text:
© Оформление. ООО "Издательство АСТ", 2019
Мудрецы о... и ...о мудрецах
Рабби Дов Бер был не совсем обычным человеком. В его присутствии людей охватывала дрожь. Он был великим магидом - уважаемым исследователем Талмуда, настоящим ученым, не отступающим от своей доктрины. Рабби никогда не смеялся. Он твердо верил, что для духовного очищения человеку нужно страдать. Поговаривали, что он мог обходиться без пищи на протяжении многих дней.
Его ученик рабби Зуся, несмотря на вопиющую бедность, всегда был доброжелателен и открыт людям, постоянно пребывал в радости и не жаловался. У его было множество учеников.
Одним из учеников Зуси был рабби Исраэль, который донес до нас короткие истории из жизни этих мудрецов, а также россыпь цитат, изречений и афоризмов.
На самом деле настоящий автор книги - еврейский народ, многовековую мудрость которого выразили эти старые хасиды.
Афоризмы
Человек пришел в большую библиотеку и после долгих раздумий и поисков выбрал три книги. Подойдя к библиотекарю, он спросил:
- Сколько всего у вас книг?
- Несколько десятков тысяч.
- И сколько же нужно времени, чтобы все прочитать?
- О... несколько жизней.
- Тогда я и эти не возьму, - сказал человек. - Поищу другой способ познания.
И ушел из библиотеки.
Заставляй свой язык почаще повторять: "Этого я не знаю".
Большинство грехов в мире - от болтливости. Как сказал царь Соломон: "Жизнь и смерть зависят от языка".
- Правда, но всему свое время: когда радость - радость, когда скорбь - скорбь.
- То же самое и со Всевышним. Бог семь дней скорбел над своим миром, прежде чем наслал потоп.
Берущий женщину в жены пусть проверит, кто ее братья.
Когда нечего красть, вор - блюститель закона.
Каждый человек должен освобождать себя из Египта ежедневно.
Всякий, кто начинает чувствовать, будто становится святым, перестает уже быть таковым.
Вы говорите - время идет. Безумцы - это вы проходите.
Привычка властвует над всем и становится второй натурой. Приучив себя питать отвращение к злу, человек может и в самом деле начать его немного испытывать.
Все к лучшему! Ведь розы вырастают из шипов, и пчела, которая нас жалит, приносит сладкий мед.
"Жизнь - как уходящая тень", - говорит Писание. Чья это тень - тень от башни или тень от дерева? Ни то ни другое; это - тень от летящей птицы.
Душа должна быть человеку ценнее, и он должен радоваться ей более, чем печалиться из-за презренного тела, чтобы не смешать и не соприкоснуть радость души с печалью тела.
"Блаженна молодость моя, что не посрамила старость мою" - так говорили добродетельные. "Блаженна ты, старость моя, что искупишь грехи молодости моей" - так говорили раскаявшиеся.
Добрые дела - то, что человек совершает, дабы возвратить частицу Всевышнего к источнику и корню всех миров.
Земля вопиет к человеку: "Почему ты наступаешь на меня? Наступи на себя!"
Цель сотворения мира - создание Ему, благословенному, жилища в нижних творениях.
Праведник не умирает до тех пор, пока не родится другой праведник.
Бог говорит так: ежели придете в дом Мой, тогда и Я приду в ваши.
Будьте осторожны с властями, ибо они приближают к себе человека только для собственных нужд, прикидываются друзьями, когда им это выгодно, но не помогут человеку в трудное для него время.
Бог дал день, Бог даст и пищу.
Не будь твердым, как дерево, чтобы люди, столкнувшись с тобой, не ушиблись.
Всевышний творил миры и разрушал, пока не создал нынешний мир. [Потому что] сказал Всевышний: "Вот это хорошо, а то не было хорошо".
Старайся не обижать свою жену, потому что женщина слезлива и чувствительна к обидам.
То, что можно исправить, надо просто исправить и не тревожиться больше об этом.
Горе поколению, которое судит судей.
Важно не то, что делаешь ты много или мало, а то, насколько твое сердце устремлено к Небу.
Всевышний является местом, где находится мир, а не мир - местом, где находится Всевышний.
В нашем поколении нет ни единого человека, который имел бы право упрекнуть другого.
Я могу отказаться от того, что еще не сказал, но я не могу забрать обратно то, что уже сказано.
В городе Уша постановили, что если человек хочет заниматься благотворительностью, то он имеет право истратить только пятую часть своего состояния и не больше, чтобы потом самому не впасть в зависимость от чужого благодеяния.
Врач бесплатный платы не стоит.
Весь век свой я провел среди мудрецов и не нашел для человека ничего лучше молчания.
Всевышний устроит праведникам пиршество, где они будут вкушать мясо Левиафана, а остатки мяса будут продаваться на иерусалимских базарах.
Большой грех забывается, а малый - нет.
Все в руках Всевышнего, кроме страха перед Всевышним.
Всем человек завидует, кроме своего сына и своего ученика.
Этот мир подобен прихожей перед входом в будущий мир. Приведи себя в порядок в прихожей, чтобы смог ты войти в зал.
Выпьет человек чашу вина - скромен, как овца; выпьет две - становится храбр, как лев: начинает хвастаться и говорить: "Кто мне подобен?"; выпьет три или четыре - становится как обезьяна: пляшет, поет, сквернословит перед людьми и не ведает, что творит; напьется - становится как свинья: вымазывается глиной и спит в грязи.
Дочь для отца - клад напрасный, и не спит он из-за нее ночами: когда мала, боится, что ее соблазнят, в юности - что станет распутничать, когда подрастет - что не выйдет замуж, когда выйдет замуж - что останется бездетной, когда состарится - что займется колдовством.
Жена, которая нарушает еврейский обычай, изгоняется без денежного возмещения. Рабби Тарфон говорит: "Также громогласная". Что значит "громогласная"? Разговаривает у себя дома, а соседи слышат ее голос.
Господь испытывает не грешников, а праведников.
Гораздо приятнее не быть рожденным, чем быть им.
Господи, да будешь Ты ни за, ни против нас. (Бар-Кохба перед битвой иудеев с римлянами.)
Добрым делом является сказать то, что выслушают, и также добрым делом является не говорить то, что не выслушают.
Вознаграждение за доброе дело - это доброе дело, а вознаграждение за грех - это грех.
Даже ради одного праведника держится мир.
Всякий, кто скорбел о Иерусалиме, удостоится того, что узрит радость его, а тот, кто не скорбел о Иерусалиме, радости его не узрит.
Грех приходит в дом в качестве гостя, но потом делается в нем хозяином.
Если предки наши были ангелы, мы - люди; если же они были людьми, мы - ослы.
Отец любит своего сына, а сын любит своего сына.
Если не я за себя - то кто за меня? Но если я только для себя - то чего я стою? И если [искать на это ответы] не теперь - то когда?
Есть четыре типа сидящих перед мудрецами [то есть учеников]: "губка", "воронка", "фильтр" и "сито". Губка поглощает все; в воронку с одной стороны входит, с другой - выходит; фильтр пропускает вино и задерживает осадок; через сито просыпаются отруби, но мука в нем остается.
Каждый мужчина имеет такую жену, какую заслуживает.
Если твоя жена низкого роста, нагнись и шепни ей.
Молиться надо не о погибели грешников, но об их раскаянии.
Если хочешь повеситься, выбери хотя бы дерево повыше.
Когда умер ученый, то все считаются родственниками его, и все должны разрывать свои платья, снять с себя обувь и устроить тризну.
Соломон написал сперва Песнь песней, а потом притчи, а потом Екклесиаст - и в этом вся наша дорога. В молодости мы слагаем песни, став постарше, изрекаем сентенции, а в старости говорим о суете жизни.
