была не такой уж и большой. Пятнадцать тысяч пехоты и две тысячи всадников, их которых рыцарей - всего лишь пятьсот. А это было, мягко говоря, нехорошо: тайсары славились своими мощными атаками панцирной конницы, сметавшей все преграды на своём пути. Остановить поток тайсарских катафрактов могла или стена копий и алебард, или встречный удар рыцарей. Нет, ну в принципе, можно было ещё попробовать расстрелять катафрактов, возвести на минуту-другую перед ними стену или просто сойти с их пути. А во время боя это, мягко говоря, проблематично. Третий путь был, на первый взгляд, простейшим: кажется, просто отойти в сторонку - и всё. А вот когда катафракты бы развернулись да ударили по перегруппировывающимся воинам противника...
К счастью, большого обоза с собой брать не понадобилось: всё-таки, не по вражеской территории шла Южная армия, а по родной земле. Колонна марширующих войск растянулась примерно на лигу. Люди изнывали от летнего зноя и пыли, так и норовившей залезть в глаза, набиться в рот, залететь в нос, покрыть походную одежду толстым серо-коричневым слоем. Солдаты шли налегке, сгрузив кольчуги и щиты на обозные повозки, которые ехали в центре строя.
- Отец, позволь мне отправиться вперёд, на разведку! - третий сын Энрике, Леопольд, гарцевал вокруг головы колонны на кауром скакуне.
Только-только отметившего свой шестнадцатый день рождения юношу тянуло в бой, к подвигам и славе, но отец не желал его отпускать далеко от себя. Сагирина всегда волновался за жизнь своих сыновей, не желая подставлять их под удары судьбы. Герцог понимал, что такая опека может повредить, но сердце родительское отнюдь не было высечено из камня или льда.
- Нет, Леопольд. Мало ли что хотят устроить тайсары? Если разведка не донесла, что их в округе нет, это ещё не значит, что они на самом деле не находятся где-нибудь поблизости, едва Сагирина успел закончить эту фразу, как где-то впереди взревели сигнальные рожки.
- По-моему, нашему авангарду кто-то устроил потрясающе тёплую встречу, - Энрике надел на голову шлем и, развернул коня, заорал во всю мощь своих немалых лёгких. - Воины, приготовиться к бою!!!
- Отец, что мне делать? - а вот прискакал и второй по старшинству сын герцога, Оттон. Более рассудительный и спокойный, он решил, что лучше исполнять приказы Энрике, нежели очертя голову ринуться на выручку авангарда.
- Быстро, передай тысячникам правого крыла, чтобы разворачивали полки вон на том склоне. Там легче будет сдержать удар тайсарской конницы. В прикрытие - семьсот всадников и сто рыцарей. Мигом, да благословит вас Вартар!
Тракт, по которому двигалась Южная армия, пролегал между двумя цепочками пологих холмов, растянувшихся с запада на восток. В общем-то, их склоны не остановили бы вражескую конницу, но пехоте там стоять всё равно было спокойней, нежели на равнине. Зрелище несущегося во весь опор прямо на тебя всадник сложно было бы назвать приятным.
- Леопольд, у меня для тебя есть важное поручение, - напряжение Владетеля передавалось окружающим. Вот и сам Леопольд заволновался, ожидая, что же скажет герцог.
- Да, отец? - сын Сагирины вцепился пальцами в луку седла так сильно, что послышался хруст костяшек пальцев.
- Возьми с собой пятьдесят рыцарей и сотню риттеров и скачи на север. Ты должен предупредить наших, что тайсары пришли явно не для того, чтобы пограбить приграничные земли. Боюсь, войска кагана уже начал обходить нас с тыла, так что попробуй добраться до Ларанна как можно скорее. Каждая минута будет стоить тысячи огнарских жизней, - железо могло бы позавидовать твёрдости, а лёд - холоду, с какими звучали эти слова Владетеля.
Леопольд понял, что спорить с отцом бессмысленно: сейчас Энрике не потерпел никаких возражений. Молодой Сагирина бросил последний взгляд на войска. Колонны измученных маршем людей рассыпались, огнары спешили занять указанные Сагириной позиции. В пыльных одеждах, со страхом с примесью неожиданности, толикой ярости и крупицей любопытства, они вот-вот должны были вступить в бой! А Леопольду предстояло возвращаться назад, исполняя скучное поручение отца. Почему же мир так несправедлив! Сыну Энрике Сагирины хотелось сражаться в первых рядах, побеждать, совершать подвиги, а не зарабатывать мозоли на известном месте. Но всё же Леопольд подчинился.
- Хорошо, отец. Надеюсь, ты оставишь мне хоть немного тайсаров! - К сожалению, чует моё сердце: врагов тебе достанется с лихвой. Хватит на всех, и даже кое-кто про запас останется, - нехорошее предчувствие посетило Владетеля. Что-то подобное он чувствовал перед самой Войной за престол: сердце сжалось, а на тебя будто бы напирало небо, спуская всё ниже и ниже, грозясь придавить своей громадой, но ты не в силах был даже шелохнуться. Герцог успел возненавидеть такое чувство: оно всё настойчивей напоминало о том, что старость и слабость вскоре доберутся до Владетеля. Но время до этого ещё было, было, было!!!
Энрике встал во главе центра. Сагирина прекрасно понимал: в предстоящей битве он окажется в самом опасном месте, ведь здесь пехота стояла бы на ровном месте, даже не на холмах. Тайсарские катафракты могут их просто смять. Герцог всё понимал - и всё-таки решил рискнуть. Враг точно ринется по тракту на "таран" огнарской пехоты, и тогда крылья Южной армии смогут окружить зарвавшихся катафрактов. Владетель, конечно, в глубине души наделся, что тревога ложная, впереди воск ожидает лишь относительно небольшой отряд тайсаров, который уже скачет прочь.
- Эх, чувствую, Тайдер и Немайди мне такого счастья не подарят, - прошептал Энрике, готовясь проследить за построением войска.
- Да быстрее, быстрее, если вам жизнь дорога! - в тех или иных вариациях кричали сотники и десятники. Воины только-только надевали кольчуги, которые забирали с остановившихся обозных телег...
Тайсары, к счастью, проявили вежливость: они не заставили себя долго ждать. Первым делом Энрике заметил скакавших во весь опор к позициям Южной армии нескольких всадников. Когда те приблизились, можно было узнать в них огнаров. Правда, видок у них был ещё тот: взмыленные кони, одежда в пыли и пятнах крови - и прямо-таки животный ужас в глазах. Тринадцать воинов - всё, что осталось от авангарда в две тысячи человек. Сагирине это совсем не понравилось. Он уже послал было оруженосца к выжившим воинам узнать, что произошло, но знание, так сказать, пришло самом собой.
Воздух наполнился барабанным боем. Казалось, что это сама земля дрожала под копытами гигантских зверей размером с добрый замок. Поля на горизонте почернели - во все стороны, насколько хватало глаз. Энрике сглотнул: это ему совсем не нравилось. Судя по всему, тайсары отправились совсем не в грабительский набег. Предчувствие не обмануло герцога.
- Милорд, Вам не кажется, что их там может быть несколько больше, чем нас? Совсем на немного, - побледневший оруженосец с надеждой смотрел на герцога.
- Да, всего-то, раза в три или четыре, подумаешь, какие мелочи, - подмигнул Энрике. - Крыльям приготовиться к бою! Копья во фронт! Лучники, товсь!
- Милорд, а может, отойти к Ларанну? Он тут же совсем недалеко, а там стены, гарнизон, защита, - оруженосец всё не унимался.
К герцогу уже заспешили тысячники за приказами. Все чувствовали: предстоит совсем не рядовой бой.
- Не успеем. Нам бы раньше подумать об этом...Пехота вряд ли может быть быстрее всадников на тайсарских конях. Мы дадим бой и погибнем.
- Вы, наверное, хотели сказать: или погибнем? - на оруженосца уже было страшно смотреть. Пятнадцатилетний парень, сын одного из вассалов Сагирины, которому предстоял первый в его жизни настоящий бой. В битвах с Людольфингами он не участвовал: тогда ещё служил пажом при герцогине, судьба его оберегала от крови и смерти.
- На "или", по-моему, удачи нам не хватит, - пожал плечами Энрике, отчего раздался неприятный металлический скрежет латных наплечников. Герцог Сагирина славился в Королевстве своим своеобразным чувством юмора, которое у него просыпалось во время битвы. Он таким образом просто отмежёвывался от "мирских" забот, устремляя все свои мысли только на одно: борьбу.
А чернота всё росла, и вот уже можно было хоть и с трудом, но разглядеть ряды тайсарских всадников. На флангах конные лучники, в центре - ударный кулак из катафрактов. Армия каганата не придумала ничего нового за последние два века: ей этого просто и не нужно было. Такая тактика много раз дарила им победы в полевых сражениях, так что тайсары особо и не забивали себе голову придумыванием новых способов ведения войны.
- Чего ты, Родерик, так приуныл, а? - Энрике рассмеялся, вот только смех у него вышел совсем не весёлым, с тихой "грустинкой". - Можешь быть спокоен за своё будущее.
- Если Вы так говорите, то...
- Да, именно, можешь быть спокоен: как раз сюда они и ударят, и никак иначе. Так что не волнуйся, терзая себя размышлениями, что же будет, - Энрике оторвал свой взгляд от наступавших тайсаров и посмотрел на оруженосца. - Прости, Родерик, что столь злобно шучу. Но...Вартар и Даркос шутят ещё хуже, поверь мне на слово. Надеюсь, тебе нескоро предстоит это ощутить на себе...
Расстояние между армиями сократилось до тысячи шагов, давая противникам оценить и сравнить силы друг друга. И надо сказать, что сравнение было явно не в пользу Южной армии. Конное войско, конечно, довольно-таки трудно было сосчитать, но Энрике полагал, что тайсарская армия насчитывает около сорока тысяч человек. Это герцога совсем не порадовало: враг собрал огромные силы, вряд ли во всём каганате набралось воинов на четыре таких армии. А ведь каждый пятый обитатель Тайсарской Степи был воином армий Сарлека...
- Начинать стрельбу при трёхстах шагах! Крыльям закруглить фланги, быстро, быстро!
Энрике надсаживал свой голос, но понимал, что его старания мало чем помогут. Враг просто сметёт Южную армию мощным ударом или, окружив, расстреляет. Пехотинцам не угнаться за конными лучниками, особенно если тяжёлые катафракты грозятся ударить.
От вражеских рядов отделилось девять всадников-парламентёров.
- Великая честь, - ухмыльнулся Энрике. Тайсары посылали такое количество гонцов либо превосходящему числом противнику, либо уважаемому, "лучшему" врагу. Судя по всему, Южная армия относилась ко второй категории.
- Милорд, а ведь там не только степняки, - заметил кто-то из тысячников, чьи воины стояли в центре. - Похоже, кто-то из наших, огнаров. Несдобровать предателю, стоит ему только в мои руки попасться!
- Не стрелять! Хочу узнать, чего они такого могут нам предложить.
Парламентёры, если честно, выглядели весьма интересно и своеобразно: впереди скакал тайсар с бунчуком, белые конские хвосты на котором вовсю трепал ветер. За ним клином скакали остальные всадники, по четыре с каждой стороны. Слева, судя по одежде и конской сбруе, огнары, справа - степняки.
Приблизившись на пятьдесят шагов, "передовой" всадник осадил коня и взмахнул бунчуком. Остальные парламентёры также остановились.
- От великого кагана Сарлека Лина, служителя Неба, старшего из вождей детей Степи, чжуки-князю Энрикану Саге, вождю южных огнаров привет!
Сагирина на своём коне проехал сквозь ряды пехоты, перегородившей тракт. Энрике хотел говорить так, чтобы его могли хорошо разглядеть парламентёры. Кираса с выгравированным фамильным гербом, молнией, бьющей сквозь корону. Конический шлем с плюмажем, посеребренные наплечники и алый плащ с белым подбоем. Пусть тайсары и ренегаты-огнары увидят, кто отправит их на тот свет.
- Привет и Сарлеку Лину, государю Тайсарского каганата, от Владетеля Королевства огнаров, герцога Энрике Сагирины, потомка великих воинов-владык, - иногда так приятно соблюдать церемониал в беседе с тем, кто через считанные минуты полезет тебя убивать. - Что предлагает каган?
- Сарлек Лин предлагает великому Энрикану, - надо заметить, парламентёр замечательно говорил по-огнарски, разве что коверкал имена северных соседей на свой тайсарский манер. Может быть, среди его предков были подданные самого Тайсара: мало кто из динлинов и других поданных кагана умел сносно общаться на огнарском. - Поднять стяг кагана Конирада Людольфа, присягнуть тому на верность как истинному кагану огнарскому и вместе с победоносной армией сыновей Степи вернуть родной стране законного владыку. А иначе Сарлек Лин закроет небо стрелами своих багатуров, истопчет трупы твоих воинов самыми быстрыми конями, что когда-либо рождались в Степи...
Один из парламентёров-огнаров заволновался. Энрике подумал, что именно этот и есть "Конирад Людольфо" - Конрад Людольфинг, брат Реджинальда. Правда, низко надвинутый шлем и повязка, скрывавшая лицо огнара и защищавшая его пыли, мешали Владетелю точно это сказать.
Сагирина по привычке пропустил мимо ушей довольно-таки длинный список кар, которые обещал Сарлек в случае неповиновения. Любили каганы угрожать страшной смертью, не могли без этого. Зато давали врагу шанс подумать несколько лишних минут. Итак, враг, намного превосходящий числом Южную армию, предлагает почётную сдачу. Если Сагирина согласится на это, то тайсарские тумены заполонят южное Королевство, практически беззащитное: проклятая Война за престол унесла слишком много солдатских жизней! Раньше кочевников ждал бы более "тёплый" приём. Теперь же тайсары могут прорваться к самому Тронгарду. Зато солдаты Южной армии, скорее всего, выживут: тайсары привыкли держать своё слово. Но сдаться - значит подчиниться родичу Людольфинга, поднять мятеж против Огнарида, уподобиться Эдмону Рошфору. К тому же дважды за год менять королей - это уж слишком. Сагирина однажды уже переметнулся со стороны Реджинальда на сторону Фердинанда. И, если честно, по прошествии некоторого времени Сагирина начал понимать, что оба правителя были "хороши". Но это понимание стоило столько крови! А сколько ещё прольётся этого терпкого "вина мечей"...
- Что ж, моё войско намаялось на этой жаре. Тень придётся как нельзя кстати. Ни я, Энрике Сагирина, ни мои воины, ни мои поданные никогда более не подчинятся Людольфингам. И нам не нужна милость ни того человека, которые хочет взойти на престол на копьях чужеземцев и по трупам огнаров, ни кагана Сарлека. Так и передайте, - всё-таки Владетель сделал выбор.
- Ты ещё пожалеешь! - зашипел тот самый парламентёр-огнар, на которого обратил до того внимание Сагирина. Голос принадлежал Конраду Людольфингу, теперь все сомнения развеялись. Похоже, тот надеялся тут же принять присягу на верность от "подданных", а получил лишь словесную пощёчину. - Я лично убью тебя, Энрике!
- Попробуй, - спокойно ответил герцог, и лицо его исказила гримаса презрения.
Хотя Сагирина и не любил очертя голову влезать во всевозможные авантюры, предпочитая оставаться в сторонке, но во время войны с тайсарами он преображался. Энрике всегда считал делом чести воевать с южными соседями, с которыми у его рода были старые и кровавые счёты.
Парламентёры развернулись и поскакали назад, к войску кагана. Энрике воспользовался этой короткой передышкой, чтобы в последний раз окинуть взглядом и армию, и ту местность, на которой им предстояло сразиться.
Древний, узкий, пыльный тракт пересекал цепочку пологих холмов, поросших луговой травой и кустарником. Именно здесь в две линии выстроилась пехота Южной армии. Два ряда копий, которые солдаты упёрли в землю благодаря небольшим шипам, приделанным к древкам, смотрели в сторону противника. Лучники располагались впереди, позади рядов пехотинцев и между ними. Конные отряды собирались на флангах войска, надеясь прикрыть их в случае, если тайсары попытаются обойти пехоту с тыла. Примерно сотня рыцарей расположилась позади центра войска, на случай, если удар вражеских катафрактов отразить не удастся.
А будь на месте Сагирины трубадур или ксариатский поэт, он бы увидел другое. С вершины одного из холмов струился родник, из которого пили уставшие от жары и долгого похода огнары. Невысокий клён, намертво вцепившийся корнями в землю у источника. Его пожелтевшие под палящим солнцем листья давали хоть какую-то прохладу воинам. Кусты малины, вытоптанные сапогами. А вокруг холмов - поля, поля, поля, насколько хватало глаз, засеянные пшеницей и овсом. И всё это совсем скоро будет вытоптано сражающимися армиями...
- Приготовиться! - тысячники и сотники разнесли по войскам приказ Сагирины. - Стоять насмерть! Не пустим врагов на родную землю! Во имя богов и короля!
- Вартар, не оставь в бою, - прошептал одними губами Сагирина и посмотрел на небо, голубое-голубое, ясное, без единой тучи...
Снова забили тайсарские барабаны. Тайсарская тьма двинулась на Южную армию. Настоящая битва начиналась...
Тайсарские конные лучники скакали к холмам, поднимая тучи пыли, уже натягивали тетивы луков, готовясь послать первый "привет" огнарскому войску. Огнарские стрелки прицеливались, ожидая команды открыть огонь.
Четыреста шагов. Самые остроглазые уже могли разглядеть очертания лиц врагов. Тайсары рассыпались, охватывая позиции огнаров с флангов, надеясь накрыть всю Южную армию тучей стрел. Триста пятьдесят шагов. Тетивы луков оттянуты к самым ушам, стрелы стонут, требуя отпустить их на волю. Триста пятнадцать шагов. Оруженосец Сагирины шумно сглатывает, а потом начинает бубнить молитву Вартару, богу войны, и Немайди, богине судьбы. Авось помогут...
Триста пять шагов. Сагирина инстинктивно втягивает шею.
- Залп!!! - и лучники пускают стрелы навстречу тайсарам, лишь на мгновение обогнав вражеских стрелков. Степняки посылают свой "ответ" Сагирине.
Стрелы падают промеж огнарских лучников и в первом ряду пехоты, попадают в лица и шеи людей, стучат по щитам и шлемам. А мёртвые и раненые падают, и некому встать на их место: воинов слишком мало, резервов Энрике не оставил. Иначе бы враг с лёгкостью охватил Южную армию с флангов, а потом и окружил.
Но и тайсары падают! Степняков тоже задел залп лучников, пешим проще стрелять, им не надо делать поправку на скорость своих скакунов. Зато конным лучникам проще попадать: враг не мечется по полю, уходя из-под обстрела...
Стрела с лёгким стуком ударяется о щит Сагирины. Энрике не обращает на это никакого внимания: все его мысли устремлены на поиск способа не то что победить - вывести своё войско из этой ловушки. Тайсаров слишком много, а в первой битве люди не должны падать с блаженными улыбками смертников, люди должны жить.
- Редкий строй, мигом! - и через несколько минут огнарские воины расступаются, так, чтобы вражеские залпы находили меньше жертв.
А через минуту степняки снова возвращаются, и снова свистящая смерть падает промеж огнаров. Ещё одна стрела застревает в щите герцога.
- Готовься, ещё раз сорок это нам предстоит выдержать, - недобро усмехается Энрике, обращаясь к своему оруженосцу. В тайсарский колчан помещается ровно тридцать стрел. Ещё несколько они обычно держат за голенищами своих сапог...
На этот раз тайсары обогнали огнаров, и стрелы достали не так много степняков, в основном утыкав землю.
И снова - конные лучники вернулись через несколько мгновений, послав свой очередной смертоносный "привет" огнарам, а потом отошли обратно. И так - раз за разом, раз за разом, раз за разом. А Энрике оставалось только сжимать зубы до скрежета, до боли, осознавая своё бессилие что-либо противопоставить тайсарам. Кочевников было слишком много, герцог не ожидал такого воинства, иначе бы...
- А, да чего уж там, - процедил Сагирина.
- Милорд, похоже, нас окружают, - к герцогу, находившемуся позади третьего ряда лучников, подскакал гонец с правого фланга. С левого фланга вестовой прибыл лишь несколькими ударами сердца позже. - Мы заметили мелькавших в окрестных полях тайсаров. Враг точно хочет нас обойти.
- В клещи хотят взять? - ни к кому не обращаясь, задумчиво произнёс Энрике. - Это плохо, это очень плохо. Значит, у них ещё есть резервы, и немалые. Сколько же, Даркос побери, туменов Сарлек повёл на Королевство?
- Милорд, что нам делать? Каков приказ? - с надеждой смотрел на Энрике вестовой с правого фланга. Тоже - молодой, лет двадцать восемь, вряд ли больше чем в двух-трёх крупных стычках с тайсарами участвовал.
- Отступить не получится, перебьют, - озвучил свои мысли Энрике. - Оставаться здесь? Мы отсрочим свою гибель. Но вдруг удача нам улыбнётся, а? Авось тайсарам надоест, или отобедать захочется, всё-таки люди?
На этот раз шутки у Энрике не получилось. Настроение было ни к Даркосу.
- Значит, мы передадим Ваш приказ сражаться до конца, - понимающе кивнули вестовые.
- А если так случится, что приказы отдавать я уже не смогу: спасайтесь, кто сможет, - Сагирина посерьёзнел.
- Надеюсь, милорд, до этого не дойдёт, - подытожил общие мысли оруженосец. Очередной "привет" от тайсаров прилетел с неба. Стрелы чиркнула герцога по шлему и едва не задела коня оруженосца. Несколько пехотинцев впереди повалилось на землю, обливаясь кровью.
Энрике напряжённо думал, как справиться с окружавшими их тайсарами. Бросить последний резерв, рыцарскую конницу? Это будет жест отчаяния, не более. Скорее всего, степняков там раза в два или три больше, нежели оставшихся в запасе у Сагирины всадников. Приказать второй линии пехоты развернуться и чуть отдалиться от первой линии, чтобы лучники смогли укрыться между рядами пехоты? Это только на крайний случай, не стоит сеять панику раньше времени. Вдруг всё обойдётся...
Ничего не обошлось. В какой-то момент, услышав удивлённый вздох оруженосца, Энрике развернулся - и обомлел. На Южную армию с севера надвигалась очередная "туча", тысяч десять всадников, не меньше. Каганат, похоже, бросил на огнаров все свободные силы, заодно сильно сократив войска, воевавшие с Тарнландом. Сарлек решил положить на весы этой авантюры всё, что мог.
- Второй линии - развернуться и дать место третьему ряду лучников. Стрелкам - встать между первой и второй линией. Немедленно!
Сотники засуетились, солдаты заволновались. А тайсарские стрелы всё падали и падали. Энрике чудом избежал гибели: "привет" задел его щёку и чиркнул о наплечник.
А потом Сагирине пришлось ещё раз испытать крепость своего сердца: вражеский центр двинулся. Гордость армии Сарлека, катафракты, шли в бой. В костяной или металлической броне, с копьями длиной в шесть футов в руках, на цепочках, крепившимися к шеям коней, - и жаждой крови в сердцах.
Со стороны это зрелище обладало своею, может быть, извращённой - но красотой. Могучий клин всадников в броне, с длинными пиками, несущиеся вперёд, навстречу смерти, своей или вражьей - уже было неважно. А вот на тех, кому вскоре должно было "повезти", кому предстояло ощутить на себе этот удар - зрелище вселяло ужас и страх.
- Приготовиться! - воскликнул Энрике Сагирина, сжав покрепче меч. - Главное выдержать первый удар, катафракты не страшны, когда увязнут во вражеском строю.
Остриё клина нацелилось прямо туда, где находился герцог.
- Лучники, назад! Копейщикам - товсь!
Стрелки, даже не "попрощавшись" очередным залпом, спешно отступали, в промежуток между двумя рядами пехоты. Сагирина, его оруженосец и рыцарский резерв встали немного позади первой линии пехоты. Драться - так драться!..
Сто шагов. Катафракты несутся на огнаров, вот-вот их встретят копья северян. Острия тайсарских пик сверкают в лучах полуденного солнца, желая крови северных соседей.
Пятьдесят шагов. Огнары напрягаются, готовясь к столкновению с этой конной лавиной. Отовсюду слышатся молитвы богам - и чёрная ругань. Стук копыт, который, кажется, заполнил собою всю Вселенную...
Удар! Катафракты врезаются в ряды огнарских пехотинцев, сметая их на своём пути, сталкивая на землю, протыкая пиками, топча конями. Тонкий строй огнарской пехоты рушится - и вот уже катафракты избивают лучников. Немногочисленные рыцари пытаются дать отпор, сотники и тысячники не могут вернуть порядок в смятые порядки пехоты. Центр огнарского войска превращается в нечто, похожее на корабль, на который обрушился ураган.
