text:
Редакторы Елена Третьякова, Наталья Нарциссова
Руководитель проекта И. Серёгина
Корректор Е. Аксенова
Компьютерная верстка А. Фоминов
Дизайнер обложки Ю. Буга
В книге использованы фотографии EastNews и Fotobank
Фото на обложке Fotobank
© Речи. The Estate of Winston Churchill
© Подбор речей, предисловие, комментарии. Winston S. Churchill, 2003
Настоящее издание опубликовано с согласия Curtis Brown UK и The Van Lear Agency
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО "Альпина нон-фикшн", 2014
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Никогда не сдавайтесь! Никогда не уступайте! Никогда-никогда-никогда - ни в чем: ни в великом, ни в ничтожном, ни в большом, ни в малом, - если только честь и здравый смысл не велят вам поступить иначе.
Благодарности
В первую очередь я хотел бы выразить самую искреннюю благодарность моей тете баронессе леди Соамс за то, что она поделилась со мной воспоминаниями о том, как ее отец готовил речи, которые вошли в эту книгу. Также я весьма признателен Аллену Паквуду, директору Центрального архива Черчилля при Черчилль-колледже в Кембридже, и сотрудникам архива Дэвиду Картеру, Рэйчел Ллойд и Джуд Браймер за активное содействие в поиске фотографий и оригиналов необходимых документов.
Я очень благодарен сэру Мартину Гилберту, официальному биографу Уинстона Черчилля, автору блестящей книги "Великая жизнь", работу над которой в свое время начал мой отец Рэндольф Черчилль, за то, что он никогда не отказывал мне в помощи и совете. Безусловно, заслуживает благодарности и Ричард М. Лэнгворт, кавалер ордена Британской империи, председатель Центра Уинстона Черчилля в США (см. приложение). Я готов поручиться, что никто на свете не знает о моем деде больше, чем этот человек.
Также не могу не упомянуть в этой связи имена Роберта Кроуфорда, кавалера ордена Британской империи, генерального директора Имперского военного музея, и Хилари Робертс, главу коллекционного отдела архива фотографий, которой я глубоко признателен за предоставленные уникальные снимки. Значительную помощь в подготовке материалов этой книги мне оказали Эстер Барри, сотрудник библиотеки фотографий Би-би-си, и Джули Снеллинг, представитель центрального рукописного архива Би-би-си.
Кроме того, я многим обязан своему ныне покойному другу бывшему парламентарию Роберту Родсу Джеймсу, который при содействии международного коллектива исследователей справился с неимоверно сложной задачей, подготовив к публикации полное собрание речей Уинстона Черчилля в восьми томах (Winston S. Churchill: The Complete Speeches 1897-1963). Эта книга впервые вышла в 1974 году в издательстве "Челси Хаус Паблишерс" (Лондон) при содействии компании "Р. Р. Баукер" (Нью-Йорк). Думаю, было не так-то легко отыскать и собрать воедино невероятное множество речей моего деда. Издание, которым мы обязаны моему другу, воистину бесценно - с этим наверняка согласятся многие ученые и исследователи, сотрудники библиотек и университетов. Составленный мной сборник избранных речей содержит лишь двадцатую часть от общего корпуса выступлений Уинстона Черчилля. Всем, кого заинтересует полный текст приводимых мной речей, я рекомендую обратиться к вышеупомянутому источнику.
Наконец, я считаю своим долгом поблагодарить Джеймса Роджерса за поддержку, самоотверженную помощь в проверке материалов и полезные советы при подготовке этой книги к публикации. Я глубоко признателен моему секретарю Пенелопе Лэй за проявленный энтузиазм при наборе текста этого издания и Йоргу Хенгсену, представителю компании "Рэндом Хаус Юнайтед Кингдом", за оказанное содействие.
Предисловие редактора
Назначение на должность премьер-министра Великобритании 10 мая 1940 года, в критический для страны момент, стало судьбоносным для Уинстона Черчилля. В этот день Гитлер начал блицкриг против Франции и стран Бенилюкса, приказав войскам уничтожать все на своем пути. Именно тогда Черчилль, которому уже исполнилось 65 лет и, по его собственным словам, "давным-давно пора было на пенсию", сумел полностью реализовать свой выдающийся дар оратора. Многие годы с британской нацией говорили лишь о необходимости поддержания мира и о непротивлении. И вдруг прозвучал совсем иной призыв. В своем радиообращении к народу 19 мая 1940 года Черчилль заявил: "В этот суровый час для нашей страны, для нашей империи, для наших союзников, и наконец, для всех, кому дорого дело мира, я впервые обращаюсь к вам как премьер-министр".
Живописав разрушительные последствия наступления нацистских войск на континенте, он продолжил: "В прошлом мы часто не соглашались и спорили друг с другом, но сейчас перед нами общая цель: довести эту войну до победного конца и сделать все возможное и невозможное, чтобы избежать рабства и позора, какой бы высокой ни была цена победы, какие бы страдания нам ни пришлось перенести".
Его слова произвели ошеломляющий эффект. Когда многим сложившаяся ситуация уже казалась безнадежной - ведь французская и бельгийская армии, которые четыре долгих года стойко держались в кровавых битвах Первой мировой войны, на этот раз под яростным натиском немцев уже через четыре недели потеряли всякую боеспособность, а остатки маленькой и плохо вооруженной британской армии готовились к отступлению в Дюнкерке, - когда многие, включая даже союзников Британии, поверили в неизбежность ее капитуляции, Черчилль "мобилизовал английский язык и отправил его на передовую", как метко выразился известный американский военный корреспондент Эдвард Р. Мюрроу.
В молодости Черчилль в чине младшего офицера участвовал в военных конфликтах на северо-западных рубежах Индии, в Судане и Южной Африке, потом во время Первой мировой войны мерз в окопах Фландрии, и этот жизненный опыт научил его понимать национальный характер британцев и их чаяния, помог вдохновить соотечественников на небывалые подвиги, вселить в них такое мужество и такую стойкость, о которых до того британцы даже не могли помыслить, не говоря уже о том, чтобы их проявить. В своем самом первом выступлении в палате общин на новой должности, три дня спустя после назначения премьер-министром (13 мая 1940 года), Черчилль произнес ставшие знаменитыми слова: "Все, что я могу вам предложить, - это кровь, тяжкий труд, слезы и пот".
При этом, как мне довелось убедиться, в течение пяти долгих военных лет слова Черчилля вселяли веру не только в британцев - они служили символом надежды для всех поверженных наций оккупированной Европы. Несколько лет назад я удостоился чести выступить с речью на панихиде памяти жертв восстания в Варшавском гетто, которая проводилась в Лондонском университете по случаю пятидесятилетней годовщины со дня этого события. После выступления ко мне подошла очень милая женщина и сказала: "Господин Черчилль, во время восстания я находилась в гетто, мне тогда было двенадцать лет. Я видела, как штурмовые отряды нацистов идут в атаку. Они хотели забрать нас в концентрационные лагеря. Всякий раз, когда по Би-би-си транслировали выступления вашего дедушки, мы собирались у радиоприемников. Я не владела английским, но знала, что этот сильный голос неизвестного мне человека, произносящий непонятные слова, дает мне и моей семье надежду на спасение. Нас увезли в Берген-Бельзен. Из всей семьи выжила только я. Меня освободили британские солдаты. Одного из них вы сейчас видите рядом со мной - он стал моим мужем". Этот случай взволновал меня до глубины души, заставив испытать чувство гордости, смешанное со смущением.
Благодаря невероятной напористости и провокационному чувству юмора Черчиллю удалось завладеть вниманием британцев и убедить их в том, что, несмотря на капитуляцию остальных европейских держав, Британия может и должна сражаться с нацистскими захватчиками в одиночку. Наверное, были в истории и более выдающиеся ораторы, настоящие гении красноречия, всегда готовые подняться на трибуну и, не читая по бумажке, без всяких микрофонов, заставить толпу слушать и следовать их призывам - будь перед ними хоть 20 000, хоть всего 10 слушателей. Среди таких мастеров публичной речи в первую очередь вспоминаются Уильям Гладстон и Дэвид Ллойд Джордж, хотя слава Уинстона Черчилля не меркнет даже на их фоне.
В чем он действительно добился непревзойденного мастерства, так это в умении подчинять своей воле палату общин и еще в большей степени в способности воздействовать на британцев и граждан других стран, обращаясь к ним во время трансляций Би-би-си. Надо сказать, в этом ему очень своевременно помогли новые технологии. Столетиями, с момента изобретения в 1474 году Уильямом Кекстоном печатного пресса, единственным средством массовой информации оставались газеты. К началу XX века большинство из них оказались в руках горстки медиамагнатов, которые все вместе и поодиночке обладали колоссальной политической властью. Однако в 1924 году, всего за 15 лет до начала Второй мировой войны, состоялось первое в истории радиовыступление премьер-министра - этот пост тогда занимал Стэнли Болдуин. На тот момент в Британии было всего 125 000 радиоприемников. Впрочем, к 1940 году эта цифра вплотную приблизилась к 10 миллионам, то есть радиоприемник имелся почти в каждом доме и уж наверняка в каждом пабе страны.
Именно благодаря этому технологическому прорыву Черчилль получил столь бесценную возможность обращаться к народу напрямую. Секрет популярности и эффективности его речей состоял в той своеобразной манере, которую он избрал: Черчилль не выступал перед безликими народными массами, а словно говорил с конкретными людьми - в качестве слушателей он, как правило, представлял себе обычную семью, собравшуюся дома у камина. Он обращался к простым британцам, к обывателям, ко всем и каждому. Именно это больше всего и было нужно ему самому и всему народу в те пять лет, пока продолжалась самая кровопролитная война в истории человечества. Хотя тогда еще не было оборудования, необходимого для прямой трансляции парламентских выступлений, наиболее значимые речи Черчилль произносил повторно в микрофон, и их записи Британская радиовещательная корпорация транслировала не только по всей Великобритании, но и в оккупированной Европе, и на территории Соединенных Штатов, и в самых отдаленных уголках Британского Содружества и Британской империи.
Приступая к работе над этой книгой, я планировал собрать в одном томе все лучшие и самые важные, по моему мнению, речи деда, охватывающие более чем 60-летний период его активной политической деятельности - начиная с первой политической речи, произнесенной в 1897 году, и заканчивая выступлением по случаю присвоения ему звания почетного гражданина Соединенных Штатов президентом Джоном Ф. Кеннеди в 1963 году. Поначалу я даже не представлял себе подлинного масштаба той работы, за которую взялся. Я знал, что мой дед был плодовитым писателем, оставившим после себя около 30 томов исторических и биографических трудов. Также мне было известно о значительном количестве созданных им картин: к концу жизни в его доме в Чартуэлле, что в Кенте, насчитывалось около 500 завершенных полотен, причем некоторые из них являлись вполне достойными образцами живописного искусства.
Однако я не имел представления об истинном количестве речей, которые мой дед с такой скрупулезностью составлял, репетировал и произносил. Большая их часть была собрана моим коллегой парламентарием Робертом Родсом Джеймсом в его восьмитомном труде "Уинстон Черчилль: Полное собрание речей, 1897-1963 гг." (Winston S. Churchill: The Complete Speeches 1897-1963), опубликованном в 1974 году и насчитывающем 8000 страниц мелким шрифтом (12 500 страниц обычным шрифтом), что составляет около 5 миллионов слов.
Когда я выступаю с лекциями в Америке, мне часто задают один и тот же вопрос: "Кто писал речи вашему деду?" Ответ прост: "Эти речи писал выдающийся человек. Его звали Уинстон Спенсер Черчилль". В эпоху, когда почти все без исключения крупные политики имеют в своем распоряжении целую толпу спичрайтеров, такой ответ неизменно вызывает изумление. Моя тетя Мэри Соамс, последняя оставшаяся в живых из детей моего деда, недавно поведала мне следующее:
Ныне покойный сэр Джон Колвилл, один из личных секретарей деда в военные годы, незадолго до смерти вспоминал: "Если говорить о великих речах военного времени, произнесенных Черчиллем в палате общин или транслировавшихся по радио на всю страну, на подготовку каждой минуты такого выступления у вашего деда уходило около часа". Таким образом, получасовой речи предшествовали 30 часов диктовок, репетиций и доработок. Без сомнения, именно этим объясняется то грандиозное воздействие, которое эти выступления оказывали на умы миллионов людей в период величайшей войны в истории; именно поэтому они и по сей день несут столь мощный эмоциональный заряд.
Я поставил перед собой очень сложную задачу: уместить богатейшее риторическое наследие Черчилля, сложившееся за более чем 60 лет его активной политической деятельности, в одной книге, тем самым впервые познакомив читателей со многими из его речей. Для этого мне пришлось прибегнуть к беспощадному редактированию, ведь огромный свод речей Черчилля требовалось сократить до всего лишь 5 % от его полного объема. Текст некоторых выступлений, в частности, тех, что впервые прозвучали во время войны, я сохранил полностью, тогда как другие публикуются с более или менее значительными купюрами. При этом многие речи пришлось и вовсе опустить. Занимаясь отбором материала, я руководствовался целью познакомить читателя с самыми лучшими речами Уинстона Черчилля, при этом поместив их в контекст его продолжительной карьеры, в которой падения были не менее головокружительными, чем взлеты.