Кто сохранит одну жизнь - это все равно как если бы он спас весь мир; кто уничтожит одну жизнь - это все равно как если бы он уничтожил весь мир.
Горе тому, кто облечен властью, ведь она хоронит тех, кто ею обладает.
Если человек хочет обратиться к Богу, он должен вспомнить о всех своих грехах, вплоть до самого первого, породившего все остальные. Он должен понести покаяние за все свои грехи, и особенно за самый первый.
Маги всегда знают, что и как они собираются делать. То, что они делают, - чудо не для них, а для всех остальных. Но кто действует потому, что Бог дает ему силу делать это, не знает, как, почему и что он делает, и чудо, которое возникает из его деяний, удивляет и его самого.
Жемчуг - везде жемчуг. Если кто потерял его, то потерял его только он.
Зависть, страсть и тщеславие сживают человека со света.
Не суди ближнего, пока не побывал на его месте.
Сущность добрых дел - в добрых намерениях.
Женщину, пережившую смерть своего ребенка, уже ничто испугать не может.
Значение человека равносильно значению всего творения, вместе взятого.
Из двух пререкающихся прав тот, кто умолкает первым.
Когда рабби Иоханан бен Заккай заболел, ученики попросили: "Учитель, благослови нас!" Он ответил: "Пусть будет воля Его, чтобы суда Всевышнего вы боялись так же, как суда людского". Ученики воскликнули: "Всего лишь так же, как людского?!" Он ответил: "Да, именно так. Ибо, когда человек собирается совершить грех, он говорит: лишь бы никто меня не увидел".
Исполняй долг свой, а последствия предоставь Возложившему его на тебя.
Там, вверху, расположены храмы, дверь в которые отворяются только с помощью песни.
Ребенок желает и любит незначительные и не имеющие ценности вещи, так как его разум слишком мал и незрел для того, чтобы постичь вещи более ценные. Он сердится и выходит из себя по самым ничтожным причинам.
То же следует сказать о хвастовстве и прочих дурных свойствах.
Тот, кто повторил свой урок сто раз, - не тот, кто повторил его сто один раз.
Во все времена можно найти в народе тридцать праведников, праведности которых этот народ и обязан своим существованием.
Когда начинают читать утреннюю молитву? Как только голубое начинает отличаться от белого.
Кто от пустяков приходит в восторг, того всякая мелочь может огорчить.
Обещание, данное женщинам, значительнее данного мужчинам...
Отчего мужчины миролюбивее женщин? Оттого, что они сделаны из мягкой земли, а женщины - из твердого ребра.
Кто богат? Тот, кто доволен своей участью.
Лучше, чтобы человека называли всю жизнь сумасшедшим, чем быть негодяем перед Всевышним хотя бы на мгновение.
Человек может ревновать ко всем, кроме своего ребенка и ученика.
Кто прожил сорок дней без тревог, уже удостоился земного рая.
Всевышний позволил, чтобы было о Нем сказано, что Он создал Свой мир за шесть дней и отдыхал на седьмой. Если даже Он, который не знает усталости, позволил, чтобы о Нем было так написано, на сколько же больше нужен отдых на седьмой день человеку, про которого сказано: "А человек рожден для забот"!
Кто силен? Тот, кто обуздывает свои страсти.
Любая болезнь, лишь бы не болезнь живота; любая боль, лишь бы не боль в сердце; любое зло, лишь бы не злая жена.
Много дает тот, кто дает мало с радостным выражением лица.
Человек ответственен за свои поступки всегда - и когда он бодрствует, и когда спит.
Пока существовал Храм, Израиль искупал свою вину на храмовом алтаре. Теперь же алтарь каждого из нас - рабочий стол.
Мир стоит только на дыхании учеников. Детей нельзя отвлекать от учения даже ради строительства храма.
Кого люди не любят, того не любит и Бог.
Кто есть мудрец? Тот, кто учится у каждого!
Молитва того, кто превращает ее в повинность, не мольба.
Молчание вообще похвально, но молчание при учении не похвально.
Не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал.
Если тебе скажут: "Искали, но не нашли", не верь; если тебе скажут: "Не искали и нашли", не верь; если тебе скажут: "Искали и нашли", верь.
Спуститесь на ступеньку, чтобы жениться, поднимаясь на ступеньку, чтобы дружиться.
Не живи в городе, управляемом учеными мужами.
На занятиях рассади учеников по их мудрости, а на трапезе - по возрасту.
Невежественный человек не может быть благочестивым.
Не воруй у вора того, что он украл у тебя.
Злословие убивает троих: того, кто говорит, того, кто верит говорящему, и того, о ком говорится.
Не пей из одного стакана, глядя на другой.
Четыре разновидности посещающих дом учения: приходит, но не учится - ему награда за посещение; учится, но не приходит - ему награда за учение; приходит и учится - благочестив; не приходит и не учится - злонамерен.
Нельзя угрожать ребенку наказанием, а если наказывать, то сразу или молчать и не говорить ничего. Был случай в Лоде с сыном Горноса, который убежал из школы. Отец начал ему грозить, мальчик испугался, ушел из дому и утопился в колодце.
Не начинают молиться, не сосредоточившись. Праведники прежних времен выжидали целый час, чтоб устремить свое сердце к Всевышнему.
Неженатый - как будто не человек, ибо сказано: "Мужчину и женщину сотворил их, и нарек им имя: человек".
Охрана истины - есть молчание.
Ни один человек не похож на другого человека. Поэтому каждый обязан думать: ради меня сотворен мир.
Ненавидящий своего ближнего как бы проливающий человеческую кровь.
Полтора года спорили школа Шаммая и школа Гиллеля. Эти говорят: лучше бы человеку не быть сотворенным, те говорят: хорошо человеку, что он сотворен. Проголосовали и решили: лучше бы человеку не быть сотворенным, но раз уж его сотворили - пусть задумается о своих делах.
Ограда мудрости - молчание.
Покаяние того, кто заявляет: "Согрешу и покаюсь, согрешу и покаюсь", не будет принято.
Прости сыновьям Израиля - они если не пророки, то дети пророков.
Не учится застенчивый и не обучает вспыльчивый.
Покаяние отменяет наказание даже отъявленного грешника и даже по утверждении приговора.
Один саддукей проповедовал: "Горе вам, нечестивцы, говорящие, что мертвые воскреснут! Если и живые умирают - разве мертвые могут ожить?"
Ответили ему: "Горе вам, нечестивцы, не верящие в воскрешение мертвых! Если на свете живут люди, которых раньше никогда не было, то люди, которые уже раньше были, тем более могут вновь появиться!"
Не делайте себя отвратительными.
По трем вещам узнается человек: по стакану, по гневу и по карману. А некоторые считают, что и по смеху.
Кому уподобить человека знаний и любящего Бога? Мастеру с орудием своего мастерства в руках; человек же знаний, сердце которого не согрето любовью к Богу, - мастеру без орудия; любящего же Бога, но чуждающегося знаний, - человеку, орудием владеющему, но мастерства не знающему.
Благо человеку, кающемуся в грехах, когда он еще мужествен. Покайся, пока силы не оставили тебя, подлей масло, пока еще не погасла светильня.
Безнравственность в душе что червь в плодах.
Прерывают учение для похорон покойника и для сопровождения невесты под балдахин.
Помни, откуда ты пришел, куда идешь и перед кем тебе придется держать ответ.
Прах, из которого создан Адам, собирался со всех концов земли.
Рабби Кагана говорит: нахожу дерзким того, кто громко исповедует грехи свои, ибо сказано: "Блажен тот, чей грех прощен и чье преступление сокрыто".