Лишь Энрике сохраняет спокойствие духа: он надеется, что крылья армии смогут воспользоваться воцарившимся хаосом, обойдут катафрактов, превратят тайсарский успех в огнарскую победу...
Тщетно. Сагирина, сражающийся сразу с двумя катафрактами, не знает, что на флангах Южной армии - настоящее царство смерти, открывшее ворота на землю. А с тыла уже подходят новые тысячи сыновей Степи...
Какой-то странный порыв заставляет Энрике повернуть голову: на земле лежит окровавленный оруженосец, придавленный своим конём. На лице - навсегда застывшее выражение гнева и ярости. Сагирина будто бы слышит голос Родерика Майтфара: "Да как вы вообще посмели тронуть милорда? Получайте! Получайте!!!". А этот парень вот-вот должен был стать рыцарем...
Будто бы лёд пронзает живот Сагирины. Герцог поворачивает голову, непонимающе глядя на пронзившую его тело пику тайсара. Ещё одна вонзается в левое лёгкое. Из уголка рта течёт струйка крови. "Хоть бы Леопольд прорвался" - и приходит тьма...
Тёмная фигура движется меж трупами, устлавшими склоны холма и тракт, покрытый теперь уже не серой, а кровавой пылью. За низко надвинутым капюшоном ни единой чёрточки лица этого человека (человека ли?) разглядеть не удаётся. Но если бы остался здесь кто-то живой, то почувствовал бы: этот незнакомец кого-то ищет, высматривает среди мертвецов. И, похоже, этот странный человек всё-таки нашёл то, что искал. Вернее, того: фигура в балахоне застывает, склонившись над телом в искорёженной кирасе, заляпанным кровью лицом и черневшими ранами на животе и чуть ниже левой подмышки. У всех остальных не то что кольчуги - рубахи сняли, а этому кирасу не из дешёвых оставили...
Внезапно фигура обернулась: на землю ступил взявшийся прямо из воздуха человек. Серый шерстной плащ с откинутым капюшоном, простая полотняная рубаха, льняные штаны чуть ниже колен, походные зелёные сапоги, неказистые на вид, но очень прочные. Зачёсанные назад волосы цвета воронова крыла, хитрые зелёные, совсем как у кошки, глаза и не сходившая с лица лисиная улыбка.
- На твоём бы месте я бы не вмешивался, - похоже, тот человек в одежде путника немного удивился, увидев фигуру в балахоне здесь. Но всё равно, с лица "путника" улыбка не сходила, она лишь стала какой-то злобной, хищной. - Смотри, а то провожу к отцу, он тебя давно в гости ждёт, заждался, знаешь ли. Нехорошо заставлять ждать таких, как мой папа.
- Сам уходи. Тебе найдётся здесь много душ, которые нуждаются в проводнике к Вратам Смерти. А ему, - капюшон заколыхался, хотя ветра не было совсем. - Ещё рано туда.
- Славно, ты уже выполняешь мою работку? А может, поменяемся, а? Тебе ключи от Врат, мне - полная свобода, что хочу, то и творю...
- Даркос, Даркос, когда же ты наконец прекратишь издеваться надо мною и пойдёшь своей дорогой? Думаешь, твои шутки хоть немного смешны?
- Во всяком случае, никто не жаловался, - пожал плечами огнарский бог смерти, у которого пытались отобрать "добычу". - Всё-таки, иди отсюда. Ты уже надоел всем нам, лезешь не в свои дела, пытаешься изменить судьбы людей. Зачем? Зачем тебе всё это, а?
- Чтобы когда-нибудь не стоять вот так же и не препираться с тобою или твоими родственниками. Можешь оставить меня в покое? Уверяю, тебе нескоро провожать меня в царство твоего отца, - ехидный голос, издававшийся из-под капюшона, начал обретать металлические нотки.
- Ладно, ладно, делай чего хочешь. Всё равно, рано или поздно все ко мне попадёте, и ты, и твои креатуры, - развёл руками Даркос и присел на корточки над одним из трупов. - Вставай, вставай, пора в дорогу!
Какое-то бледное облачко начало собираться над телом. Родерика всё-таки не уберегла судьба: оруженосец лежал в луже собственной крови, исколотый копьями катафрактов...
- Это мы ещё посмотрим, - собеседник повернулся спиной к Даркосу...
Королевство. Графство Беневаль.
Я уже начал бояться, что Конрада хватил удар: Монферрат стоял посреди Большого зала с широко раскрытыми глазами и неимоверно широко распахнутым ртом, не подавая признаков жизни. Интересно, а как он воспримет других, так сказать, обитателей Беневаля? Я ведь был единственным более или менее нормальным жителем замка.
- Вы - маг? - наконец-то у Монферрата хватило сил на то, чтобы повернуть голову и связать пару слов.
- Я волшебник, только-только закончивший учёбу. Надеюсь, у Вас нет предосудительного отношения к обладающим даром менять этот мир? - с надеждой спросил я.
Конрад замолчал на несколько бесконечных мгновений, а потом с глубокомысленным видом изрёк:
- Если Вы - волшебник, милорд, а не маг, то это совершенно меняет дело. Да, меняет. Магов я не так чтобы люблю...А вот волшебники мне пока что ничего плохого не сделали, - выдохнул Монферрат. - А как Вы быстро сумели меня сюда перенести...И прошу милорда продолжать обращаться ко мне на "ты", я не из тех, кто нарушает Кодекс Огнара.
Похоже, Конрад черпал свои силы, попадая в не самые простые ситуации, в старинных обычаях и формальностях. Иногда так приятно знать: ещё есть, за что ухватиться в этом мире. Хоть что-то нормальное, обыденное, привычное. О старинных обычаях и традициях легче думать, нежели о соседях-волшебниках, призраках, ревенантах, домовых и некромантах. Я надеялся, что у Конрада хватит выдержки повстречаться с другими обитателями Беневаля.
- Похоже, рыцарь Конрад всё-таки решился посетить нашу скромную обитель, - к счастью, Беневаль решил встретить гостя в человеческом облике и человеческим способом. Что может быть обыкновенней вышедшего из дверей хозяина дома в домашней рубахе и серых штанах? К тому же сквозь эту рубаху не был видно двери позади Эдвина Беневаля.
- Премного рад Вас видеть, сударь. Похоже, этот замок и вправду нуждается в небольшом ремонте, - мимо головы Монферрата с тихим свистом пролетел кусок деревянных перекрытий потолка. Надо отдать должное выдержке рыцаря: Конрад даже не обернулся на звук. Похоже, Монферрат готовился к тому, что в этом замке может произойти всё, что угодно. Ну что ж, посмотрим, насколько широко его понимание "всего, что угодно".
- Вы это верно заметили, рыцарь Конрад. Что ж, надеюсь, не самый лучший вид Беневаля не отобьёт Вашу охоту служить его хозяину, - а откуда, интересно, Эдвин узнал об этом?
- Думаю, что нет. Сударь, а откуда Вы...
- Вот интересно, а наш гость уже догадался, что попал в замок, который может назвать нормальным лишь человек с весьма своеобразным чувством юмора? - прямо из воздуха появился Малькольм. Его лицо было даже более серьёзно, чем лик каменной статуи.
- Полагаю, что благодаря тебе, Малькольм, уже догадался. То есть прошло уже семь мгновений с того момента. Простите, уже девять. Нет, уже двенадцать, - Ори, как обычно, последовал за дворецким. Интересно, он издевается или на самом деле так любит точность?
- Ори, прошу тебя, не надо вести подсчёт прошедшим мгновениям. Конрад, с тобою всё в порядке? - вид Монферрата мне очень не нравился.
Закусив губу, рыцарь переводил взгляд то на одного "жителя" Беневаля, то на другого. При этом его рука плясала на поясе в поисках ножен (от неожиданности Монферрат даже забыл, куда их прицепил), а пальцы едва-едва дрожали. В общем, нервы у Конрада вот-вот могли сдать: нужно было вмешаться.
- Рыцарь Конрад Монферрат, как твой сюзерен, приказываю тебе не обращать внимания на странности первых жителей Беневаля! - нужно было сыграть на привычке рыцаря подчиняться приказаниям сюзерена.
Кажется, помогло: во всяком случае, пальцы Конрада перестали дрожать, да и меч он сумел найти. Не без труда, конечно, но всё-таки...
- Что ж, думаю, Монферрату здесь понравится, - Эдвин подмигнул! Это было совсем непохоже на ревенанта. Похоже, Беневаль одобрил мой выбор и оценил по достоинству выдержку рыцаря. - Осваивайтесь здесь, рыцарь Конрад, ещё много чего интересного Вам предстоит увидеть...
Постепенно замок принимал более или менее сносный вид. Владек смог починить ворота и даже заделать несколько щелей в стенах донжона. Теперь в моём зале не так уж и сильно сквозило, если только за стенами Беневаля не поднимался сильный ветер.
Конрад Монферрат неплохо устроился в комнате, которую ему отвёл Малькольм. Правда, в ней рыцарь столкнулся с моим кенари, Владек не счёл нужным стать невидимым для глаз простого смертного. Что ж, надо было отдать должное нервам Конрада: после встречи с замковым и призраком дворецкого Монферрат сделал вид, что ничего необычного не происходит. Ему даже хватило выдержки (или храбрости) поприветствовать Владека и спросить, скоро ли закончится ремонт покоев. Кенари же решил отделаться парой ничего не значивших фраз: привести в порядок замок было делом не одного месяца.
Конрад обставил комнату по своему вкусу. На стене теперь висели ножны с мечом, а сложенная вдвое кольчуга лежала у изголовья кровати. Сам же хозяин этих вещей целыми днями бродил по замку, пытаясь освоиться в казавшихся бесконечными коридорах и залах. Дворецкий Малькольм привёл в порядок кухню и кладовую, в которых теперь вовсю хозяйничал домовой Ори. А вот граф Беневаль практически не показывался нам на глаза, я лишь чувствовал его присутствие, и не более.
Аркадская империя. Аркадия.
Андроник ликовал: "ночная стража" всё-таки взяла этого проклятого колдуна! Живым и невредимым! несколько синяков, ссадин и разбитый в кровь нос не считаются: издержки профессии, так сказать. Ласкарий думать даже забыл о том, что заговорщики, на которых, собственно, и устраивали облаву, сумели скрыться. Ничего, и их черёд когда-нибудь придёт...Колдуна-то, колдуна взяли!
- Мигом - во дворец, пусть готовятся встретить дорого гостя! - двое "ночников" стремглав помчались в переулки, где дожидались их верные скакуны.
Удар Андроник даром не прошёл, еретик начал приходить в себя уже на полпути ко дворцу. Огнар открыл глаза, огляделся - и захотел скрыться. Еретик пытался спрыгнуть с лошади, точнее, свалиться, - в его состоянии и положении было не до прыжков. Рывок, ещё один - и только застонали пеньковые верёвки, которыми колдуна намертво привязали к боку пегой лошадки.
- Это тебе не проклятую волшбу творить, - злобно ухмыльнулся Андроник, глядя на безуспешные попытки еретика вырваться. - Верёвка, знаешь ли, и в Ксаре - верёвка. А ты не нервничай, иначе мне придётся тебя успокоить. Хочешь, чтобы я тебе на этот раз руку сломал?
Колдун помахал головой: во рту у него торчал кляп. Руки же были связаны, и на них надели перчатки из толстой кожи: чтобы лишить пальцы ловкости, потребной для волшбы.
- Знаете, иллюстрий, мне он чем-то напоминает подарок ко Дню Аркара. Разве что сверкающей обёртки не хватает, - заметил один из гвардейцев. - Может, устроим, а? Я знаю одного хорошего литейщика, мастер своего дела! Ему бы только форму по размеру найти, чтобы колдун во весь рост вошёл, да нужное количество металла расплавить. А потом...Еретик, хочешь жить вечно? Устроим в лучшем виде! Золотой статуе время не страшно...
Колдун яростно замотал головой. Казалось, кляп вот-вот выпадет у него изо рта вместе с чёрной бранью и проклятьями: но нет, кусок ветоши держался не хуже гладиатора на арене.
- Скажи мне потом, как найти этого литейщика. Думаю, когда-нибудь воспользуюсь его услугами, - кивнул Андроник, не сводя глаз с еретика. - Ну вот мы и прибыли! Импера...А что здесь делают эти проклятые инквизиторы???
Путь к воротам Большого Императорского дворца преграждал небольшой отряд, человек в пятнадцать, Белой длани. Среди инквизиторов можно было разглядеть и "следика" Феофана. Похоже, тот был в прекрасном расположении духа: улыбался и, кажется, шутил с "коллегами".
- Дорогу дрункарию виглы! - Андроник поднял коня на дыбы, желая припугнуть вставших у него на пути инквизиторов. Однако священники даже вздрогнули: в пыточных камерах жертвы им и пострашнее угрожали. Но мёртвые вряд ли могут достать живых...
- Иллюстрий, именами Аркара и Патриарха, я забираю у Вас проклятого Богом колдуна, - вперёд вышел инквизитором рангом повыше Феофана. Белая ряса с пурпурной каймой, посох с навершием в виде креста Аркара и красный отпечаток ладони напротив сердца.
- Этот колдун пойман силами "ночной стражи", и никто, кроме самого императора Иоанна Дуки Ватаца, не вправе его у нас отнимать, - лицо Ласкария потемнело, ещё немного, и могла разразиться буря.
- Иллюстрий, можете не беспокоиться, Благословенный Аркаром лично отдал приказ именно служителям Господа заняться еретиком, - раздался голос, от которого разило за версту елеем, ладаном и ядами. Похоже, Феофан был рад насолить Андронику.
Андронику пришлось принимать решение на ходу. С одной стороны, отпускать только-только попавшего к ним в руки еретика - удар по самолюбию Ласкария и авторитету "ночной стражи". С другой стороны, священники вряд ли врали в том, что сам император разрешил им забрать колдуна. И как успели-то собрать эту "честную компанию", Онтрар побери! С Белой дланью ругаться не хотелось совершенно...
- Иоанн, что всё это значит? - Андроник стоял посреди императорских покоев. Минуту назад Ласкарию пришлось прорываться сквозь целые армии чиновников и слуг, не желавших пропускать дрункария (самого дрункария, победителя партафцев!!!) к императору без предварительного приглашения или разрешения. Но один лишь вид разъярённого Андроника действовал не хуже обнажённого клинка.
- О чём ты, Андроник? - Иоанн не просто не поднялся из-за письменного стола: он даже не оторвал взгляда от разложенной карты юго-восточных границ империи.
- Только что священники из Белой длани увели пойманного мною еретика. Он же наша единственная надежда на раскрытие покушения на тебя!!! Иоанн, твоя рана до сих пор не прошла.
- Андроник, никогда не иди против воли императора - и Аркара. Обстоятельства сложились так, что пришлось отдать инквизиции этого огнара. Успокойся, сейчас не до того. Взгляни на карту, что ты видишь?
- Не до того, не до того...- буря миновала, так и не начавшись, но на Андроника теперь больно было смотреть. Весь его облик буквально кричал о том, что его предали. У Ласкария были личные счёты с колдуном: и что, проклятому огнару всё-таки удалось миновать кары!
- Андроник, сейчас и в самом деле не до того, - наконец-то Иоанн соизволил повернуться к Ласкарию. В голосе императора звучал металл. - Присядь-ка.
Дрункарий сел в широкое кресло, совсем недавно появившееся в кабинете Иоанна.
- Взгляни, - указательный палец императора ткнулся в точку на границе Аркадской империи и Тайсарского каганата. - Тебе известно, что подвластные кагану племена вот в этой области совсем недавно попросили принять их под мою руку?
- Это происходило уже не раз и не два за последние полвека, - спокойствие потихоньку возвращалось к Ласкарию. - Эти кочевники, живущие на нашей юго-восточной границе, похоже, взяли себе в привычку каждые десять лет менять своих покровителей. Думаю, у них нечто вроде Лаконских игр: кто послужит большему количество императоров и каганов.
- Может быть, вот только впервые за три с половиной века целый народ, обитающий в каганате, просится под нашу руку, - на лице Иоанна появилась улыбка, более похожая на волчий оскал.
- Какой же народ? - Ласкарий лишь делал вид, что ему на самом деле интересно.
- Тайсары, мой дрункарий, тайсары! - кажется, улыбка Иоанна могла бы победить в соревновании "улыбнись до самых ушей". - Сам царь тайсарский и прочее, прочее, прочее, просит меня оказать ему помощь в деле возвращения истинному владыке каганата настоящей власти. И всё благодаря тому, что именно при помощи аркадцев султан Аббас смог вернуть себе Партафский престол.
"Правда, обошлось ему это ой как недёшево" - подумал Андроник.
- Представь себе: впервые за целых три с половиной века аркадские легионы победным маршем идут по просторам Степи, штандарты легионов вздымаются над столицей каганата...
- Да, мой император, это будет счастливейшее зрелище для глаз истинного аркадца, - всё-таки Ватац знал, чем "купить" дрункария: призраком новой Ксариатской империи. - Но что смогут несколько легионов и пара-тройка турм против тайсарских туменов? Даже учитывая то, что большая часть войск кагана прикована к границам Тарнланда, вряд ли получится что-то лучшее, чем очередная погоня всадников за измождёнными и обескровленными когортами наших воинов. А просьбы тайсарского царя...Тайсаров слишком уж мало осталось в Тайсарском каганате, хотя это и кажется глупой шуткой. Иоанн, ты не хуже меня знаешь...
- Андроник, Андроник, почему же ты смотришь только как военный стратег, на полотно мира, нарисованное честным художником-трудягой углём? К сожалению, правителям чаще приходится смотреть на картину мира, нарисованную пройдохой сотнями красок.
Иоанн Дука Ватац обожал искусство, привечал всевозможных художников, музыкантов, танцоров, поэтов, мозаичников. А вот скульпторов - ненавидел. Взглянув на очередной холодный бюст, император прямо-таки зверел. А всё потому, что Иоанн боялся. Да-да, боялся: он видел в этих обтёсанных кусках мрамора себя, но не живого, а умершего, холодного, пожираемого червями и жуками. Ангел смерти, до поры до времени стоявший за спиной у Ватаца, словно бы выходил вперёд и заглядывал в глаза Иоанну.
- Так вот, я ещё раз повторю: царь тайсаров Танхар просит моей помощи в деле возвращения ему настоящей власти. К твоему сведению, большая часть отрядов, стерегущих западные границы каганата, состоит именно из природных тайсаров, а не всяких там динлинов, ди, телессцев, сяньби, юэчжей и табгачей, - Иоанн поморщился. - Настоящая мука - просто выговорить имена этих племён, не то что запомнить, кто есть кто. Если я соглашусь помочь Танхару, то он сможет сделать так, чтобы эти отряды совершенно случайно не заметили, как наши легионы проходят через границы и двигаются к столице каганата. А может, мы даже сумеем договориться об участии самих тайсаров в уничтожении верных Сарлеку степняков. Представь, Андроник, как наши легионы идут и идут к самому сердцу степей, а извечные враги сами прокладывают для них дорогу. К тому же я веду переговоры с мидратскими князьями, может быть, несколько их дружин отвлекут тумен-другой на северо-восточной границе каганата. А уж если удастся на свою сторону переманить какую-либо из орд...Ты понимаешь, Андроник, что перед нами открывается великолепный шанс? Сам Аркар указывает, что мы должны сделать. А ты всё губишь своим недоверием...
Иоанн и Андроник долго ещё спорили о том, стоит ли начинать весной войну с кочевниками или же нет. Ласкарий обращал внимание императора на трудность со снабжением армии в степях, Ватац же убеждал, что это дело поправимое.
- Иоанн, легионеры вряд ли будут есть траву или собирать по дороге ягоды и грибочки.
- Мы двинем речную флотилию по степным речкам, сухопутная армия будет снабжаться по воде, - парировал Иоанн.
- У Сарлека подавляющее превосходство в коннице, они нас просто изнурят постоянными обстрелами, а потом добьют одной атакой катафрактов, - не унимался Андроник. Но желание спорить с императором становилось всё слабее и слабее. Ласкарий уже видел в своём воображении аркадские хоругви над крышами дворца каганов. И - солнце, обязательно должно быть солнце, озаряющее марширующие сквозь открытые ворота Тайсара легионы. А ещё - орлы, серебряные орлы, символы древних ксариатских армий...
- А мы воспользуемся помощью недовольных динлинами племён. Слишком уж долго каганы правили другими народами, населяющие Степь. Совсем недавно несколько десятков тысяч семей уже откочевали в Орды. Из каганата бегут, Андроник, понимаешь? Но скоро на смену беглецам могут придти борцы. И в нашей власти сделать так, чтобы это случилось как можно скорее. Решайся, Андроник, похоже, только ты и можешь возглавить армию в будущей войне. Аркадская империя стала бедна на талантливых полководцев, - вздохнул Иоанн.
"Как и на честных купцов, добрых инквизиторов и чиновников-альтруистов" - горестно подумал Андроник, но вслух этого сказать не решился.
- Что ж, тогда...
- Замечательно, Андроник, завтра же ты на дромоне отправишься к южной границе, твои легионы уже заждались своего героя. Тебе предстоит подготовить войска к новой войне. Но на границу с каганатом воины должны двинуться только после моего прямого указания. Пусть каган и владыки других наших соседей будут терзаться сомнениями, где вскоре предстоит шагать нашим легионерам.
- А как же "ночная стража"? - Ласкарий напрягся. Заговор вот-вот будет раскрыт - а тот, кто более всего этому способствовал, уплывает на юг. - Ведь мы вот-вот нападём на след заговорщиков...
- Придётся уж твоим "ночникам" самостоятельно справиться с этим, - наигранно вздохнул Иоанн. - Мне кажется, твой помощник, Филофей Ириник, сможет завершить твоё дело...
Иоанн Дука тяжело вздохнул, едва дверь закрылась за Андроником. Император бросил ещё один взгляд на карту восточных границ, и на его лице расцвела озорная улыбка. Эта война в любом случае закончится успехом. Если Ласкарий победит и в этот раз - что ж, можно будет честно порадоваться его деяниям, справить новый триумф и подумывать о ещё одной войне с "кровниками" Аркадской империи. А вот если Андроник не справится...Ласкарий становился слишком популярен в стране. Это было бы похоже на комедию, но выходила скорее драма: война с Партафой опустошила казну, пополнить которую не удалось даже благодаря выкачиванию всех соков из присоединённых земель. Налоги пошли вверх, любовь народа к династии Ватацев - вниз. Аркадцы всё чаще и чаще стали поминать очень-очень тихими словами Иоанна Дуку. Ещё чуть-чуть, и люди начнут искать человека, который бы по их мнению сумеет справиться с трудностями лучше Ватаца. И сейчас таким человеком был Андроник. Убрать его было слишком трудно: ему симпатизировали войска, жители южных областей, которым теперь не надо поминутно поглядывать на Партафские горы, ожидая вражеского нападения. Да чего там: даже враги начали уважать Ласкария! И было за что: Андроник смог вернуть померкнувшую было славу аркадскому оружию. Дрункарий вопреки всем ожиданиями, вопреки здравому смыслу, вопреки судьбе, назло всему миру - взял да победил!
Но в этот раз задачку Иоанн подкинет посерьёзней. Денег на полноценную кампанию у империи нет, поэтому в каганат отправится только три легиона и две турмы, то есть двенадцать тысяч пехоты и две тысячи всадников да несколько когорт вспомогательных войск. Прежде таких сил едва хватало на защиту от тайсарских набегов, да и то...
Жалко, конечно, было отправлять на верную смерть Андроника. Но что делать? Слишком уж близко он подобрался к разгадке. Вместе с ним придётся отослать и того инквизитора, которого Белая длань приставила к "ночной страже", этот тоже может быть опасен.
- Вы мне больше не помешаете, - тихо-тихо прошептал Иоанн, и его губы расплылись в гадливой улыбке.
Королевство. Тронгард.
Тенперон волновался. Он пообещал Ревенкьюлу, что немедля отправит армию Гильдии на юг, дабы остановить натиск тайсарской армии, но не мог этого выполнить. Во-первых - Даркхам этого не хотел. Эта война была полезна для Архимага, она открывала закрытые до того двери наверх, ещё ближе к заветной цели. Разброд, шатание, разруха, кровь, гибель тысяч людей, поражения - и он, Тенперон, вставший на пути "тьмы" с юга. Простой люд это любит, огнары нуждаются в живом герое. А для того, чтобы в глазах простолюдинов Даркхам глава Гильдии магов оказался покрыт ореолом величия и героизма, требовалась какая-то малость.
И только во-вторых Даркхам не хотел посылать войска навстречу тайсарам потому, что его воины ещё не были готовы противостоять конной армии. Ежедневные тренировки, учения, манёвры - и те не могли ускорить полноценную подготовку. Даже сейчас, за час до рассвета, они маршировали по площади перед Гильдией, или тренировались в Катакомбах. Кстати, о Катакомбах...