Эта книга расскажет читателю обо всех этапах политической жизни Уинстона Черчилля, начиная с победы на парламентских выборах (деду тогда было всего 26 лет), за которой последовали его уход из Консервативной партии в 1904 году и вступление в Либеральную партию, затем - подъем на политический олимп и работа на быстро сменявших друг друга правительственных постах: заместителя министра по делам колоний (1906), министра торговли (1908) и министра внутренних дел (1910). На следующем этапе Черчилль предстает этаким политическим смутьяном, предлагающим упразднить палату лордов; потом становится сторонником социальных реформ, закладывая фундамент государства всеобщего благоденствия. В качестве первого лорда адмиралтейства (1911-1915) он занимается подготовкой британского военно-морского флота к боевым действиям.
Далее мы становимся свидетелями его несправедливой отставки с поста первого лорда адмиралтейства, когда из Черчилля сделали козла отпущения, свалив на него вину за провал десантной операции в проливе Дарданеллы и на Галлипольском полуострове, которые тогда принадлежали Турции. Черчилль рассматривал эту операцию не только как способ заставить сдаться Турцию, одного из союзников Германии, и оказать поддержку своему союзнику - России, но и как возможность атаковать Германию с тыла, что, по его мнению, могло ускорить окончание войны на один или даже два года. Возможно, это был самый блестящий стратегический план Первой мировой войны. Однако по причинам, в большинстве своем никак от него не зависевшим, операция оказалась неудачной, в результате чего многие решили, что политической карьере Черчилля пришел конец. Тяжело переживая потерю должности и невозможность реализовать свой несомненный талант военачальника, он отправился в окопы Фландрии защищать эту узкую полоску земли на границе Франции и Бельгии, где сложили свои головы четверть миллиона солдат Британии и стран Британского Содружества. Черчилль и сам стал простым солдатом: если путь к высотам власти был ему теперь заказан, то по крайней мере таким образом он мог сохранить свою честь.
Вернувшись на государственную службу в должности министра военного снабжения (1917-1919) и военного министра в правительстве Ллойд Джорджа, Черчилль затем получил должность министра по делам колоний. На Каирской конференции 1922 года на него была возложена ответственность за создание Иорданского и Иракского королевств и назначение двух представителей династии Хашимитов - Абдаллы и Фейсала - в качестве правителей, которым предстояло занять троны в Аммане и Багдаде. Тогда же впервые были определены политические границы Палестины.
Потом Черчилль вернулся к консерваторам, вновь пересев на их сторону в палате общин, и работал на посту министра финансов в правительстве Стэнли Болдуина. Наконец, мы подходим к наиболее интересной части этой книги - началу 1930-х годов, когда Черчилль ушел с государственного поста и начал кампанию, направленную на привлечение внимания мировой общественности к той опасности, которую несло перевооружение Германии под руководством Адольфа Гитлера. Беспокойство Черчилля все больше нарастало по мере усложнения ситуации в Европе. Одним из главных источников тревоги для него было решение правительства Болдуина продолжить разоружение. Черчилля также беспокоил тот факт, что Америке, находящейся за 3000 миль от Британии, по ту сторону Атлантики, казалось, не было никакого дела до надвигающегося мирового кризиса.
В те годы Уинстон Черчилль оказался не у дел. Несмотря на все убедительные доводы, которые он излагал во время парламентских выступлений, несмотря на весьма внушительный объем материалов, которые он сумел собрать и представил в качестве доказательств масштабности перевооружения германской армии, никто не хотел прислушиваться к его предостережениям, а правительства Британии и Франции с ослиным упрямством продолжали проводить избранную ими политику умиротворения. Ко времени Мюнхенского кризиса, разразившегося в сентябре 1938 года, когда руководители Британии и Франции цинично пожертвовали свободой народов Чехословакии в постыдной попытке выторговать время для своих стран, последователей и сторонников Черчилля в парламенте можно было по пальцам перечесть.
Хотя 1940 год и несколько последующих лет работы в качестве премьер-министра в условиях военного времени, без сомнения, принесли Уинстону Черчиллю наибольшую славу, по моему личному мнению, настоящим звездным часом для Черчилля стал все-таки конец 1930-х годов. Ведь именно тогда ему пришлось продемонстрировать поистине незаурядную силу духа и решимость, чтобы, несмотря на критику со стороны собственной партии и обвинения в милитаризме, продолжать предпринимать героические, хотя и тщетные, усилия по предотвращению нависшей над Британией угрозы. При этом он был убежден, что решительные совместные действия бывших союзников - Британии, Франции и США - могут остановить Гитлера; причем, по его мнению, если бы эти действия были предприняты до 1936 года, все обошлось бы без единого выстрела.
После Мюнхенских переговоров, когда премьер-министр Невилл Чемберлен, размахивая договором за его собственной подписью и подписью Гитлера, гордо заявил, что Британия и Германия больше никогда не будут воевать друг с другом, с глаз его соотечественников словно спала пелена: всем вдруг стало очевидно, что у Гитлера хватит наглости разорвать не только соглашения, положившие конец Первой мировой войне, но и все последующие договоренности.
Наконец, вектор общественного мнения начал смещаться в сторону, противоположную той, в которую его пытались направить идеологи умиротворения; все настойчивее стали звучать требования вернуть Уинстона Черчилля в правительство. Однако это произошло лишь 3 сентября 1939 года - в тот самый день, когда было объявлено о начале Второй мировой войны, когда танковые армии Гитлера вторглись в Польшу и оккупировали ее и когда Уинстон Черчилль был вновь назначен на пост первого лорда адмиралтейства, на котором ему пришлось заниматься подготовкой флота Великобритании к боевым действиям против Германии, во второй раз за четверть столетия. По его возвращении в адмиралтейство всему флоту был передан сигнал: "Уинстон вернулся". В своей книге военных мемуаров Черчилль вспоминал: "И вот я снова вошел в тот самый кабинет, который мне было так больно покидать почти четверть века назад... И снова нам предстояло отстаивать свою жизнь и честь, сражаясь против сильной, дисциплинированной и безжалостной германской нации. Уже в который раз! Ну что ж, быть посему".
Как недолговечна человеческая память! Нынешнее поколение уже наверняка не имеет представления о том, что именно Британия и Франция объявили войну нацистской Германии после ее вторжения в Польшу, нарушив тем самым связывавшие эти страны соглашения о союзнических отношениях.
За этим последовал период так называемой "странной войны", во время которого на Западном фронте боевые действия велись только на море. Наконец 10 мая 1940 года Гитлер счел, что у него уже достаточно сил для блицкрига против Франции, Бельгии и Голландии. В тот же день растущее общественное недовольство в Британии вынудило Чемберлена уйти в отставку, и Уинстон Черчилль получил предложение занять пост премьер-министра.
Ничуть не страшась предстоящей работы, Черчилль испытывал радостное возбуждение. Позже в своих мемуарах он так описал этот момент: "Ложась спать в три часа ночи, я чувствовал небывалое облегчение. Наконец-то у меня были полномочия, которые делали меня хозяином положения. Мне казалось, будто сама судьба вела меня и вся моя прежняя жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к этому суровому испытанию".
В распоряжении Черчилля не было других боеспособных соединений, кроме мощного морского флота и недавно созданных, но еще не обстрелянных военно-воздушных сил. В сложившейся ситуации премьер-министру пришлось использовать всю силу своего ораторского дара, чтобы с присущей ему простотой, торжественностью и риторическим мастерством открыть людям глаза на ту неприглядную реальность, о которой он говорил еще в мирные 1930-е годы. Все те, кто тогда отказывался ему верить, теперь, после вступления страны в войну, стали его внимательными слушателями и горячими сторонниками. Черчилль был потрясен тем, насколько быстро сначала правительство Бельгии, а затем и правительство Франции капитулировали перед Гитлером. Для себя он твердо решил, что Великобритания так легко не сдастся.
Моя покойная мама, посол Памела Харриман, рассказывала мне о страшных днях конца мая - начала июня 1940 года, когда британская армия отступила к Дюнкерку и спешно переправилась через Ла-Манш, когда Франция оказалась на грани капитуляции и Гитлер был готов начать операцию "Морской лев" (под этим кодовым названием значилась кампания по вторжению в Британию). Маме тогда было 20 лет, и она была уже шесть месяцев беременна мной. Вместе с мужем они жили у его родителей в доме номер 10 на Даунинг-стрит. Обычно мама и дедушка с бабушкой ужинали рано, не дожидаясь возвращения отца. Около десяти вечера обычно начинали передавать предупреждения о воздушных налетах, и маму отправляли в погреб.
Она рассказывала, как однажды вечером ее свекор в задумчивости сидел за столом, погруженный в собственные мысли. Все молчали. Внезапно он повернулся к моей матери, пристально посмотрел на нее и яростно прорычал:
- Если гунны придут, я рассчитываю на то, что каждый из вас заберет с собой на тот свет хотя бы одного из них!
- Но отец, - испуганно воскликнула моя мама, - у меня ведь нет никакого оружия, а если бы даже оно было, стрелять я все равно не умею!
- Дорогуша, - сурово возразил мой дед, повысив голос и потрясая кулаком над головой, - для столь благого дела вполне сгодится и кухонный нож!
Хотя в обращениях к нации дед никогда не давал столь прямых указаний, его боевой настрой передавался британцам и вдохновлял их.
Теперь, когда ему наконец удалось пробудить в народе воинственный дух, к речам премьер-министра стали прислушиваться, его призывам стали следовать. Хотя тогда со стороны это могло показаться безумием, британцы были готовы вопреки всему верить Черчиллю, утверждавшему, что, несмотря на любые трудности, они смогут выжить на своем острове при поддержке стран Содружества и заокеанских частей империи, а также благодаря мощной материальной помощи со стороны США в рамках соглашения о ленд-лизе.
Однако Черчилль все-таки был реалистом и понимал, что у Британии в одиночку не хватит сил для того, чтобы освободить нации оккупированной Европы и победить фашистскую Германию. А потому он выбрал довольно простую стратегию: он решил тянуть время и держаться до тех пор, пока не удастся привлечь к участию в войне "великую заокеанскую республику", как он с любовью называл Америку, родину своей матери. Во многих выступлениях того времени Черчилль добивался от Соединенных Штатов не только материальной поддержки, но и военной помощи.
18 июня 1940 года для Черчилля настал "звездный час" - обращаясь к палате общин, он произнес ставшие знаменитыми слова: "Вот и закончилось страшное противостояние, которое генерал Вейган назвал "битвой за Францию". Я думаю, что скоро начнется "битва за Британию". От исхода этой битвы будет зависеть, уцелеет ли христианская цивилизация. От исхода этой битвы будет зависеть, выживут ли британцы, удастся ли нам сохранить наши общественные институты и нашу империю. Очень скоро враг обрушится на нас со всей яростью и мощью. Гитлер знает, что выиграть войну он может лишь одним способом - сломив наше сопротивление и захватив этот остров. Если мы сдержим его напор, Европа сможет обрести свободу, а у человечества появится надежда на светлое будущее. Но если мы проиграем, тогда весь мир, включая Соединенные Штаты, и вообще все, что было нам мило и дорого, погрузится во тьму нового средневековья, только на этот раз оно будет куда более мрачным благодаря извращенной нацистской науке и, возможно, гораздо более продолжительным. Так давайте же засучим рукава и примемся за работу для того, чтобы, даже если Британская империя и Содружество просуществуют еще тысячу лет, люди все равно продолжали помнить нас и говорить об этом времени: "То был их звездный час!"".
Трудно описать то колоссальное чувство облегчения, которое Черчилль испытал полтора года спустя, когда узнал об атаке японцев на американский флот в заливе Перл-Харбор - ведь теперь он мог быть уверен, что Америке придется ввязаться в войну "по самые уши" и сражаться "до последней капли крови". С этого момента Черчилль перестал сомневаться в победном исходе войны для союзников. При этом, когда до победы оставалось еще три года, он уже начинал задумываться о будущем послевоенной Европы, опасаясь присутствия Советской армии в самом ее сердце.
Несмотря на то, что победным летом 1945 года британские избиратели сделали выбор не в пользу Черчилля, 5 марта 1946 года, выступая в Фултоне, штат Миссури, он начал новую кампанию с целью привлечь внимание американцев и всего мира к той смертельной угрозе, которую стала представлять для европейских наций армия Советского Союза, занявшая Центральную и Восточную Европу под предлогом освобождения ее от немцев, тогда как на самом деле ее целью была оккупация этих территорий. Кроме того, Черчилль пытался инициировать процесс создания единой Европы на пепелище Второй мировой войны. В частности, в своем выступлении в Цюрихе 19 сентября 1946 года он сделал довольно смелое заявление:
Не менее удивительно то, что после шести лет пребывания в оппозиции Черчилль добился материального благополучия упорным писательским трудом, а кроме того сумел вернуть утраченное лидерство в политике и в возрасте 76 лет стал премьер-министром во второй раз. Все четыре года премьерства он добивался ослабления напряженности в отношениях между наследниками Сталина и западными державами, пытаясь избежать катастрофы в условиях холодной войны.