Проступки в отношении к Богу день покаяния искупляет; проступков же в отношении к ближнему день покаяния не искупляет, пока ближний не будет удовлетворен.
Рабби Йегуда говорит:
- Тот, кто не учит сына ремеслу, учит его преступлению.
Спросили его:
- Неужели так сразу и преступлению?
Рабби Йегуда объяснил:
- Не научить его ремеслу - как будто научить его воровать.
Приобрел знание - чего тебе не хватает? Нет знания - что ты приобрел?
Почему человек был сотворен в день шестой? Если он возгордится, то ему можно сказать: "И комар был создан раньше тебя".
Почему Тора не была дана в земле Израиля? Для того чтобы народы мира не могли сказать: "Мы не приняли ее потому, что она была дана в земле Израиля". <...> Всевышний дал Тору в пустыне - в месте, которое не принадлежало никому.
Благословение Божие снизойдет на того, кто дает бедному; двойное благословение почиет на том, кто при этом встречает и провожает его ласково.
Рабби Меир говорил: "Обязан человек произносить три благословения каждый день. Вот они: "Благословен Ты, что сотворил меня евреем. Благословен Ты, что не сотворил меня женщиной. Благословен Ты, что не сотворил меня невеждой".
Рабби Хуна считал, что если человек достиг двадцати лет и до сих пор холост, то он проведет остальные дни своей жизни в грехе. Неужели он имел в виду настоящий грех? Нет, но он считал, что человек будет грешить в мыслях.
Разведенный женат на разведенной - четверо в постели.
Бог не наказывает без предупреждения.
Благочестивые, люди дела, говорят: слава нашей молодости, не осрамившей нашей старости. Кающиеся говорят: слава нашей старости, искупляющей нашу молодость. Но те и другие говорят: благо тому, кто безгрешен, кто же согрешил - покайся, исправься, и простится тебе.
Когда ты видишь, что обстоятельства не благоприятствуют тебе, то ты им не сопротивляйся, а предоставь их естественному ходу, потому что кто идет против обстоятельств, делается рабом их, а кто покоряется им, делается их господином.
Тора учит вежливости. Если человек путешествует в другой стране и у него есть все необходимые припасы, он тем не менее должен покупать все, что ему нужно, у местных торговцев, чтобы поддержать торговлю.
Человек, который считает, что сможет жить без других, ошибается. Человек, который считает, что другие не могут жить без него, ошибается вдвойне.
Деньги на общественные нужды должны собираться не менее чем двумя людьми, а распределяться не менее чем тремя.
Когда пастух сердится на свое стадо, он дает ему в предводители слепого барана.
Свет, светящий одному, светит многим.
Кто гонится за славой, от того слава бежит; кто же ее избегает, за тем она вослед идет.
Рассказывали о Гиллеле Старшем [знаменитом мудреце], что во время празднования водочерпания он говорил: "Если я здесь - все здесь, а если я не здесь - кто здесь?"
Не заботься о том, достигнешь идеала или нет. Главное - продвигаться к нему.
Свиток Торы можно продать только ради учения или ради женитьбы.
Ребенок входит в мир со сжатыми кулаками: весь этот мир - мой, и быть ему в моих руках. Человек покидает мир с раскрытыми ладонями: вот, я ничего с собой не забираю.
Сказал рабби Йегуда: "Следует исполнять заповеди даже не ради них самих, потому что постепенно человек начнет делать это и ради них самих".
С того времени, как кулак ханжества взял верх, судьи стали кривить душою, поведение людей испортилось и никто не может сказать другому: мое поведение лучше твоего.
Три вещи сказали наши мудрецы: пусть человек ест скромнее, чем позволяет ему достаток, одевается в соответствии со своим достатком и почитает жену и детей больше, чем позволяет ему его достаток.
Когда наша любовь была сильна, мы могли спать в постели узкой, как лезвие ножа. Теперь, когда любовь прошла, даже кровать шириной в шестьдесят локтей тесна для нас.
Как маленький кусочек дерева разжигает большой, так и вы, ученики мудрецов, - малые оттачивают великих.
Найди себе учителя, и приобрети себе друга, и суди каждого человека с хорошей стороны.
Сказал рабби Нахман бар Ицхак: "Лучше грех ради него самого, чем заповедь не ради нее самой".
Три года продолжался спор между школой Шаммая и школой Гиллеля. Чем же удостоилась преимущества школа Гиллеля? Тем, что ее последователи отличались духом кротости и смиренности и наряду со своим учением преподавали также учение школы Шаммая. Мало того, мнения школы Шаммая они излагали всегда ранее собственных положений.
Когда мысль не впечатляет, спешно приводят тысячи доводов.
Не пренебрегай благословением невежды. Не пренебрегай проклятием невежды.
Спаситель явится лишь тогда, когда народ отчается в ожидании спасения.
Если бы глаз мог видеть демонов, которые населяют вселенную, существование было бы невозможно.
Смотри не на кувшин, а на то, что в нем: бывает, что новый сосуд полон старого вина, и бывает, что в старом кувшине и молодого вина нет.
Совсем не печалиться нельзя, но и слишком скорбеть нельзя. Так сказали мудрецы: человек пусть белит дом свой, но пусть оставляет небольшое место небеленым в воспоминание о Иерусалиме.
Тот, с кем случается чудо, об этом не знает.
Если не сейчас, то когда?
Человеку даны два глаза: один - чтобы видеть свои недостатки, а второй - чтобы видеть чужие достоинства.
Если молчание приличествует мудрецу, во сколько же раз больше приличествует оно человеку глупому?
Хорошие новости нельзя откладывать на потом. Их надо сообщать немедленно.
Страсть вначале - как чужой, после - как гость и, наконец, - как хозяин дома.
В мире грядущем человеку придется отчитаться за все прекрасные вещи, которые он видел, но которыми не насладился.
То, чего ищешь всю жизнь, оказывается перед твоим носом.
Сказал рабби Меир: если идолопоклонник спросит: "Ваш Бог любит бедных, почему же он не снабжает их заработком?", ответь ему: "Чтобы, помогая им, мы убереглись от ада".
Тех, кто просит одежду, подвергают расспрашиванию, прежде чем дадут ее; тех же, кто просит еды, - не спрашивают ни о чем.
Тот, кто громко читает молитву в надежде, что она будет услышана лучше, принадлежит к маловерам.
В этом мире не воздается за выполнение заповедей.
Если ты думаешь о ничтожестве причин, приводящих к твоей гибели, подумай, что причины, приведшие к твоему рождению, не менее ничтожны.
Высшая форма мудрости - доброта.
Завтра повторятся ошибки сегодняшнего дня, потому что дети отвергают опыт своих отцов.
Из-за одной лишней или недостающей буквы [при переписке священных книг] мир может быть разрушен.
Трое ненавидят себе подобных: собаки, петухи и жрецы огнепоклонников. А некоторые говорят: "И блудницы". А некоторые говорят: "И вавилонские мудрецы".
Когда Авраам умолял Всевышнего пощадить жителей Содома, он сказал: "Если Ты хочешь правосудия, мир не может существовать, а если Ты хочешь, чтобы мир существовал, правосудие не может существовать. Мир не выдержит Твоего суда".
Тому, кто переступает свой характер и прощает другим, прощают все его грехи.
Трое крайне несносны: бедняк-гордец, старик-волокита и богач-скряга.
Нельзя человеку становиться старым. Старость предосудительна. Человек обязан ежедневно обновляться и начинать все сызнова.
Богатый тот, кто довольствуется тем, что имеет.