- Мэтр Архимаг! Ночью кто-то пробрался в тайник алых! - пару часов назад в кабинет Тенперона прибежал запыхавшийся маг, на чьём лице ещё не до конца зажил след от ожога. Несмотря на то, что этот человек проделал весьма и весьма долгий путь бегом, устал, а воздух из его лёгких вырывался с жутким хрипом, но лицо было бледно - настолько оказался маг поражённым случившимся. - Несколько сундуков вскрыты, на стеллажах полнейший разгром, повсюду осколки стекла - всё, что осталось от колб и сосудов алых.
- Немедленно туда, - Тенперон не захотел тратить лишнее время на расспросы, желая выяснить всё на месте. - Куда катится Королевство!
Через некоторое время и тот маг с ожогом на лице, и Даркхам уже оказались рядом с тайником. И правда, даже коридоры Катакомб оказались усеяны осколками стекла и обрывками свитков. Второй из магов-исследователей привалился к стенке, закатив глаза. Охранники-огнары били его по щекам, пытаясь привести в чувства: получалось не очень. Лишь при виде Архимага этот человек подал признаки жизни, дёрнув левой щекой и даже попытавшись встать на ноги. Попытка вышла неудачной, и от падения спасли только стражи, вовремя подхватившие под руки незадачливого исследователя.
- Как это произошло? - голос Тенперона был холоднее льда и твёрже гранита. - Где вы были?
Архимаг спрашивал охранников. Трое огнаров замялись, потирая взмокшие макушки, стараясь не смотреть в глаза Тенперону. Лишь четвёртый, старший, с синими нашивками на камзоле и мечом вместо короткого копья, нашёлся, что ответить:
- Утром ночная смена запросила поддержку: в соседних коридорах собирались какие-то жабоподобные твари. Создалась опасность нападения на вверенную нам комнату. Я и мои люди поспешили сюда, тех гадин нам прогнать удалось. Но когда мы вернулись сюда, то нашли комнаты такими, какими Вы, мэтр, видите их сейчас. Ночная смена сейчас пытается найти хотя бы следы того, кто устроил здесь разгром.
Надо отдать должное начальнику дневной смены: голос его почти не дрожал, хотя он прекрасно знал, как жёстко Тенперон наказывает за невыполнение задания. А прямым заданием для стражи была охрана тайника, а не бой с теми "жабами".
На мгновение повисло тягостное молчание. Наверное, именно его привыкли звать гробовым потому, что после него у гробовщиков может появиться уйма работы. Наконец, Даркхам набрал в лёгкие воздух, окинул взглядом "поле боя" (хотя, скорее, "коридор грабежа") и смог выдавить из себя, пытаясь справиться с яростью.
- Я пришлю сюда айсаров и боевых магов, все Катакомбы должны быть подняты вверх дном, но совершившего это нужно найти. Весь этот разгром сделан для отвода наших глаз: кто-то хотел скрыть кражу какой-нибудь вещи отсюда. Смотрите, какой хаос! Хотели сделать вид, будто бы избавлялись от сокровищ алых магов, но времени не хватило на абсолютное уничтожение последних обрывков. А на самом деле взяли какую-нибудь вещь, зная, что нами уже составлен полный каталог содержимого этого помещения. Иного предположить пока что не могу. Я не хочу, чтобы на членов Гильдии показывали пальцем и говорили: "Вот, смотрите! Это они проворонили величайшее сокровище алых магов!". Надеюсь, вам всё ясно?
И, как ни странно, первым отреагировал тот самый маг, которого едва смогли привести в чувства. Лёгкий кивок головы: значит, он носом будет рыть Катакомбы. Конечно же, не своим носом, но уж точно - рыть. Камни...
Стук сапог по древним камням, из которых был выложен пол коридоров Катакомб. Стражники спешили в соседние залы, прогонять фроггеров, жабоподобных существ, подальше от тайника алых магов. Было довольно-таки трудно выманить этих белёсых тварей на верхние этажи, чтобы они отвлекли стражу. Ну что ж, зато дело сделано. Комната, в буквальном смысле набитая до самого потолка сокровищами, оказалась без малейшего присмотра.
Сутулый человечек с длинными тёмными волосами, чьи кончики постоянно норовили залезть в глаза, юркнул в тайник алых магов. Длинный серый плащ, под которым был спрятан, судя по всему, то ли посох, то ли короткое копьё, подметал своими полами пол. Не цари в комнате тягучий полумрак, на лице "путника" можно было бы разглядеть во всех деталях злобную, победную ухмылку. Пальцы пробежались по стеллажам. Стекло колб и склянок жалобно зазвенело, сталкиваемое на пол и разбивающееся о камень. Всевозможные жидкости, вырвавшиеся из хрустальных оков на свободу, растекались по комнате. В получившиеся лужи полетели старинные книги и свитки, обречённые на гибель от ядовитых смесей. Несколько фолиантов в кожаных обложках, инкрустированных опалами, охватил рыжеватый огонь: несколько составов, вырвавшихся из колб, при соприкосновении с воздухом и бумагой загорались. Несколько сундуков оказались вскрыты, а их содержимое отправилось туда же, куда и бедные книги.
А странный человек, не обращая никакого внимания на вспыхнувший огонь и вонь, распространившуюся по тайнику алых, подошёл к дальней полке с книгами. Столкнув на пол ещё один жутко древний и ужасно дорогой томик, прямо в ядовитую лужу, он взял небольшую книжечку в чёрной обложке, из которой торчала алая лента-закладка. Пальцы любовно погладили корешок, ноготь царапнул ткань закладки - и человек резко развернулся, направившись прочь из тайника. По дороге он взял со стеллажей несколько колб поувесистей, пару-тройку свитков и разбросал их в коридоре.
Часом позже, в тихом закутке в глубинах здания Гильдии, тот человечек, чья душа трепетала, открыл ту заветную чёрную книжечку с алой лентой-закладкой. Во все стороны полетела сероватая пыль. На желтоватых страницах в дикий танец пустились едва-едва различимые буквы, складывающиеся в слова...
Запись первая. Раньше никак не мог понять тех людей, что ведут дневник. Но, наверное, понимание приходит с возрастом - или необходимостью. В последние дни случилось столько всего! Нужно хоть как-то справиться с волнением. Раньше помогали речи Тенперона. Мой лучший - и единственный - друг всегда мог найти нужные слова, вселяющие в моё сердце уверенность. Но, что странно, когда он говорит, кажется, будто - играет. Вся его жизнь похожа на какую-то игру, но - лучшую игру, которую я когда-либо видел. И всё-таки даже его мастерство уже не помогает.
Подходят к концу занятия, ещё немного - и экзамены. Я до сих пор не знаю, что выбрать: пойти ли на боевого мага или теоретика? А может, поить магией амулеты и обычные на первый взгляд вещи, чтобы те потом разили врагов или давали магические способности их носителям? Я не знаю, я просто не знаю!
Надо успокоиться, надо сосредоточиться на уроках и подготовке! Похоже, в очередной раз о здоровом и долгом сне остаётся только мечтать...
Запись вторая. Всё-таки интересно вести дневник: будто бы сам с собою разговариваешь. Приятно скрашивает одиночество, да и всегда найдётся понимание у собеседника...
Послезавтра - экзамен, а я всё ещё не выбрал между боевым магом и теоретиком. Чувствовать в своих руках силу, достаточную, чтобы уничтожить Тронгард - или углубляться в дебри волшебства и магии, познавать новые глубины могущества, дарить миру дотоле невиданные и невообразимые чудеса? О чём же я мечтаю больше? Может, всё-таки пойти на теоретика? Надо спросить у Тенперона совета. Он кажется таким уверенным в себе, спокойным, даже - отстранённым. Он точно уже давным-давно всё для себя решил. Учителя прочат ему великое будущее...
Сейчас бы поспать лишний часок...
Запись третья. Завтра - экзамен. Я хочу выбрать стезю теоретика - и заодно поспать суток тридцать-сорок подряд. Это будет в самый раз...
Запись четвёртая. Я сдал, сдал, сдал! Я стал теоретиком! Я это сделал! Я... (буквы неровные, последнее слово вообще разобрать невозможно, похоже, хозяин дневника всё-таки провалился в сон).
Запись пятая. Да уж, давно я не садился за этот дневник. Сколько прошло лет? Десять? Пятнадцать? Или все двадцать? Но он всегда был под рукой, хранитель моей радости и моей слабости. Сейчас вновь пришло время взяться за перо. Последние годы были не просто трудными: они были невозможными. Гильдия магов совсем не та, какой кажется юному, начинающему магу. Она прогнила с головы до самых низов. Мои открытия никому не нужны. Но сколько лет я потерял, чтобы это понять! Как чудесно всё начиналось! Никто не хотел браться за две проблемы, поднятые ещё в двести пятом году от основания Королевства магом Христофом Колоном. Даже последнему нищему известно, что мир слагают четыре стихии. Они образуют всякую материю, это также известно более или менее широкому кругу людей. Материю. А разум и душу? Легко доказать, что душа отлична от разума. Вместилище разума - мозг, а совсем не желудок, как утверждают многие. Хотя, конечно, у кого как. Люди постоянно говорят о том, что душа была не на месте, совсем не хотелось чего-то делать, но пришлось. Или: "Головой-то я всё понимал, но сердце требовало, сердце ныло, сердце просило". Хотя бы подобные случаи доказывают существование разума и души, источника чувств. Природа их разнится, значит, и основа у них должна складываться из разных элементов. Но - из каких элементов? Прочтя труд Колона, я был потрясён до глубины души. В поисках ответов мне довелось объездить весь Огнарон, разве что кроме Партан-Аллас. Проклятые эльфы в качестве приветствия попытались утыкать меня стрелами. Ни ксариатские мыслители, ни огнарские маги, ни мидратские волхвы, ни тайсарские шаманы, ни айсарские камлаки мне не помогли.
Я уже отчаялся найти разгадку в чужих трудах, как мне в руки попала книга Ишмаила "Звуки сомнений", которую мне подарили в одном из тарнских городов. Там я нашёл ответ на вопрос, что же такое душа. Ишмаил говорил о временах, когда само сущее даже не знало богов. Тогда сражались Тьма и Свет, из которых было сплетено пространство, сама Вселенная слагалась из этих двух начал. В какой-то момент во Тьме начали образовываться пятна, ещё более чёрные, нежели сама Тьма. Что-то подобное случилось и со Светом, только там было лишь одно пятно - Прачеловек, одухотворённый свет.
А потом не могло случиться ничего другого, кроме войны: тем пятнам Тьмы уже стало тесно, и они пошли войной на Свет. Прачеловек вышел на борьбу - и пал в бою. Он не был убит, о, нет! Частички, из которых он был сложен, поглотили пятна тьмы. И так получилось, что свет оказался внутри "тёмных тел". До сих пор в каждом живом существе томится такая частичка Прачеловека, это и есть душа. И она борется с той тьмой, что некогда победила Прачеловека, и стала материей. Вот почему у людей так часто появляются странные чувства, будто бы они не "в своём теле", что им тесно в этом мире, вот откуда желание взлететь в небеса и покинуть бренный мир, наполненный Тьмой. Эта идея объясняла многое! И заодно она давала пищу для размышлений. Этот Свет и есть та стихия, что образует душу. Но если это стихия, то из неё можно черпать силу, как и из других четырёх. Точнее, пяти: позже я понял, что стихией разума является эфир. Как жаль, что он для меня остаётся недоступен! Я знаю о нём лишь с чужих слов, а ведь так хочется почувствовать могущество и силу, подвластные тебе, изменить мир, нести волшебство и магию человечеству!
Но я отвлёкся. Что, если из этих душ можно черпать энергию? Но как? Я пришёл к выводу, что для освобождения энергии нужно освобождение самой душу. Как это сделать? Только силой. Нужно убить человека. Но как же это низко! Это заставит смотреть на человека как на расходный материал, глину или древесину. А может, как на обычную грязь...Но как иначе продвинуться в понимании шестой стихии, стихии души?
Королевство. Герцогство Сагирина.
Треск громовых раскатов над головой. Небо, будто только что наточенный нож, разрезали молнии. Белёсые нити появлялись и исчезали в мгновение ока, чтобы затем огласить поля и холмы невыносимым, пугающим, ужасающим грохотом. Этот шум и мёртвых мог пробудить...
Холмы и тракт были усеяны трупами. Ливень бил по ним, хлеща по щекам холодными каплями-"ладошками". Будто бы сами боги решили пробудить, поднять огнаров - но тщетно. Погибшие лежали в грязи, в месиве из грязи, крови, пота и дождевой влаги.
Но - что это? Пальцы на руке одного из тел задрожали. Нет, то было не тело - то был живой человек. Он открыл глаза - и через мгновенье закрыл веки. Прошло некоторое время, а ливень всё лил и лил. Наконец выживший, протяжно застонав, попытался подняться на ноги: мягко говоря, получилось не очень хорошо. Колени и руки дрожали, всё тело бил озноб, перед глазами сверкали круги, а в голове надсадно звенела наковальня. А ещё этот проклятый гром...
Но всё-таки человек смог пересилить себя: он поднялся во весь рост, слегка пошатываясь, и окинул взглядом поле битвы. Трупы, трупы, трупы - казалось, куда ни кинь свой взгляд, везде лежали мёртвые огнары и тайсары. Выживший упал на колени и закрыл лицо грязными ладонями. Сквозь пальцы просочились слёзы, падавшие на труп коня. Человек всё-таки нашёл в себе силы снова оглядеться вокруг - и увидел паренька, лет пятнадцати-шестнадцати, чьё тело было покрыто ранами от вражеских пик. Белое-белое лицо, навечно застывший крик на губах, раскинутые руки. Пальцы правой сжимали рукоятку меч, чей клинок сломался у самой гарды.
Выживший подполз к трупу паренька, обхватил его голову трясущимися руками и, подняв голову кверху, бросив вызов ливню и небу, прохрипел:
- Я отомщу!!! - и даже раскат грома не смог заглушить этих слов, шедших из самых тёмных глубин души...
У костерка грелось несколько человек. Кто-то баюкал перевязанную окровавленным тряпьём руку, кто-то трясся в лихорадке, не в силах согреть нутро теплом еле-еле теплившегося огня, а кто-то лежал, прикрывшись чудом уцелевшим плащом. Воины бравой Южной армии Королевства - точнее, те немногие, кому посчастливилось остаться в живых. Хотя, конечно, "посчастливилось" было бы не совсем точным словом. Тайсарские разъезды рыскали по округе, и даже маленький огонёк, который ночью можно разглядеть за лигу от костра, способен был привлечь к себе внимание врага. Но какое дело людям, видевшим вокруг себя смерть и чудом от неё спасшимся? Но только вот их друзья остались кормить вороньё на тех полях и холмах...
- О-щу, - внезапно раздался надрывный хрип у самого костра.
Один из солдат ушедшей в небытиё Южной армии встрепенулся, вскочил с земли - и увидел ползущего к огню человека. В изодранной, замызганной рубахе, затёртых до дыр штанах, он оставлял кровавый след: ладони и колени, израненные репейниками и камнями, обильно отдавали алую влагу.
- О-щу, - захрипел человек и остановился. Последние силы его окончательно покинули...
Королевство. Графство Беневаль.
Я уже почти не узнавал замок Беневаль, в котором зимой прятались воины армии Тенперона. Совместными усилиями Конрад Монферрат, Владек, сам граф, Малькольм и Ори приводили владения в порядок. Теперь в моей спальне на стенах висели гобелены, которые дворецкий откопал в каких-то только ему известных кладовых замка. Следов пыли в тех помещениях, по которым я проходил, практически не осталось, а паутины так и вообще не было. К сожалению, лестницы и вообще все деревянные части замка находились не в лучшем состоянии: многие доски прогнили насквозь, и я несколько раз уже готовился расстаться с жизнью, когда очередная ступень проваливалась под моими ногами.
Но особенно мы потрудились над главной башней, возвышавшейся над всем замком. С неё открывался неповторимый вид на Снежную Пустошь и поселения огнаров в южных долинах. И ещё - на Пик Дафно, где Тенперон зимой поймал в ловушку воинов Людольфингов. Те, глупенькие, сами надеялись обмануть моего учителя. Многие из них потом перешли на службу к Даркхаму - нынешний Архимаг умел убеждать людей.
Но я отвлёкся. Подъём на вершину башни начинался, как ни странно, на третьем этаже замка. Крутая винтовая лестница, состоявшая ровно из семидесяти семи ступенек (любимое число Тарика, между прочим), резко оканчивалась у металлического люка. Правда, за прошедшие годы его изрядно подъела ржавчина, так что без известной доли волнения трогать его было невозможно: ещё упал бы на мою голову или рассыпался на мелкие кусочки от прикосновения. Как только я открыл этот люк, желая узнать, что же там, наверху, - и чуть не упал с ног, едва не сбитый ураганным ветром.
Но всё-таки силы и желание подняться, закончить это восхождение у меня нашлись - и чудо, настоящее чудо стало мне наградой. Белые шапки Саратских гор, как у чабанов, водивших отары овец по долинам, сверкали в лучиках солнца, слепя глаза. Там, далеко на севере, можно было разглядеть зеленевшие равнины Снежной Пустоши. Где-то там воевали за изящных лосих сохатые, сменившие белые одежды на серые шкуры волки подстерегали у водопоев добычу, а племена айсов жили так же, как их предки сотни, а то и тысячи лет назад.
А к югу расстилались уже огнарские земли. Казавшиеся отсюда чёрными точками деревни и хуторки рудознатцев, трапперов и охотников. Каждый из них, как гласила пословица, прятал под одеждой меч, а то и два: слишком уж часто айсы наведывались в окрестные земли, желая "зипунов добыть".
- Не правда ли, дух захватывает? - у самого уха раздался вкрадчивый голос Эдвина Беневаля. Ревенант, похоже, уже давно находился где-то поблизости, не желая показываться на глаза.
- Да, - только и мог вымолвить я, глядя на южную долину и земли (хотя, скорее, скалы) вокруг замка.
- Я до сих пор помню тот день, когда впервые поднялся сюда. Это было... точно, это было семьдесят девять лет назад! Вон там, - призрачный палец указал на поросшие дёрном развалины, в которых едва угадывались очертания домов, - была деревня Беневаль, в которой селились окрестные крестьяне и большинство слуг.
- А ещё дальше, вон на тех далёких склонах, - мой взгляд упёрся в ближайшие склоны гор, до которых было не меньше трёх лиг. - Да, на тех склонах были сторожевые башни, Башни Ворона и Орла. Звались они так, ибо две семьи, Враны и Орли, вот уже три века сторожили их! - Похоже, Эдвин вспомнил какую-то старую легенду, перейдя на старинный стиль речи. - Ты спросишь, где теперь это всё?
- Всё там же, но теперь вместо домов руины, - вздохнул я.
- Да, ты угадал, - Эдвин печально улыбнулся, внезапно устремив свой взгляд в даль. - Хочешь осмотреть свои владения, теперь - по-настоящему? Вдохнуть аромат горных цветов, луговой травы, прикоснуться к вереску, взобраться на какую-нибудь кручу и, глядя на свои земли, рассмеяться во весь голос?
Мысли Беневаля были далеко-далеко (или - давно-давно?), но всё-таки смог он меня, отъявленного домоседа, увлечь этими словами.
- А почему бы и нет, милорд, - кажется, я улыбался. Зря...
Там, на равнинах, трава давным-давно выгорела из-за летнего зноя. Здесь же сочная зелень подавалась навстречу ветру, вздымалась к небу, и даже с некоторым чванством мялась под моими ногами. Рядом шагал Конрад Монферрат, бросая обеспокоенные взгляды по сторонам.
- Конрад, да что такое? Что нам здесь может угрожать? Если набега айсов боишься - то это зря. Большинство воинов пошло под руку моего учителя, Тенперона Даркхама, теперь они учатся сражаться в строю и маршируют, маршируют, маршируют...Хотя воины должны не маршировать, а драться, - пожал я плечами и продолжил любоваться окрестными видами.
- У айсаров это вошло в привычку - совершить очередную "прогулку" в наши порубежные земли. Зря Вы, милорд, не захотели взять с собою других...обитателей замка, - Конрад до сих пор не мог без некоторого содрогания думать о том, что живёт рядом с не совсем людьми. Или даже совсем не людьми. Но айсы, судя по всему, вызывали у Монферрата более однозначные мысли и чувства.
Какая-то местная птица смолкла, а мне так понравились её трели. Сразу стало как-то тихо, тишину нарушало только шумное дыхание Конрада, даже в горах не расстававшегося без кольчуги, и шелест сминаемой нашими ногами травы. Словом, самое время было для неожиданного нападения айсов.
- Знаешь, Конрад, по-моему, сейчас нам в самый раз угодить в ловушку северян. Думаю, лучше остановиться, посмотреть по сторонам...
И почему я в таких случаях всегда оказываюсь прав?
На одном из окрестных холмов показались силуэты высоких людей с копьями, топорами и дубинами. Я оглянулся: вокруг словно из-под земли вырастали "двойники" этих силуэтов. Айсы. Мне это совсем не понравилось.
- Конрад, похоже, они совсем не визит вежливости совершить сюда пришли, - я нервно сглотнул.
- Боюсь, что так, милорд, - Монферрат безумно медленно вынимал из ножен свой меч, покидавший своё ложе с тихим шелестом. - Настроены они явно решительно.
Айсы начали приближаться, сжимая кольцо опасности вокруг нас двоих. Человек двадцать. Нет, тридцать. Нет, сорок...Пятьдесят...Шестьдесят...Сто...
Мне это точно не нравилось!
- И чего им от двух бедных путников надо? - я закатал рукава льняной рубахи. - Надо бы дать им понять, что просто так они нас не возьмут. Пирос дафанд меер!
Простая магическая формула, практически не отнимавшая сил и не требовавшая длительной подготовки. На изыски ни времени, ни терпения у меня не было. Меньше чем через один удар сердца вокруг меня, пахнув жаром на Конрада, вспыхнули пламенные клинки, замелькавшие перед глазами. Защита от стрел - и способ испугать айсов.
Немногие северяне в своих боевых одеяниях, чего-то вроде наспех сшитых из разных кусков ткани, кожи и меха курток, подались назад. Прочие же, похоже, были привычны к магии. Нехорошо, это было совсем нехорошо.
- Может быть, договоримся? Чего вам с нас брать? А если не уйдёте - получите от Огненного вождя, да так!!! - я старался придать своему голосу побольше уверенности и металла. Не вышло. Голос дал такого петуха!
- Похоже, этим Огненным вождём их тоже не испугать, - Конрад покрепче перехватил рукоятку меча. - Почему они ничего не говорят? Что же это такое, Даркос их всех посети?
Словно бы в ответ в землю у самых ног Монферрата ткнулась стрела. У айсов было своеобразное чувство юмора -или просто они все были немыми, так что разговаривали на языке оружия? А что, может быть, мы просто не понимали, чего они хотят выразить? Между тем ещё одна стрела упала рядом с первой. Северяне оказались очень даже многословны.
- Боятся, - холодно констатировал Конрад. - Боятся, но не отступают. И ничего не говорят. Это вообще - люди?
Не айсы, да, ненормальные какие-то это айсы...
Придётся применить что-нибудь посерьёзней из магии.
- Конрад, я сейчас попробую прогнать их. Если что - прикрой меня от их ударов, - эфир уже встречал своего не столь уж частого гостя.
Вокруг было полным-полно линий энергии земли и воздуха - и ни единого источника огненной силы. Ведь только огонь поддаётся мне лучше всего, а на остальное приходится столько лишних сил тратить...
Серые тени всё надвигались и надвигались. Надо было что-то делать - и делать быстро! Я ещё раз огляделся: нет ли хоть маленькой струйки огненной энергии рядышком? Но нет! А потом...А потом посмотрел себе под ноги: там, глубоко-глубоко под землёй, теплилась огненная энергия. Так, теперь надо притянуть, тянись, тянись...Я кому сказал?!!
Линия огненной энергии, выглядевшая как тоненькая ярко-алая ниточка, так и норовила спрятаться поглубже, чтобы не даться мне в руки. Ну уж нет! Ты мне подчинишься!
А серые айсы всё подступали и подступали. Какие-то то ли палочки замелькали надо мной. Пламенные клинки, немногое, что имело в эфире свой нормальный цвет, засвистели над головой. Стреляют, гады...
Получите! Я начал лепить в ладонях из магической энергии шарик, который всё рос и рос, алея и набираясь силой. Размахнувшись, я метнул этот сгусток пламенной магии в приближающихся врагов. "Огненный шар", с шипением вспоров воздух, ударился тени - и те отступили, а многие из них упали на землю. Вот тогда-то они наконец обрели свет - перед самой своей гибелью. Их одежды сгорали в мгновение ока, кожа пузырилась волдырями, а воздух наполнялся криками. А ещё эта жуткая вонь горящего мяса. Меня замутило, но я не такое видел и чувствовал...