Завершает книгу речь Уинстона Черчилля, в которой он с гордостью принимает звание почетного гражданина США, присвоенное ему президентом Джоном Ф. Кеннеди и конгрессом Соединенных Штатов. Мой дед, которому тогда было уже 88 лет, не мог сам приехать в Вашингтон, так как был слишком слаб, и потому попросил своего единственного сына Рэндольфа произнести вместо него речь, которая стала последней в его жизни. 9 апреля 1963 года я был вместе с отцом на той памятной торжественной церемонии в Розовом саду возле Белого дома, когда президент Кеннеди провозгласил Уинстона Черчилля почетным гражданином Соединенных Штатов. Речь деда завершалась следующими словами: "В наше беспокойное и трагическое время я с большим удовлетворением наблюдаю за стремительным прогрессом в отношениях наших дружественных народов. Тот дух товарищества и братства, который мы пронесли через всю войну, не имеет аналогов в истории. Мы встали плечом к плечу и вместе отстояли свободу - мы спасли мир".
1. Молодой политик, 1899-1915 годы
В 1895 году в возрасте 46 лет умер лорд Рэндольф Черчилль. Получив известие о смерти отца, Уинстон твердо решил при первой же возможности уйти в отставку с военной службы и посвятить себя политике, дабы поддержать семейную традицию. Отец всегда был для Уинстона кумиром, несмотря на то, что они часто не ладили, потому что сэр Рэндольф вообще не слишком жаловал собственного сына.
После того, как во время Англо-бурской войны в Южной Африке Черчилль-младший сначала попал в плен к бурам (это случилось в ноябре 1899 года), а затем совершил дерзкий побег, его имя долгое время не сходило с первых страниц газет. Это дало молодому человеку возможность при почти полном отсутствии денег начать политическую карьеру: в октябре 1900 года жители города Олдем в графстве Ланкашир избрали 25-летнего Черчилля в парламент, членом которого он оставался с одним-единственным незначительным перерывом, при шести монархах, вплоть до октября 1964 года.
В скором времени Черчилль понял, что расходится во взглядах со многими коллегами по Консервативной партии, особенно в отношении протекционизма, ярым противником которого он всегда был. В мае 1904 года он отмежевался от консерваторов, присоединившись к находившимся в оппозиции либералам. Его переход в другую партию оказался очень своевременным: не прошло и двух лет, как консерваторы потерпели сокрушительное поражение на выборах. В новом либеральном правительстве во главе с Гербертом Асквитом Черчиллю предложили пост заместителя министра по делам колоний. Это назначение положило начало его стремительному взлету к вершинам британской политики: став министром торговли в 1908 году, уже в 1910 году он возглавил министерство внутренних дел, а еще через год получил пост первого лорда адмиралтейства. На этой должности ему пришлось заниматься подготовкой британского флота к войне с Германией.
Первая политическая речь: "Пересохшая сточная канава радикализма"
26 июля 1897 года
Клавертон-Даун, Бат
Первое публичное выступление молодого Уинстона, 25-летнего офицера одного из британских полков, дислоцированных в Индии, состоялось по прибытии на родину в отпуск. Бравого вояку пригласили на благотворительный вечер, который проводила Лига подснежника (организация, созданная в память о Бенджамине Дизраэли) в особняке, где сейчас находится Американский музей. Уже в самой первой, тщательно составленной, отрепетированной и выученной наизусть речи проявилось столь свойственное Черчиллю обостренное чувство социальной справедливости: еще на заре своей политической карьеры он знал, насколько тяжелы условия жизни и труда большинства британцев, и не боялся поднимать столь болезненные для общества темы. В книге мемуаров "Мои ранние годы" Черчилль так описывает обстоятельства своего первого выступления:
Да, порой парламент нелегко расшевелить, но заседают там отнюдь не бездельники! (Одобрительные возгласы.) Нынче парламентариям предстоит принять решение, имеющее чрезвычайно большое значение для рабочего люда нашей страны. (Аплодисменты.) Я тешу себя надеждой, что желание неопытного юнца (каким наверняка кажусь вам я) высказаться на столь серьезную тему не покажется вам верхом самонадеянности и вы проявите должную снисходительность к упрямому энтузиазму молодости. (Одобрительные возгласы и смех.) Это решение, если оно будет принято, гарантирует рабочим, занятым в опасных отраслях промышленности, защиту от нищеты и голода в случае травм на производстве. (Одобрительные возгласы.) Радикалы назвали предложенный ими законопроект "Биллем об ответственности работодателей", но им не удалось добиться его принятия. Тори, как известно, с такими делами обычно справляются гораздо лучше. (Одобрительные возгласы.) Мы дали этому законопроекту куда более точное название: "Законопроект о компенсационных выплатах рабочим". (Смех и одобрительные возгласы.) Этот законопроект предусматривает кардинальные преобразования в сфере трудовых отношений. Он поможет людям справиться с тяжелейшими бедами, которые нам с вами даже представить трудно, - всю правду о них знают лишь те, кто пережил их сам. (Аплодисменты.) По статистике, ежегодно в нашей стране 6000 человек погибают на производстве, а еще 250 000 - получают травмы различной степени тяжести. Масштабы трагедии поистине ужасают: ни одно даже самое кровопролитное сражение за всю историю человечества не становилось причиной такого колоссального количества жертв. (Одобрительные возгласы.) При этом я вовсе не берусь утверждать, будто все работодатели - злодеи и никто из них никогда не проявлял участия и доброты по отношению к своим работникам, однако предлагаемая нами мера призвана придать зыбучим пескам добровольной благотворительности гранитную твердость закона. (Одобрительные восклицания.) Пока компенсации предусматриваются лишь для тех, кто занят в опасном производстве. Радикалы, которые всегда недовольны предложениями либералов, но приобретают склонность к либерализму, как только речь заходит о чужих деньгах (смех), задаются вопросом, почему бы не распространить действие этого закона вообще на всех. Подобные скоропалительные популистские решения вполне в духе радикалов. Их тактика напоминает мне историю о человеке, который, узнав о пользе проветривания, выбил все окна в собственном доме и вскоре умер от ревматизма. (Смех и аплодисменты.) Консерваторы обычно действуют несколько по-другому. Политика консерваторов намного осторожнее - прежде чем соваться в воду, они считают нужным узнать, где брод, а если такового нет, то вовсе предпочитают остаться на берегу. (Смех.) Тише едешь - дальше будешь, как говорится. (Одобрительные возгласы.) Однако этот законопроект мог бы стать подлинным символом прогресса в законотворческой деятельности тори, доказав тысячам наших соотечественников, занятых в различных отраслях промышленности, что консерваторы хотят им помочь и имеют для этого все необходимые полномочия (одобрительные возгласы) и что от поднимающейся волны консервативной демократии можно ожидать гораздо большего, чем от пересохшей сточной канавы радикализма... (Смех и одобрительные восклицания.)
В этот юбилейный для Британской империи год нет недостатка в тех, кто утверждает, что наше отечество достигло пика славы и могущества и вскоре начнет приходить в упадок, подобно Вавилону, Карфагену или Риму. Не верьте лжепророкам! Отриньте их мрачные предсказания! Докажите на деле, что наша нация полна сил и жизненной энергии, что англичане твердо намерены сохранить империю, унаследованную от отцов (одобрительные восклицания), что британский флаг все так же гордо реет над нашими кораблями, что к нам по-прежнему прислушиваются европейские соседи, а наш монарх искренне любим всеми своими подданными. Только тогда мы сможем продолжать следовать тем курсом, который предначертан нам свыше, и только тогда мы сможем выполнить свою миссию, став гарантом мира, законности и порядка и подарив все эти блага цивилизации множеству разных народов, населяющих самые удаленные уголки Земли. (Громкие одобрительные восклицания.)
"Побег!"
23 декабря 1899 года
Здание муниципалитета города Дурбан, провинция Наталь, Южная Африка
Отправившись в Южную Африку в качестве корреспондента газеты "Лондон Морнинг Пост", Черчилль должен был освещать для этого издания события Англо-бурской войны. Однако 15 ноября 1899 года во время стычки англичан с повстанцами, которая вошла в историю как "инцидент с бронепоездом", Черчилль оказался в плену у буров (выходцев из Голландии, поселившихся в Южной Африке). Свой 25-й день рождения он провел за колючей проволокой в лагере для военнопленных в Претории, замышляя побег. В ночь с 12 на 13 декабря он бежал из плена и 10 дней спасался от преследователей (ему пришлось провести несколько суток в кишащей крысами угольной шахте, где его укрыл англичанин, руководивший отрядом горнорабочих). После долгих странствий Черчиллю удалось добраться до Португальской Восточной Африки - там он наконец обрел свободу. Более подробное описание обстоятельств пленения и побега читатель может найти в мемуарах Черчилля "Мои ранние годы".
Затем наш герой отправился на корабле в Дурбан, где его ждал радушный прием британских поселенцев. В книге "Мои ранние годы" Черчилль так описывает обстоятельства своего прибытия в этот город:
Бегство из плена на время сделало Черчилля национальным героем, обеспечив ему известность, которая заложила прочную основу для столь желанной карьеры в политике.
Нынче не время произносить длинные речи. Все слова давно сказаны, пора действовать! Мы ведем войну, и ее исход далеко не очевиден. Но за нами - великая империя, которую поддерживают многочисленные колонии, верные нашему правительству, и мы должны довести начатое до победного конца, чтобы старый добрый "Юнион Джек" стал вновь развеваться над Южной Африкой, знаменуя наступление эпохи мира, свободы, равенства и порядка. Я еще раз благодарю вас за теплый прием. Думаю, любой англичанин, искренне преданный своей родине, испытал бы столь же глубокое чувство благодарности по отношению к верным и преданным колонистам Натальи, какое сейчас переполняет меня.
"Годовщина со дня моего побега"
13 декабря 1900 года
Отель "Вальдорф-Астория", Нью-Йорк
В 1900 году после победы на выборах в парламент от города Олдем, что в графстве Ланкашир, Уинстон Черчилль отправился в шестинедельный лекционный тур по США и Канаде, посвященный Англо-бурской войне и героическому побегу из плена. Он надеялся, что сборы от лекций помогут ему поправить финансовое положение. Выступая перед американцами, Черчилль был обескуражен тем, что многие из его слушателей сочувствовали бурам. Марк Твен, председательствовавший на первой встрече в Нью-Йорке, представил оратора публике, начав с весьма остроумной похвалы в его адрес: "По отцовской линии господин Черчилль англичанин, а по материнской - американец. Без сомнения, человек с таким происхождением не может иметь недостатков".
Прошел ровно год со дня моего побега. Об этом событии много говорили и писали и в вашей стране, и в Англии, но большинство рассказов, разумеется, не имеют никакого отношения к действительности. Я сбежал, перемахнув через забор с колючей проволокой, пока часовой раскуривал трубку. Мне удалось незаметно пробраться по улицам Претории и забраться в вагон, набитый мешками с углем - среди них-то я и затаился.
Увидев, что поезд поворачивает не туда, куда мне нужно, я выпрыгнул из вагона. Потом я долго шел, сам не зная куда и еле волоча ноги от голода. Наконец я понял, что выбора нет: нужно обратиться к кому-нибудь за помощью, как бы рискованно это ни было. Я постучал в дверь какой-то лачуги, ожидая увидеть на пороге бура, но, к счастью, ее хозяином оказался англичанин по имени Джон Говард, который в конечном счете и помог мне пробраться к своим.
Первая речь в парламенте: "В знак уважения к светлой памяти одного человека"
18 февраля 1901 года
Палата общин
26-летний парламентарий занял свое место в рядах тори в новом парламенте. Первое заседание состоялось спустя месяц после смерти королевы Виктории; его открыл король Эдуард VII. Через четыре дня Черчилль произнес свою первую парламентскую речь, в заключение которой он сказал несколько слов в память об отце, лорде Рэндольфе Черчилле, который тоже в свое время (хотя и неудачно) подвизался на политическом поприще и всего шесть лет не дожил до триумфа сына. На следующий день обозреватель газеты "Тори Дейли Телеграф" так написал о выступлении Черчилля: "У него была великолепная возможность проявить себя, и он в полной мере сумел ею воспользоваться". В репортаже, опубликованном в газете "Дейли Экспресс", говорилось: "Битком набитый зал палаты общин слушал его речь затаив дыхание".