Кто насилует обстоятельства, того обстоятельства насилуют в свою очередь, а кто им уступает, тому и они делают уступку.
Уныние - это дурное свойство. Это чувство разлагает разум и душу и ведет к тому, что у человека опускаются руки.
Ты молчишь лучше, чем говоришь.
У кого умирает жена, о том нужно сожалеть так, как если бы в его дни был разорен Храм.
У того, кто заставляет побледнеть от стыда другого прилюдно, нет доли в будущем мире.
Школа Шаммая говорила: "Человек может развестись со своей женой, только если она ведет себя недостойно", а школа Гиллеля говорила: "Даже если у нее подгорело кушанье".
Кто может предостеречь своих близких от проступка, но не делает этого - виновен в проступке своих близких. Если он может предостеречь жителей своего города от проступка, но не делает этого - виновен в том, что содеял город. Если он может сделать безгрешным мир, но не делает этого - виновен в грехах мира.
Кто имеет хлеб в корзине и вопрошает: "Что я буду есть завтра?" - тот принадлежит к маловерным.
Учили наши наставники: "Троим жизнь не в жизнь: мягкосердечным, вспыльчивым и брезгливым". А рабби Йосеф сказал: "Все это есть во мне".
Ученики бывают четырех типов: легко схватывает, но и легко забывает - больше теряет, чем приобретает; усваивает с трудом, но прочно - больше приобретает, чем теряет; легко усваивает и не забывает - мудрость; с трудом усваивает и легко забывает - плохая участь.
"И душа не насыщается". Простой человек, женившись на царевне, обеспечил ее блеском и славой, но напрасно: все ей казалось мелким, не стоящим внимания, так как она вечно помнила о своем высоком происхождении. Так и душа: окружи ее человек всеми земными удовольствиями - она не удовлетворится, ибо она дочь неба.
Чем глубже печаль, тем короче у нее язык.
Займи место ниже, чем подобает. Лучше, если тебе скажут: взойди выше, нежели: сойди вниз. Кто возвышает себя, того Бог унижает, а кто себя смиряет, того Бог возвышает.
Человек должен сначала изучать и лишь затем толковать.
Человек не достигает к часу смерти и половины того, что он вожделел.
Человек равноценен всему творению, и тот, кто спасает одну душу, как если бы спас весь мир.
Чем больше думаешь о себе, тем меньше тебя любят.
Горе глиняному горшку, когда на него падает камень, горе ему и тогда, когда он падает на камень.
И там, где нет людей, постарайся быть человеком.
Что такое раскаяние? Сказал рабби Йегуда: "Если человек мог согрешить второй раз, но не согрешил с той же самой женщиной в то же время и в том же месте".
Чудеса нельзя приводить в доказательство.
Если я не стою за себя, то кто встанет за меня? Если я только за себя, то кто я?
Не суди один, ибо никто, кроме Единственного, не может судить один.
Исполняй волю Бога, как свою, тогда Он будет исполнять твою волю, как Свою; поступись своим желанием в угоду Его желаниям, тогда Он сделает, что другие поступятся своими желаниями в угоду твоим желаниям.
Человек должен сначала построить дом и посадить виноградник, а потом жениться.
Исполняй Божьи заповеди с любовью. Не одно и то же - исполнять их из любви к Богу или же из страха перед Ним.
Многому я научился у своих наставников, еще большему - у своих товарищей, но больше всего - у своих учеников.
Мир сей держится лишь благодаря тем, кто пренебрегает собственной державностью.
Мы видим вещи не такими, какие они есть, а такими, какие мы есть.
На каждую дверь - отдельный ключ, но один ключ - ко всякой женщине.
Не надо, убирая камни со своей земли, кидать их на чужую.
Не ходи один по ночам в среду или в субботу, ибо в эти часы гуляет на воле Играт бен Махалат с восемнадцатью мириадами своих демонов.
Сделал ли ты своему ближнему зло, хотя бы и небольшое, считай таковое большим, а сделал ты ему большое добро, считай его маловажным; небольшое же добро, оказанное тебе другим, считай большим.
Страсть в человеке сначала паутина, потом - толстая веревка.
Не следует приступать к молитве ни под влиянием грусти, ни под влиянием лени, смеха, болтовни, легкомыслия и праздного разговора, а только под влиянием благочестивого восторга.
Если ты не в хорошем расположении духа, то лучше воздержись от молитвы.
Кто делает из молитвы своей привычку, того молитва не искренняя.
Тот, кто не отвечает оскорблением на оскорбление, кто слышит, как его проклинают, но молчит в ответ, Танах говорит о них: "Они как солнце, освещающее тьму".
Не тужи о завтрашнем дне, ибо тебе неизвестно, что еще сегодня случится.
Шесть предметов в услужении у человека, из них три - в его власти и три - не в его власти. Глаза, уши и нос - не в его власти, ибо ими он видит, слышит и обоняет и то, чего не желает; но уста, рука и нога - в его власти: желает он - уста произносят слова законоучения либо распространяют хулу и клевету; рука дает милостыню либо присваивает себе чужую собственность или даже убивает; нога ходит в дурное место или в дом мудрого.
Пусть каждый разделит свои средства на три части и вложит одну из них в землю, вторую - в дело, а третью пусть оставит про запас.
Не мышь вор, а дыра.
Непонятный сон подобен нераспечатанному письму.
Сущность любви к Богу состоит в стремлении души и влечении ее к Создателю, чтобы слиться с Его высшим светом.
Те, кто едут или идут куда-то, чтобы сделать благое дело, не пострадают ни по пути туда, ни по пути обратно.
Поскольку то, что твое, не твое, как ты можешь считать не свое своим?
Похвальная черта в человеке - это стыдливость, ибо стыдливый не скоро согрешит.
Ради сохранения мира между людьми иногда допустимо говорить только часть правды.
Троих язвит злословие: того, который говорит, того, который слушает, и того, о котором злословят.
Прежде чем приступить к молитве, испытай себя, способен ли ты благоговейно сосредоточиться мыслями, иначе не молись.
Человек, усвоивший себе знание закона, но чуждый любви к Богу, подобен тому казначею, коему вручены внутренние ключи без внешних.
Тому, кто совершит преступление дважды, оно уже кажется дозволенным.
Того, кто пришел убить тебя, - убей его.
Тот, кто не испытывает сострадания к собратьям своим, точно не из семени Авраама.
Тот, кто проявляет милосердие к жестоким, будет жесток по отношению к милосердным.
Человек не грешит, пока его не порабощает дух легкомыслия.
Стыдно человеку, когда ему советуют в трудолюбии подражать муравью; вдвойне стыдно, если он совету этому не следует.
Ученье в молодости - резьба на камне; в старости - чертеж на песке.
Часть друзей твоих порицает тебя, и часть хвалит; приближайся к порицающим и удаляйся от восхваляющих.
Почему хасиды так любят танцевать?
- Потому что, когда человек танцует, он немного поднимается над землей.
Человек познается в трех вещах: в опьянении, в отношении к деньгам и в момент гнева.
Во всем этом огромном мире не рождался еще герой, способный освободить человека, который сам уже позабыл о своих оковах.
Господи! Я ничего не хочу и ничего не прошу у Тебя. Только одного: помоги понять человеку, что он - творение Твое.
Этот мир в отношении к миру грядущему подобен коридору перед комнатой.
Можно имитировать все, кроме истины, ибо имитированная истина - не истина.
Раб своих страстей - самый низший из рабов.
Отцы насаждали для меня, а я - для потомков.
Чем старше мудрец - тем мудрее, чем старше невежда - тем глупее.