К сожалению, "огненный шар" не помог: мне удалось выиграть лишь несколько мгновений страха и неуверенности этих айсов. Но кольцо не разорвалось, наоборот, враг уже не подходил - северяне решили бегом преодолеть оставшееся расстояние до нас.
Даркос их побери! Что же мне делать? Думай, Николас, думай! Думай, голова, а то к брадобрею не схожу! "Огненный шар" - это слишком медленно, айсы успеют до нас добраться, даже "пламенная защита" выстоит лишь жалкие мгновенья. Что же тогда? Сейчас бы "кару огня"! Но нас тоже заденет, да и не справиться мне, не дорос ещё...
Придумал - а пальцы уже чертили в воздухе узоры, а в голове уже складывался "рисунок" творимого волшебства. Ещё бы немножко. Сил бы хватило: это заклинание остерегались использовать даже магистры огня, но кто мешает замахнуться на Аритмия нашего Дафнира, творца этого заклинания? Пусть после него никто и не применял столь разрушительную волшбу: вот только не помню, почему...Выдержать бы...
Так. Быстро, надо действовать быстро! Эту линию, похожую на дорогу, спроектированную сумасшедшим ксариатом, сюда, а эту закорючку наполним силой огненной стихии до слепящего блеска...Штришок здесь, а сюда...Что сюда? Не помню, там "паутинка" или "крест"! Проклятые узоры, их же не упомнишь! Вспоминай, Николас, вспоминай рисунок в той книге, что только утром просматривал! Аритмий точно был немного сумасшедшим...
"Стёжка" здесь, "паутинка" тут - и не сметь смотреть по сторонам, на айсов, которые вот-вот доберутся до нас с Конрадом... Два пламенных клинка уже полетели во врагов...Смерть вот-вот доберётся до меня. Тарик, помоги!
Последний "крест" здесь и...Что же потом? Что??? Айсы уже в десятке шагов...
- А теперь - работай, я сказал, работай! - крик, поднявшийся из глубин моей души, остановил на три удара сердца врагов. И вместе с ним из моих рук, с кончиков пальцев, из ладоней потекла огненная энергия, питая волшебный узор.
Земля стала намного ближе: я упал на колени. Что-то мокрое потекло по губам и подбородку: кажется, кровь пошла носом. В голове загудело, всё тело начало трясти. Но я не сдавался, продолжая отдавать силу начинавшему работать заклинанию. Айсы уже в двух-трёх шагах, Конрад ринулся на них...Только бы его не задело!
Воздух вокруг покраснел. Пахнуло жаром. Из самой земли прямо передо мной вырвался столб пламени, превративший двух айсов в пепел. Огонь вырвался на свободу. Но мне уже не суждено было увидеть своё творение в действии: свет вокруг меня потух, и покатился в тёмную бездну. Слишком уж много я отдал...Но всё-таки айсы, если выживут, навсегда запомнят, кто такой Николас Датор!!! Темно...Тихо...Спокойно...Наконец-то - отдых...
Аркадская империя. Аркадия.
Андронику, конечно, был рад возможности убраться прочь из столицы, подальше от придворных интриг, огнарских колдунов и "следиков". Но Ласкарий прекрасно понимал, что нежданно-негаданно свалившийся на него поход в каганат - лишь способ убрать его из столицы, отстранить от поиска организатора покушения на императора. Но зачем Иоанн это делает?
- Андроник, спрашиваешь, к чему тебя гнать прочь из столицы? Ты же настырный, всегда стараешься завершить начатое дело. А уж если твоё самолюбие при этом задето, - Каргос подмигнул Ласкарию.
Дрункарий перед отбытием в Южную армию решил посетить своего друга молодости, Каргоса Старатоса. Тучный дукс лет сорока-пятидесяти, известный на всю столицу своей необъятной рыжей бородой, заплетённой в десятки косичек. Лишь немногие знали его как одного из лидеров Совета дуксов, тайного общества, объединившего многих знатных и богатых людей империи. С недавних пор власть Ватацев стала слишком уж неудобной для аркадской аристократии - и вот уже Дука Ватац, отец Иоанна, гибнет от яда, в столице нет-нет, да появляются слушки об очередном заговоре...
Андроник мало понимал, к чему эта игра в "заговорщиков-ночников", поистине аркадовские планы - и отсутствие их исполнения. Единственным успехом Совета дуксов была смерть Дуки Ватаца, если, конечно, они себе её не приписали. Но такая организация была удобна Андронику, он думал когда-нибудь использовать её в своих собственных целях.
- А я тебе отвечу: за последние дни несколько десятков дуксов и магнатов уже покинули столицу. Скажу тебе, те ещё крысы...Но ведь крысы первыми бегут с тонущего корабля. Похоже, они почувствовали угрозу, исходящую от Иоанна Дуки. Представь себе: нашли ниточку, которая ведёт к заговорщикам...
- Если бы я остался здесь, эта ниточка стала настоящим канатом, и тогда никто бы не скрылся от моего удара. Совсем обнаглели, понимаете ли: Иоанна ранили, меня обманул какой-то колдунишка, заставив испытать не самые лучшие чувства! Никто бы не ушёл от моего гнева, - Ласкарий сжал кулаки.
- Вот именно, что от твоего, Андроник. Иоанн, думаю. Прекрасно это понимает, но ему не нужны только эти заговорщики. Скорее всего, Ватац просто хочет устранить всех неудобных людей. А заодно - самых богатых. Ведь за обвинением в измене автократору следует конфискация имущества. И можно каждый раз утверждать, что на этого человека указал тот самый колдун или ещё какой-нибудь участник заговора. Замечательная тактика действия: все недовольные властью будут трястись по ночам, ожидая стука в дверь. Простой же народ увидит, что Иоанн Дука уничтожает дуксов и богачей - значит, император ратует за угнетаемый люд. В этом ты ему уже не помощник, Андроник, зато можешь быть полезен в качестве возможного победителя каганата, - Каргос при каждом слове улыбался всё сильней и сильней. Улыбка его ширилась от осознания собственной правоты. - Там ты можешь и погибнуть, а это Иоанну будет очень даже полезно. Всё равно, финансы Аркадии псалмы поют, большую армию не снарядить, даже среднюю по численности будет трудно собрать и снабдить всем необходимым. Так что...
- Я всё понял, Каргос, спасибо, можешь больше сегодня не портить мне настроение, - Ласкарий тяжело вздохнул. - Ты, кстати, случайно не знаешь, кто-либо из Совета дуксов собирался в той таверне, где мы колдуна поймали?
- О чём ты говоришь? - Каргос округлил глаза. Врал - и не стеснялся своего вранья. - Что именно двум дуксам делать в этакой дыре, а?
- А откуда ты знаешь, сколько их было? - сузились глаза у Андроника. - Каргос, Каргос, нехорошо врать главе "ночной стражи" Аркадии.
- Врать - нехорошо, а вот выпить с ним - будет даже отлично! Аркадского красного, чуть-чуть, для аппетита? - лицо Каргоса расплылось в улыбке. В руке как-то сама собой появилась глиняная бутылка с сургучной печатью на горлышке.
- А, что с тобой делать! - всплеснул руками Андроник. - Давай!
Утро обещало быть штормовым, головокружительным и вопрошающим: "А что ж вчера было?"...
Королевство. Графство Беневаль.
Снова серые тени окружали меня с Монферратом. Десять шагов. Пять...Огонь!!! Но айсы и не думали гореть, а сознание - оставлять меня.
- Прочь! Вон!
- Милорд, это Конрад. Тут рядом Малькольм и Ори...
Слова Монферрата приходили словно с другого края мира, тихие, далёкие. А тени - всё ближе и ближе, ближе и ближе, скоро их руки начнут меня душить.
- Прочь, призраки мёртвых! Прочь, порождения Эдмона! - пот катился градинами по моему лбу. Холодный пот...
- Николас! Очнись! Прошу тебя! - голос Эдвина Беневаля. В нём я почувствовал жизнь. У ревенанта тоже были эмоции...
Тени, тени, тени...
Смерть, смерть, смерть вокруг!
- Прочь! Вы умерли!
Реальность смешалась с бредом. Я мог разглядеть сквозь пелену полузабытья и Владека, и замкового, и дворецкого, и Конрада Монферрата, и Эдвина - и одновременно подступавшие ко мне тени айсов...
- Я, конечно, дико извиняюсь за то, что отрываю почтенного мага от его горячечного бреда...
Едва послышался этот голос, как окружающая действительность будто бы оказалась далеко-далеко, отъехала в сторонку. Я перестал слышать голоса обитателей Беневаля, собравшихся у моей постели. Но и тени айсов оказались в какой-то невообразимой дали.
Серый плащ складками, сизый берет с дурацким гусиным пером, зелёные походные сапоги со стёртым каблуком на правом. Мятые штаны чуть ниже стёртых коленок. Всё, уже настоящий бред...
- Где - бред? - незнакомец наигранно огляделся по сторонам, пожал плечами и подошёл к постели, присел на самый её краешек. Он склонился надо мной - от этого "бреда" веяло таким холодом....
- Да, да, не угадал ещё, кто я? Ну же, веет замогильным холодом, приходит к огнару, находящемуся на пороге смерти...Вас что, этому уже не учат в хвалёных академиях, не рассказывают в семьях? А ещё - дворянин!!! Рыцарь!!! Маг!!! Какое заклинание сотворил!
"Бред" приложил пальцы, сложенные щепотью, ко рту и причмокнул.
- Знаешь хоть, почему сам Аритмий использовал это заклинание всего лишь дважды? На первый раз оно у него вышло не очень хорошо, он кое-что подправил...А на второй раз "огненный вихрь" его к Даркосу отправил. То бишь - ко мне, - "бред" заговорщицки подмигнул. Из его глаз на меня смотрела чёрная бездна...
- Ну что, Николас, уловил, а? - бледные губы сложились в жуткую улыбку до ушей. В прямом смысле - до самых ушей...
- Ладно, предположим, ты не порождение моего бреда, а на самом деле - Даркос, проводник душ и хранитель врат царства мёртвых. Тогда можно пропустить все эти шутки с издёвками и перейти, собственно, к проводам?
Честно говоря, мне всё это так надоело! Глупые шутки то ли моего бреда, то ли настоящего Даркоса. Даже сама мысль о том, что один из богов смерти решил меня лично посетить, не вселяла особого энтузиазма. Я от всего этого устал так ...Волшба вытянула из меня слишком много сил, надорвав что-то внутри.
- Какой же ты скучный, Николас, - наигранно простонал Даркос (или бред, ни один из вариантов в сторону отбрасывать не следовало). - Ну вот что мне с тобой делать? Знаешь, мало кто из огнаров вот так нагло требовал забрать себя в царство мёртвых. К тому же за тобой кое-кто так пристально наблюдает. Тебе известно, что за тебя ну очень сильно просили? Хотя - откуда? У тебя же с другим светом прямой связи нету!
Даркос расхохотался. Честно говоря, выходило совершенно не смешно. Кажется, бог-проводник это понял и, посерьёзнев, продолжил.
- Мне и самому не хочется тебя провожать к отцу. Рано, слишком рано. Но...ты сам себе нанёс огромный вред тем заклинанием, исчерпав запас сил. Просто так остаться в мире живых - нет, не получится. Это будет правил, которые я сам некогда предложил кое-кому. Ирония судьбы, надо бы Немайди попросить чего-нибудь с этой иронией сделать...Как же тогда поступить?
Даркос почесал пятернёй подбородок, покрытый двухдневной щетиной.
- Идеи есть? - бог смерти обратился ко мне. Его насмешливые глаза так и буравили меня.
- По-моему, это твоя работа, - хмуро ответил я.
- Да, ты прав. Эх, сто эпох бы не видать всех этих трупов, покойничков, умирающих...Не видать...Глаза! Я придумал!
Даркос вскочил с постели и пустился в пляс. Интересно, этак он с каждым умирающим поступает, или у него к каждому покойнику индивидуальный подход? Спросить только как-то неудобно...
- Точно! Ну что ж, Николас, сладких снов! Очнёшься ты совершенно иным человеком! Но...всё же подарю я тебе, утопающему, соломинку. Знаешь, всё-таки, уважаю я тебя, да. Мало кто так нагло со мной разговаривал, а для этого особый настрой нужен, так сказать, душевный порядок своеобразный. Умирающие всё больше причитают, что того не сделали, сего не сделали, этого не прирезали...Отдыхай!
Даркос сложил ладони лодочкой, выдохнул - и реальность вокруг пошла волнами...Я проваливался в забытьё...
Королевство. Тронгард.
Мягкий, тёплый свет наполнял комнатку. Чёрненькая книжечка с алой закладкой была раскрыта, и над нею склонился человек, черты которого было трудно разглядеть из-за неровной игры пламени свечей...
Запись шестая. В трудах нескольких аркадских мистиков и гностиков мне удалось найти сходные с ученьем Ишмаила мысли. Все они предполагают существование первоначала для душ человеческих, считая, что как-то их можно увидеть. Но как? Методов они не дают. Всего лишь размышления, не более. Мне же нужна техника, инструменты, методики, хотя бы заметки о проводимых опытах. К сожалению, дальше императора Аркадия никто не пошёл. Умирающего поместили в гроб, в котором все-все малейшие дырочки и просветы были заделаны или заколочены. Взвесили. Когда удалось узнать (по запаху), что человек внутри умер (звери!!!), взвесили ещё раз. Разница была небольшая, но - была. Это посчитали прямым доказательством существования души, а дальнейшие изыскания запретили под страхом светского и церковного преследования.
Мне пришлось анализировать ситуацию. Просто так увидеть душу не удастся. Кто-то говорил, что убийца видит душу своей жертвы - но тогда воины видели частицы Первочеловека каждую битву, и не однажды. Однако лишь единицам удаётся это, и то, не сразу после гибели противника. Чаще всего души мёртвых являются к убийцам через относительно долгий промежуток времени, от пяти до сорока дней. Иногда - через годы, максимальный отрезок времени, если верить легендам и историческим трудам, составлял семьдесят восемь лет. Предок явился к юному дуксу и указал на фамильный клад. К сожалению, доказать или опровергнуть правдивость того случая весьма проблематично, это случилось полтора века назад в Аркадской империи.
Из этого можно сделать вывод, что простое убийство не является способом увидеть душу. Скорее, надо бы обратиться к духовидцам, которые могут общаться с потусторонним миром. Однако такие случаи весьма и весьма редки, чаще всего не могут быть объяснены каким-либо образом. Тем более, мало верится в то, что именно с духами мёртвых общаются духовидцы, а не прибегают к каким-либо уловкам. К тому же эта группа людей бережно хранит свои секреты, не желая делиться не то что с простыми людьми, но даже и с магами. Этот способ также отпадает, к сожалению. Теоретическими раскладками не узнать приёмов духовидцев.
Придётся снова обратиться к трудам Ишмаила и других "исследователей" божественного и сверхчеловеческого. Как ни странно, но маги практически не изучают необходимую мне сферу, а жрецы и священники чаще всего не отходят от священных писаний и религиозных текстов. К сожалению...
Запись седьмая. Многие недели и месяцы прошли по колено в книжной пыли и по локоть в пергаменте и тростниковой ткани, но мне всё же удалось сформулировать метод, который позволит увидеть частицы первозданного Света. Если опыт удастся, то это будет величайшим открытием со дня первого выхода в эфир обладающих магическим даром разумных существ.
Запись восьмая. Получилось!!! У меня получилось!!! Но какой ценой...
Мои предположения подтвердились. Мне показалась верной мысль о том, что для прорыва в стихию души нужно войти в состояние, подобное состоянию волшебника-эфирника. Особый набор трав для расслабления, несколько чаш вина для пущего эффекта. Но прежде...какая мерзость!.. мне пришлось убить человека. Мысли должны быть настроены на частицы Первочеловека, а как можно увидеть их, не уничтожив материальной оболочки, сложенной из тьмы? Тело, тело - вот что сковывает душу по мнению Ишмаила. И он всё-таки оказался прав. Я - тоже оказался прав!
Но, боги, почему же так мерзко на душе? Как этот человек умолял не трогать его. Нищий, коих много в Тронгарде - но чем он на самом деле отличается от сидящих на троне людей? Только удачей, точнее, неудачей, довёдшей беднягу до жизни среди отбросов, помоев и грязи. Он так хотел жить - но мне нужен, обязательно нужен был этот опыт! К тому же мне было с самого начала изысканий ясно, что даже при определённом настрое не прорваться в стихию Света. Нужен проводник, нужна душа...
И всё же, как прекрасна была та стихия! Я оказался посреди непроглядной тьмы, точнее, сперва так кажется, что света нет вокруг. Но несколько мгновений, пока глаза привыкнут - и вот мириады ярких точек, звёзд, вспыхивают далеко-далеко. А ещё это ощущение свободного, ничем не сдерживаемого полёта!
Я даже не думал, что душа окажется так прекрасна и чудесна! Облачко света, такого яркого, что в первое время глазам смотреть больно на неё. И это тепло, обволакивающее тебя - только оно и спасает от жуткого холода, который царит в стихии Света. Там ведь нет солнца, только звёзды...астры...Почему бы не назвать эту стихию Астрал? Ведь слово эфир тоже пришло в Королевство из Аркадской империи, так почему бы не прозвать новую стихию аркадским же словом?
Королевство. Беневаль.
Снова айсы обступали со всех сторон, но на этот раз Конрада рядом не было. Только я - и убитые мною люди. Тела, покрытые кровавыми волдырями, выпученные глаза, скрюченные пальцы, обожённые лица, истлевшие волосы...У многих даже кости проглядывают через обуглившуюся плоть! Какая же мерзость!
- Прочь от меня! Пошли прочь! - мой подбородок затрясся, я был близок к тому, чтобы заплакать: сами бы вы оказались на моём месте. Неужели Даркос обрёк меня на сумасшествие? Сколько мне ещё видеть этих айсов? Я пробовал прогнать их магией, но ни одно из известных мне заклинаний здесь не действовало. А неупокоенные айсы уже были рядом, всё ближе и ближе подступали, и трава под ними чернела и загнивала...
- Тебе надо просто обернуться, паренёк, - басистый голос раздался совсем близко.
Я резко обернулся - и правда, убитые мною айсы отступили далеко назад.
С холма, поросшего вереском, спускался человек в снежно-белом плаще и чёрной, черней смолы, свободной рубахе с вычурными манжетами. Причём эта одежда совершенно не сочеталась с истоптанными сапогами, украшенными изображениями медвежьих морд.
- Интересные штуки, интересные, - человек приблизился на достаточное расстояние, чтобы я смог его разглядеть получше.
Светлые растрёпанные волосы кучерявыми космами ложились на мощные плечи. Серо-голубые глаза взглядом цепко держались за меня, во всяком случае, было именно такое ощущение. Странный человек, очень странный...
- И совсем не странный, нормальный, очень даже обычный человек, - похоже, на моём лице появилось в высшей степени удивлённое выражение, поэтому незнакомец поспешил добавить. - Да не читаю я твоих мыслей, не беспокойся. К чему, если на лице всё написано? Но вот ты кто? - рассмеялся человек, присев на появившийся прямо из воздуха камень. Похоже, что нормальность для него была весьма растяжимым понятием...
- Я боевой маг первой ступени Николас Датор, именуемый рыцарем Датором из Беневаля, - к счастью, голос мой не задрожал.
- Ба, не ожидал! Из Беневаля? - человек захлопал в ладоши. Кажется, ему это показалось смешным. - Раз ты назвал себя полным именем, то не откажешь и мне в такой маленькой радости? Всё-таки нечасто выпадает случай его повторить. А то ведь так и забыть собственное имя недолго...
- Да, конечно же, - я сглотнул. Почему-то подумал, что незнакомец произнесёт нечто вроде: "Тарик. Бог Тарик. Также зовут меня Тариком Всезнающим, повелителем четырёх стихий и вообще - во всех смыслах славным и нужным парнем". Если сам Даркос почтил меня своим появлением, то "визит" Тарика был бы чем-то обыденным. Да уж: начинаю привыкать к этой безумной свистопляске. А может, это всё же бред, и я лежу сейчас в своей постели, обливаясь потом, изрекая горячечный бред...
- Я Такир, сын Беневаля, семнадцатый в роду Бена, один из воевод вождя огнарского, - улыбка незнакомца делалась тем шире, чем ниже опускалась моя челюсть. - Не ожидал? Я в общем-то и сам не ждал того, что застряну в этом странном месте надолго. Ты, похоже, родился позже моей смерти. Скажи, много времени с той поры прошло? Что с нашим народом? Что с землями, за которые мы платили кровью, и далеко не всегда своею собственной?
Такир, похоже, готов был много отдать за эти сведения.
- Более трёх с половиной веков минуло со дня Вашей смерти, Такир, - и я начал рассказ о том, что произошло со страной и родом Беневаля с той поры.
- Да уж, - только и смог выдавить из себя мой собеседник. Он тяжело сел на землю и уставился вдаль. Капелька влаги капнула на вереск, упав со щеки сына Беневаля. - Три века...Три сотни раз наши люди отмечали приход лета...Мой род прервался...Но я горжусь моими потомками, горжусь всем нашим народом! Мы смогли выстоять, хотя враги предрекали нашу гибель сотни и сотни раз. Мы показали им всем, где Хозяйка Зимы обитает! Да, мы им всем показали!
- Милорд Такир, а Вы разве не чувствовали, что прошло столько времени? - отчего-то именно это меня заинтересовало. Может быть, кто-то захотел бы узнать о жизни второго в роду Владетелей Беневаль
- Иногда мне кажется, что я только недельку-другую назад закрыл глаза т усталости там, на склонах гор, - Такир махнул в направлении юга. - И потом очутился здесь. Но вот видишь, как получилось? Три века...Три века!
Сын Беневаля понурил голову.
- А я сперва думал, что мне всё это только снится: ещё немного, и я очнусь, снова вокруг будут мои сыновья и дочери, дружинники...А потом - приходило такое чувство, будто целая вечность минула с той поры, как я попал в этот странный мир. И эта вечность тянется до сих пор. Три века...
Я надеялся, что Такир не сойдёт с ума от моего рассказа, ведь он то и дело повторял "три века", срок, прошедший с его смерти. Хотя, конечно, будет интересно взглянуть на призрака, который на твоих глазах утрачивает разум. Но лучше бы наблюдать это, примерно, из Аркадской империи или из руин Ксара. Не хотелось в тот момент поблизости находиться...А то ведь призрак призраком, но устроить он может такое!
- Но да ладно, не хочу об этом. А ты, значит, встретил Даркоса перед тем, как здесь оказаться? Как ты думаешь, что он хотел сказать?
- Он только говорил...- может, Такир уже начал...того...? Я ведь дважды повторил ему наш с Даркосом разговор...
- Нет, Николас, не то, что он сказал, а что он хотел сказать. Знаешь, ведь мы привыкли...- боль, неисчерпаемая боль отобразилась в глазах Такира. - В мои времена люди знали, что боги могут нести какую угодно околесицу, но при этом имели в виду совсем не глупые вещи. Просто, по-моему, им скучно. Они лицедействуют, желая разнообразить своё существование, желают жить, а не существовать, причём прожить множество жизней, примерить разные одёжки. Ведь они же существуют целую вечность, и их вечность не имеет свойства кончаться слишком быстро. Или вообще - кончаться.
По-моему, Такир всё-таки был немножко не в своём уме. Хотя, может быть, он просто привык говорить так...странно? Чем-то он походил на Тенперона, только мой учитель говорит несколько проще.
- Боюсь, для меня сейчас мысли о бога слишком сложны, милорд Такир, - я устало пожал плечами.
- Это не твоя вина, я просто слишком часто увлекаюсь. К тому же, целых три века у меня не было подходящего собеседника. Но давай я просто покажу тебе на примере, что для богов - жизнь, а что -существование?
Меньше мгновения на размышление - и я всё-таки согласился. Надо же дать возможность самому Такиру Беневалю поговорить нормально впервые за столько лет?
- Мой отец выбрал для семейного очага долину среди окрестных гор. Здесь же Беневалю встретился хранитель этих мест, бог Ориин.
Мне это имя показалось смутно знакомым. Но только что-то в нём было не так...Неужто - Ори? Да нет, невозможно! Какой из замкового бог, пусть и не такой уж великий, как Онтар или даже Даркос?