Насколько я понял, мой уважаемый коллега, которого мы только что имели честь выслушать, предлагал внести поправку в ответный адрес[1]. Впрочем, саму эту поправку, с текстом которой нам предлагалось ознакомиться в прессе, вряд ли можно назвать радикальной. Но сколь бы незначительной она ни казалась, проблема в том, что ни уважаемый коллега, ни его политические соратники не соизволили обсудить ее в палате или выставить на голосование. Если сопоставить умеренность данной поправки с той более чем дерзкой речью, которую произнес уважаемый коллега, невольно напрашивается вывод о том, что своей умеренностью поправка обязана в основном здравомыслию его однопартийцев, а вся ответственность за резкий тон прослушанного нами выступления лежит в первую очередь на самом ораторе. В приватном разговоре со мной другой уважаемый член парламента высказал предположение, что в сложившихся обстоятельствах, возможно, было бы уместнее, если бы вместо произнесения речи без вынесения поправки на обсуждение уважаемый коллега вынес поправку на обсуждение и воздержался от выступления. Разумеется, я ни в коем случае не стремлюсь ограничить свободу слова моего уважаемого коллеги - я бы не стал этого делать, даже если бы меня об этом попросили. Мой собственный опыт и опыт тех великих людей, которые навечно вписали свои имена в историю палаты общин, показывает, что никакое чрезвычайное происшествие в жизни нации, за исключением разве что реальной угрозы вражеского вторжения на территорию страны, ни в коем случае не должно являться поводом для ограничения свободы слова и введения запрета на выражение собственного мнения с парламентской трибуны. Более того, я не думаю, что буры вообще придадут хоть какое-то значение речам уважаемого коллеги. Мне кажется, ни один народ на свете не слышал в свой адрес так много сочувственных слов и при этом не получал так мало реальной помощи, как буры. Если бы я был буром-повстанцем - а будь я буром, я бы наверняка не отсиживался в тылу, - я наотрез отказался бы верить всему этому сочувственному бреду, даже если бы он был изложен в документе за подписью целой сотни уважаемых членов парламента...
Какую политику следует проводить правительству в сложившихся обстоятельствах? Я полагаю, по этому поводу в палате общин царит почти полное единодушие: правительству необходимо создать такие условия, в которых продолжение военных действий стало бы для буров невозможным и невыносимым, а капитуляция перестала бы казаться им затруднительной и позорной. Пусть правительство с максимальной отдачей работает одновременно по обоим направлениям. Кстати, в этой связи я полностью разделяю мнение, высказанное в прошлом году моим старшим коллегой, также представляющим Олдем: бурам нужно объяснить, на каких именно условиях им предлагается сложить оружие. Я искренне надеюсь, что уважаемый министр по делам колоний сделает все возможное, чтобы убедить этих несчастных храбрецов прекратить сопротивление и вернуться домой, к мирной жизни; ведь в том случае, если они все-таки согласятся пожертвовать независимостью родины ради тех свобод, которые сулит им подданство Британской империи, им будет гарантирована защита собственности и свобода вероисповедания, их интересы будут защищать специальные представительные учреждения и, наконец, что также немаловажно, бурам следует объяснить, что британская армия примет их капитуляцию на почетных условиях в знак уважения к мужеству и стойкости противника. Я верю, что господин министр не спасует перед трудностями, которые наверняка возникнут при решении поставленных задач, проявит необходимую настойчивость и сможет внушить этим людям мысль о необходимости мирного и добрососедского сотрудничества с Великобританией. Мы предлагаем свои условия перемирия, но только бурам решать, примут они наше предложение или нет. Безусловно, они могут отказаться даже от столь выгодного для них соглашения и сражаться до конца, как им велит старинный боевой клич: "Смерть или независимость!" (Одобрительные восклицания националистического характера.) Такая перспектива развития событий нас не особо радует, потому что в этом случае война неизбежно перейдет на новый этап, весьма печальный и страшный. Если буры не прислушаются к голосу рассудка и откажутся пожать протянутую им руку дружбы, если они не поддержат наши инициативы и не примут предложенные условия, тогда, как бы мы ни восхищались их решимостью и стойкостью, нам не останется ничего другого, как продемонстрировать свойственную и нашей нации решимость и стойкость в борьбе за дело, которое мы считаем правым...
В заключение я хотел бы поблагодарить уважаемых членов палаты за доброжелательность и терпение, с которыми вы меня выслушали. Я прекрасно понимаю, что достопочтенные коллеги были столь благосклонны не по причине особого расположения ко мне лично, а в знак уважения к светлой памяти одного человека - уверен, все присутствующие знают, кого именно я имею в виду.
"Вновь поднимая "истрепанный флаг""
13 мая 1901 года
Палата общин
Всего через три месяца после своей первой парламентской речи Черчилль, вновь оказавшись на трибуне, обрушился с резкой критикой в адрес военного министра Вильяма Бродрика в связи с его планами военной реформы. Сделав основным объектом своих нападок "армию господина Бродрика", как ее назвал Черчилль, молодой парламентарий вновь поднял "истрепанный флаг бережливости и экономии", то есть фактически вернулся к тому самому вопросу, ради которого его отец пожертвовал политической карьерой. В этом выступлении Черчилль впервые не побоялся пойти против собственной партии. В дальнейшем его оппозиционный настрой постепенно усиливался, и после трех лет упорного противостояния наконец наступил кульминационный момент, когда Черчилль "перешел на другую сторону" палаты общин, отмежевавшись от консерваторов и присоединившись к Либеральной партии.
При всем моем глубочайшем уважении к военному министру я считаю необходимым без дальнейших отлагательств заявить о том, что расходы на содержание сухопутных войск, заложенные в предлагаемом им бюджете ведомства, чрезмерно завышены и должны быть сокращены если не в этом году, то по крайней мере после окончания боевых действий в Южной Африке. Я считаю, что тратить 30 миллионов в год на армию - непозволительная роскошь, и в дальнейшем необходимо учесть этот серьезный просчет нашей имперской политики. Думаю, постоянное увеличение расходов на вооруженные силы не может не вызывать тревогу у сторонников правительства и крайнюю неприязнь - у членов парламента, представляющих избирательные округа с высокой долей рабочего электората.
Я намерен предложить правительству Его Величества свой план сокращения военных расходов. Одной из практических мер экономии, безусловно, может стать резкое снижение числа боеспособных экспедиционных подразделений. Стоит сразу оговориться, что я ни в коем случае не требую ограничить финансирование военной операции в Южной Африке: раз уж мы имели несчастье быть втянутыми в этот конфликт, теперь нам нужно быть готовыми на любые траты ради скорейшей победы. Разумеется, в условиях военного времени глупо и абсолютно недопустимо экономить на содержании солдат, на технике и боеприпасах. Что меня на самом деле возмущает, так это раздутый годовой бюджет военного ведомства, обеспечивающий боеспособность регулярной армии. Наши расходы растут с поистине угрожающей быстротой. Имеет ли палата общин представление о тех суммах, которые Британия тратит на вооружение? Давайте проследим динамику роста военного бюджета: 17 миллионов - в 1894 году, 18 - в 1897-м, 19 - в 1899-м, 24 - в 1900-м и, наконец, не менее 29 миллионов 800 000 - в году нынешнем...
В связи с этим, с вашего позволения, я хотел бы напомнить вам об одном полузабытом эпизоде из прошлого. Полузабыт он в основном потому, что сейчас, можно сказать, находится в "сумеречной зоне": газетная шумиха вокруг него уже утихла, а историки до него пока не добрались. Речь идет о том времени, когда к власти в нашей стране пришли представители Консервативно-юнионистской партии. Их поддержало значительное большинство избирателей, почти столь же сильное и сплоченное, как то, что сейчас выступает за правительство Его Величества. И когда пришло время обсуждать военный бюджет, как всегда, завязалась ожесточенная борьба между казначейством и оборонными ведомствами. Я говорю "как всегда" - потому что до сих пор без борьбы никогда не обходилось. Не знаю, как оно получится на этот раз. Нынешнее правительство использовало все свое влияние в поддержку оборонных ведомств, вынудив канцлера казначейства уйти в отставку после долгого противостояния, исход которого поначалу не был ясен. Однако в конце концов правительству все-таки удалось одержать победу, так что канцлеру казначейства пришлось покинуть свой пост: вместе с его уходом, судя по всему, канули в Лету и планы экономии и сокращения расходов - нынче о подобной чепухе уже никто и не вспоминает... Впрочем, как известно, мудрые мысли проходят испытание временем, и я очень рад, что уважаемые коллеги дали мне возможность сейчас - 15 лет спустя - вновь поднять "истрепанный флаг бережливости и экономии"...
Я здесь для того, чтобы отстоять необходимость сокращения расходов. Полагаю, настало время от имени нашей партии выступить в поддержку этого не самого популярного решения - очень важно, чтобы это сделал не кто-нибудь из оппозиции, а именно консерватор, неразрывно связавший свою судьбу с партией тори, радеющий о могуществе Британской империи и отнюдь не склонный к космополитизму. Именно такой человек сейчас обязан выразить протест против политики постоянного увеличения бремени государственных расходов. И если вы согласитесь с тем, что необходимость в таком решении назрела, то я с должной скромностью и в то же время, поверьте, с законной гордостью осмелюсь предложить вам свою кандидатуру в качестве главного поборника бережливости, потому что у меня, как мне кажется, есть на это полное моральное право, ведь это дело буквально досталось мне в наследство от моего отца, лорда Рэндольфа Черчилля, который, задавшись целью глобальной экономии, решился на огромные жертвы - думаю, не будет преувеличением сказать, что подобной самоотверженности не проявлял ни один министр, кроме него, за всю новейшую историю...
Наша империя, давно шагнувшая за пределы Британского архипелага, зиждется, как известно, на коммерции и мореплавании. И история, и география нашей страны, и все наши знания о нынешнем положении дел в мире однозначно свидетельствуют о том, что политический авторитет и материальное благополучие Британии полностью зависят от экономического доминирования наших товаров на мировых рынках и военного господства нашего флота на море. И потому, хотя бы из сентиментальных побуждений, не говоря уже о соображениях практического характера, мы ни в коем случае не должны бездумно уподобляться прочим европейским империям, склонным к бряцанию оружием. Мы обязаны понимать, что нам никогда не добиться ни превосходства в военной силе, ни столь необходимой внешнеполитической безопасности, при этом излишние издержки на содержание армии обязательно негативно скажутся на других сферах нашей жизни. Нам нужно научиться черпать силу из других источников. Не пора ли, например, подумать о высших моральных ценностях? Чувство собственной правоты - правоты перед Богом и людьми - должно стать основанием земной власти, и его значимость во всем мире будет расти по мере совершенствования человечества, обеспечивая надежную защиту всем, в ком живы совесть и честь. Я говорю о моральной правоте, которая могла бы защитить буров лучше любых пушек и винтовок, если бы только прежде они не заслужили репутацию агрессивных и порочных невежд. В отличие от них мы сумели завоевать славу высоконравственной нации, и именно наш непререкаемый авторитет оберегал нас от вмешательства других европейских держав в войну с бурами на самых тяжелых ее этапах, ибо, какую бы клевету и ложь ни распространяли о нас противники в своих выступлениях или на страницах газет, им никто не верил, потому что всем правителям и гражданам других государств была очевидна лишь одна истина: Британия всегда приносит пользу народам своих доминионов и помогает им стать богаче и счастливее. Поэтому сейчас мы допустим фатальную ошибку, если позволим той моральной силе, которой с незапамятных пор славится наша страна, ослабеть или даже полностью иссякнуть ради дорогостоящих и опасных милитаристских игрушек, заполучить которые так жаждет господин военный министр.
"Эпоха больших событий и маленьких людей"
21 ноября 1901 года
Торжественный обед в Обществе любителей знания, Ливерпуль
Эта речь прозвучала тогда, когда у власти в государстве находилось правительство консерваторов, а потому данное выступление вполне можно рассматривать как очередное подтверждение того факта, что новоиспеченный парламентарий не слишком уважал лидеров правящей партии, членом которой сам являлся.
Что меня особенно поражает в современной жизни, так это полное отрицание значимости в ней отдельного человека. Так, в производственной сфере огромные массы рабочей силы организованно противостоят еще более грандиозным массам капитала, и в каких бы отношениях - вражды или сотрудничества - эти две силы ни находились, их взаимодействие в конечном итоге неизбежно приводит к подавлению индивидуальности. Если обратиться к сфере политики, то и там можно заметить постоянное усиление влияния коллектива и общественности на ход событий и одновременно с этим - неуклонное снижение значимости отдельно взятой личности. В истории палаты общин были периоды, когда ею руководили Пит и Фокс, Берк и Шеридан. Потом им на смену пришли Пил и Брайт, Дизраэли и Гладстон. Нынче политики уже не те, однако никогда прежде положение правительства не было столь стабильным и надежным, как сейчас. Мой отец, ныне покойный лорд Рэндольф Черчилль, был одним из последних политиков старой школы...