Притчи
Когда-то Правда ходила по свету без одежды. Людям она не нравилась, и никто не звал голую Правду в свой дом. Правда в печали бродила по улицам и однажды встретила Притчу в красивом наряде.
- Почему ты ходишь по улицам голая и печальная? - спросила Притча у Правды.
- Плохи дела мои, сестра. Я стала старой и безрадостной, вот люди и не любят меня, - ответила Правда, опечалившись еще больше.
- Люди удаляются от тебя не потому, что ты стара, - сказала Притча. - Я тоже немолода, но чем я старше, тем интересней людям. Дело в том, что люди не любят слишком простого и открытого. Им больше нравится, когда все немного прикрыто и приукрашено.
По совету Притчи Правда оделась в красивую одежду, и с тех пор ее везде принимали с радостью. Поэтому Правда и Притча всегда ходят рука об руку.
Рабби Дов Бер
Аскетичный образ жизни привел к тому, что суровый и мрачный Дов Бер серьезно занемог, и старания врачей были безуспешны. Когда все методы лечения были испробованы, кто-то предложил:
- А почему бы не обратиться за помощью к Баал Шем Тову?
Дов Бер согласился на это предложение, хотя вначале был категорически против, ибо крайне негативно относился о Баал Шему, которого считал еретиком. Дов Бер был уверен, что человек может сделать свою жизнь осмысленной только путем перенесения страданий и несчастий, тогда как Баал Шем всячески старался смягчить боль и открыто проповедовал свою теорию о том, что только дух радости может наполнить жизнь смыслом.
Было уже за полночь, когда Баал Шем отозвался на просьбу и приехал в дорогом пальто и меховой шапке. Он зашел в комнату и протянул больному рабби "Книгу радости", которую тот начал читать вслух.
Дов Бер успел почитать не более минуты, как Баал Шем прервал его.
- Чего-то не хватает, - сказал он. - Чего-то недостает твоей вере.
- Чего же? - спросил больной.
- Души, - ответил Баал Шем Тов.
Ребе Дов Бер всегда молился по утрам в полном одиночестве. Однако, когда в конце богослужения наступал черед молитвы "Ничто не сравнится с нашим Господом", он просил кого-нибудь из учеников собрать миньян (десять взрослых людей, необходимых для общей молитвы), чтобы завершить утренний ритуал вместе.
Однажды утром в миньян был включен молодой человек по имени Иаков Ицхак Горвиц (много лет спустя ставший известным как Хозе-провидец из Люблина). Когда Дов Бер увидел Иакова Ицхака, он воскликнул:
- Неужели вы не могли найти никого другого? Он же ни на что не годен. От него будут одни неприятности!
Ученики были удивлены грубым тоном и оскорбительными словами своего ребе, но промолчали, и никто из них не побежал искать Иакову Ицхаку замену.
- Ну ладно, - вздохнул магид.
Возвращаясь к молитве, он возгласил:
- Ничто не сравнится с нашим Господом!
Едва отзвучали эти вступительные слова молитвы, как Иаков Ицхак упал на пол.
Ребе и ученики бросились к потерявшему сознание юноше. Когда все обошлось, Дов Бер проворчал:
- Говорил я вам - этот парнишка расстроит всю молитву. Только я сказал: "Ничто не сравнится с нашим Господом!" - как он моментально ощутил в этих словах сокровенный смысл: "Нет ничего, кроме Господа". И стоило ему лишь осознать это, как чувство обособленности от мира покинуло его, и он потерял сознание. Найди вы для миньяна кого другого, кто не воспринимает сокровенного смысла слов, наше утреннее моление давно бы уже закончилось.
Некоторые последователи хабада придерживаются обычая включать в свои молитвы моменты безмолвного созерцания. Хасид сосредотачивается мыслью на откровениях учения, раскрывающих истинный смысл слов молитвы, которые он собирается произнести.
Как-то раз Альтер-ребе попросил своего сына Дов Бера рассказать ему, какие тексты тот в последнее время обдумывает во время подобных медитаций.
- Я размышляю о словах псалма: "И склонятся пред Тобою все племена и народы", - ответил Дов Бер и, поколебавшись, спросил отца: - А ты? На что ты опираешься в своих молитвах?
- На пол и на скамейку, - буркнул Альтер-ребе.
Однажды к Дов Беру приехал богатый купец. Ребе как раз вкушал скромную трапезу вместе с учениками, и купец присоединился к ним.
- Скажи мне, - спросил ребе, - вот ты - человек богатый и благочестивый. Чем ты питаешься?
Купцу польстило то, что ребе упомянул не только его богатство, но и религиозное рвение. Ведь действительно, он трудился в поте лица своего и на ниве торговле, и на ниве веры.
- Видишь ли, ребе, - заговорил гость, явно довольный собой, - я мог бы позволить себе самые изысканные яства, но боюсь, как бы они не совратили меня с пути праведного. Поэтому и ограничиваюсь пищей беднейших: кусочком хлеба да щепоткой соли.
- Какое кощунственное пренебрежение к Создателю! - воскликнул Дов Бер. - Он благословил тебя богатством и влиянием, а ты отказываешься от тех радостей, которые им сопутствуют. Это оскорбляет Бога, даровавшего тебе такие блага. Отныне ежедневно вкушай мясо и пей хорошие вина!
Гость был в смятении. Ученики магида тоже. Когда купец ушел, они стали просить ребе объяснить эти слова. Ведь очевидно - купец искренне старался избежать мирских соблазнов, а магид упрекнул его именно за это.
- Может, и так, - ответил Дов Бер. - Но вот что я скажу: если этот богач станет вкушать мясо и пить вино, то, несомненно, поймет, что беднякам нужны, по меньшей мере, хлеб с солью. Если же сам он будет обходиться хлебом и солью, то скоро придет к выводу, будто бедняку достаточно воды и камней.
Как-то ребе Зуся отправился повидать своего наставника Дов Бера.
- Слышал я, ребе, - сказал Зуся, - будто есть некие десять принципов богослужения, я же о них знать не знаю. Вот и пришел к вам в надежде им обучиться.
- Сам я научить тебя не в состоянии, - ответил Дов Бер, - зато знаю тех, кто очень даже мог бы.
- И кто же это? - удивился ученик.
- Первым трем принципам научишься у ребенка, а остальным семи - у вора.
И, поскольку ученик всем своим видом показывал полное непонимание, магид объяснил:
- У ребенка легко научиться таким трем вещам: веселиться без причины; ни минуты не тратить впустую; громко требовать того, что хочешь. А у вора - таким семи вещам: свершать свою работу втайне; если не кончил дело в одну ночь, возвращаться к нему на следующую; любить собратьев по ремеслу; рисковать жизнью ради достижения цели; быть готовым променять все, что имеешь, на самое, казалось бы, пустячное, однако новое приобретение; не бояться никаких препятствий; быть верным своему ремеслу, не допуская даже мысли о том, чтоб сменить его на другое.
Один человек пришел к Дов Беру и стал жаловаться, что его донимают нечистые мысли и нехорошие фантазии, мешают думать о хороших и святых вещах. Тот сказал:
- Тебе нужно ехать к рабби Зееву.
Надо - значит надо. Рабби Зеев держал корчму недалеко от города, в одной из деревушек. Когда человек добрался туда, была уже ночь. И как гость ни стучал, никто не открыл ему. Так он простоял под дверью до утра.
Утром корчму открыли. Человек зашел туда и, следуя совету проповедника, попросил приют на несколько дней. Все это время хозяин, рабби Зеев, ничего не говорил, ни о чем не спрашивал. Ни мудрых советов, ни суровых наставлений. Человек же все время думал, зачем его послали сюда. И, не найдя ответа, решил уехать домой. При прощании он сказал хозяину:
- Дов Бер послал меня к вам, а зачем - я не знаю.