- Этот бог влачил жалкое существование. Вот представь себе: в тебя никто не верит. Если ты затеваешь какое-нибудь дело, все смеются над тобою, говорят, что ничего не выйдет. Но подумай: а что, если так смеются не над делами твоими, но - над самим существованием? "Какой-какой Ориин? Нет такого! Не было!". Его почитатели давным-давно исчезли из этих мест. Никто больше не верил в Ориина. Он выглядел старым, дряхлым, похоже, в самого себя этот бог скоро мог перестать верить. И вот - мой отец! Они встретились случайно, во всяком случае, в этом Ориин всегда уверял и Беневаля, и меня. Они с моим отцом договорились: Ориин должен следить теперь за нашим очагом, поддерживать порядок в строящемся доме, а взамен - в него уж точно теперь будут верить. Иное себе представить сложно: этот бог скал и горных озёр будет виться вокруг, бегать по дому, а все будут думать, что его не существует? Нет! Это был замечательный уговор! Но с тех пор Ориин совершенно изменился. Вместо былой искорки в глазах, шутливых полуулыбок, живости бьющего меж камнями источника - обстоятельность, холодность, суровая серьёзность и даже мелочность. Однажды он как-то пытался мне объяснить, ещё в пору моей юности, что ему просто надоело старое существование. Ориин хотел новую сущность, хоть жить, а не существовать, а жизнь для него была периодической сменой состояний. Он привык к тому, что зима становится весной, на смену которой когда-нибудь да придёт лето. Но ведь и осень тогда будет не за горами. Вот и решил Ориин, что настала пора меняться. И он изменился, чтобы не было совсем уж скучно. И кто знает, вдруг в глубине души, если есть она у бога, он наслаждается новой жизнью - или игрой в новую жизнь, потешаясь над нами?
Стало как-то неуютно от этой мысли. Сразу представил себе Ори, нудно перечисляющего кубки, блюда и ножи с кухни Беневаля, смеющегося над моей реакцией на его монолог...
Аркадская империя. Диоцез Ориэнте.
Сыро. Холодно и сыро. Андроник вообще не любил конец зимы, худшее время года по мнению дрункария. Теперь же в список "симпатий" Ласкария добавились путешествия в месяц септим в компании "ручника" Флавиана Марцелла. Этот подлец ещё и издевался над Андроником.
- Вы только посмотрите, иллюстрий, на эти живописные окрестности, - Флавиан распахнул пошире шторки, закрывавшие до того окошки почтовой кареты.
Сам Ласкарий ничего живописного в землях диоцеза Ориэнте, граничившего со степью, не замечал. Из-под таявшего снега проступала прошлогодняя трава, чёрная, похожая на пальцы покойников. Редкие, тонкие, низкие деревца, на ветвях которых нет-нет, да попадались не успевшие опасть за осень и зиму листья. И теперь они качались на ветру, шелестели, грозясь упасть наземь. Иногда попадались и селения. Чумазые крестьяне злобно поглядывали на целый караван телег и карет, гремевших по тому, что здесь по недомыслию богов называли дорогами. Дома-мазанки кренились, казалось, на все четыре бока сразу, что только и спасало их от полного обрушения. А уж небо...Ну скажите, разве бывает такое небо цвета лужи, куда сумасшедший художник вылил вдоволь охры, белил и стаканчик-другой чёрной как смоль краски, надеясь выдать это за гениальное творение? Оказывается, бывает...
- Молчите? - на лице Флавиана расцвела торжествующая улыбка. Расцвела - чтобы тут же увянуть: во взгляде Андроника, обращённом на Марцелла, было много чего намешано. - Разве не красива эта первозданная природа, практически нетронутая человеком? А здесь, говорят, только подчинившиеся великому императору племена кочевников могут прожить, не проклиная тот день, когда они решили сюда перебраться. Здесь не до столичной суеты и многочисленных интриг, здесь дышится вольно и свободно.
Андроник подумал, что уж кому-кому, а инквизиторам про интриги и столичную суету лучше помалкивать.
- И всё ещё молчите, иллюстрий. Признаться, я иначе представлял себе великого победителя партафских варваров, - ну точно, Марцелл издевался. Чего же он добивался-то? - Или Вы раздумываете над планом будущей кампании?
Андроник прищурил глаза: интересно, этому "ручнику" кто-то сообщил о готовящейся войне с тайсарами, он сам догадался, или...
- Суд по Вашему лицу, Вы хотите узнать, откуда мне известно о готовящейся войне? Представьте себе: великого полководца посылают из столицы в самую глушь, на границу, отрывая от серьёзных дел. Да, похоже на ссылку на первый взгляд. Как и на второй...А вот на третий! Вы же лучший или, скорее, единственный полководец Аркадской империи - и скоро окажетесь на границе с нашим извечным врагом. Значит, императору понадобился Ваш талант, дарованный Аркаром Всемогущим, - Флавиан осенил себя знаком Аркара, - именно против тайсаров. Всё просто.
- Да, всё не сложнее вопроса о том, что же на той же границе будет делать великий инквизитор Флавиан Марцелл, готовый вот-вот раскрыть заговор против императора с участием проклятого колдуна-еретика. Не так ли, отче? - Андроник произнёс это официальное обращение к священникам Аркара с изрядной долей презрения. К тому же, сколько можно этому проклятому "ручнику" издеваться над Ласкарием? Пора бы отплатить ему той же монетой!
Похоже, Андроник попал точно в цель: рот Флавиана скривился, но лишь на мгновение, Марцелл всё-таки сумел с собою справиться. Пусть он и был инквизитором, славившихся своим самообладанием - без него было бы не выдержать крика пытаемых еретиков или предсмертных воплей сгорающих на кострах людей. Но "ручник" был ещё молод, да и "мозоль", на которую наступил Ласкарий, была совсем новой и саднила неимоверно сильно.
- Аркару нужна моя служба именно на границе, и я подчинюсь воле Всеблагого и Всепрощающего, - с деланным смирением вздохнул Марцелл.
- А вот это больше похоже на ссылку, отче, чем мой выезд на границу, - ухмыльнулся Андроник, и даже пейзаж показался ему приятным. Всё-таки нравилось дрункарию иногда поизмываться над вызывающими антипатию людьми.
И всё-таки Ласкарий хотел быть честным с человеком, которому предстоит уйму времени находиться рядом. Ведь когда начнётся война, Марцелл должен будет подчиняться приказам Андроника, станет его воином наравне с другими. А Ласкарий привык быть с подобными людьми откровенным настолько, насколько позволяли условия.
- И мне не хотелось бы, чтобы Вы ходили по лагерю и спрашивали легионеров и центурионов, как часто они молятся, когда в последний раз ходили на исповедь. Да и священников лучше не проверять на знание святых книг и Символа веры, - взгляд Андроник, будь он мечом, проткнул бы насквозь Флавиана заодно со стенкой почтовой кареты.
- Иллюстрий, Вы не понимаете, зачем это надо. Я заметил, как неприятны Вам подобные вопросы. Но мои объяснения помогут Вам по-другому на них взглянуть, - Марцелл кротко улыбнулся. А ведь не спросил даже разрешения на рассказ о причинах...
- Вы часто смазываете свою спату маслом, чистите её шёлковым платком? - затянул Флавиан менторским тоном. Андроник решил, что вставить кляп в рот священника было бы кощунственно, но другого способа остановить монолог этого типа людей трудно...Так что приходилось слушать. Ну и заодно думать, из чего же можно было сделать кляп: мало ли...
Инквизитор сидел напротив Ласкария, так что выражение лица "следика" дрункарию было прекрасно видно. Марцелл был сама серьёзность, холодность, бесчувственность - но что-то проступало там, в глубине его глаз. Нет, не что-то - жизнь, эмоции...
- Зачем Вы это делаете? Необходимость, скажете? Клинок должен быть в отличном состоянии, чтобы в любой момент его можно было пустить в дело? А людям невоенным подумается: привычка, глупость, способ занять свои руки каким-нибудь делом. Так и сторонний человек не поймёт, зачем инквизиторы задают свои вопросы людям, все эти "благоглупости" о молитвах, исповедях, постах, знании священных книг. Еретика можно распознать по его эмоциям, по его поведению. Не успевший укорениться во зле или же человек глупый, несдержанный, выдаст себя. Кому-то это не будет заметно - но только не нам, носящим знак Длани Аркаровой у сердца. Нас этому учат, с самого детства втолковывают сию трудную науку. Вам же, наверное, неизвестно, что в инквизицию попадают в совсем смешном возрасте, лет в пять-шесть. И берут туда сирот, которым неизвестны ласки матерей и отеческие советы. Детям втолковывают азы инквизиторского дела, каждый день, каждый час, каждую минуту.
Невольно Андроник подался чуть вперёд, увлёкшись рассказом Флавиана: Ласкарий совершенно не знал этого. Дела церковные были неинтересны дуксу, да и на священников, а уж особенно "следиков", он привык смотреть как...как...на "следиков". Тех дворников, что выметают из Аркадии скверну вместе с уймой ни в чём не повинных людей.
- Вам известно, что такое холод, пустота внутри? Даже пламя священного костра, сжигающее еретиков, способно прогнать этот мороз одиночества лишь на краткий миг. Но совсем не из-за желания согреться мы ловим еретиков, - недобро усмехнулся Марцелл. - Мы служим обретённой семье, Святой Церкви Аркара, нашей матери, и Аркару, нашему отцу. И мы готовы на всё, только бы родители были довольны нами. Надеюсь, Вы оцените мою искренность в общении с Вами, иллюстрий Андроник. Говорят, что Вы любите, когда Ваши воины искренни. А по закону я стану воином в армии, едва армия начнёт кампанию против тайсаров. И ещё мне не хотелось бы, чтобы Вы мешали мне служить моему делу, а я не буду мешать Вам служить Вашему делу. Мне хотелось бы верить, что больше между нами не будет непонимания, иллюстрий.
Тот огонёк, что теплился в глазах Флавиана, погас - перед Андроником вновь был инквизитор-"следик", искореняющий ересь, прикреплённый по неизвестной причине к дрункарию.
Снаружи раздались окрики и молодцеватый смех. Всадники эскорта выстроились двумя колоннами по обе стороны от почтовой кареты.
- Интересно, что происходит, - Марцелл выглянул из окошка.
Снова голоса. Такие знакомые...
- А это нас встречают, отче. Легаты и турмархи Южной армии решили устроить приём своему стратигу. Молитесь, отче, чтобы нас от радости не искупали в вине.
- Аркар не наказывает своих детей за любовь к дарующей счастье виноградной лозе, - всё-таки огонёк жизни не навсегда пропал из глаз Марцелла. - Но в крайнем случае я замолю грех.
- Только если похмелье Вам не помешает! - расхохотался Андроник и молниеносным движением открыл дверь, а через мгновенье уже бежал по кочкам, прыгал по лужам, словно ребёнок...
Королевство. Тронгард.
Слабый свет одинокой свечи ложился на желтоватые странички дневника...
Запись девятая. Мне хочется поделиться своими открытиями с Гильдией, и иного выхода, кроме как созвать конференцию магов, я не вижу. Архимаг Асфар согласился на это. Он, правда, желал прежде общего собрания узнать, что же на самом деле я открыл, и мне с большим трудом удалось убедить главу Гильдии потерпеть. Это должно быть сюрпризом, это будет как удар Огнара по ксариатским армиям! Надо подготовиться к выступлению. К сожалению, опрометчиво было бы демонстрировать мои умения, ведь способ выхода в Астрал немедля отвратит Гильдию от моего открытия. Мне и самому так мерзко и гадко от единой мысли о том, что мне пришлось убить человека! Но я сделал это ради Магии!
Надо снова повторить речь перед конференцией...
Запись десятая. Позор! Позор Гильдии магов! Они смеялись, как они смеялись над моею речью! Когда я закончил свою речь, обращённую к сердцам всех этих людей, наступила тишина...А потом...потом...потом...А потом кто-то захохотал, а за ним - и весь зал. Это было ужасно: стоять за кафедрой, когда тебя окружают смеющиеся...нет, даже не глупцы - животные! Неспособные посмотреть дальше кончика собственного носа, они мнили себя магами, волшебниками, творцами прекрасного, демиургами, хозяевами мира. Они ошиблись - они просто обезьяны, в чьи руки попала книга с формулами заклинаний.
Я порывался доказать, что нашёл способ попасть в Астрал - но меня никто не слушал! Позор! Позор Гильдии! Я бросил эти слова прямо в пасть этому беснующемуся, заливающемуся грязью своего смеха, многоголовому животному! Но это животное было глухо...
Мне ничего не оставалось, как покинуть эту конференцию - и Гильдию. Я окончательно уверился в том, что мне не дадут заниматься исследованиями эти глупцы! Даже Архимаг Асфар, и тот провожал меня насмешливым взглядом. А ведь я считал его почти отцом! Он же принимал мои выпускные экзамены в Магической академии...
Быть может, если бы Тенперон был здесь, всё прошло бы иначе, Даркхам смог бы найти такие слова, которые бы убедили Гильдию. Но моего друга просто не было ни в столице, ни в Королевстве: говорили, что он путешествует то ли по Снежной пустоши, то ли по Аркадской империи, то ли по мидратским княжествам. Летом-то занятий в академии не было, и Тенперон в это время покидал страну, отправляясь на поиски...Честно говоря, я не знал, на поиски чего. Быть может, он тоже хотел узнать, как раздвинуть горизонты магии.
Я думал, что остался один. Осмеянный, но непобеждённый, не сломленный, готовый продолжать борьбу за свободное от предрассудков волшебство. Немайди помогла мне в этом: через несколько минут после окончания конференции, на одной из улиц Тронгарда, меня нашёл маг из Ордена алых магов. Ордена...Какое громкое названье для кучки недоучек, которые последовали когда-то за Артуро Родриго, директором мятежной школы для магов! Я видел их в деле: жалкие, неспособные на сотворение хоть одного мало-мальски действенного заклинания. И все их слова о поисках новых путей развития магии - фальшь, способ привлечь к себе хоть какое-то внимание. И как только Гильдия терпела такое? Да ещё и на конференции свои пускала представителей Ордена...
Этот человек сказал, что заинтересовался моими изысканиями и желает увидеть их результаты. Что ж, пускай! Хотя бы кто-то прислушался к моим словам! Я покажу им, что такое Астрал! Покажу...Но...как? Каким образом? Ведь человек...надо ведь человеческую душу освободить ради прорыва туда, во тьму, озаряемую светом далёких-далёких звёзд...
На мой вопрос, готовы ли алые маги пожертвовать человеческой жизнью ради этого, собеседник, не поколебавшись ни единого мгновенья, ответил утвердительно. Пусть...пусть сами убивают человека! Я не возьму на свою душу тяжесть ещё одного убийства, никогда!
Запись одиннадцатая. Я не мог смотреть на то, как убивают тех бедняг, которым было суждено стать проводниками в Астрал. Но мне надо было находиться там, в той комнате в Катакомбах, где алые маги решили провести эксперимент. Тарик, как они смотрели на меня, эти недоучки! Словно сам бог магии снизошёл к ним. Они просили поделиться со мной секретами состава, вводящим их в транс. А ещё с пеной у рта рассказывали о красоте стихии душ. Это выражение глаз...Кажется, это было преклонение. В их глазах я стал кем-то большим, чем маг. Это всё из-за юношеской горячности: в Ордене практически не было магов, старше тридцати-сорока лет. Они мечтали о власти, о могуществе, но кто-то всё-таки хотел познания. Алые предложили, нет, они умоляли меня помочь им, дать им власть над душами...
Смешно: ведь дальше выхода в Астрал я не продвинулся, да и не мог. Ведь мне пришлось бы убить человека ради того, чтобы вновь увидеть те звёзды, почувствовать себя свободным от всех возможных ограничений и запретов...Всё-таки Астрал тянул меня к себе, но я держал себя в руках. Пока ещё держал. Я решил, что мне не по пути с Орденом. Алые показались мне совсем не теми, кто способен использовать стихию душ так, как стоило. Они бы захотели власти, но не знаний! Я не хотел раскрывать Ордену своих секретов ради того, чтобы их использовали во зло. Ни за что, никогда!
Запись двенадцатая. Что же теперь предпринять? Утром произошёл разговор с Асфаром. Архимаг заявил, что одному из членов Гильдии не должно заниматься...Мне до сих пор больно вспоминать это слово! Заниматься моими "бреднями". Асфар не понял, он не смог...
Придётся оторваться от записей: Прибыл гонец. Как странно, письмо от Катрин пришло только вчера, вместе с весточкой от родителей...
Вся следующая страница была покрыта разводами от воды. Скорее всего, морской...или просто подсоленной воды. Это казалось странным - но лишь до того момента, как глаза пробежались по следующей записи...
Запись тринадцатая. Мама...Папа...Братья... Как это могло случиться? Как тайсарская лихорадка могла свалить их? Как? Где были лекари, где были проклятые жрецы проклятых богов? Вся моя семья...Все...А моя любимая, самая светлая, самая счастливая, самая добрая...Катрин...Она так танцевала...Боги, как она танцевала! А от её смеха даже вечно брюзжавший барон Торстон, её отец, улыбался...Через месяц мы с Катрин должны были обручиться...Мне больше никогда не поцеловать эти губы, никогда не сжать такую тёплую руку, никогда не услышать биение этого храброго и доброго сердца. Она умерла...Все они умерли, все сгорели от болезни в считанные дни! Боги, я проклинаю вас! Проклинаю! Вы убили мою семью, моих близких, мою любовь...Проклинаю!
Запись четырнадцатая. Когда-то я думал, что худшим днём в моей жизни был день той "Конференции хохота", где мои идеи оказались жестоко осмеяны. Ошибался, как же жестоко я ошибался! Не будет для меня горше дня, чем тот, в который я предал земле тела всей моей семьи.
Меня допустили и к Катрин, которую хоронили в фамильном склепе. Она была всё так же прекрасна, даже обезображенная лихорадкой.
Барон Торстон слёг в бреду - горе помутило его рассудок. Мне пришлось ещё хуже: дела семьи шли из рук вон плохо, пришлось заложить родовое имение. Архимаг Асфар исключил меня из Гильдии за день до того, и потому помощи оттуда мне ждать не приходилось...
Я познал настоящее одиночество и настоящий холод, куда там морозу Астрала...
Королевство. Беневаль.
Такир ещё много чего рассказал о былых временах. Будь я хронистом, сколько всего мне удалось бы занести в хронику! Подробности, неизвестные потомкам, жизни Беневаля и первых Огнаридов. Взаимоотношения с соседями, характеры основателей династий Владетелей - и многое, многое другое. Но куда мне до въедливых, любознательных историков...
- А однажды мы...Николас, что с тобой? Ты будто бы таешь, - Такир в один прыжок оказался рядом со мной. - Что же...
А мир и вправду шёл пятнами вокруг меня, исчезая, проваливаясь в кроваво-красну бездну...
Тишина разорвалась голосами Конрада Монферрата и милорда Беневаля, они были совсем рядом, но где? Так темно вокруг, даже безлунной ночью светлее. Неужто даже свет солнца или звёзд стал таким дорогим, что замковой Ори решил экономить и на нём...
- Может, требуется вызвать лекарей или жрецов из столицы? - это слова Конрада.
- Боюсь, здесь ни те, ни другие уже не помогут. Николас уходит от нас, я это чувствую, тень Даркоса уже зависла над ним. Рыцарь Конрад, поверьте, если бы хоть единый шанс, хоть надежда на спасение Николаса, я применил бы всю свою силу, все свои умения на их использование! - мне показалось, или голос Беневаля дрогнул? Ревенанты тоже страдают...
Я пытался повернуть голову: шея жутко болела. Боги, какая темень...А Конрад и Беневаль, даже если и были рядом, точно не могли заметить моих движений - в такой-то тьме! Рыцарь и дух прошлого хозяина замка продолжали разговор обо мне. Говорят так, будто я уже покойник. Ну уж нет, мага так просто на тот свет е отправить. Я достаточно нагл, чтобы помучить их своим присутствием ещё немного...
- И всё же, должен быть способ! Суще...- Конрад осёкся. - Милорд Николас! Вы пришли в себя! Вы меня слышите?
- Слышу, Конрад, не надо так кричать...- голова раскалывалась. - Я просто не смог так долго терпеть шутки Даркоса. Почему здесь так темно? Пусть Ори принесёт свечи...
- Но, милорд Николас, сейчас день, и Ваши покои полны света. Я не понимаю...- голос Конрада казался в высшей мере озадаченным.
- Николас, ты что, видишь только темноту? Неужели...Николас, обернись на мой голос, - а это уже Беневаль.
Кажется, слева от меня он стоит...Или летает чуть повыше пола. Голова всё-таки повернулась на шее, хотя это и стоило мне огромных усилий.
- Николас, твои глаза...Они...- впервые на моей памяти Беневаль не мог подобрать подходящих слов. Хотя этого и не требовалось: до меня начинало доходить, что же такое со мной произошло. Точнее, с моими глазами. Темнота, ни Даркоса не видно вокруг - и это в солнечный день. Такое бывает, да...
- Они ослепли, милорд Беневаль, Вы это хотели сказать? - и снова тьма окружила меня, чтобы через мгновение разлететься на тысячи осколков.
Холод, свет тысяч звёзд, а через мгновенье - поросшие вереском холмы и горные склоны. Солнечный свет, Такир Беневаль, оглядывающийся по сторонам. Здесь мне всё было видно...
- Николас, ты так внезапно пропал, - Такир странно поглядывал на меня.
- Что-то вернуло меня в нормальный мир. Только...мне не хочется туда возвращаться. Там я не вижу. Я ослеп, - комок подкатил к моему горлу, и я не говорил, а скорее хрипел.
- Ослеп? Но как...Ты же видишь меня здесь, в этом мире? Не понимаю...- Те же интонации, что у и его предка, Эдвина. Фамильная черта?
Хотелось думать о чепухе, о глупостях, но не о том, что же со мной происходит.
- Зато я понимаю: Даркос меня предупреждал об этом. Просто так мне не вернуться в мир живых, Равновесие потребовало кое-что взамен.
- И причём не по твоей вине, знаешь ли, юный маг, - голос шёл откуда-то сзади. Бог-проводник мёртвых оказался тут как тут.
Теперь на нём были уже малиновые штаны в зелёный горошек, простая полотняная рубаха с распахнутым воротом и прутик орехового дерева в левой руке. Однако, как ни странно, этот безумный облик не вызывал удивления. Скорее, возникало чувство, что Даркос и ДОЛЖЕН так одеваться, и никак иначе.
- Этот мир становится слишком населённым, - попытался пошутить Такир Беневаль, пряча за шуткой своё удивление. - Вы...
- Даркос. Бог Даркос. Ты, кстати, в моём мире находишься, хотел вот всё тебя навестить, да некогда. Люди, знаешь ли, даже из вежливости не хотят перестать умирать и дать мне пару свободных минуток, - ухмыльнулся Даркос. - Но на этот раз я воспользовался той неразберихой, которая возникла из-за состояния Николаса.
Бог посмотрел мне прямо в глаза, но мне пришлось отвернуться: взгляд Даркос был слишком тяжёл для меня.
- Это тебе так кажется, что слишком тяжёл. Ты вообще-то против Равновесия пошёл - и даже победил его. На некоторое время. Ты до борешься, и весьма успешно борешься, за то, чтобы чужая глупость не отправила тебя к моему папочке.
Даркос картинно развёл руками, а потом залился звонким смехом.
- Вообще, конечно, интересная ситуация. Однажды кое-что, - Даркос произнёс последнее слово с просто-таки осязаемым отвращением, - уже привело к подобным последствиям. Только в тот раз ко мне отправилась довольно-таки большая компания бедняг. А на этот раз...Николас, тебя спасает фамильная настырность - и холодность. Да, тебя можно назвать бесчувственным - и это-то и спасает тебя. Пока что спасает. Ты уже успел заметить, что стоишь одной ногой а этом свете, а другой - на том. Да уж, каламбурчик...
Даркос проказливо улыбнулся.
- Люблю каламбуры, люблю шутников и весельчаков. Они могут составить прекрасную компанию по пути к чертогам моего отца. Но да ладно. Даже не будучи шутником, ты мне нравишься, Николас. Тебе предстоят интересные дела, не великие, может быть, не нравятся мне великие дела. Они, на самом деле, не так уж интересны, - пальцы Даркоса изобразили в воздухе замысловатый узор. - Да и столько работы после тех, кто ничем, кроме подвигов, и заниматься не может и не умеет! Так вот. К сожалению, дела снова зовут меня подальше отсюда, но я успею тебе кое-что посоветовать. Не сдавайся. Никогда не сдавайся. Тебе ещё предстоит бой за жизнь, и, знаешь, я очень хочу, чтобы ты его выиграл. Да и, признаться, есть ещё один в высшей степени мерзкий тип, который желает, чтобы ты жил и здравствовал. Он тебе тоже привет передавал. Ты его по глупому балахону узнаешь и манерам ярмарочного фокусника.
Похоже, Даркос очень не любил того человека, о котором говорил. Как-то уже совсем и не приятно становится от мысли, что какие-то...в общем, какие-то люди (и боги) интересуются мною. Непонятный интерес - это мне не нравилось никогда.
- Так что, Николас, держись! Слышишь, держись до конца! Ведь ты мне, будучи живым, столько работы облегчишь!- это говорил уже не бог, а вихрь из жёлтых и красных листьев, закрутившийся в воздухе. Запахло осенним лесом...