При самом неблагополучном стечении обстоятельств наша страна вскоре напрочь лишится здравомыслящих и независимых граждан. Если это произойдет, то во всей Англии не останется иных мнений, кроме двух: мнения правительства и оппозиции. Постоянное единодушие членов кабинета по всем вопросам вызывает у меня крайнее беспокойство. Лично я искренне верю в индивидуальность. Авторитет палаты общин, а значит, и ее политическое влияние напрямую зависят от личности каждого заседающего в ней парламентария.
Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей, а потому, чтобы не стать рабами собственной системы и не дать запущенному нами самими механизму подавить нас, мы должны поощрять в себе и окружающих любые проявления оригинальности, должны всячески экспериментировать и учиться беспристрастно оценивать результаты непрерывной работы всемогущей человеческой мысли.
"Наш военно-морской флот должен быть сильным ради мира во всем мире"
17 января 1903 года
Олдем, Ланкашир
Молодой член парламента от Олдема вновь идет в атаку против "армии господина Бродрика".
Провал армейской реформы - это вам не шутки. Рано или поздно парламенту все равно придется обсудить этот вопрос. Сколько денег потрачено впустую! Сколько времени потеряно! А главное - исчерпан тот потенциал общественного интереса к армии, который пробудила война и который должен был способствовать проведению столь нужных и важных реформ. Впрочем, есть одно обстоятельство - хотя, пожалуй, и не самое приятное, - которое может стать для нас утешением: составленный план реформы совершенно не соответствовал нашим насущным потребностям, а потому не должен был и даже просто-напросто не мог увенчаться успехом! С самого начала он не выдерживал никакой критики, и его провал казался неизбежным.
Ведь никто из нас никогда всерьез не верил в то, что Англии срочно нужны три армейских корпуса, готовых в мгновение ока погрузиться на корабли и атаковать противника в любой точке мира. На самом деле создание таких корпусов - опасная и провокационная мера. Такого количества войск нам, пожалуй, хватит, чтобы развязать конфликт с какой-нибудь крупной европейской нацией, но его будет явно недостаточно, чтобы довести этот конфликт до победного конца. (Одобрительные возгласы.) Для оборонных целей Англии достаточно небольшой регулярной армии. И нам вовсе ни к чему раздувать штат военного ведомства за счет добровольцев, которые станут лишь обузой для нашего бюджета. (Одобрительные восклицания.)
Вообще говоря, что может быть вреднее и опаснее для британской армии, чем постоянное, почти маниакальное стремление нашего военного руководства копировать немецкую систему (одобрительные возгласы), немецкую форму и немецкие порядки? Иногда мне кажется, что все наше правительство в полном составе заболело немецкой корью (смех). В этой весьма непростой эпидемической обстановке случай господина Бродрика кажется самым тяжелым: наш военный министр не только сам весь покрылся коревой сыпью с головы до ног (смех), но и заразил целую армию.
Возможно, кто-нибудь из присутствующих упрекнет меня в том, что я постоянно критикую имеющиеся планы армейской реформы, но никогда не говорю о том, какая же армия, по моему мнению, нам на самом деле нужна. На это возражение я отвечу так: тот, кто в деталях не знает специфику военного ведомства, кто не сведущ во всех тонкостях, известных сотрудникам министерства обороны, вряд ли в состоянии сформулировать хоть сколь-нибудь полезные соображения по этому сложному вопросу, однако с учетом вышесказанного я все же возьму на себя смелость внести ряд конструктивных предложений. Во-первых, будущая регулярная армия Британии должна почти в полном составе нести службу за рубежом. При этом, как мне кажется, ее надлежит разделить на несколько крупных гарнизонов, дислоцированных в различных частях империи - в Индии, Египте, Южной Африке, а также в ряде ключевых крепостей и угольных портов, которые нам, действительно, стратегически необходимы. Таким образом, на территории страны останется лишь несколько регулярных подразделений. Разумеется, это должны быть отборные воинские части (одобрительные возгласы), которым, вероятно, будет назначено более высокое жалованье - хочется верить, в соответствии с уровнем подготовки и компетенции их личного состава. В любом случае эта армия должна быть очень небольшой: в самый раз для того, чтобы справиться с каким-нибудь Махди или Безумным Муллой, то есть предпринять не слишком масштабную военную экспедицию. При этом, разумеется, внутренние подразделения не следует ориентировать на ведение войны против России, Германии или Франции. В случае серьезного международного конфликта оборону родной земли от иностранного вторжения мы доверим огромной армии йоменов, народному ополчению и добровольцам. (Одобрительные восклицания.) Именно на эти силы мы сможем положиться в трудную минуту, как это уже было во время войны в Южной Африке, и нам придется потратить немало сил и средств, сэкономленных путем сокращения числа регулярных соединений, для того, чтобы наша добровольческая гражданская армия была достойна нашего доверия и полностью соответствовала предъявляемым к ней высоким требованиям. И наконец, пожалуй, самое главное: мы должны всегда помнить о британском военно-морском флоте и необходимости его надлежащего финансирования (громкие одобрительные восклицания) - ведь только флот способен уберечь наш остров от захватчиков и обеспечить безопасность коммерческой деятельности наших граждан по всему миру. Именно на военно-морские силы возложена задача охраны границ нашей огромной империи. (Одобрительные восклицания.)
Возможно, наступит день, когда уважаемые члены правительства - то есть те, в чьих руках сосредоточена реальная власть, - займутся рассмотрением этого наиважнейшего вопроса и продумают все варианты его решения с той же тщательностью, усердием и талантом, с какими в свое время мистер Бальфур разрабатывал закон "Об образовании", а мистер Чемберлен - закон "О пособиях по нетрудоспособности". (Одобрительные возгласы.) Осмелюсь предположить, что, как только этот счастливый день наступит, все наши утопические планы относительно грядущих подвигов британской армии в континентальной Европе, которые определяют нынешнюю недальновидную политику военного ведомства, тут же будут преданы забвению, а на смену им придут гораздо более реалистические представления о наших насущных потребностях в сложившихся обстоятельствах. Результатом этой смены курса в военной политике должно стать более мудрое и бережливое отношение к имеющимся ресурсам, а также такие меры, как распределение регулярных воинских частей по доминионам, подготовка добровольческой гражданской армии для защиты Британии и, что самое важное, дальнейшее развитие военно-морского флота, о котором я могу сказать лишь одно: он должен во что бы то ни стало оставаться сильным ради мира во всем мире. (Одобрительные восклицания.)
"Марионетка плутократии"
4 июня 1904 года
Дворец Александры, Лондон
31 мая 1904 года Черчилль перешел на другую сторону палаты общин, заняв место на скамьях оппозиции, то есть примкнув к либералам. Поводом для смены партийной принадлежности стало несогласие Черчилля с политикой Консервативной партии, шедшей на поводу у протекционистских картелей и выступавшей против свободы торговли. Через несколько дней после разрыва с консерваторами Черчилль вместе с лидерами Либеральной партии - сэром Генри Кэмпбеллом-Баннерманом и Ллойдом Джорджем - присутствовал на праздновании 100-летия со дня рождения Ричарда Кобдена, члена Либеральной партии, ярого сторонника фритредерства и основателя Манчестерской школы экономики. Черчилль выступил перед собравшимися с приветственной речью.
Вы, наверно, спросите меня, как там консерваторы? Знаете, похоже, я у них нынче не в чести. (Смех.) Они мне сами посоветовали вступить в Либеральную партию. (Одобрительные восклицания.) И я сразу понял, что это отличная идея. (Снова одобрительные восклицания.) Можно даже сказать, гениальная. (Смех и одобрительные восклицания.) Вообще-то, я искренне уважаю консерваторов. Их партия существует очень давно, и многие ее члены вписали свои имена в историю нашей страны, совершив немало важных и полезных дел в составе правительства. Но на нынешнем этапе Консервативная партия позволяет себя использовать: она стала игрушкой в руках одного весьма амбициозного человека. Консерваторы выбрали самый что ни на есть реакционный и ошибочный политический курс. Они позволили себе рискнуть доверием избирателей, рискнуть хлебом насущным и благополучием населения страны. И вследствие этого в будущем - причем, скорее всего, в самом ближайшем будущем - Консервативную партию ждет сокрушительное и, как мне кажется, абсолютно заслуженное поражение на выборах. (Одобрительные восклицания.)
Впрочем, кроме проигранных выборов, консерваторам грозит куда более серьезная опасность. Как известно, есть вещи похуже поражения - например, бесчестье. Консервативная партия стоит на пороге коренных перемен, которые, безусловно, затронут самую суть ее идеологии и отразятся на ее положении в обществе. В результате проведенных преобразований она уже не будет ни национальной партией, ни конституционной партией, ни имперской партией, ни даже партией аристократов - ей предстоит ужасная участь стать партией капиталистов. (Одобрительные восклицания.) Консервативная партия на наших глазах превращается в марионетку плутократии, в машину для расклейки ценовых ярлыков, в центральное управление трестов, в оплот банковского капитала и монополий, объединившихся для того, чтобы совместными усилиями разграбить Содружество, развратив его верных служителей отвратительным пороком коррупции. (Громкие одобрительные восклицания.) Именно в этом кроется главная опасность, от которой наиболее прозорливые и мудрые из консерваторов пытаются уберечь свою партию, и, каких бы политических взглядов мы с вами ни придерживались, думаю, всем нам хочется верить в то, что эти здравомыслящие люди обязательно справятся со своей задачей. Что в этой связи нам следовало бы сказать политику, заварившему эту кашу, - господину Чемберлену? Как пали сильные! (Смех.) "Вчера еще единым словом Цезарь всем миром двигал"[2], а теперь бедолаге приходится сидеть тихо рядом с капелланом. (Смех.) Всего год назад мистер Чемберлен планировал покорить всех избирателей в стране и готовился к головокружительным победам и свершениям, а нынче он даже не решается принять участие в парламентских дебатах. (Одобрительные восклицания.) Разумеется, господин Чемберлен отрицает, что намеренно уклонился от дискуссии в палате общин. Я даже могу его понять. Сегодня утром в одном военном донесении мне встретилась фраза, которая удивительно уместна в данной ситуации: наш коллега вовсе не испугался противника, а "предпринял стратегическое отступление". (Громкий смех.) Надо сказать, что господина Чемберлена весьма рассердили слова лорда Хью Сесила (одобрительные восклицания), обвинившего его в трусости. Лично я его ни в чем таком не обвиняю: мне кажется, увильнув от дебатов (смех), Чемберлен поступил как мудрый и предусмотрительный человек. Ведь, по правде говоря, все аргументы, выдвигаемые им и его некомпетентными соратниками, настолько нелепы, а результаты их расчетов - настолько неверны (смех), что нет абсолютно ничего удивительного в том, что мистеру Чемберлену недостает смелости обнародовать их в ходе свободных и честных дебатов в палате общин. (Одобрительные восклицания.) Уж лучше он прибережет их для очередного заседания Лиги тарифной реформы из тех, что обычно проводятся где-нибудь в глубинке и куда всего за 15 шиллингов пускают нарядно одетых избранных представителей рабочего класса и даже безработных. (Смех.)
Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать 100-летие со дня рождения Ричарда Кобдена, и я очень горжусь тем, что накануне этого славного юбилея именно мне была оказана высокая честь предложить парламентариям для рассмотрения столь значимую резолюцию. Вообще-то, нынче принято всячески критиковать и Манчестерскую школу, и самого мистера Кобдена. Однако я смею надеяться, что среди вас все же найдутся те, кто, как и я, считает, что в нынешних условиях правительству нашей страны стоит переосмыслить и, быть может, вновь взять на вооружение гуманные, я бы даже сказал, почти филантропические социальные доктрины Брайта и Кобдена. (Одобрительные восклицания.) При этом, безусловно, не стоит воспринимать все суждения Кобдена как истину в последней инстанции, ведь созданная им политическая теория отнюдь не совершенна. Однако в крепком основании восходящей к небесам лестницы всеобщего цивилизационного прогресса и просвещения, каждая ступень которой полита потом и кровью многих поколений, заложена огромная монолитная плита философии Кобдена. (Одобрительные восклицания.) На ней покоятся прочие плиты, валуны и камни - общественные стандарты, отчеты о социальных реформах и прочие документы, регламентирующие ответственность империи перед ее гражданами. Лестница эта, однако, по-прежнему далека от завершения, и главному каменщику предстоит с ней еще изрядно повозиться. Вы легко в этом убедитесь, прогулявшись по улицам Лондона. (Одобрительные восклицания.) И все же мы верим, что Кобден старался не зря, что на заложенном им фундаменте продолжится бурное строительство, и мы никогда не откажемся от тех достижений, которые подарил нам его блестящий ум. (Одобрительные восклицания.) Мы часто спорим друг с другом, у нас разные взгляды на некоторые вещи, порой мы не знаем, куда и как нам двигаться дальше, но мы все согласны с тем, что назад отступать ни в коем случае нельзя. (Громкие продолжительные одобрительные восклицания.) Мы ни за что не отступим, потому что принципы, которые мы отстаиваем, нужно во что бы то ни стало передать от нынешнего поколения всем последующим. Меняются люди, меняются нравы и обычаи, меняются правительства и премьер-министры, даже министры по делам колоний - и те меняются (смех): иногда они переходят на другую работу, а иногда - кардинально меняют свое мнение. (Смех.) Но основные принципы нашего бытия остаются неизменными. И те экономические выкладки, которые наши великие отцы и деды приводили в качестве доказательства своей правоты в пылу дебатов 60 лет назад, в 1904 году не менее актуальны, чем в 1846 году. Они останутся актуальными до тех пор, пока на планете живут люди - эти странные существа, которые никак не могут обойтись без торговли.