Рабби Зеев ответил:
- Я скажу тебе зачем. Чтобы ты понял, что когда человек - хозяин в своем доме, то незваные гости к нему не войдут.
У Альтер-ребе, ученика Дов Бера, была огромная библиотека трактатов и священных текстов. В одном редчайшем манускрипте по хасидизму на титульном листе было написано: "Всякого, кто откроет эту книгу, постигнет проклятие Рабейну Гершона - в этом мире и будущем".
Однажды в доме ребе случился пожар, и вся библиотека сгорела дотла. Альтер-ребе призвал своего сына, тоже ребе.
- Ты когда-нибудь открывал ту книгу? - спросил старик со слезами на глазах.
- Нет, отец, ни разу.
- Может быть, все-таки хоть раз любопытство взяло верх и ты открыл ее? Прочел, к примеру, главу-другую? Если вспомнишь хоть одно рассуждение из книги, я успокоюсь.
- Но отец, - изумленно сказал ребе-сын, - ведь под заглавием черным по белому значилось: на всякого, кто откроет манускрипт, падет проклятие Рабейну Гершона - в этом мире и будущем.
- И тебе ни разу не пришло в голову, что крупица новой мудрости стоит такой жертвы?
Когда умер Дов Бер, его ученики собрались, чтобы поделиться друг с другом воспоминаниями о наставнике. Час за часом текла беседа, пока, наконец, все умолкли. Несколько минут прошло в молчании. Тишину нарушил ребе Альтер-ребе:
- Наш учитель был человек необычайной мудрости, но некоторые его действия могли привести в замешательство. Например, мы все знаем, что ребе любил на рассвете выйти из дому, чтобы погулять около озера под громкое кваканье лягушек. Мне вот что любопытно: кто-нибудь из вас знает, почему он это делал?
Хасиды переглянулись, но никто не сказал ни слова. Тогда Альтер-ребе сам ответил на свой вопрос:
- Вот, что думаю об этом я. В одной из книг сказано, что, закончив писать свои псалмы, царь Давид обратился к Господу со словами: "Есть ли хоть одно существо на земле, которое восславило бы Тебя больше, чем я?" Тут откуда-то выпрыгнула лягушка и, усевшись напротив Давида, сказала: "Какая самонадеянность! Не ожидала от царя. Я, например, возношу Господу намного больше хвалебных песен, чем ты, и каждая из них имеет три тысячи интерпретаций! И это еще не все. Сама жизнь моя служит исполнением заповеди, ибо на краю пруда живет существо, которое зависит от меня. Когда это существо голодно, я отдаю свою жизнь во исполнение повеления: "Если голоден враг твой, накорми его хлебом". Каждая частичка мироздания, - продолжал Альтер-ребе, - малая и великая, неодушевленная и одушевленная, несет в этот мир особую мелодию и поет ее на свой манер. Даже у лягушки есть своя песня. Теперь вы понимаете, что ребе именно поэтому ходил по утрам к пруду? Он ходил туда послушать песни лягушек и помолиться вместе с ними.
Рабби Зуся
Когда-то ребе Зуся решил изменить мир. Но мир - такой большой, а Зуся - такой маленький. Тогда Зуся решил изменить свой город. Но город - такой большой, а Зуси - такой маленький. Зуся решил изменить свою семью. Но семья у Зуси такая большая, детей десять человек.
Так Зуся добрался до того единственного, что он в силах изменить, будучи таким маленьким, - самого себя.
Ребе Зуся и брат его ребе Элимелех три года странствовали в попытках разделить участь Божественного Присутствия и обратить к Богу заблудшее человечество. Как-то они остановились на ночь на постоялом дворе, где справляли свадьбу.
Гости на свадьбе изрядно выпили, и у них зачесались кулаки. Увидев дремавших в уголке бедных странников, они решили позабавиться. Зуся лежал с краю, поэтому буйные весельчаки схватили его, стали его толкать и бить, пока он не упал на пол. После чего драчуны пошли опять плясать. Элимелех удивился, что его не тронули. В глубине души он даже позавидовал брату, что тот пострадал, а он - нет. Элимелех предложил: "Давай-ка я лягу на твое место, а ты - на мое, у стены, где спокойно выспишься". Так они поменялись местами. Гости же тем временем кончили плясать, и у них опять зачесались кулаки. Они схватили было Элимелеха, но один из них сказал: "Так не пойдет! Давай-ка и другому окажем подобающие почести!" Они выволокли Зусю из его угла у стены и снова его отдубасили, приговаривая: "Вот и тебе свадебный подарочек!"
Когда Зуся опять свалился на пол, он засмеялся и сказал Элимелеху: "Так-то, дорогой брат. Если человеку суждено получить удары, он их получит независимо от того, где он находится".
Во время своих странствий ребе Зуся и ребе Элимелех часто заходили в один маленький городок. Там они всегда останавливались в доме благочестивого бедняка. Много лет спустя братья снова наведались в этот город, уже не пешком, а в коляске. Их вышел встречать самый богатый в этом городе человек, до этого даже не желавший общаться с ними, и стал упрашивать, чтобы братья остановились в его доме. Но они ему ответили: "В нас самих ничего не изменилось, что бы могло заставить тебя так сильно изменить к нам свое отношение. Новшеством являются только кони и коляска. Поэтому пусть будут они твоими гостями, а мы остановимся там, где обычно".
Ребе Зусе надо было вернуть долг к утру, а денег не было. Ученики заволновались, откуда добыть денег, а ребе был спокоен. Он взял лист бумаги и написал двадцать пять способов, которыми могут прийти деньги. И на отдельной записке написал еще двадцать шестой.
Наутро деньги откуда-то пришли. Тогда ученики прочитали весь список из двадцати пяти возможных способов, но в нем не оказалось того случая, благодаря которому пришли деньги. Тогда ребе Зуся открыл отдельную бумажку. Там написано: "Бог не нуждается в советах Зуси".
Однажды ребе Зуся заметил, как его жена тихонько утирает слезы.
- Что случилось? - поинтересовался он.
Вначале женщина не хотела ничего говорить, но после долгих расспросов ответила, что даже ее лучшее платье штопано-перештопано и местами протерлось почти до дыр. Много лет оно служило праздничным нарядом, но теперь уже недостойно того, чтобы почтить в нем шаббат.
Ребе прекрасно понимал стремление жены нарядно одеться в святой день, поэтому поднатужился, добыл денег и купил ей ткань на новое платье. Обрадованная жена немедленно побежала портному, и тот пообещал сшить платье к пятничному вечеру, за несколько часов до начала шаббата.
В ту пятницу ребе предвкушал, как его жена будет сиять от удовольствия, празднуя субботу в новом платье. Но она надела свой старый наряд. Увидев удивление на лице мужа, женщина сказала:
- Портной сам принес мне новое платьем. Оно было прекрасным. Но портной был явно чем-то расстроен, и я спросила, что его беспокоит. Он признался, что будущий зять увидел его за шьющим мое платье и решил, что это свадебный наряд для дочери. И молодой человек побежал сообщить своей невесте радостную новость. Ну что я могла поделать? Узнав, что платье предназначается не ей, девушка очень расстроилась бы, и ее отцу стало бы неловко. В общем, я отдала платье портному в качестве свадебного подарка.
- А ты заплатила за платье? - спросил ребе.
- Заплатила? Портному? Конечно нет. Ведь я отдала ему платье.
- Подарила, а не отдала. Ведь он трудился, рассчитывая на нашу плату. А ты лишила его заработка.