Королевство. Герцогство Сагирина.
Утро пришло на равнины южного Королевства. Хмурые облака проносились над землёй. Стояли лужи.
- Опостылело мне это уже, парни, как же опостылело! Прячемся, трясёмся за жизнь, а там - наши родичи гибнут! Позор огнарской армии! Позор! - раненая рука совершенно не мешала светловолосому, молодому огнару с правильными, едва ли не аристократическими чертами лица, вещать. Собственно, говорить по поводу (и даже без оного) Эльфред мог везде и в любой ситуации. Деревенского певца только смерть заставила бы замолчать. Но люди, более или менее хорошо знавшие Эльфреда, в этом сильно сомневались.
- Помолчи, и без тебя тошно, - проворчал рыжий бородач, Хардак, поплотнее закутываясь в шерстяной плащ. - Похлёбки бы, да с чесночком, да с горбушкой ржаного хлебушка...
Хардак причмокнул своими необъятными губами, закатил глаза и, похоже, отправил мысли подальше от этого местечка, к родному дому, к печке, к столу...
- Пошто уж ты вспомнил, а, пошто? - тёмно-русый великан Ян Усмарь хлопнул в ладоши, отчего нечто вроде грома раскатилось по округе. - И так не ели уж сколько...
Всеобщее урчание животов было ему ответом. Всеобщее...Но один желудок изволил молчать.
Рядом с бившимся в лихорадке усачом, которого уже скоро должен был посетить Даркос, лежал, уставившись в небеса, "тот самый седовласый Старик". Именно так успели прозвать приползшего к огоньку странного человека. Сперва думали, что он отправится на тот свет, так ужасен был видок Старика, но нет - выдержал. С утра уже никто бы не сказал, что этот человек прополз лиги две или трети, под дождём, смертельно уставший - но не сломленный.
От него со вчерашнего вечера не было слышно ни звука. Старик просто пялился в небо, не обращая ни на что внимания - и это-то пугало. Было в этом человеке что-то...ненормальное...Что-то от загробного мира.
- Слышь, Ян, ты чего о нём думаешь? - шёпотом спросил Усмаря Хардак. Похоже, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о еде, бородач решил думать о Старике.
- Я-то? Странный он, больно на волхвов наших похож. И смерть у него в глазах, это каждый дружинник знает, когда вместо человека на тебя костлявая глядит...
Ян Усмарь не был огнаром - рождён он был мидратами. С юности служил в дружине одного мелкого князька, державшего вотчину на границе с Королевством. Дни сменялись днями, бои - боями, а веселье - печалью. Усмарю было скучно на родине, его душа требовала деяний, а не делишек вроде "охраны" проходящего мимо купеческого каравана. И вот пятнадцать лет назад разразилась очередная война Королевства с Тайсарским каганатом. Там были настоящие сражения, можно было потешить себя ратными подвигами. Ян Усмарь упросил князя отпустить своего дружинника - и смог попасть в огнарскую армию. Любой желающий мог попроситься туда, не только потомок воинов Огнара. Первые короли прекрасно понимали, что для северян, привыкших к постоянным стычкам и дракам, сложно будет заниматься мирным трудом. К тому же враги окружали со всех сторон, ксариаты желали поквитаться за поражения, а мидраты - за гибель своего единого государства. Тысячи и тысячи вчерашних охотников и дружинников стали щитом юной страны, и ещё каким щитом! Правда, на содержание такой оравы требовались огромные средства, поэтому каждый король определял верхний предел количества воинов, состоящих на службе у короны. В случае чего, на помощь приходили ополчения знати и войска Владетелей. Да и занимать их надо было постоянно, иначе бы солдаты устроили бы весёлую жизнь самому Королевству. Благо с последним пока что справлялись: войн огнарам хватало, с лихвой. Огнариды могли даже уступить соседям пару-тройку конфликтов, не жалко...
- Ну какой же Даркос - костлявый? Даже "костялвая", - прыснул Эльфред. - Вот скажи ему это при встрече, он, думаю, шутку оценит. Мне бабушка говорила, сын Тайтоса - преизрядный шутник.
- Это к вам Даркос приходит, а к нам, мидратам - костлявая. Ты смотри, ещё познакомлю тебя, краснобай, с нею. Не до смеха будет! - Ян загоготал.
- Вы здесь веселитесь, а ваш товарищ по оружию умирает от лихорадки. Какие же вы...- звуки незнакомого голоса застряли в ушах беседовавших у догорающего костра. Эльфред завертел головой, Хардак натянул плащ на самые глаза ("Даркос пришёл, Даркос пришёл!"), и лишь Усмарь был спокоен.
- Ты тоже, незнакомец, не особливо волнуешься, - пожал плечами Ян, поглядывая на Старика. И вправду, именно ему принадлежал тот жёсткий голос, который будто бы из металла выковали.
- Но я и не смеюсь, - этот странный человек приподнялся на локтях. - Надо что-то сделать, чтобы хотя бы ему страдания облегчить...
- Добить предлагаешь? - присоединился к очень "весёлому" разговору Хардак. - Так, что ли?
- Уже ничего не надо, братцы, - прохрипел бившийся в ознобе солдат и затих. Глаза остекленели...
- Даркоса встречать отправился, - сглотнул Хардак...
Похоронить по-человечески беднягу не смогли: могилу рыть было нечем, а камней для кургана достать в округе было невозможно.
Эльфред нашёл поблизости, на вершине одного из холмов, расщелину, в которую положили тело, и кое-как накрыли кусками дёрна. После решено было уходить. Правда, тут же встал вопрос: а куда же, собственно, идти. По округе вполне могли рыскать тайсарские разъезды, и четверых пеших людей могли просто расстрелять издалека. Да и если бы не расстреливали: только у Усмаря осталось оружие, остальные его бросили, чтобы легче было скрыться с поля боя.
- А этот топорик-то я не брошу, он мне верой и правдой послужил, товарищем стал, и мне же его - в яму, в грязь, в лужу, под копыта степных коней? - говоря это, Ян любовно поглаживал щербато улыбавшееся лезвие. - Дедовский топорик-то ещё, счастливый...
Возразить на это никто бы не смог. Да и как-то не хотелось спорить о степени "счастливости" топора, который был в руках у опытного бойца...
Четверо людей брели по полям, поросшим ковылём, ромашками и одуванчиками. Где-то там, впереди, находился Ларанн, который тайсары вполне могли и обойти стороной. А там и отдых, и еда, и помощь...
Разговаривали мало: скорее, это Эльфред говорил почти что без умолку, а остальные поддакивали да отвечали короткими фразами. Старик же больше молчал, думая о чём-то своём.
- А вот ещё, помню, рассказывал мне отец, как они пошли в лес, прозванный в деревушке Неспящим...- рассказывал очередную байку Эльфред, когда честная компания взбиралась на очередной холм.
- Дымом пахнет, - произнёс Старик, втягивая ноздрями воздух.
Деревенский певец умолк, то ли принюхиваясь, то ли разозлившись на наглого незнакомца, перебившего его на самом интересном месте рассказа.
- И правды, дымком тянет, - подтвердил Усмарь. - А ну-ка, поглядим...
Ян, несмотря на усталость, взбежал на вершину холма, вгляделся вдаль - и обомлел.
- Эй, что там? Что там? - Хардак последовал за мидратом - и то же остановился как вкопанный.
- Ларанн. Был, - коротко ответил Старик и с неожиданной для его возраста прытью устремился к догоравшему городу...
Деревянная стена вокруг города была практически нетронута - только вместо ворот зияла опаленная дыра. Земля за этой дырой была усеяна трупами людей и лошадей. Трупы были повсюду: даже мирные жители не избежали тайсарских мечей и стрел. Не будь на небе чёрных туч и не свети солнце, цари обычная для здешних мест жара - уже стояла бы жуткая вонь мертвечины. Но холод холодом, а в воздухе уже вились первые мухи, а вскорости и вороньё должно было слететься на пиршество.
- Звери. Здесь не тайсары, а звери какие-то побывали. Степняки не жестокие, они мстительные...-протянул Ян Усмарь, с содроганием оглядывая побоище.
Раздался грохот и треск: неподалёку просел горевший дом, подняв алую тучу искр.
- Тут вообще живые есть? - выкрикнул во всю мощь своих лёгких Ян Усмарь, будто стараясь потягаться с громом громкостью своего голоса.
Ответом мидрату была тишина.
- Не могли же они всех - за такое короткое время, ведь так, не могли? - Эльфреда, похоже, мутило. Он ведь совсем недавно решил пойти в Южную армию, семье трудно было прокормить до сих пор холостого парня, а певцу не хотелось быть обузой...
- Кто их знает. Городок-то...А тайсаров - ух! - деловито заметил Хардак. - А ты, Старик, чего об этом думаешь? Старик!
Все трое повернулись к этому чудаку: тот стоял на коленях, уставившись в одну точку. Его можно было бы принять за трупа, если бы не пальцы, нервно теребившие воротник рваной рубахи.
- Оставь его. Вдруг у него тут друзья полегли...Да и кто из армии тут может быть, не все же погибли вчера...- Эльфред и сам почти не верил в последнее.
- А и то верно. Надо бы осмотреться. И чего-нибудь взять с собою, вдруг что-то полезное да осталось. Мёртвым уже ни к чему, а нам пригодится, - протянул Хардак и направился в сторону нетронутых огнём и врагом домов. Таких, правда, было маловато...
Королевство. Тронгард.
С самого утра в городе царил хаос. Весть о начале войны с тайсарами разлетелась по столице со скоростью лесного пожара, а уж когда дошли слухи о полном разгроме Южной армии...
Теперь на пути степняков стояли только ополчения феодалов и Центральная армия, в которой едва можно было насчитать тысяч пятнадцать воинов. Северная армия ещё не получила приказания двигаться к Тронгарду, с двумя другими связь вообще наладить было невозможно. Маги лишь разводили руками, говоря о возмущении магических потоков, нарушенном Равновесии и гневе Тарика. Словом, было, из-за чего нервничать простонародью.
По опыту прошлых войн была примерно известна скорость передвижения тайсарских полчищ: около месяца им потребуется на прорыв к сердцу Королевства. Правда, оставалась надежды, что тайсары займутся грабежами, а потом повернут обратно, в степь. Но у страха глаза велики, а Даркос не привык задерживаться...
- Боюсь, Ваше Величество, армия Гильдии пока что не готова к войне. Воины ещё не способны на слаженные действия, не все приёмы боя отработаны, да и восемь тысяч воинов не хватит. Если верны сведения, дошедшие до столицы, о числе тайсарской орды...
- Но Вы обещали, Тенперон, обещали! - Даркхама перебил маршал Ревенкьюл.
Дело происходило на королевском совете, где кроме Фердинанда Огнарида, герцога Артуа и графа фон Даркмура присутствовали Архимаг огнарский и командующий столичным гарнизоном. "Для гарнитуру" было здесь ещё несколько знатных огнаров, но те предпочитали помалкивать.
- Да, я обещал, и сдержу своё обещание, - Тенперон хмуро посмотрел на маршала. Ревенкьюла угораздило от волнения забыть, как следует надевать парадный камзол, помощи слуг он никогда не признавал - и потому надел костюм задом наперёд. - Но не прямо сейчас. Моих людей просто сметёт конная лавина, и восемь тысяч людей будет потеряно зря.
- А маги? Пусть Гильдия магов...- начал наглым тоном Жерар Артуа, но Тенперон всплеском руки показал, что это невозможно.
- С тайсарами у нас подписан Договор братской крови. Ни они не используют своих камлаков и шаманов против нас, ни мы не обрушиваем силу стихий на их головы. Ваша светлость, Вы забыли про это? - Даркхам был рад подчеркнуть недостатки своих оппонентов. Только зря это всё было: Фердинанд во всём слушал только фон Даркмура и Артуа. Но Тенперон всё равно надеялся: ведь в Войне за престол ему несколько раз удалось убедить тогда ещё принца Огнарида действовать по совету мага...
- Не до жалких соглашений, когда само Королевство поставлено на карту! - взвился Жерар Артуа. Да, Архимаг его поддел!
- Стране пока что ничего серьёзного не угрожает. Да, тайсары в пух и прах разбили Южную армию, да, они, скорее всего, идут прямо на столицу. Да, сил у нас слишком мало, раны, нанесённые Войной за престол, не успели зажить. Но разве нам впервой смотреть в глаза опасности? Разве Огнар Великий не встретился со много более опасными врагами? Разве Энрике Меч огнаров трясся от страха, когда тайсары, мидраты и аркадцы объединили свои усилия, дабы стереть нашу родину с лица земли? Разве не Вы, Ваше Величество, - Тенперон смотрел прямо в глаза королю, - выиграли Войны за престол без единой на то надежды? Мы выстоим.
- Но чего нам это будет стоить? - Эрик фон Даркмур впервые за весь совет заговорил. - Снова- налоги, жертвы, сожжённые города, разорённые купцы...Может, нам стоит откупиться от тайсаров? Надо просто Сарлеку назвать такую цену, за которую он отступится от Королевства. Я слышал, что на эту войну его подбил один из Людольфингов...Так не проще ли отсыпать золото кагану, дабы тот выдал брата узурпатора? Или заплатить надёжному человеку, чтобы он избавил нас от гнилой крови...
- Это будет не по-рыцарски, сударь мой фон Даркмур, - устало, но уверенно сказал Фердинанд. - Я не хочу ни опустошать казну, ни трусливо избавляться от своих врагов. Король огнарский не аркадский василевс! Потомок Огнара не будет драться нечестно, пусть и очень многое завит от исхода драки. Нет, я вызову Сарлека или Людольфинга на поединок, и Немайди не даст мне проиграть!
- Исключено, Ваше Величество! - картинно замахал руками Артуа. - Вы последний Огнарид, кроме Вас, прямых наследников у Вас нет! Своим поражением Вы обречёте страну на новую Войну за престол!
- Или на правление одного из Владетелей, быть может, даже Вашей светлости, - Тенперон произнёс последние слова с легко различимой насмешкой. - Ведь Артуа, наравне с Эр-При и Филиппикой, являются ближайшими родичами Огнаридов, и трон вместе со всей страной перейдёт в руки одной из этих фамилий...Но только не при моей жизни, Ваше Величество, уверяю. Поединка не будет. Нужно только собрать все силы в кулак, призвать под знамёна всех, способных держать оружие...
- И сплотить дворянство! Ваше Величество, именно сейчас Сейм является наилучшим выходом. Выборные от всех Владений помогут королю и Королевству! Их сила...
- Их сила будет в их красноречии! - снова Ревенкьюл. - Воины должны воевать, а не чесать языками. Ваше Величество, ведь Вы не допустите, чтобы в столице упражнялись одни дворяне во владении словом, тогда как другие гибли в боях...
- Ваше Величество, это неизбежно. Только дворянство способно дать средства казне, нужно попросить его дать золото и серебро, дать воинов, и при этом предоставить что-то взамен. У нас нет другого выхода, кроме созыва Сейма, - с нажимом сказал фон Даркмур.
- Ваше Величество, - Ревенкьюл с надеждой смотрел на короля.
А король...Король не знал, как поступить, он колебался. Вся эта политика, бремя власти, дела, дела, дела...Это было так трудно...Королевская мантия давила на плечи сильней, чем доспехи. С управлением намного лучше справился бы Реджинальд, но он...Он...Он погиб, а если бы не погиб - то не жить самому Фердинанду. Как же всё это сложно, боги...
- Граф фон Даркмур прав. Мы должны сплотить нашу страну, и только Сейм поможет в этом. Но одновременно Вы, маршал, встанете во главе всех воинов моего домена. Возглавьте Центральную армию, соберите ударный кулак - и встаньте на пути у тайсарской армии. Мэтр Архимаг, армия Гильдии также должна подчиниться милорду Ревенкьюлу. Надеюсь, Вы не будете возражать, - казалось, Фердинанд выдавливал из себя эти слова. Чувствовалось, что король сам хотел бы отправиться на войну, но Артуа и Даркмур были против, да и дела, дела, дела...
- Никакой способ спасения Королевства не встретит моих возражений, Ваше Величество. Я готов на всё ради спасения нашей Родины...
Запись пятнадцатая. Дела идут хуже некуда. Проклятые заимодавцы не оставили меня наедине с моим горем. Деньги? Да пусть всё забирают! Замок...Поместье...Берите! Всё равно я не смогу больше ни минуты находиться здесь, в месте, которое навсегда стало для меня символом смерти, горя и страданий. Куда отправиться? В Магическую академию? Но там никого нет, сейчас лето, занятия не проводятся. Тенперон где-то пропадает, ни одна весточка моя до него не дошла. Асфар меня предал. Не нужен я никому...Хотя...Эти смешные алые маги...Их ведь можно использовать для борьбы за мои идеи, за доказательство моей правоты...Нет, не думать об этом! К Тайтосу всё это! Уеду далеко-далеко, прочь отсюда!
Запись пятнадцатая. Даже простор южного Королевства не избавил меня от мыслей о Катрин, матери, отце, братишках...Воспоминания - они мучают меня! Улыбки, лица, смех, их слова - они словно кол, вбиваемый мне в сердце. Мне негде не скрыться от этой боли! Я устал жить, я просто очень-очень устал...Хватит...Кончено представление самого грустного жонглёра на самой весёлой арене, называемой "жизнь". Мне больше не хочется жить...
Запись шестнадцатая. Покоя нигде я не смог найти. Ни единый сук не выдержал веса моего тела, а если и выдерживал какой-нибудь - лопалась верёвка. Спрыгнуть на камни с кручи тоже не смог: несколько ушибов, даже кости не сломал. Яды на меня не подействовали, только голова болела да иногда видения приходили...А вместе с видениями - Катрин...Моя Катрин...Моя любимая Катрин. Только тебя я смог полюбить, и что же боги сотворили с тобой. Со мной. Со всеми нами. Проклятые боги, вы слышите меня? Слышите, я знаю - слышите и мстите, не давая мне просто подохнуть. Но я отомщу, отомщу...
Запись шестнадцатая. Тронгард не изменился - это я стал другим. Все эти улочки, от которых воняет помоями, люди, не способные на деяния, мечтающие лишь о сытом пузе и спокойной жизни. Нет, не жизни - существовании! Они не видят дальше своего собственного носа, да и он покрыт паволокой дурмана и сна.
Алых магов я смог легко отыскать: тронгардцы, не пряча глумливых улыбок, показывали мне направление к штаб-квартире недоучек. Разваливающийся особняк, наверное, наследство одного из "мятежных волшебников". Полная безвкусица. Рухлядь. В общем, хозяева полностью подходили своему особнячку.
Сперва меня не узнали: зарос, похудел, огрубел и обозлился. Но меня узнал тот человек, кто подходил ко мне после проклятой конференции. Да, он-то практически не изменился. Всё то же подобострастное выражение на лице, когда он слышал об Астрале и тех возможностях, которые он даёт. Он не боялся раньше убить ради силы, ради удовольствия, ради далёких звёзд? Пусть! Пусть тоже узнает, что такое - бросить вызов не просто богам, но самой жизни. Это будет моей местью проклятым...Как же мне надоело...
Запись семнадцатая. Джереми Фальгрим - надо будет запомнить это имя, принадлежащее "подобострастному". Способностей он не лишён, но глуповат, не может схватить на лету, приходится повторять второй, третий, четвёртый раз такие простые вещи! Что ж, за неимением золота возьмём мы медь. Ведь клинок из этого металла тоже может быть острым, нашёлся бы хороший воин.
Фальгрим решился выйти в Астрал, но его к этому пришлось готовить несколько недель. Да и задержаться там он не смог: начал задыхаться. Придётся найти другой состав для расслабления, старый вызывает отторжение практически у всех решивших пробиться в стихию души.
Мне всё ещё тяжело смотреть на то, как убивают тех бедняг, что должны стать проводниками в Астрал. Их стоны бьются в моё сознание, рвутся к сердцу. Но оно, сердце, больше не бьётся, с того самого дня, как я увидел на смертном одре таких дорогих моему сердцу людей.
Алые маги вопили от восторга, увидев далёкие звёзды средь тьмы, но постепенно в их головы закрался вопрос: "Это что, всё? Может, совсем это не новая стихия, а сны, приносимые дурманом?!". Глупые, глупые, глупые люди: я об этом подумал через несколько часов после первого выхода в Астрал. Должен быть какой-нибудь способ использовать силу этого измерения, этой стихии. Всё моё естество дрожало от ощущения энергии, которой полнился Астрал. Но был вопрос: как же её использовать. Кажется, я знаю. Но для этого придётся вновь туда отправиться, в вечный холод...Обманчивому свету тех звёзд больше е согреть меня: если уж солнце не дарит мне тепла...
Запись восемнадцатая. Практически со всеми, кто вышел в Астрал, случилось страшное. Двое погибли во сне: разрыв сердце - так сказали лекари. Троим пришли известия о внезапной кончине близких людей. Лишь Джереми Фальгрима боги не тронули - или мы просто пока что не узнали об этом.
Я сделал вывод, что Равновесие или боги мстят всякому, кто прорвётся в Астрал. Все эти страшные события не могут быть простыми совпадениями. Один раз - это случайность. Но десять - уже система. Так любил говорить Тенперон. Интересно, как он там, всё преподаёт в Магической академии? Времени не было отправить ему письмо...
И всё же, как смеют боги мешать нам, людям? Мы хотим познать Астрал, хотим любоваться им, да, хотим использовать - но почему так страшна расплата за наши опыты? Я знаю: небожители боятся, что мы получим силу, превосходящую божественную. И, клянусь, так и будет! Это будет самой сладкой местью, которую только можно придумать.
Запись девятнадцатая. Принц Альфонсо пожелал поговорить с представителем алых магов. Орден выбрал меня. Как это ни смешно звучит, но у алых магов практически никакой организации. Единого лидера нет, весь этот так называемый Орден держится лишь на одном "добром" слове. Похоже, придётся что-то делать.
Его Высочество долго говорил сегодня со мною. Больше всего он интересовался нашими отношениями с Гильдией магов, и долго не верил в то, что Орден практически не контактирует с последней. "Нас просто презирают, а как можно с презренными общаться?" - было моим ответом на тучу его вопросов. Похоже, принцу мои слова понравились. Его Высочество пожелал видеться со мною почаще. Похоже, хочет найти средство борьбы с Гильдией. Так, на всякий случай. Похвально. Этим можно будет воспользоваться.
Запись двадцатая. Сегодня, впервые за несколько лет, в моих руках - нож. Окровавленный. И крик человека почти не вызывает у меня отвращения. Это всё ради дела мести, ради знания, ради моей Катрин! Ради борьбы с проклятым Равновесием! Мне нужно знать, как использовать Астрал для получения энергии!
Запись двадцать первая. Я только что видел далёкие звёзды, ощущал пронизывающий до самых костей холод. Но это всё неважно. Я понял, я наконец-то понял! Тьма вокруг - это не отсутствие света, это что-то другое. Это энергия, сила, которой можно управлять. Мне потребовались огромные усилия, чтобы использовать эту тьму. При определённых манипуляциях...
Несколько следующих страниц были исписаны формулами, знаками и схемами движения рук - так в книгах по магии обозначались пассы, необходимые для сотворения некоторых заклинаний.
При этих манипуляциях можно достичь такого состояния тела и духа, что удаётся смотреть не на тьму - а сквозь неё. И тогда открывается вид на окружающий мир, настоящий мир, реальный мир...Здесь сполохи, клочки звёздного света - нет, света душ, душ мёртвых! - обозначают источники силы, которая подчинится мне...Во имя знания. Во имя отмщения. Во имя Катрин. Клянусь: я смогу!
Королевство. Графство Беневаль.
Через считанные мгновения после ухода Даркоса Такир внезапно изменился в лице. Удивление сменилось выражением...ну, знаете, когда ты внезапно понимаешь, что тебя только что обокрали на многие миллионы?
- А как же я? Куда это он? Я три с половиной века дожидался его, а он сказал несколько туманных фраз - и был таков? Это наглость! Даже боги так с родом Беневаля не должны поступать! Могу я наконец-то в загробный мир попасть? Я заслужил несколько красавиц и пару-другую бочек хорошего аркадского вина! - и молчание в ответ. Такир только зря надрывался.
- Я не думаю, что придётся ждать ещё три с половиной века, пока Даркос ответит на Ваш вопрос, милорд Такир, - мне сейчас было совсем не до чужих проблем с запаздывающим богом-проводником.
Что сын Тайтоса имел в виду? Что он хотел сказать мне? Держаться? Но как...каким образом...