"За свободу торговли"
16 июня 1904 года
Читем-Хилл, Манчестер
Черчилль стал яростным противником протекционизма и неоднократно выступал в поддержку фритредерства.
Причина, по которой мы здесь собрались и по которой я выступаю перед вами в качестве кандидата от Либеральной партии, представляющего северо-запад Манчестера, а также в качестве сторонника свободной торговли, состоит в том, что один высокопоставленный политик вдруг взял и изменил свое мнение. Непостоянство вообще свойственно политикам. Некоторые из них меняют взгляды, чтобы не менять партию. (Смех.) Некоторые, наоборот, меняют партию, чтобы не менять взгляды. (Снова смех.) Каких только преображений не случалось в английской политике, но мне кажется, история еще не знала более странного превращения, чем то, которое произошло с господином Чемберленом. (Одобрительные возгласы.) Ведь именно этот человек в свое время проявил себя большим радикалом, чем сам Гладстон, заставив уйти в отставку правительство либералов в 1885 году, ну или по крайней мере немало поспособствовав его отставке, а также убедил герцога Девонширского покинуть Либеральную партию и правительство либералов в 1885 году. Памятуя о перечисленных фактах биографии господина Чемберлена, нельзя не удивляться тому, что нынче, в 1904 году, этот чемпион мира по изворотливости пытается спровоцировать отставку правительства консерваторов, отстаивая при этом куда более консервативные и реакционные взгляды, чем любой из членов правительства тори. Наблюдая данное явление, думаю, вы согласитесь, что оно воистину уникально и, можно даже сказать, исключительно (смех и одобрительные восклицания): ведь это уже не политический маневр, а скорее акробатический номер, вроде тех, которым рукоплещут зрители в цирках и на ипподромах. Есть такой особо опасный трюк, который мне напомнило поведение господина Чемберлена, - я имею в виду "мертвую петлю". (Смех.) Захватывающее зрелище, знаете ли. Возможно, вы его видели. Даже у самых опытных циркачей этот номер получается далеко не всегда. В случае успеха исполнителя ждут бурные и продолжительные аплодисменты. Ну а при неудачном исходе бедолагу обычно уносят со сцены на носилках. (Смех.) Однако независимо от успешности трюка он всегда вызывает интерес у зрителей и заставляет замирать их сердца в ожидании непредсказуемой развязки...
Надеюсь, осенью мне удастся более подробно рассказать избирателям о своей точке зрения на все вышеперечисленные вопросы. Когда придет время выборов, я обращусь к вам за поддержкой и в своих предвыборных листовках затрону именно эти актуальные темы. Там так и будет сказано: "Голосуя за Черчилля, вы голосуете за дешевое продовольствие, за мир, за сокращение расходов и за реформы".
Сторонникам протекционизма не удалось доказать, что у нашей страны нет будущего; как не удалось им доказать и то, что они якобы знают, как привести нашу нацию к процветанию, и что их знание применимо на практике. По сравнению с другими странами мы, без сомнения, самая что ни на есть процветающая нация, а если проанализировать экономические показатели на душу населения, то скорее всего окажется, что мы едва ли не богаче всех на свете. Однако даже если бы наши дела не обстояли так благополучно и нам действительно грозил бы кризис, протекционизм лишь ускорил бы наше падение и усугубил наши беды. Что странного в том, что после завершения масштабной и весьма дорогостоящей военной кампании в стране наблюдается некоторая экономическая напряженность? Два года назад, выступая в Бирмингеме, господин Чемберлен сказал, что у Англии хватит денег на не одну, а на две таких войны. И что же? Сегодня бирмингемский шарманщик поет совсем другую песню. (Смех.) Оказывается, Англия обескровлена, а колонии вот-вот отсоединятся от нас, если только мы не купим лояльность Канады пошлиной в два шиллинга с четверти и не обеспечим преданность Австралии пошлиной в пенни с фунта. (Смех.)
Без сомнения, господин Чемберлен движим самыми благородными побуждениями, чего нельзя сказать о его сторонниках - богатых землевладельцах и состоятельных промышленниках, которые во время выступлений всегда толпятся у него за спиной, бесцеремонно толкая друг друга. Какую цель они преследуют? Вряд ли им дорого единство империи и ее благополучие. (Смех.) Я могу зачитать вам материалы, свидетельствующие о том, что рабочий люд Испании, Франции и Германии гораздо в большей степени не удовлетворен своим нынешним положением, чем английские рабочие, и что движение в поддержку свободной торговли набирает обороты и в Германии, и в США. При этом я отнюдь не считаю все страны мира нашими врагами. (Громкие одобрительные восклицания.) Посещая столицы европейских государств, наш король всячески старается укреплять дружеские отношения между народами. Однако какой в этом толк, если в то же самое время в нашей стране группа узколобых деятелей, возглавляемая упомянутым ранее высокопоставленным лицом, с фанатичным упорством распространяет местечковые предрассудки, объявляя каждого иностранца врагом британской нации и разжигая рознь между народами, населяющими планету? (Одобрительные восклицания.) Союз англосаксонской расы - это великий идеал, и если он когда-нибудь будет достигнут, то только за счет упрочения, а не сокращения дружественных торговых взаимоотношений между нашей страной и Соединенными Штатами. Все сторонники свободной торговли единодушно выступают против бредовой идеи тарифной войны с США и обращаются за поддержкой к ланкаширцам, надеясь, что, как и раньше, Ланкашир укажет народу британских островов дорогу к славе и мудрости. (Громкие одобрительные восклицания.)
"Еда миллионам достается втридорога, а рабочая сила миллионерам - за бесценок"
13 мая 1905 года
Манчестер
Сын и биограф Уинстона Черчилля Рэндольф (отец составителя этого издания) вспоминал: "Черчилль допускал голословные обвинения лишь в выступлениях на публике; его речи в палате общин всегда были самым тщательным образом продуманы и аргументированы". В этой речи он подвергает критике Консервативную партию (которую он для себя переименовал в "протекционистскую") и ее лидера Артура Бальфура, тогда занимавшего должность премьер-министра.
Что бы там ни говорили, лично у меня нет никаких сомнений насчет того, как лидер "протекционистской" партии распорядится своей победой, если ему все-таки удастся ее добиться. Нам ли не знать, чего ожидать от партии капиталистов и монополистов, сплотившихся в крепкий союз и способствующих процветанию коррупции внутри страны и разжиганию розней на международном уровне? В их интересах - мошенническое жонглирование тарифами и тирания партийного аппарата. У них высокопарной болтовни - на миллион, а настоящего патриотизма - ни на грош. В государственном бюджете зияет огромнейшая брешь, при этом весь наш народ не просыхает в пабах. Еда миллионам достается втридорога, а рабочая сила миллионерам - за бесценок.
"Британское гостеприимство"
9 октября 1905 года
Читем-Хилл, Манчестер
К моменту произнесения этой речи Черчилль с головой погрузился в политические баталии северо-западного Манчестера - именно в этом северном индустриальном округе через три месяца он собирался баллотироваться на всеобщих выборах в палату общин в качестве кандидата от Либеральной партии, чтобы отстаивать свободу торговли.
Если закон "О безработице" был самой обычной фикцией, то закон "Об иностранных гражданах" оказался фикцией вопиющей и в придачу отвратительно глупой. (Смех.) Я не собираюсь оспаривать необходимость законодательства, регулирующего въезд в страну иностранных граждан. Но в том виде, в каком этот закон был буквально протащен через палату общин перед самым закрытием парламентской сессии, он выглядел по меньшей мере абсурдно и мог вызвать гомерический хохот даже у глухонемого. Хотя прямое предназначение такого закона состоит в том, чтобы не допустить въезд в страну нежелательных элементов, будь то преступники, больные или просто идиоты, в нем тем не менее имеется положение, в соответствии с которым представители любой вышеупомянутой категории могут легко въехать в нашу страну при условии, что они прибудут не на самых дешевых местах, а хотя бы третьим классом. Таким образом, впервые в истории допуск в страну осуществляется лишь на основании материального благополучия иммигранта: всего пара шиллингов - и вы из нежелательного лица превращаетесь в долгожданного гостя. Кроме того, в законе особо оговаривается еще одно абсурдное условие: иностранец, прибывший на корабле, на борту которого, кроме него, находится не более 19 граждан других государств, имеет право беспрепятственно сойти на берег. Разумеется, этот закон никак не повлияет на экономическую и политическую ситуацию в Англии. С другой стороны, он наверняка может вызвать недовольство и создать ненужные проблемы для многих достойных людей, ищущих убежища на наших берегах. Он идет вразрез с традициями британского гостеприимства, которыми мы всегда так гордились и которые не единожды приносили нам неплохие дивиденды. (Одобрительные восклицания.)
"Больше никаких орденов для герцогов"
14 декабря 1905 года
Клуб Либеральной партии, Манчестер
4 декабря правительство консерваторов во главе с Артуром Бальфуром подало в отставку. Консерваторы надеялись воспользоваться замешательством в рядах Либеральной партии, которая уже 20 лет подряд находилась в оппозиции, и удержать власть. Однако изменившаяся политическая ситуация заставила либералов сплотиться, что позволило сэру Генри Кэмбеллу-Баннерману сформировать либеральное правительство, в котором Уинстону Черчиллю была предложена первая в его карьере министерская должность: заместителя министра по делам колоний. Вскоре после этого назначения состоялись всеобщие выборы, на которых Черчиллю удалось одержать победу в северо-западном Манчестере с перевесом в 1241 голос.
Выступая в Манчестере, господин Бальфур сказал, что известие о его отставке было принято без должной благодарности теми, кто так долго ее добивался. По моему мнению, сэру Генри Кэмбеллу-Баннерману особо не за что благодарить господина Бальфура. Ведь тот подал в отставку отнюдь не из уважения к своему политическому сопернику - он ушел потому, что его заставили это сделать. (Одобрительные восклицания.)
В каком состоянии он оставил нашу экономику? Вся собственность давным-давно заложена и перезаложена, баланс банковских счетов в минусе, ежегодные поборы неимоверно раздуты, государственный бюджет весьма ограничен. К тому же напоследок, как вы помните, правительство Бальфура ударилось в филантропию и сделало государственные облигации столь дешевыми, что они стали по карману даже не слишком состоятельным людям. (Смех.) Что касается сэра Кэмбелла-Баннермана, то он лишь принял предложение нашего монарха, которого члены правительства ради внутрипартийной рокировки оставили один на один со всеми проблемами, причем в не самый подходящий момент. Вряд ли текущее состояние общественно-политической сферы, законодательства, системы управления, парламента и финансов даст нынешнему премьер-министру хоть какой-нибудь повод для выражения признательности в адрес своего предшественника. (Одобрительные восклицания.) На самом деле недавняя смена правительства была не просто переходом полномочий от одной доминирующей партии к другой - это событие скорее сродни ликвидации неплатежеспособного предприятия, которым управляли с помощью довольно сомнительных и, прямо скажем, непрозрачных методов и которое в конце концов довели до весьма и весьма плачевного состояния. (Одобрительные восклицания.) Фирма "Бальфур, Бальфур и Ко." обанкротилась, а ее директор, всем нам известный бирмингемец, человек широких взглядов и разнообразных дарований, скрылся в неизвестном направлении два года назад, не расплатившись по счетам. Ходят слухи, будто бы он подвизался на миссионерском поприще. (Громкий смех.) Между тем его фирма окончательно захирела, и пришло время ее ликвидировать. (Одобрительные восклицания.) Сити больше не принимает ценные бумаги этой конторы, их цены на бирже упали ниже некуда. (Одобрительные восклицания и смех.) Больше никаких синекур для проходимцев, никаких орденов для герцогов, никаких титулов для "придворной" прессы (смех) - пора положить всему этому конец! Нынче сэр Генри Кэмбелл-Баннерман займет пост управляющего - ему уже официально переданы полномочия по руководству разорившимся предприятием. Отныне он будет заботиться о правах кредиторов и интересах акционеров в полном соответствии с законодательством нашей страны.
"Дар Англии"
31 июля 1906 года
Палата общин
Спустя пять лет после решительной победы над бурами, которая досталась Британии дорогой ценой, Черчиллю было поручено составить для побежденных конституцию, гарантирующую им право на самоуправление. Следует отметить, что Черчилль блестяще справился с поставленной задачей, о чем красноречивее всего свидетельствует тот факт, что во время обеих мировых войн буры оставались верны Британии. В этой своей речи Черчилль предпринял тщетную попытку убедить консерваторов в необходимости поддержать правительство, одобрив подготовленный документ, чтобы трансваальская конституция стала "даром Англии", а не просто частной инициативой Либеральной партии.