- Ты прав, - сказала жена, - но у нас нет больше лишних денег.
- Что ж, значит, нужно добыть их где-то, - сказал ребе Зуся. - И поскорее, поскольку вот-вот наступит шаббат.
Жена, не мешкая, побежала к своей подруге, взяла у нее взаймы и до наступления шаббата заплатила портному.
Рабби Зуся жил очень бедно, скромно, отличался бескорыстием. И был у него один тайный покровитель, который время от времени незаметно подсовывал цадику несколько монет. Дела у этого человека стали процветать, и тогда он подумал: "Если этот бедняк Зуся может столько для меня сделать, почему бы не сходить к его учителю - от того будет еще больше пользы".
Он тут же отнес пожертвования рабби Дов Беру, но назавтра его дела стали ухудшаться. Ничего не понимая, он снова пошел к ребе Зусе, и тот объяснил:
- Пока человек одаривает других, не делая между ними различия, не делает различия и Бог. Но как только человек становится привередливым, Всевышний поступает точно так же.
Однажды рабби Зуся взялся за изучение одного из трактатов Талмуда. На следующий день его ученики заметили, что рабби все еще читает первую страницу. Они подумали, что он столкнулся с какой-то трудностью и пытается разрешить ее. Но прошло еще несколько дней, а рабби был по-прежнему погружен в чтение первой страницы. Ученики очень удивились, но не решались выяснить, в чем дело.
Наконец один из них набрался храбрости и спросил учителя, почему тот не переходит ко второй странице.
- Мне так здесь хорошо, - ответил на это рабби Зуся, - почему же я должен уйти куда бы то ни было?
Как-то раз, когда мимо дома ребе Зуси проходила свадебная процессия, он выбежал из дома и радостно пустился в пляс вокруг жениха и невесты. Вернувшись же в дом, увидел, что родные его недовольны.
- Не подобает ребе танцевать перед кем попало, - сказали они.
- Расскажу-ка я вам одну историю, - с улыбкой ответил ребе. - Однажды, когда я был еще совсем молодым, мой ребе резко отчитал меня за какую-то провинность. Позже он попросил прощения за свою грубость, и я, конечно же, с готовностью простил учителя. Но той же ночью ко мне явился дух его отца и молвил: "У меня на земле остался только один сын. Неужели ты намерен извести его лишь за то, что он тебя укорил?" Я заверил его, что искренне простил своего ребе, но ночной посетитель сказал: "Ты не знаешь, что такое полное прощение", и затем в мгновение ока перенес меня в микву (водоем для ритуального омовения). "Трижды окунись, повторяя, что простил моего сына", - велел он. Я так и сделал, и когда вышел из миквы, дух отца ребе сиял, словно полуденное солнце. Видя мое изумление, он сказал: "Этот свет - мой истинный лик. Таким меня видит тот, кто следует трем правилам: чтить людей, прощать их и быть к ним великодушным. Ты почтителен и великодушен, но не мог узреть мой истинный лик, пока не вкусил радость полного прощения".
Ребе Зуся замолчал, и его жена спросила:
- Ну и какое это имеет отношение к тому, что ты пляшешь как ненормальный на свадьбе у незнакомцев?
- Ах, да! - воскликнул ребе Зуся. - Того, чего отец моего ребе добивался при помощи трех правил, я достигаю благодаря чистой радости. В радости раскрывается наша истинная природа! Увидев свадьбу, я вспомнил эту истину, и стал танцевать с людьми, радуясь всем сердцем!
Однажды рабби опоздал в синагогу. Когда его спросили, что случилось, он ответил: "Проснувшись утром, я начал обычную молитву "Я благодарю Тебя". Произнеся эти первые три слова, я не мог говорить дальше". Он пояснил: "Я внезапно понял, кто есть "Я" и кто есть "Ты". Я был поражен до немоты и не мог продолжать".
Ребе Барух был воспитателем в доме ребе Леви Ицхака из Бердичева. Когда пришло время возобновлять их договор, Леви Ицхак внес в него пункт, согласно которому Баруху предоставлялось право есть с ним из одной тарелки - это была большая честь. И тот попросил дать ему время подумать.
В это время в Бердичеве гостили два прославленных брата-мудреца - ребе Элимелех и ребе Зуся. Барух решил посоветоваться с ними, стоит ли ему есть из одной тарелки со своим наставником-ребе. Когда он приблизился к двери комнаты на чердаке, где остановились братья, то услышал, как Элимелех говорит Зусе:
- Тора учит: "И пришел Аарон и все старейшины Израиля есть хлеба с тестем Моисеевым пред Богом". Мудрецы и знатоки Талмуда задаются вопросом, почему Тора говорит "пред Богом", когда следовало бы сказать "пред Моисеем". И они же сами отвечают на свой вопрос, утверждая, что согласно Торе всякий, кто ест вместе с мудрецами, ест пред Богом. И вот, брат мой, - продолжал Элимелех, - это толкование вызывает у меня кое-какие вопросы. Неужели эти мудрецы могли сомневаться в том, что они едят пред Богом? Ведь вся Вселенная полна Им, поэтому всякий, кто ест, ест "пред ним" - в его присутствии. На мой взгляд, они в действительности задаются вопросом, понимал ли сам Аарон, что он ест в присутствии Бога, или его отвлекало от этой истины то обстоятельство, что он ел в присутствии самого Моисея.
Услышав такие слова, Барух вернулся к своему ребе и с почтением отклонил его лестное предложение.
- Иногда, - сказал он, - есть в присутствии цадика святого неразумно.
Когда я предстану перед Небесным судом, никто не спросит меня: "Зуся, почему ты не был Авраамом, Иаковом или Моисеем?" На меня посмотрят и скажут: "Зуся, почему ты не был Зусей?"
Рабби Исраэль
В молодости рабби Исраэль поздно ложился спать, так как допоздна занимался. Отец заподозрил его во времяпрепровождении за карточной игрой и в шатании по улицам. Сын молча, без объяснений принял наказание.
Уже знаменитого его спросили, почему он поступил таким образом.
- Не каждому дано пострадать за Тору, - объяснил он.
За день до достижения религиозного совершеннолетия будущему ребе Исраэлю было велено зайти к отцу в кабинет. Тот сказал мальчику:
- Завтра, сынок, к тебе придут особые гости, которые не покинут тебя до конца жизни. Ты готов встретить этих гостей с любовью, как они того заслуживают?
- Да, папа. Эти гости - склонность к добрым деяниям, страсть к бескорыстию, доброте и состраданию. Я начал готовиться к нашей встрече уже давным-давно.
- Неужели?! - удивился ребе Шалом. - И когда же это?
- Когда ко мне приходили склонность к злу и эгоистическая страсть, я встретил их с подобающим уважением и сказал: "Вы не хуже меня знаете, неразлучны со склонностью к добру, бескорыстию и состраданию. Вы живете в каждом сердце вместе. Было бы нехорошо впустить кого-то одного из вас прежде, чем придут другие". В общем, я убедил их приходить вместе. И с тех пор стал готовиться к тому, чтобы принять в свое сердце сразу всех.
Ребе Меир и ребе Исраэль были закадычными друзьями. При этом трудно было представить себе людей более разных. Исраэль жил в бедности. У него не задерживалась даже копейка, он немедленно бежал делиться с бедняками. А ребе Меир жил в достатке.
И вот однажды друзья увиделись на некоем постоялом дворе. Оба собирались пуститься в путь. Ребе Исраэль сидел в простой повозке, запряженной одной тощей кобылкой. Ребе Меир расположился в большом лакированном экипаже с четверкой крепких жеребцов.