Может, Даркос намекал мне, что надо вернуться в свой мир, в мир живых - но зачем? Там я ослеп, я стал никуда не годным магом: слепой не может творить волшбу, он просто не видит эфирных потоков. Да и обычные заклинания, не требующие выхода в стихию магии, будут срабатывать не так, как нужно. "Огненный шар" "видит" цель глазами волшебника. Если же эти глаза видят лишь тьму - сгусток пламени "свихнётся". Нам об этом когда-то рассказывал один из преподавателей в Магической академии. Да и в книгах по истории Королевства приводилось несколько случаев, когда слепой маг устраивал "веселье" округе, используя на первый взгляд безобидные заклинания. В общем, мне больше не творить магию. Никогда: я чувствовал, я ощущал, я знал, что эта слепота - надолго. Навсегда. На всю жизнь - и чуть-чуть дольше. Так зачем мне уходить отсюда, где я могу наслаждаться вереском, солнечным светом, компанией такой приятного собеседника, как Такир...
- Я всё выскажу его отцу, Тайтосу, как только попаду в чертоги мёртвых, - а сын Беневаля всё не унимался. Ещё бы: о нём, похоже, позабыл даже бог-проводник мёртвых, не то что уж...
Что ж, пусть Такир кричит, пусть наслаждается своей храбростью - угрожать богу! Хотя, конечно, вряд ли кто-то слышит эти угрозы, кроме нас двоих, людей, заблудившихся где-то между миром живых и миром мёртвых.
- Ладно, всё равно ничего не поделаешь сейчас, - Такир переводил дух. - Так, Николас, а ты почему такой хмурый? Даже Даркос сказал, что у тебя может всё быть хорошо. Не стоит владыке нашего домашнего очага сдаваться на милость судьбе, ты же пятно поставишь на чести нашего рода! Мы никогда не боялись бросить вызов богам! Соберись!
- Но я-то не из Вашего рода, милорд Такир, поэтому Вашей чести ничего не угрожает, - я пытался отшутиться.
Сын Беневаля задумался: в его голове явно созревал какой-то план.
Я отвернулся, желая не забивать себе голову размышлениями о намерениях Такира....И менее чем через один удар сердца я услышал шелест покидающего ножны клинка.
В руках у второго Владетеля из рода Беневаль был меч. Средней длины, незамысловатый, простая рукоятка без украшений, обоюдоострый клинок, нацеленный...Нацеленный прямо на меня!
- А ну-ка, Николас, припади на колено, - Такир и говорить стал иначе. Властность, жёсткость и нетерпение к возражению сменили в голосе мягкость и сочувствие.
- На правое или левое? - да уж, ничего умнее этого вопроса в голову не пришло.
- А есть какая-то разница? - лукаво улыбнулся Такир. Меч мягко лёг мне на плечо.
- Я, Такир из рода Беневаля, названый брат вождя айсов Санчо, именем моих предков нарекаю Николаса из рода Датора моим названым родичем, хранителем очага нашей семьи и всех окрестных земель. Дабы помнил Николас, ныне называемый Николасом из рода Беневаля, да сохранится след этого меча на плече его.
Удар мечом, пусть и плашмя, был очень даже не слабым.
- Я бы навсегда запомнил это без удара! - пусть плечо и болело, но на моём лице сама собой расцветала улыбка.
- Так положено - и вообще, тебе ли рассуждать об обычаях наших дедов и прадедов? - Такир расхохотался. - Вот теперь мне и всему роду будет очень обидно, если ты сдашься судьбе. Так что давай, ищи способ выбраться из этого проклятого места! Это я целую жизнь прожил, мне тут можно отдохнуть век-другой, а тебе?! Думай, как вернуться! Ты должен. Иначе буду постоянно тебе напоминать вот этим мечом, что ты ныне к роду Беневаля принадлежишь!
Да, меч был очень весомым аргументом. И только тут до меня дошло, что же всё-таки произошло...Я же ведь теперь - Владетель! Ну да...Если учитывать, что Такир принял меня в свой род, значит, теперь я Николас Беневаль. Последний Беневаль... Беневаль...Я Беневаль...Я! Николас! Беневаль! А Беневали! Никогда! Не сдаются!
Мир вокруг меня потёк мириадами красок, как если бы на только-только нарисованную картину вылили ведро воды...
- Николас, ты меня слышишь? - голос Эдвина Беневаля.
Кто-то, кажется, трясёт меня за плечо...Что бы на это лекарь сказал? "больному необходим покой..." Дальше бы он предложил кровопускание, но уж нет, не в этот раз. И вообще, лекарям живым не дамся. А мёртвым - тем более.
- Слышу, милорд Беневаль. Мне надо будет кое-что Вам рассказать...Но сперва попросить, чтобы меня никто не тряс. Моя душа и без того не так уж хорошо держится в моём теле...
- Сюзерен! - ага, а вот и Конрад Монферрат...Где же...Кажется, слева от постели. Эдвин справа. Но мне слышны чьи-то шаги...
- Господин Николас, изволите ли отдать какие-нибудь приказы? Спешу сообщить, что за время Вашего отсутствия успели разбить одну тарелку, отремонтировать два окна...
- Ори, пожалуйста, не в этот раз. Знаешь, подготовь подробнейший доклад о том, что произошло в замке...Ну, скажем, через три дня. Да, точно, через три дня.
- Господин, уточните срок. Вы будете слушать мой доклад ровно через три дня? Либо через три дня и одну секунду. Либо через три дня и две секунды. Либо...
- Ори...Или мне лучше звать тебя Ориин? - надо попробовать, вдруг напоминание о былой жизни моего замкового образумит и остановит хоть ненадолго эту "игру в подробности". - Я заслушаю твой доклад ровно через три дня. Благодарю. И заодно я хочу узнать, почему Беневаль ТАК сильно пострадал от времени. Замок не может с такой скоростью рушиться и стареть. Каких-то сорок лет, а тут уже будто века полтора прошло...
- Господин побывал в невероятно интересном месте и встретил, я уверен, приятных собеседников, - мне показалось, или голос Ори впервые за всё время моего с ним общения потеплел? - Я обязательно расскажу Вам об этом. Отдыхайте, мой господин.
Да и последние два слова замковой произнёс с некоей гордостью. Интересно, очень даже интересно...Эх, если бы лицо Ори сейчас увидеть! Да и лица остальных...
- Выйдите, пожалуйста, все из этой комнаты. Все, кроме милорда Беневаля. Мне нужно с ним поговорить...о делах семейных.
- Конечно, милорд Николас, - облегчение в голосе Конрада Монферрата. Понял, что я не собираюсь вновь возвращаться в свой кошмарный бред. Только видел бы рыцарь тот мир...Вереск...Даркос, которому не зря поручено провожать души мёртвых в чертоги Тайтоса: другого такого же весёлого собеседника и спутника попробуй найти...
Миг - и тишина.
- Николас, о чём ты хочешь со мной поговорить? Похоже, это очень серьёзно. Ори так странно себя повёл, услышав, как ты обратился к нему по имени Ориин. Оно мне кажется смутно знакомым...- ревенант замолчал. Ждал, пока я соберусь с мыслями.
- Мне довелось кое с кем встретиться...- и начался мой рассказ о произошедшем со мной за последние...дни? Недели? Сколько же прошло времени с момента боя с теми странными айсами...
Эдвин Беневаль ни разу не перебил меня за весь рассказ. Другие бы, наверное, не поверили в мои слова, посчитали бы бредом...Точнее, люди бы так и поступили. Живые люди. Но я-то говорил с ревенантом, духом, застрявшим между тем светом и этим, миром живых и миром мёртвых.
- Знаешь, Николас, - после тягучего молчания, длившегося, как мне показалось, целую вечность, наконец-то заговорил милорд Беневаль. - Мне бы тоже хотелось увидеть моего предка. Сколько бы вопросов я ему задал, сколько бы рассказал о его детях, внуках, правнуках... Интересно, он стал бы гордиться своими потомками? Но, думаю, Такир уже дал знак того, что верит в будущее рода, назвав тебя своим родичем. Ты мне, получается, стал...хм...внуком, да, внуком! Сын-то у меня уже был...а может, и есть...
Сквозь ледяную броню ревенанта проступала человечность. И всё-таки лёд выдержал, не лопнул...
- Я надеюсь, Беневаль, смотря на наши дела из царства Тайтоса, будет доволен. А ты, мой новый родич, отдыхай! И поспи подольше! А то, знаешь ли, пристрастился к полётам между мирами. И, пожалуйста, не перечь своему...деду, - похоже, Эдвин Беневаль уже входил в роль "заботливого дедушки". - Иначе накажу. Теперь имею полное на то право!
Погружаясь в сон, я понял, что счастлив: теперь я один из Беневалей, великого и храброго рода, сам Такир наделил меня право встать в один ряд с такими героями, как сам сподвижник Огнара Беневаль, храбрец Гордио, любвеобильный Эдмунд, несчастный Эдвин...А за милорд Эдвина я ещё поквитаюсь с Даркмуром...И чего мне взбрело в голову спросить у Ори, отчего так постарел замок...И сейчас бы чего-нибудь сладкого...Как тепло и спокойно...
Королевство. Герцогство Сагирина.
Конечно же, никто даже не подумал о том, чтобы заночевать не то что в Ларанне - но даже вблизи от него. Чёрная воронья туча, лакомившаяся трупами, облако тёмно-серого дыма, окутавшее погибший городок - и ощущение смерти, этакий приторно-сладкий привкус гибели. Да ещё исчезновение большинства жителей Ларанна (может, сами ушли, может, тайсары с собой увели)!
Даже невозмутимый Старик, нет-нет, да отводил взгляд от догоравших домов и лежавших на улицах трупов воинов. Чего уж было говорить, скажем, о нежном Эльфреде, который держался лишь "на честном слове". Прихватив с собою кое-какие припасы, которые удалось найти в городке, да оружие, выжившие солдаты Южной армии направились на север, к заметному ещё из Ларанна леску.
Сосны окружили всю честную компанию, создавая иллюзию защищённости. Но, к сожалению, этого было мало: ведь иллюзия - это только иллюзия...Хардак кутался в плащ, зыркая по сторонам, не в силах заснуть: ему всё казалось, что во-о-он из-за тех деревьев на поляну ринутся катафракты, и начнётся резня...
- Тихо-то как, - пробубнил Ян. - Не к добру...Лесного хозяина задобрил-то, а мало ли как оно обернётся...
За полчаса до того огнары удивлённо смотрели на то, как Усмарь снимает свою одежду, выворачивая её наизнанку, чтобы затем снова надеть. У самой поляны мидрат даже надел правый сапог на левую ногу, а левый - на правую.
- Чтобы отвадить лешего, знамо дело! - отвечал на немой вопрос собратьев по несчастью Ян. - И вам советую.
- Уж с местным-то лешим я договорюсь, - многозначительно произнёс Старик. - Мы в своём отечестве...
- Ну как знаешь! - пожал плечами мидрат и вернулся к обряду задабривания лесного хозяина...
Костёр решили не разжигать: всё равно холод, закравшийся в души увидевших то, что осталось от Ларанна, пламени было не разогнать. Устроились кое-как на ночлег, распределив дежурства между собой. В самое плохое время, после полуночи, выпало бодрствовать Старику...
- Просыпайся, твой черёд, - Усмарь засыпал прямо на ходу, точнее, на слове: конец фразы мидрат уже не проговорил, а скорее промямлил. Через мгновенье Ян уже растянулся на траве, сладко посапывая.
В глазах Старика отражались звёзды. В ту ночь особо ярко сверкало Созвездие Странника, похожее на бредущего вдаль человека с котомкой за плечами. Где-то рядом гудели комары, готовясь налететь на сонного человека и напиться его кровью. Со стороны почти пересохшего ручейка заквакали лягушки. Кто-то шёл через бурелом...Последняя мысль показалась Старику весьма странной. Он решил на всякий случай повторить её... Кто-то шёл через бурелом...Бурелом...Через...Шёл...Кто-то...Кто-то? КТО-ТО?!!
И правда, откуда-то с севера, из центра леса, слышался треск сухих веточек, ломавшихся под тяжестью тела (и хорошо, если человеческого, а не звериного) - и треск этот всё приближался и приближался.
Старик хотел уже было разбудить товарищей, но не успел: на поляну, пройдя меж двух старых-престарых, неровных, как походка пьяницы, сосен, ступил какой-то человек. В звёздном свете выглядел незнакомец загадочно: одетый (и это летом, в жару!) то ли в тулуп, то ли ещё во что, с всклокоченной безразмерной бородой...Да ещё и суковатая палка, которая могла поспорить по "ровности" с клубком змей!
Горло Старика перехватило, он не мог проронить ни слова, а ноги будто бы приросли к земле.
- Ну разве ж сложно было шиворот-навыворот одежонку-то набросить? - голос у незнакомца походил на шелест сминаемой хвои. - Ведь делов-то...Да можешь и не пытаться говорить, не выйдет. Уж сколько людей старалось...
При этих словах этот странный человек, кряхтя, и подошёл поближе: на тёмном силуэте выделились глаза. Светившиеся глаза зелёного цвета...А ещё Старик смог понять, что на лице у незнакомца борода растёт не из волос, а из хвои.
- Да-да, лесной хозяин, Лешак Пятый Хвойный. А ведь слава обо мне гремела по всем окрестным деревням, крепостям и городам. Помнится, этак...зим пятьсот назад цельный, всамделишный кроль приезжал, с востока, из сородичей этого, знающего, как надо с моим народом общаться, - леший указал палкой на Яна Усмаря. - А потом пришли твои родичи, в меня совершенно не верившие до поры до времени...Эх...И чего же мне с вами делать-то, а?
Лешак подошёл ещё ближе, словно давая Старику получше рассмотреть "элемент народных верований", как сказали бы аркадские учёные. То ли света звёзд оказалось, то ли ещё чего-то, но стало заметно, что совсем не кожа на лице у этого старичка, а кора. Древесная, первосортная кора. И даже дупло, заменявшее лешему рот, имелось...
- Ты мне знакомым больно кажешься...Ага! Дед твой здесь бывал, или отец...
- Прадед, - Старик наконец-то смог выдавить из себя хотя бы одно словечко.
- Ну, прадед. Не силён я во всяких там арифметиках и дробях, не силён, - леший подошёл ещё ближе. - Эх, ничего не поделаешь...Власть уважать надо. Сам понимаю, не последний в этом леску. Придётся вас отпустить, да и помочь. Потому что не только власть предержащих надо уважать, но и с врагами разбираться...Повадились, понимаете ли, кони степнячков кору с моих - МОИХ! - голос лесного хозяина теперь звучал точно так же, как треск падающего дерева. - МОИХ сосен обдирать! Травы им полевой мало, видите ли! А как же соседям моим быть, а? Ведь степнячки-то ещё днём промчались мимо, к ним идут, к Берёзовому да Еловому...Да Шестому Хвойному...Соседям помочь надо, то да сё...Да и тряхнуть стариной бы! Помнится, зим пятьдесят назад...Да! Устроили мы степнячкам листопад знатный! В этот раз в мой лес далеко не сунулись. А вот соседей... Соседей - тех жалко...
Лесной хозяин всё говорил и говорил, вспоминая былые зимы, всевозможные совершенно не важные для нормального человека события (ну вроде треснувшего из-за молнии дерева или богатого урожая мухоморов)...
- Ну да ладно. Поговорил - и будя. Люблю я правду-матку резать на вашем говоре, люблю...Удобно...В охотцу отпущу тебя и твоих дружков. Только помни: надеюсь я на тебя. Останови степнячков, удружи старичку-лесовичку. А потом, как прогоните обратно в степь, приходи сюда. Понравилось мне с тобой болтать, ох и сильно понравилось! - дупло, заменявшее лесному хозяину рот, сжалось, послышался треск - это, похоже, леший так улыбался...- И только попробуй подумать о том, что это тебе всё приснилось. Дерево сброшу на ваши головы. Её-её, сброшу...
- Эй, Старик, да ты уснул! - в глаза ударил солнечный свет, а в уши - смех Хардака.
- С кем не бывает, - буркнул Старик и поднялся на ноги. Перед глазами всё ещё стоял образ старика-лесовичка, мягко приказавшего поквитаться с тайсарами. Интересно, что будет, если этот приказ исполнен не будет...
Ближайшая сосна натужно заскрипела, закачалась, посыпалась хвоя.
- Чудные дела творятся, - заметил, глядя на качающееся дерево, только-только проснувшийся Ян Усмарь. - Чудные...
- Сейчас бы поесть похлёбочки горячей, да с луком, да с ржаным хлебом, - неожиданно проговорил Хардак. Ответом ему было дружное урчание пустых желудков.
- Мечтать не вредно, - Старик, сам голодный как волк, попытался сменить тему разговора.
- Зато вредно не кушать, - ну вот, и Эльфред туда же...
- Ладно. Вы что предлагаете? Весь запас харчей, взятый из Ларанна, мы ещё вчера проели. Надо было подольше там задержаться, среди трупов и догорающих домов. Но вы же сами не захотели, - Старик после минувшей ночи заметно нервничал. Ну да, ещё бы, сидишь, никого не трогаешь, а к тебе наведывается леший, устраивает форменное издевательство...
- Нет. В городе дольше оставаться было нельзя, - мидрат озвучил общую мысль. - Но сейчас нужно что-то делать. В лесу отсиживаться вечно не удастся, одними ягодами и корешками сыт не будешь. А пока здесь зверьё поймаешь, да и не может его здесь много быть...Лес-то маленький, не то что у нас, в Преславском княжестве...
Усмарь вспомнил родной край, дубравы с гигантами-древами, голубое-голубое небо с гигантскими облаками, тихие заводи...
- На север надо идти, - Старик самим тоном своего голоса давал понять, что возражений не приемлет. И Хардак, и Эльфред, и Ян с каждым днём всё больше и больше привыкали к той мысли, что этот странный седоволосый человек становится их лидером. Как-то подспудно происходило "воцарение" Старика, как будто так было предначертано с самого начала...
- На север...Но там же тайсары, они ни в одном посёлке на их пути камня на камне не оставят. Степнячки нас могут и на небеса отправить. Даже странно, как это мы их ещё не встретили, - Хардак поделился здравыми мыслями. Жаль только, что здравая мысль не всегда правильная...
- И не встретим, - Старик говорил с той самой уверенностью в голосе, которая сыграла большую роль в его "воцарении". Холодные интонации, короткие, рубленые фразы-приказы. - Они спешат в сердце Королевства. После гибели Южной армии преграды на пути к столице у них больше нет. Так что они, тайсары, сейчас рвутся на север - и только на север. А мы должны собирать выживших после их набегов людей и сколачивать отряд. Всех отставших от орды степняков мы будем уничтожать. А когда враг остановится у столицы - ударим с тыла. Противник будет считать, что вы тылу у него - выжженная земля, и ожидать удара не будет. Так что мы можем добиться успеха в деле отмщения за гибель Южной армии.
План рождался прямо на ходу, легко и просто: будто бы не сам Старик его придумывал, а кто-то нашёптывал на ухо.
Хвоя шелестела, хотя воздух стоял неподвижно, даже слабенького ветра и в помине не было...
- Глупо это, - Ян Усмарь говорил с просто-таки каменной решимостью в голосе. - На нашем пути будут только выжженная земля, две-три целых деревеньки да десяток-другой замок с крохотными гарнизонами. И с этой силой, Старик, ты предлагаешь нам ударить по тайсарам? Это невозможно, это смерти подобно...
Внезапно мидрат улыбнулся о весь рот.
- Но именно такая война мне по нраву. О таком я мечтал с младых ногтей. Чёрная конная лава - и вставшая насмерть дружина, сражающаяся за родные края. Правда, умирать мне придётся за чужие избы - но зато удастся отплатить тайсарам за три века набегов и тысячи людей, угнанных в полон. Это будет подвиг, достойный богатыря из бабушкиных рассказов.
Усмарь подошёл к Старику, размашисто хлопнул по плечу и рассмеялся. Огнар не знал, радоваться или жалеть: Ян ударил с такой силой, что кости захрустели...
Аркадская империя. Диоцез Ориэнте.
Андронику Ласкарию устроили поистине грандиозный приём: едва прознав каким-то неведомым образом о скором приезде дрункария, офицеры Южной армии начали готовиться к торжеству. Всё, что только можно было есть и пить (а иногда и то, что нельзя) собиралось по "сусекам" (в соседних деревнях и, мягко говоря, забиралось "в ближнем зарубежье" - в каганате) и свозилось в огромные лагерные кухни. А уж там мастера половника и котелка творили настоящие чудеса!
Даже Флавиан Марцелл отдал должное умениям армейских поваров. Успел-таки "следик", прежде чем местная брага не заставила его искать уединения в отведённой для него палатке.
А пир шёл своим чередом. Поднимался кубок за кубком, чтобы потом низвергнуть содержимое в бездонную глотку солдата Южной армии.
Меж там за столом командования больше говорили, чем ели или пили.
- Из этой затеи ничего не выйдет, это я вам, Валент, говорю! - командующий вспомогательными когортамистукнул кулаком по столу. - Император слишком мало сил перебросил сюда, в эти Аркаром забытые степи. Ну посудите сами! Три жалких легиона и всего лишь две с половиной турмы! И это против огромного конного воинства кагана! Нас же на смерть толкают! Даже в войне с Партафой у нас было больше шансов!
В чёрных-пречёрных глазах Валента плясали бесенята. Вино слишком быстро пьянило этого невероятно худосочного аркадца, который, казалось, от малейшего ветерка мог или сломаться пополам, или взлететь. Но кто бы сказал, что командующий вспомогательными когортами наравне со своими воинами терпел невзгоды и лишения, питаться одними сухарями много дней кряду, а после похода - слопать (по уверениям очевидцев) молочного поросёнка за один присест. Но Валент так и не смог научиться пить и не пьянеть...
- А я верю в нашего вож...стратига! - расхохотался Иовиан, командир когорт федератов. За многие годы на аркадской службе этот варвар-айсар так и не смог отучиться от словечек из родного языка (или, скорее, не захотел). Крещёный в аркарианство, он продолжал перед битвой молиться богам войны родного народа, а после победы приносить благодарственные жертвы. Но все командующие, под чьим началом доводилось служить Иовиану, с лёгкостью терпели это. Просто не было, наверное, во всей империи человека, который лучше бы справился с лихим нравом федератов, при этом не убив десяток-другой разбушевавшихся варваров. Этот светловолосый гигант, заплетавший волосы в длинные и мощные косы, верой и правдой служил империи (в особенности её девушкам, её вину и её кухне), а под его началом варвары творили настоящие чудеса храбрости.
Сам Иовиан, прошедший вместе с Ласкарием недавнюю войну против Партафы, справедливо решил, что ни у кого, кроме как у Андроника, не добьётся такой воинской славы и, заодно, таких богатств и почестей. Поэтому понимал, что надо поддерживать стратига во всех его планах. Ведь чем безумней - тем веселей. А чем веселей - тем почётней. Ну и, в конце концов, чем почётней, тем, скорее всего, сытней будет на склоне лет...
- Поддержу Иовиана. Мы сможем победить - или какие из нас тогда аркадцы? - по-военному коротко изложил свои мысли Лициний Дикор. В том же духе высказались и его братья, Констант и Константин. Похожие друг на друга не столько внешне, сколько характером: молчаливые, задумчивые, жестокие на войне и дружелюбные в мирное время - они и сейчас держались вместе. Говорили, что они расставались не так уж часто, разве что в бою, командуя каждый своим легионом. Но, однако, Андроник успел заметить, что даже вдалеке друг от друга Дикоры действовали слаженно, будто бы до самой битвы обговаривая каждую мелочь в своих приказах и манёврах. Эти южане были настоящей находкой для любого здравомыслящего стратига. Хорошо, что именно их легионы Иоанн Дука Ватац перебросил сюда, на границу с каганатом.
Дикоры пили, ели и говорил на этом пиру мало, больше слушая и размышляя, изредка обмениваясь скупыми фразами меж собою. Однако к такому поведению все те люди, что общались с братьями больше дня или двух, успевали привыкнуть.
- А проблему с малым числом конницы мы уж как-нибудь решим. Не впервой варварским племенам из каганата перебегать на нашу сторону. Чего только не сделает доброе слово, подкреплённое несколькими кусками таммазарского шёлка...
А это сказал уже хитрый Феодор Кантакузин, один из турмархов Южной армии. Он тоже воевал под началом у Андроника в Партафе. Конница Кантакузина сыграла немалую роль в той войне, хотя местность ("Горы-с, игемон-с, горы-с", как сказал бы Феофан Лойола) и не давала развернуться во всю мощь.
За глаза Феодора звали Лысым Онтраром. Уже который год Кантакузин, задумываясь, чесал лысую макушку, или, глядя в зеркало, вздыхал при взгляде на жалкие остатки рано поседевших волос на висках и лбу. Правда, многие бы пожелали тоже стать такими же Лысыми Онтрарами: Феодор славился любовными похождениями, слухи о которых, говорят, дошли до самых северных границ империи. Все представительницы женского пола, знавшие Кантакузина, с особым душевным трепетом упоминали его имя...
- Ну а в крайнем случае иллюстрий найдёт способ воевать против тайсаров практически без конницы, так ведь, командир? Иначе мы просто останемся лежать в степной ковыли,- ухмыльнулся Никифор Дринга, командир второй турмы.