Итак, я изложил суть составленного мной конституционного соглашения и хотел бы попросить уважаемых членов палаты рассматривать все его пункты как единое целое, поскольку они взаимообусловлены и взаимозависимы. Их надлежит либо все разом принять, либо отклонить. Надеюсь, мои слова не будут восприняты как знак неуважения к комитету. Разумеется, я сознаю, что всю ответственность за решение данного вопроса несет правительство, и если будет высказано предложение изменить избранный нами политический курс, исполнительной власти придется изыскивать средства для реализации нового плана. Пока что мы готовы утвердить это соглашение от имени Либеральной партии. По нашему мнению, она обладает вполне достаточным для этого авторитетом. Однако мы бы предпочли действовать не только от имени партии, а для этого нам необходимо ваше одобрение.
Я ничего не требую, я лишь хочу обратиться к уважаемым представителям оппозиции, которые обладают богатым опытом общественно-политической деятельности и которые до конца своих дней не смогут забыть о нашей общей великой ответственности перед Южной Африкой. Вы - лидеры партии, которая, даже находясь в меньшинстве в палате общин, все равно представляет почти половину населения нашей страны. Я поставлю вопрос таким образом: не сочтете ли вы возможным немного подождать и поразмыслить, прежде чем обрушиваться на составленный нами наиважнейший документ с поспешной критикой? И еще вопрос: не соизволите ли вы присоединиться к нам, чтобы мы все вместе даровали Трансваалю конституцию, тем самым обеспечив ей более высокий политический статус? Сколь бы значительным ни было либеральное большинство, конституция, предложенная лишь нашей партией, станет не более чем частной инициативой; зато, если вы присоединитесь к нам, эта конституция превратится в дар всей Англии. Я уверен, что, когда это произойдет, нам не придется ждать подтверждений тому, что мы поступили правильно. Мы искренне надеемся, что наши труды очень скоро увенчаются успехом. Наше сотрудничество в этом вопросе может стать первым реальным шагом к тому, чтобы вывести южноафриканский вопрос за рамки межпартийной борьбы, ведь мы уже имели возможность убедиться в том, что эта борьба отнюдь не способствует его скорейшему разрешению и вдобавок часто негативно сказывается на авторитете партий. Я прошу вас учесть это обстоятельство. С вами или без вас, мы все равно пойдем дальше, и, если нам удастся сохранить поддержку парламентского большинства, вскоре, в строгом соответствии с соглашением, будет издан официальный указ о пожаловании конституции.
"Дело миллионов обездоленных"
11 октября 1906 года
Сент-Эндрюс-Холл, Глазго
Будучи внуком герцога, Черчилль тем не менее с ранних лет обладал обостренным чувством социальной справедливости. Его глубоко шокировала откровенная нищета, в которой жили миллионы простых людей. Именно поэтому он выступал в поддержку таких радикальных по тем временам начинаний, как введение пособий по безработице, установление минимальной заработной платы и улучшение условий труда, в частности, для шахтеров.
Дело Либеральной партии - это дело миллионов обездоленных, и, поскольку мы считаем, что на настоящий момент в мире не придумано более надежных и эффективных средств борьбы с социальными недугами, чем те, которыми располагаем мы, наш долг состоит в том, чтобы защитить свой план действий от любых нападок, чем бы они ни были продиктованы: жадностью, злобой или страхом перед реформами.
Сейчас, пожалуй, нет необходимости пускаться в дискуссию относительно философских расхождений между социализмом и либерализмом. Между индивидуализмом и коллективизмом нет четкой грани. Ее нельзя провести ни в теории, ни на практике. Именно с этим связано главное заблуждение социализма. Давайте не будем повторять чужие ошибки. Человек не может быть только коллективистом или только индивидуалистом. Мы все с вами и индивидуалисты, и коллективисты. Человек вообще двойственен по своей природе. И человеческое общество также двойственно в своей организации. Человек есть одновременно и уникальная личность, и стадное животное. В некоторых ситуациях ему приходится быть коллективистом, в других он остается - и всегда будет оставаться - индивидуалистом. Нашему "коллективу" нужны армия, флот и государственный аппарат, мы коллективно содержим почту, полицию и правительство, коллективно организуем уличное освещение и водоснабжение, коллективно пользуемся новыми коммуникационными технологиями. Однако мы не можем коллективно любить, как не можем жениться на коллективе или выйти замуж за коллектив; едим мы тоже каждый сам по себе и умираем не всем коллективом сразу. В этом полном событий мире каждый из нас о чем-то грустит, чему-то радуется, на что-то надеется, переживает свои личные победы и поражения...
Я с нетерпением жду введения всеобщих стандартов минимального уровня жизни и оплаты труда и искренне надеюсь на их постепенное повышение по мере развития производства. Мне кажется, что при любых обстоятельствах либералы не могут позволить себе забыть о таком важном аспекте внутриполитической жизни, как социальная сфера, и я рекомендовал бы вам не бояться обсуждать подобного рода предложения, пусть даже кое-кто из старой гвардии будет коситься на вас и ворчать, что ваши реформы попахивают социализмом. Поверьте мне на слово, и вскоре вы поймете, что я прав. Если вы видите, что государственное предприятие не приносит выгоды, отчего бы не начать пользоваться услугами частных предприятий в той же сфере? Собственникам ведь тоже нужно дать возможность подзаработать.
В настоящее время обществом движет одна сила - конкурентный отбор. Возможно, такой принцип социальной организации несовершенен, но именно он определяет коренное отличие цивилизованного общества от племени варваров. Вообще говоря, это главное достижение современного человечества, которое стоило нам нескольких столетий упорного труда и множества жертв. Это бесценное сокровище, которое наши деды и отцы сберегли для нас и передали нам по наследству. И какими бы отвратительными ни были пороки современного общества, преимуществ и достижений у нашей социальной системы все-таки гораздо больше. К тому же нынешняя система обладает почти бесконечным потенциалом для дальнейшего совершенствования: думаю, постепенно мы избавимся от ее недостатков и преумножим те блага, которые она нам дает. Я не призываю ослабить напор конкурентной борьбы, но, думаю, нам вполне по силам сделать так, чтобы проигравшие в этой борьбе не чувствовали себя брошенными на произвол судьбы. Важно провести черту, ниже которой не будет опускаться уровень жизни наших граждан и уровень оплаты их труда, притом что выше этой отметки они смогут свободно конкурировать друг с другом, по мере сил и способностей. Мы хотим создать условия для дальнейшего развития нашего общества в обстановке свободной конкуренции, и нам ни в коем случае нельзя допустить его деградации. При этом мы отнюдь не собираемся подрывать устои современной науки и цивилизации, мы лишь хотим закрыть зияющую бездну страховочной сеткой. И если Утопия, мысль о которой согревает сердца и будоражит воображение миллионов простых тружеников, когда-нибудь станет реальностью, то это, скорее всего, произойдет именно благодаря развитию и совершенствованию существующего общественного устройства, основанного на принципах конкуренции. Лично я искренне верю в то, что, если Либеральная партия возьмется за это благородное дело и впредь будет заниматься им так же активно, как сегодня, либерализм станет главной и основной идеологией столь необходимой нам социальной эволюции.
Несмотря на то, что я еще достаточно молод, мне довелось почти шесть лет отслужить в армии, а поэтому я позволю себе использовать военную метафору. Как известно, на войне нет более опасной и важной операции, чем арьергардный бой, в ходе которого нужно суметь вывести арьергард с поля битвы в условиях пересеченной местности. В долгой войне человечества с природными стихиями основная часть нашей армии уже одержала победу, добралась до безопасного места и разбила лагерь под ласковым солнцем, у источников свежей воды, среди плодородных полей, близ прекрасных городов. Однако наш арьергард увяз в узком грязном ущелье, он все еще борется за выживание в гористой местности, отбиваясь от беспощадного врага. Арьергарду приходится заботиться о раненых, его путь загроможден разбитой техникой, оставленной впереди идущими подразделениями, его задерживают отставшие от основных частей и те, кто не в силах идти дальше. Всякая армия обязана помнить об арьергарде! Именно там должны быть самые храбрые солдаты и самые надежные генералы. Нужно задействовать все премудрости военной науки и все возможные ресурсы для того, чтобы спасти арьергард, - при этом, разумеется, нельзя приказать основной части армии вернуться за отставшими товарищами, покинув завоеванные позиции и упустив стратегически важную победу над жестокими силами природы. Важно суметь подтянуть арьергард, спасти его и привести туда, где всем нам будет безопасно и спокойно жить.
Такова основная цель Либеральной партии, и совместными усилиями мы наверняка сумеем ее достичь.
Джордж Бернард Шоу: "Вулкан"
22 октября 1906 года
Фри-Трейд-Холл, Манчестер
Сочувствующий социалистам драматург и писатель был не вполне по душе Черчиллю, но в этой речи политик отзывается о Бернарде Шоу в добродушно-шутливом тоне.
Вчера в Манчестере я встретился с Джорджем Бернардом Шоу. Он был настолько любезен, что поделился со мной своими взглядами на то, как создать нового человека и как способствовать развитию общества. Вообще, как мне показалось, Бернард Шоу подобен вулкану - много шума, дыма, клубы горячего пара, неожиданно ослепительные вспышки молний, потоки кипящей лавы, тучи пепла, разлетающиеся во все стороны... Впрочем, посреди всего этого разгула стихии, под пепельным слоем сумасбродства и чепухи то тут, то там сверкают крупинки чистого золота, выплавленного в обжигающем пламени истины. Так что не могу сказать, что этот вулкан мне не понравился. Пусть он и не велик, зато не успокаивается ни на минуту. Быть может, вам интересно знать, какими же средствами этот человек предлагает бороться с нынешними проблемами и трудностями? По его мнению, средство всего одно, зато какое: надо отрубить голову лорду-мэру. (Смех.) Вот так - раз и готово! По долгу службы я имел честь несколько раз встречаться с лордом-мэром, и, хотя я не сомневаюсь в том, что занесенный над его головой топор заставил бы его трудиться гораздо усерднее, мне все же кажется, что проделанная этим человеком немалая работа заслуживает несколько иной награды.
"Моя поездка по Африке"
18 января 1908 года
Национальный клуб Либеральной партии, Лондон
Во время парламентских каникул Черчилль, будучи заместителем министра по делам колоний, отправился с визитом в британские колонии Восточной Африки. По возвращении на родину он со свойственным ему энтузиазмом делился с соотечественниками впечатлениями от поездки.
Если вы спросите, какое чувство возникало у меня чаще всего во время недавнего путешествия, какие эмоции я в основном испытывал на протяжении своих долгих странствий, я откровенно отвечу вам: я постоянно всему изумлялся. Это была далеко не первая моя поездка за рубеж. Ранее мне уже довелось побывать на двух противоположных оконечностях Африки: на севере, в Судане, и на юге. Да и по Индии я поездил немало. Но должен признаться, что нигде за пределами Европы я не видел столь изобилующих красотами и богатствами стран, как те, что я посетил во время последней поездки, по завершении которой я оказался здесь, на этом великолепном приеме в честь моего возвращения на родину. На территории Восточно-Африканского протектората есть места, которые по красоте ландшафта, свежести воздуха, плодородию почв, обилию зелени и воды - одним словом, по всему своему природному богатству намного превосходят любые ранее упомянутые мной страны и даже вполне могут составить конкуренцию самым прекрасным уголкам Англии, Франции или Италии. (Одобрительные восклицания.) Я побывал в Уганде: эта страна - один огромный цветущий сад; куда ни посмотришь, всюду видишь неистощимое, безудержное, бьющее через край изобилие. Я не сомневаюсь, что на основе мощной системы озер и рек, которую нельзя не заметить на карте Африки, вскоре там обязательно разовьется торговля и производство тропических товаров. Я также уверен в том, что в будущем этот континент станет играть важную роль в экономическом развитии всего мира.
Социализм: "Было ваше - стало наше!"
22 января 1908 года
Читем, Манчестер
Молодая Лейбористская партия выступила в поддержку правительства либералов. Сейчас такой союз партий, пожалуй, назвали бы "либерально-лейбористским пактом". В то время в рядах Лейбористской партии было немало радикальных социалистов, поэтому Черчилль выступал категорически против их участия в либеральной коалиции, хотя понимал, что рискует из-за этого лишиться поддержки рабочего электората. Терять голоса избирателей в преддверии выборов было крайне неблагоразумно, а потому Черчиллю приходилось лавировать и искать компромисс.
Социалисты - по крайней мере те из них, кто относят себя к радикалам и революционерам, - очень любят повторять, что они возрождают принципы раннего христианства. Они считают себя христианами от политики, хотя, судя по их манере выражаться и по той атмосфере зависти, ненависти и злобы, которая царит в их рядах, ни за что не скажешь, что они так тщательно штудируют учение основателя христианства, как они сами об этом заявляют. (Одобрительные возгласы.)