Меир вылез из экипажа, подошел к лошадке Исраэля и стал рассматривать ее с деланным сочувствием. Затем обернулся к своему другу и, едва скрывая насмешку, сказал:
- Я всегда путешествую с четверкой сильных лошадей. Поэтому, когда мой экипаж попадает в грязь, они его без труда вытаскивают. А твоя кобылка, как я вижу, едва способна тащить тебя и твою повозку даже по сухой, хорошо утоптанной дороге. Но ведь в пути неизбежно встречается грязь. Зачем ты так рискуешь?
Ребе Исраэль сошел с повозки и подошел к другу, который все еще стоял около его лошадки. Затем он обнял старую любимую кобылку за шею и сказал мягко:
- Я думаю, что рискуешь ты. Путешествуя с этой лошадкой, которая заведомо не в силах вытащить повозку из грязи, я очень внимательно слежу за дорогой и объезжаю сомнительные места. А ты, мой друг, уверен, что сможешь выбраться из любой трясины, и потому не смотришь, куда едешь.
Ребе Исраэль неожиданно пришел к своим последователям, застав их за трапезным столом. Они праздно ели и пили. Ребе нахмурился, явно недовольный их поведением. Тогда один из учеников поднялся и сказал:
- Учитель, слышал я, как ребе Пинхас говорил, что подобное времяпрепровождение, когда хасиды собираются вместе на веселую пирушку, можно приравнять к такой Божьей заповеди, как изучение Торы.
- Не хочу оспаривать слова ребе Пинхаса, - ответил наставник, - но такая аналогия не всегда верна. Все зависит от того, как это делать.
- Но ведь мы и не делаем ничего особенного - просто едим и пьем; испытывая надлежащую благодарность, - вмешался другой ученик. - Что здесь можно делать неправильного?
- Все дело в намерении, - ответил ребе. - Если ставишь себя последним, чтобы другие могли быть первыми, тогда твои действия бескорыстны и праведны. Если же ставишь себя прежде других - это эгоизм на грани идолопоклонства. Если делаешь что-то для другого человека или для Бога, не думая о награде и воздаянии, то тем самым освящаешь свои деяния. В этом случае твои дела святы. Если же делаешь что-то ради достижения своих целей, то обесцениваешь собственные поступки и скрываешь Божественное. В этом случае дела твои грешны.
- Ребе, - опять заговорил ученик, не удовлетворенный ответом, - а что, если действия мои греховны, но намерение чисто? Что, если, упаси Бог, я стану злословить о человеке с целью выручить друга из беды? Грех это или нет?
- Опять-таки все зависит от намерения, - ответил учитель. - Если действуешь во имя Небес, - то есть во благо другому человеку, не думая о собственной пользе, - даже в грешном поступке воссияет Свет Господень.
Однажды ребе Исраэль слушал некоего хасида, который превозносил достоинства своего учителя, ребе Моше.
- Ребе Моше - человек необычайной скромности, - говорил хасид. - Он считает себя недостойным даже самых незначительных проявлений почтения со стороны окружающих.
Хасид сделал паузу, ожидая, что ребе Исраэль похвалит его учителя за скромность, но тот молчал. Хасид продолжил:
- В одном местечке настолько почитают моего ребе, что всякий раз, как он туда приезжает, чуть ли не все местные жители выходят его встречать.
- И это доставляет ему беспокойство? - спросил ребе Исраэль.
- Еще какое! Помню, вначале он сказал, что люди, должно быть, восхищены совершенством конструкции и изяществом отделки его экипажа. Затем ребе высказал надежду, что люди любуются его лошадьми. Но в конце концов он понял, что горожане чтят его самого. Ребе стало так грустно из-за суетности людей, что его начало тошнить. Шум, который устроили в честь прибытия ребе, был настолько ему неприятен, что его просто вырвало!
- Глупец! - воскликнул ребе Исраэль. - Вот несчастье! Неужели нельзя было отреагировать на оказанную честь иначе, кроме как рвотой? Да ведь все так просто: оказывают тебе почести - просто принимай их, не оказывают - вообще о них не думай; много ли они значат, в конце концов? Нашего бедного брата вырвало не от самих почестей, но от чрезмерной одержимости ими.
Однажды несколько противников хасидизма решили зайти к ребе Исраэлю, чтобы пожаловаться ему на возмутительное поведение его учеников.
- Ты называешь нас "противниками", но мы, по меньшей мере, идем дорогой Божьей. Читаем Тору в положенное время, каждое утро молимся по правилам, а по окончании молитвы облачаемся в ритуальные одежды и читаем наставления. А вы, хасиды, смеете называть себя благочестивыми людьми, но при этом молитесь когда вздумается, а затем рассаживаетесь вокруг стола и разливаете водку по стаканам! Разве не святотатство называть это благочестием?
Ребе терпеливо выслушал упреки посетителей и затем сказал:
- Мои ученые гости, как вам известно, время молитв, по идее, должно соответствовать времени жертвоприношений в храме, которые ныне не могут совершаться. Вам также известно, что неуместная мысль, мелькнувшая в уме, способна замарать и жертвоприношение, и молитву. Потому мы начинаем молитву не по часам, а тогда, когда наш ум освободился от помех.
Этот ответ явно произвел на компанию впечатление. Все же, после некоторого раздумья, они спросили:
- Хорошо, но зачем пить водку после молитвы?
- Вам, конечно, известно, что источником непотребных мыслей является злое побуждение, оно непрерывно измышляет все новые способы отвлечь нас от благочестивых помыслов. Вот мы, хасиды, и придумали, как с ним бороться. После положенной молитвы садимся за стол и говорим друг другу: "Ле Хаим!" (За жизнь!). Каждый по очереди повествует о своих нуждах и желаниях, а другие восклицают: "Да исполнит Бог твою просьбу!" Естественно, злое побуждение слышит все это. Но ведь мы беседуем как на пирушке, причем не на иврите, а на идише, - вот оно и думает, что это праздная беседа, и не вмешивается. Тора учит: молиться можно на любом языке. Поэтому наша якобы болтовня - на самом деле сокровенная молитва. Она не отягощена посторонними мыслями и потому беспрепятственно поднимается на самые Небеса.
Не зная, что и ответить, противники хасидизма холодно откланялись и удалились.
Один хасид пришел к ребе Ури и стал жаловаться на то, как ведет себя ребе Исраэль. Он-де нанимает музыкантов, чтобы те играли ему на дому. Такое поведение, с точки зрения хасида, было проявлением неслыханной распущенности.
Ребе Ури попросил посетителя описать состояние ребе Исраэля, когда тот слушал музыкантов. И по словам хасида выходило, что в это время ребе Исраэль погружался в чистейший экстаз.
- Знаешь ли ты, - спросил тогда ребе Ури, - что имеет в виду книга Царей, когда говорит: Илияху ха-Нави "кожаным поясом препоясан по чреслам своим"?
- Нет, - ответил тот, - не знаю.
- Слушай же: "кожаный пояс" означает плоть и кровь. Илияху обладал способностью снимать и надевать этот пояс по собственному желанию. Он носил свое тело, как кожаный пояс: захотел - надел, захотел - снял.
Не видя связи между поведением ребе Исраэля и Ильей-пророком, хасид смотрел на учителя, бессмысленно моргая. Ребе Ури вздохнул и добавил:
- Ребе Исраэль - как тот пророк. Он может входить в свое тело и покидать его по собственному желанию. Вот для этого он и использует музыку.
- Что есть человек? - спрашивал рабби Исраэль.
И сам же отвечал - Горсть праха, обреченная на исчезновение. А между тем - вот он обращается к Богу, и притом словно к старому знакомому. Разве уже одно это не заслуживает благодарности?