"Вещь в себе", Никифор в своих речах мешал глупости с "гениальности", приправляя всё это улыбками и выражением невинного младенца на лице. А ещё за Дрингой водился один грешок: он любил говорить правду. В глаза. Прямо, не приукрашивая или очерняя. Чистую, незамутненную правду, какой он её видел. Сколько дерзких юнцов, почти юнцов и совсем не юнцов, считали это оскорблением своей особе: ведь людям больше нравится, когда о них говорят красивую и приятную, но ложь, чем тусклую, грязную, но - правду. Не один десяток раз Никифора вызывали на поединок, подсылали к нему убийц, слали на него доносы - а Дринга выходил сухим из воды. Этот уже далеко не молодой, но пока что не старый турмарх, казалось, имел небесного покровителя: живучести и Никифора поражалось уже не одно поколение его командиров и даже не три поколения недругов. Турмарх всё жил и жил, несмотря на свою любовь к правде, и даже, представьте себе, здравствовал...
- И когда иллюстрий придумает, мы просто отправимся "погулять" по каганату, а дрункарий подарит нам очередную победу, - улыбнулся Дринга.
- А что же мне ещё остаётся делать, - пожал плечами Андроник и налил себе ещё вина. Ласкарий прекрасно понимал, что в ближайшие месяцы ему будет не до веселья...
Королевство. Тронгард.
Несколько следующих страниц дневника, судя по всему, облобызал пламя: почерневшие, крошившиеся под пальцами, с неразличимыми буквами...Сколько же бесценных сведений оказалось утрачено?
Почерк следующей непострадавшей записи изменился. Буквы стали неровными, большими, какими-то нервными, быстрыми. К тому же на перо автор явно давил с огромной силой: кое-где бумага оказалась разорвана пером. И это - редкая аркадская бумага, через третьи-четвёртые руки доходившая до Королевства, контрабандой, дабы миновать заоблачные вывозные пошлины императоров на этот товар! Как же зол должен был быть хозяин дневника, буквально рвавший страницы...
Запись двадцать пятая. Я очень долго не писал: думал, действовал...Несчастье в лаборатории надолго отбило у меня охоту не просто записывать мысли - мыслить...Существовать...Все вещи в своих апартаментах, способные отразить мой новый облик, я уничтожил или выбросил. До сих пор не могу смотреть без содрогания и омерзения на своё отражение. Изуродованное огнём лицо, сгоревшие волосы. Я оказался обезображен. Снова боги решили помешать мне, указать моё место - и вновь им этого не удалось! Я исполню свою мечту, я открою новую стихию для всего человечества, сделаю людей равными небожителям. Я смогу!!!
И в этом мне поможет сама судьба, не подчинившаяся окончательно божественной воле. Взошедший на престол Альфонсо V, нуждающийся в алых магах как противовесе возросшей власти Гильдии, предлагает свою помощь. Однако он требует, что Орден избрал руководство, стал более организованным. Ему нужен человек, который говорил бы от лица всех алых магов. Фальгрим предложил мою кандидатуру на пост главы Ордена, и его поддержало большинство алых. Что ж, это будет неплохим подспорьем для достижения моих целей. К тому же мне пригодится оружие против Гильдии, ставшей не сосредоточением мысли, а её темницей, узилищем, клеткой...
С завтрашнего дня предстоит много работы - и это хорошо. Я забудусь в трудах, а после усну сном без сновидений. Каждую ночь ко мне приходит Катрин. Она всё настойчивей зовёт меня к себе...Зовёт...Моя Катрин...Проклятые боги, за что вы тронули её?
Запись двадцать шестая. Я даже не ожидал, что будет так трудно быть организатором той жалки кучки людей, что зовут себя алыми магами. У каждого только свои и только свои интересы на уме, никто не хочет слушать ближнего, всем бы только власти, богатства, известности, внимания красивой девушки...Дело будет ещё сложней, чем я предполагал. Благо мне помогает Фальгрим. Хотя я думаю, что Джереми трудится тоже только ради самого себя: он ждёт новых результатов моих изысканий, мечтая подчинить себе Астрал. Что ж, ему долго предстоит ждать: я не стремлюсь призвать на себя новый удар богов. Пусть думают, что я сдался, что я свыкся со своей участью, что у меня опустились руки. Пусть! А я пока что буду готовить новый удар. Только бы найти способ обойти Равновесие. А заодно разобраться с делами Ордена...
Запись двадцать седьмая. Прошедшая неделя была невероятно трудной. Несколько раз король встречался со мною и Джереми Фальгримом, который практически не отходит от меня, будто щенок от юного хозяина. Альфонсо интересуется, есть ли способы пригрозить Гильдии. Архимаг Асфар (как ненавистно мне имя этого близорукого глупца!) просит ввести специальный налог на поддержку магов, ссылаясь на многочисленные проблемы, плохие заработки, опустевшую казну Гильдии. В ином случае, судя по намёкам, маги могут перестать оказывать королю многочисленные услуги. До этого я даже не подозревал, насколько сильно зависит король от Гильдии. Распространение указов и посланий в отдалённые уголки страны, охрана рубежей, помощь в лечении Огнаридов, управление погодой, что влияет на урожаи и наполняемость королевских амбаров. Алхимики и демиурги Гильдии помогают в обогащении руды, устранение врагов Огнаридов...Некоторые маги, которые формально находятся на службе у Владетелей и дворян, информируют Асфара, а тот в свою очередь доносит королю о делах "на местах".
Альфонсо боится этой зависимости. Гильдия, подкрепленная доходами от требуемого налога, сможет диктовать свою волю королю, а это становится слишком опасно. С другой стороны, Королевство уже невозможно представить себе без магов, они необходимы стране. Альфонсо хочет Орден противопоставить Гильдии, ослабить давление Асфара на престол. Задумка хорошая, я понимаю беспокойство короля, но не вижу способов, которые в короткое время помогут добиться осуществления замыслов. Его Величество в ответ на мои доводы лишь загадочно улыбнулся: он явно что-то затевает...
Запись двадцать восьмая. Орден из аморфного образования становится всё более и более крепким и организованным. Я разослал по всем Владениям людей, на которых могу положиться, чтобы они привлекали к нам больше владеющих магией людей. Даже те, кто провалил экзамены в Гильдии или был исключён из неё, пригодятся. Точнее, не даже, а особенно. Именно такие люди питают не самые тёплые чувства к возглавляемой Асфаром организации, при этом имея кое-какие силы для реальной борьбы.
Я работаю над уставом Ордена, где будут прописаны наши цели...Наши...Как странно...Я уже всё больше и больше ощущаю себя алым магом, всё трудней мне думать: "Вот я, а вон там - Орден". Что ж, вполне закономерно.
Надо будет после создания устава вплотную заняться Астралом. Ночью во сне ко мне впервые за многие годы не приходила Катрин, и, как ни странно, я даже испытал некоторое облегчение...Кем же я становлюсь? Нет: кем же я стал?
Мне надо найти зеркало...Надо...
Королевство. Графство Беневаль.
Проснуться и не увидеть не то что солнечного цвета - но и вообще чего-либо вокруг - было непривычно. Что ж, мне ещё предстояло свыкнуться со своей слепотой. Может быть, недуг вскоре пройдёт, а может, мне до конца своей жизни предстоит смотреть во тьму. К лекарю обращаться я не желал совершенно: какое-никакое, желание жить всё ещё оставалось в моём сердце, так что целитель окажется бессильным. Не зря же ходил по Магической академии насмешливый вопрос: "Ну-с, будем его исцелять - или пусть и дальше живёт?". В общем, не то чтобы я лекарей не любил - я их попросту боялся...
- Господин, может быть, всё-таки стоит сделать доклад о том, что произошло в замке за время Вашего отсутствия? - голос замкового раздался над правым ухом. Похоже, Ори начинал скучать по "игре во въедливого эконома". Значит, угадал Такир причину, по которой прежде бог-покровитель скал ныне себя так ведёт...
- Нет, нет, не стоит! Лучше расскажи мне, отчего замок Беневаль так быстро пришёл в подобное запустение? Он же строился на века, на тысячелетия, а жалкие четыре десятилетия едва не превратили его в развалины...В чём дело, Ориин? - было очень трудно и непривычно общаться с кем-то, не видя не то что лица - но и точно не зная, где находится собеседник. Но да ничего, вскоре должен привыкнуть!
- Господин, прошу не называть меня старым именем. Ориин умер триста восемьдесят...
- Без точных чисел, Ори, без точных чисел, прошу тебя! - головная боль с утра - это не лучшее начало дня, знаете ли. А от точности, с который замковой называл цифры, голова моя раскалывалась. - Просто: почти четыре века назад.
- Почти четыре века назад божок Ориин умер, господин, его больше нет и не будет. Сейчас есть только Ори. Именно этот Ори и помогал роду Беневаль строить своё родовое гнездо и поддерживать в нём порядок. Камни замка держатся не только на строительном растворе из куриных яиц, но и на моей магии. Даже более на магии, нежели на растворе. Чтобы поддерживать такое положение вещей, я должен постоянно бодрствовать, передвигаться по замку, посещать как можно чаще все комнаты и закутки. Иначе Беневаль начинает разрушаться. Однако замковой должен подчиняться хозяину, так было заведено с минуты нашего с Беневалем соглашения, без хозяина не будет жизни замковому. Простые правила - их и соблюдать было просто. Ровно до того дня, как господина Эдвина предательски убил его родственник фон Даркмур. В замке не стало хозяина: только Беневалю должен подчиняться замковой Ори. Только Беневалю замковой БУДЕТ, - голос бывшего бога скал обрёл жесткость, твёрдость и непреклонность камня. Ори вкладывал в свои слова настоящие чувства. Ори жил, а не существовал. Но через мгновенье замковой повторил последнюю фразу, разговаривая своим нормальным тоном. - Только Беневалю замковой будет подчиняться. А так как правила были нарушены, то и не стало Ори. Но хотя и не было хозяина в Беневале, однако потомки Эдвина ещё ходили по этому миру, тем самым поддерживая моё существование. Я не исчез, не пропал, я просто уснул. А замок пришёл в запустение, начал рушиться, магия слабела... Всё это длилось ровно до того дня, как Эдвин Беневаль вновь призвал меня на службу. Ныне я служу Вам, господин, и замок постепенно придёт в своё прежнее состояние. Я ответил на Ваш вопрос, господин?
Да, это было очень и очень интересно...Многое становилось на свои места. Однако...Ори сказал о потомках...
- Ори, ты сказал, что потомки Эдвина ещё ходят по миру?
- Господин, я сказал, что потомки Эдвина ещё ходили по Таиру, пока я спал, Вы не немного не так поняли мои слова, - мне показалось, или в голосе замкового появились нотки ехидства и шутовства? Он что, решил поиграть со мною?
- А они до сих пор живы, Ори? - вопрос в лоб, как же замковой отвертится?
- Кто, господин? Слова? Слова не имеют жизни, господин, слова - это...слова, - да он издевался надо мной!
- До сих пор ли живы потомки Эдвина Беневаля, Владетеля Королевства, чей беспокойный дух всё ещё не забрал с собою Даркос, - ну уж точнее вопроса придумать сложно.
- В этом мире всё возможно, господин, - кто-то, а Ориин всё ещё был жив - и он играл с бедным смертным. То есть со мною. И, конечно же, мне это понравиться не могло. - Какие чудеса только не существуют в Таире, многие даже магам и волшебникам не снились!
- Ори, я приказываю...- а от этого он сможет отвертеться? - Я приказываю...
- Господин, к замку подъезжают какие-то люди. Похоже, к нам вскоре прибудут гости. Вы приказываете приготовиться к этому визиту, господин? - Ори прятал под серьёзностью своих слов насмешку надо мной, я был в этом уверен. Что ж, мы ещё не доиграли, бывший бог, не доиграли!
- Да! Ори, сделай всё возможное, чтобы устроить нашим гостям самый тёплый приём. Надеюсь, это не те айсы, что... - глаза взорвались болью, а в сердце вонзилась ледяная игла. Я вспомнил ту прогулку, обернувшуюся бойней... - И пригласи сюда Конрада Монферрата и Малькольма. Я хочу, чтобы они...
Было очень непривычно и как-то неудобно просить чужой помощи. Но чтобы делать? Пока что (я надеялся, что именно пока что, а не "сейчас и навсегда") мне будет трудно самостоятельно одеваться и ходить по замку. Ведь не увидеть сквозь тьму слепоты ничего вокруг...
- Чтобы они помогли выбрать Вам, господин, наиболее подходящее для данного случая облачение, - раздался голос дворецкого откуда-то справа. - Ори отправился за Конрадом, он поможет Вам подняться. А пока что я займусь поисками пристойного наряда.
Послышалось шуршание ткани, тихо позвякивали пуговицы, шелестели перья...
- Я знаю, что Вам подойдёт, господин. Пусть визитёры увидят нового владыку Беневаля во всей красе, пусть их глаза ослепнут от красоты, пусть всю нежность Вашего лица...- послышался кашель. Странно: неужели призраки могут подхватить простуду? - Прошу прощения, господин. Я вспомнил, как одевал госпожу Мадлен. Это было совсем недавно...Прошу прощения, господин, прошу прощения, я хотел сказать, что гости увидят не Вашу слабость, но только лишь силу...
Судя по всему, Малькольм на самом деле смутился, он говорил извиняющимся тоном...Странно...Ведь он же ничего плохого не сказал. Ну разве что с нежностью и красотой он хватил лишнего...
Топот сапог в коридоре. Камень разносил эхо шагов по всему замку...
Шаги всё приближались. Послышался глубокий вдох. Скрип дверных петель...
- Милорд Николас, я прибыл по Вашему приказу. Замковой Ори сказал, что...
- Благодарю, Конрад. Скажи сперва, тот наряд, что мне предлагает надеть Малькольм для встречи гостей...не слишком...в общем, он нормальный? Мало ли...- в первую очередь, меня будут оценивать по одежде. Первое впечатление самое сильное, поэтому не хотелось бы ударить в грязь лицом. А точнее, в камень Беневаля...Или в дорожную пыль. Или...Так, хватит нервничать!
- Мне точно не сказали, чьего визита мы ожидаем. Поэтому я точно сказать не берусь, милорд. Но мне кажется, что сударь Малькольм сделал хороший выбор, но... - Конрад немного замялся. С чего бы? Он что-то недоговаривает.
- Конрад, говори всё, что думаешь. Ты недоговариваешь...
- Мне просто кажется, что...что меховая мантия с горностаевым воротником не совсем подойдёт для данного момента. Я видел некогда короля в таком же наряде, и считаю, что...
- Господин, по-моему, мантия придётся как нельзя кстати! - шутник Малькольм решил отстаивать свой выбор. - Пусть люди видят, кто хозяин на этих землях! Когда господин Николас...
Интересно, откуда только взялась королевская мантия в закромах Беневаля?
- Когда господин Николас станет королём, тогда и продолжим обсуждение подобного наряда. Пожалуйста, Малькольм, найди мою старую гильдейскую мантию...
Встречать гостей я решил во дворике замка. Было бы вежливо, конечно, подождать их, восседая на коне напротив "встречного камня", но...Но это было бы слишком трудно в моём состоянии. Вдруг лошадь разволнуется и понесёт? Или просто ступит в какую-нибудь канавку, взбрыкнёт...и прощай, моя чистая мантия. Если не даже "прощайте, рёбра!". Но да незваные гости, думаю, всё равно будут не в обиде, если их не выедут встречать. Надо было сообщать о своём визите...
Отворились ворота во внутренний дворик. Наверное, чересчур эффектной получалась встреча: ведь со стороны казалось, что сами собой створки разъехались... А это просто Владек, невидимый, решил поработать привратником немного. Жаль только, что кенари избегал встреч со мною: он никак не мог простить себе того, что не отправился на ту проклятую прогулку. Ладно, это сейчас не так важно.
- Конрад, как они выглядят? Сколько их? - и снова я пожалел о том, что ослеп так некстати: любопытство поедало меня изнутри. Первые гости замка...Эх
- Две колонны по пять всадников, немного впереди - одиннадцатый. Если судить по цветам нарядов и конских сбруй, то к нам пожаловали люди барона Карла Лотаринга, - без запинки отчеканил рыцарь. Судя по всему, он не раз встречался с вассалами этого Лотаринга....Лотаринга...Что-то такое неуловимо знакомое...
- Лотаринга? А кто это...
- Милорд, я после расскажу. Сейчас не самый подходящий момент, - Конрад говорил всё тише и тише, но почему...А, ясно! Гости уже близко. Ну да, и конское ржание прекрасно слышно, и стук копыт...
Пора или не пора приветствовать гостей? Пора или нет...Тарик, ну почему же я так волнуюсь?!
- Милорд, они уже рядом. Самое время, чтобы поприветствовать гостей, - прошептал Монферрат. - И поднимите голову чуть выше...Ещё...Да, именно так! Ваши глаза смотрят прямо на них...То есть...Я хотел сказать...
- Не стоит извиняться, мне пора привыкать к тому, что такие слова, как"смотреть", "видеть", "наблюдать" и так далее обретают для меня иной смысл...- я старался не терять присутствия духа, хотя, признаться, мне было очень неприятно получить очередное напоминание о моём недуге. - Судари, я рад приветствовать вас в замке Беневаль! Были ли короток и лёгок ваш путь? Что привело вас сюда, в мой скромный дом.
"Не переигрываю ли, а?" - пронеслась мысль в голове.
- Мы шлём привет от барона Карла Лотаринга! - зычный голос. Отчего-то я подумал, что певец из этого человека получился бы не особый, но зато какой глашатай, какой же глашатай! - Долгую дорогу мы с радостью прошли ради исполнения приказа барона. Его светлость Карл Лотаринг просит владыку Беневаля, - человек на мгновенье осёкся. Судя по всему, ему было непривычно говорить последнюю фразу. Или, быть может, недобрая репутация моего замка наводила на не самые лучшие мысли слугу Лотаринга? - Просит владыку Беневаля прибыть на собрание окрестного дворянства. Его Величество повелел в ближайшие же недели выбрать представителей в Сейм от нашей округи. Карл Лотаринг очень надеется, что милорд Николас Датор из Беневаля покинет свои владения ради этого великого дела.
Стало тихо. Разве что слышался перестук копыт да напряжённое дыхание...Ага, ну да, точно - моё напряжённое дыхание...Интересно, Сейм уже скоро соберут, я и не думал, что король будет так торопиться...
- Я с радостью приму приглашение Карла Лотаринга. Однако, боюсь, мне будет трудно самостоятельно добраться до замка его светлости, поэтому барону придётся несколько подождать...
- О, с этим не возникнет никаких затруднений! - в голосе "глашатая" чувствовалось значительное облегчение. Видимо, барон "очень надеялся" на моё прибытие, от которого зависела сама судьба гонца. - Его светлость приказал нам составить Вам компанию в пути.
- Но, боюсь, я так спешно прибыл в моё новое владение, что даже коня не взял с собою.
"А вот врать - это нехорошо, Николас, это очень нехорошо" - подумалось мне. Но что оставалось ещё делать? Не показывать же этим людям, что у нового господина Беневаля даже коня нет стоящего...
- Не извольте беспокоиться, милорд! Наши запасные кони, может быть, и не те, что были у Вас в прежнем владении, но тоже хороши! Они выросли на равнинах Лотарингии и сделали бы честь самому кагану тайсарскому! - "глашатай" чувствовал себя всё уверенней и уверенней, судя по интонациям голоса. Всё-таки насколько сильнее начинаешь воспринимать мир, когда ты не в силах увидеть его...
Конец.
* Андреев Николай Юрьевич (wredig@rambler.ru)
* Версия 17/02/2009.
Примечания
Одна лига равняется двумя тысячам шагов.
Пластинчатая броня аркадского легионера.
Это звание носили аркадские придворные, занимавшие самые разные должности, от командующего боевым флотом до командира "ночной стражи" - тайной полиции. Андроник Ласкарий как раз руководил последней.
Гвардия.
Бог-хранитель дверей в загробный мир и проводник человеческих душ у огнаров.
Мидраты нередко под этим словом подразумевали пустую говорильню.
Прозвание служителей виглы среди жителей империи.
Пожалованное дворянство. Владелец не мог передавать по наследству своим потомкам, разве только выслужившись.
Локоть - аркадская мера длины, примерно равная полуметру.
Верховный бог огнаров
Бог магии огнаров
Тронгард состоит из двух частей: древней - Белого города, и старой - Чёрного города в котором селится беднота и многочисленное ремесленничество.
Государственный язык Ксариатской империи.
Магов, тяготевших к огненной стихии, за глаза звали "огневиками", к воздушной - "воздушками" или "воздушниками", к земной - "земляками", к водной - "водяными", "водярными", "водярами". См. "Глоссарий".
Одно из имён города Аркадии.
Глава Белой длани на тот момент.
Всеобщее, конечно, сильно сказано. Скорее, кто сумел добраться до Гильдии, вошёл в неё живым и при этом не потерял зрения - тот получил и возможность полюбоваться на скелет дракона футов шестьдесят длиной, с раздробленными в пяти местах крыльями и проломленным черепом. Правда, никто не мог припомнить, откуда эта штука взялась в одном из залов Гильдии.
Свеча Дофина - точнее, Свечи, слепленные из специально обработанного воска и заряженные магической энергией. При совершении определённых действий помогают магу связаться с удалёнными на короткие расстояния (от двадцати до тридцати лиг) коллегами. Правда, у возможных "собеседников" также должны иметься Свечи Дофина.
Конечно же, на самом деле имела место лишь проекция человеческого тела на кабинет Архимага. Но со стороны отличить "вестников" от настоящих людей, кроме как по цвету, практически невозможно.
Единственная в своём роде вещь, способная связаться с практически неограниченным количеством Свечей Дофина.
Железный сапог с торчавшими внутри металлическими иглами. Как раз та обувь, которая смогла бы стать воплощением неудобства.
Ко рту заключённого подносят лист металла, который постепенно нагревают.
См. Глоссарий или же роман "И маги могут быть королями", где идёт рассказ о казни тайсарских царей, отмеривших себе слишком долгий срок "правления",
Несмотря на перечисленные факты о подданных Сарлека, впредь его жителей буду продолжать называть общим именем "тайсары", для простоты читателей. Это обычная практика "цивилизованных" народов - давать разнообразнейшим народам степи имя верховного племени или рода, или даже сюзерена.
Динлины поклонялись Благостному Небу, дарившему всё хорошее, и Матери-Земле, отношение к которой было двояким. С одной стороны, она была источником пропитания для кочевников, с другой - её побаивались и пытались лишний раз не поминать. Мало ли? Авось ещё захочет к себе в гости, поближе к корням земным....
Стрел понадобилось бы с гигантскую тучу и небольшое облачко в придачу. К тому же они должны были бы весить очень и очень много.
Да повыше, а то степные кони - прыгучие, бестии.
Так называлось воинское подразделение армий каганата, равное десяти тысячам всадников.
Общее название для народов, населяющих Снежную Пустошь - айсары. Сами себя они в большинстве своём зовут айсами.
Один из титулов правителей Аркадской империи.
При Такире термин "Владетель" ещё не успел прижиться. Первые Владетели были всего лишь воеводами Огнара, его верными помощниками, родственниками, близкими друзьями и боевыми товарищами. После покорения земель к югу от Саратских гор Огнар разделил новую страну на несколько частей, за каждую из которых отвечал один из воевод. Сподвижники основателя Королевства стали наместниками правителя на вверенных землях, его глазами, ушами и, что важнее, руками. В дальнейшем роль Владетелей несколько изменилась, они стали более независимыми и менее уверенными в необходимости помощи королю.
Легат - командир легиона в аркадской армии.
Турмах - командир турмы, подразделения конницы в аркадской армии.
Чаще всего применяется по отношению к командующему армией Аркадской империи.
Так назывались в аркадских армиях сведённые вместе лучники, пращники и метатели дротиков.
Примерно то же значение, что и у фразы "лысый чёрт".
Хотя ходили упорные слухи, что именно Ватацы держат своих собственных контрабандистов. Всё дело было в том, что мастерские по производству бумаги оказались в руках нескольких купеческих гильдий, практически не подчинявшихся владыкам Аркадии. Диктовать волю торговцам было весьма сложно, с деньгами они расставались неохотно, не говоря уже о доходных монополий на редкие товары...И тогда Ватацы взвинтили пошлины, делая невыгодной торговлю с соседями, заставляя гильдии продавать бумагу внутри империи. Доверенные лица императоров скупали в стране такие товары, в том числе бумагу, чтобы затем продавать их заграницей. А так как гигантские пошлины взвинчивали цены, то контрабанда оказывалась весьма и весьма выгодна. Кроме огромных доходов, императоры получали выгоду иного рода: гильдиям-монополистам мешали получать сверхприбыли (их получали императоры), которые бы дали слишком много власти в руки купцам...