Между социалистами раннехристианской эпохи и теми, кто почитает Виктора Грейсона своим апостолом, есть одно существенное отличие: в основе социализма первых христиан была идея "Все мое - твое", тогда как в основе социализма Грейсона лежит идея "Было ваше - стало наше". (Одобрительные восклицания.) И я не побоюсь заявить, что ни одно политическое движение никогда не сможет реально помочь народу, если его представители будут полниться злобой и завистью, как нынешние социалисты-радикалы.
"Слово - освободитель человека и наций"
17 февраля 1908 года
Писательский клуб, Лондон
Во время службы в армии Черчилль совмещал офицерские обязанности с работой военного корреспондента. Он писал о боевых действиях на северо-западе Индии, на афганской границе, в Судане и Южной Африке. Результатом его многолетней работы стали шесть внушительных томов публикаций, в том числе подробная биография его покойного отца.
В этом мире счастливы те, для кого работа - это источник удовольствия. Я бы даже сказал, что только такие люди могут быть по-настоящему счастливы. К сожалению, их не так уж много, гораздо меньше, чем кажется многим. Вероятно, большинство представителей литературной профессии относятся к этой категории счастливчиков. В их жизни по крайней мере есть место для настоящей гармонии. По моему мнению, возможность получать удовольствие от работы - это та классовая привилегия, за которую стоит бороться, и меня нисколько не удивляет, что люди склонны завидовать тем, кто зарабатывает себе на жизнь, изливая на бумаге свои фантазии, мысли и чувства, ведь каждый час такого труда - это час подлинного наслаждения, а отдых, пусть он и необходим, сравним с изнурительно длинным антрактом в интереснейшем спектакле, после которого хочется скорее вернуться к начатому делу. Увлеченному творцу выходной день кажется каторгой.
Плохо пишет человек или хорошо, есть ему что сказать или нет, располагает он литературными способностями или напрочь обделен ими - в любом случае он, как правило, получает удовольствие от самого процесса сочинительства. И когда ранним солнечным утром садишься за стол, зная, что тебя ждут четыре часа полной тишины и покоя, когда перед тобой - стопка чистой бумаги и любимая ручка, только что заправленная лучшими чернилами (смех), - именно в такой момент наступает истинное счастье. Полное сосредоточение сознания на приятном занятии - что может быть лучше? И неважно, что происходит вокруг! Пусть себе палата общин и палата лордов творят что угодно. (Смех.) Пусть повсюду свирепствуют варвары и безбожники. Пусть американский рынок катится в тартарары. Пусть все ниже и ниже падают цены на государственные облигации и все выше и выше поднимают свои лозунги суфражистки. (Смех.) Нам ни до чего нет дела - по меньшей мере на четыре часа мы покидаем этот сумбурный и склочный мир. Ключом собственного воображения мы открываем потайную дверцу в страну вечных истин и абсолютных ценностей. (Одобрительные восклицания.)
Порой, устав от политических дрязг, я утешаю себя мыслью о том, что путь к отступлению мне не отрезан. Вне политики меня ждет мирная вечноцветущая страна литературного творчества, где ни один негодяй не сможет мне досадить, где мне никогда не придется скучать или сидеть сложа руки. Именно в такие моменты я искренне благодарю Бога за то, что при рождении он наделил меня любовью к сочинительству. Именно в такие моменты я с глубокой признательностью вспоминаю всех тех благородных храбрецов, которые в разные эпохи и в разных странах боролись за священную для нас ныне свободу слова. (Одобрительные восклицания.)
Как богат и выразителен английский язык! Нельзя написать и страницы без того, чтобы не восхититься его красотой и разнообразием, гибкостью и глубиной. Если английский писатель не может выразить свою мысль на хорошем английском, вряд ли эта мысль в принципе достойна того, чтобы быть выраженной. Нужно знать и любить английский язык...
Я искренне уважаю древних греков, хотя, разумеется, знаю о них только с чужих слов. (Смех). Так вот, мне бы хотелось, чтобы наши педагоги следовали примеру этого великого народа по крайней мере в одном. Знаете ли вы, каким образом древним грекам удалось превратить свой язык в самый изящный и лаконичный инструмент для выражения мыслей из всех, известных человечеству? Может быть, они тоже тратили уйму времени на изучение более древних языков? Может, без устали зубрили мертвые языки своих предков? Вовсе нет! Главным образом они изучали греческий. (Одобрительные восклицания.) В первую очередь их интересовал родной язык. Они любили, лелеяли и обогащали его, и именно поэтому он дожил до наших дней и стал эстетическим эталоном, которым человечество не устает восхищаться. Тут нам есть чему поучиться у греков. В современном мире наш с вами язык уже сейчас звучит на просторах огромнейшей империи, а значит, самое время нам уподобиться древним грекам и посвятить себя его изучению. Нужно как можно больше времени и внимания уделять родному языку, ведь именно от него в значительной мере зависит грядущий прогресс человечества.
"Что есть общество?"
4 мая 1908 года
Киннерд-Холл, Данди
8 апреля Герберт Асквит сменил на посту премьер-министра сэра Генри Кэмбелла-Баннермана. В тот же день новый премьер назначил 33-летнего Черчилля министром торговли, таким образом сделав его членом кабинета. В то время назначенные члены кабинета министров должны были сначала пройти обязательную процедуру переизбрания в своих округах, и только после этого им полагалась оплачиваемая государственная должность. Избиратели в округах, которые представлял Черчилль, не захотели поддержать его кандидатуру. В итоге с перевесом в 429 голосов победил другой кандидат. И тут на помощь Черчиллю пришли жители шотландского города Данди, которые в ходе дополнительных выборов, состоявшихся вскоре после произнесения этой речи, обеспечили Черчиллю безоговорочную победу. А некоторое время спустя, 12 сентября 1908 года, состоялась свадьба Уинстона Черчилля и Клементины Хозьер.
Что есть общество? Сейчас я расскажу вам, как его себе представляют социалисты. Как мне кажется, "общество", по их мнению, - это сборище неприветливых и не слишком хорошо воспитанных людишек, которым удалось обеспечить своим вожакам победу на недавних выборах, и теперь их избранники строго взирают на свой электорат сквозь бесчисленные решетки, окошечки и щели, строго обращаясь к нему с вопросом: "А где ваши билетики?" (Смех.) Вот так штука! За всю историю с нашим народом никогда не обходились настолько бесчеловечно! (Аплодисменты.) Дамы и господа, я считаю своим долгом отметить, что никто из нас не может и не должен быть только коллективистом или только индивидуалистом. В каждом человеке присутствуют оба эти начала: каждый из нас и коллективист, и индивидуалист. В каких-то сферах мы действуем сообща. В других - сами по себе. (Одобрительные восклицания.) Совместными усилиями мы можем многое - например, у нас есть общая армия, флот, государственный аппарат и даже министр торговли! (Аплодисменты.) Но едим мы тогда, когда хочется лично нам. (Смех.) И мы не просим женщин выходить замуж за всех нас сразу. (Смех.) Отсюда сам собой напрашивается вывод о том, что оптимальное решение этого вопроса находится строго посередине, между двух крайностей. Достичь компромисса и примирить идеи коллективизма и индивидуализма не так-то просто, и именно эту проблему нам предстоит решать в ближайшем будущем. (Аплодисменты.) Причем я готов сразу заявить, что однозначно поддерживаю тех, кто считает, что государство и муниципалитеты должны уделять большее внимание коллективистскому началу в своей деятельности. В этой связи я также хотел бы, чтобы государство взяло на себя некоторые новые функции. В частности, мне кажется, его присутствие должно стать более активным в тех сферах деятельности, где доминируют монополии. (Аплодисменты.) Я имею в виду, например, систему трамвайного сообщения, а также крупные социальные проекты, имеющие прерогативный и привилегированный статус, - там, безусловно, есть чем заняться дельным государственным чиновникам. Однако, когда заходит речь об идеологии и философии, отрицающей всякую индивидуальность и предполагающей ее полную замену коллективным сознанием, я выступаю против подобных заблуждений. Мне искренне хочется верить, что подобные бредни никогда не найдут реальной поддержки ни в умах, ни, что еще важнее, в сердцах здравомыслящих людей. (Громкие одобрительные восклицания.)
"Я и есть министерство торговли"
4 февраля 1909 года
Обед в Торговой палате, Ньюкасл-апон-Тайн
Если есть в правительстве ведомство, которое может рассчитывать на благосклонное отношение общества, так это министерство торговли. В некотором смысле я и есть это самое министерство торговли. (Смех.) Раньше в его состав входило несколько человек, образовывавших совет, но вот уже много лет заседания совета не проводятся. Нынче один человек составляет кворум. Так что я сам себе кворум. Однако в более широком смысле министерство торговли - это эффективный аппарат, выполняющий важные государственные функции и обрабатывающий огромные объемы данных. Его весьма многочисленные служащие ни в чем не уступают самым образцовым представителям британского чиновничества. В то же время в некотором смысле министерство торговли стоит особняком. Дело в том, что оно активно взаимодействует сразу со всеми партиями и сотрудничает с руководителями не только промышленных предприятий, но и профсоюзов. При этом, если возникает необходимость решить какой-нибудь важный вопрос, все заинтересованные стороны готовы в любой момент предоставить министерству самую достоверную и полную информацию, какая у них есть. Закон наделяет министерство широкими полномочиями, но круг обязанностей этого ведомства в силу целого ряда причин часто оказывается еще шире. И промышленники, и профсоюзы знают, что в министерстве торговли к ним отнесутся со всей справедливостью и что в процессе примирения противостоящих коалиций и враждующих социальных классов не будет никаких сомнительных махинаций и подковерных интриг. Это, без сомнения, придает министерству особый статус, гораздо более высокий, чем тот, который изначально был гарантирован ему парламентом. (Одобрительные восклицания.) В основе деятельности министерства лежат три главных принципа, которые достаточно четко сформулировал мой предшественник на этом посту: "Даруйте, примиряйте и достигайте компромисса".
Бюджет: "Мы не можем себе позволить ни жить, ни умереть"
22 мая 1909 года
Фри-Трейд-Холл, Манчестер
Я отлично понимаю, что нынешний бюджет превратил вашу жизнь в кошмар (смех), а потому не могу не поблагодарить вас за столь теплый прием. Когда я думаю о понесенном нами ущербе - о том, как мы по недосмотру потеряли Южную Африку (смех), как оказались утрачены золотые прииски, как наша непобедимая армия, которую взялся реорганизовывать господин Бродрик (смех), стала фикцией и как, несмотря на ежегодно выделяемые адмиралтейству 35 миллионов фунтов, мы вдруг оказались без флота, без единой утлой лодчонки (смех), - так вот, когда я осознаю, что вдобавок ко всем этим напастям страна нынче изнывает под бременем непосильных налогов, так что любой уважающий себя консерватор скажет вам, что он, к сожалению, не может себе позволить ни жить, ни умереть (смех), - в общем, когда я задумываюсь над всем этим, господин председатель, я начинаю еще больше ценить то радушие, с каким вы встречаете меня здесь, в Манчестере. Да, господа, когда я размышляю о колониях, которые мы потеряли, об империи, которую мы настроили против себя, о хлебе и молоке, которые мы каким-то чудом забыли обложить налогами (смех), об иностранцах, которых мы почему-то все еще не обобрали (смех), и о прекрасных дамах, которых мы тоже не тронули (смех), меня, признаться, очень сильно удивляет то, что вы рады снова меня здесь видеть.
"Грубое нарушение конституционных обычаев"
4 сентября 1909 года
Театр "Палас", Лестер
В стране назревал конституционный кризис: палата лордов, состоявшая в то время из представителей землевладельческой аристократии, намеревалась отклонить так называемый "народный бюджет", подготовленный канцлером казначейства либералом Дэвидом Ллойд Джорджем. Он настаивал на необходимости дополнительно выделить 4 миллиона фунтов стерлингов на выдачу пенсионных пособий престарелым, а также на финансирование строительства семи новых дредноутов (линкоров) для британского флота. Средства для этих нужд планировалось изыскать за счет взимания добавочных налогов с состоятельных граждан, в особенности с владельцев недвижимого имущества. Откровенная речь Черчилля, содержавшая угрозы в адрес членов палаты лордов, вызвала крайне негативную реакцию со стороны короля, так что он даже отправил письмо с комментариями по этому поводу в редакцию газеты "Таймс" (где оно было опубликовано от имени королевского секретаря). Видимо, король и впрямь был глубоко возмущен, ведь этот его поступок не имел прецедентов в британской истории.
На всеобщих выборах, которые последуют за отказом палаты лордов одобрить этот проект бюджета, может решиться - должна решиться и обязательно будет решаться - судьба не только этого бюджета. (Одобрительные восклицания.) Как справедливо заметил в 1894 году ныне покойный лорд Солсбери, "бюджеты приходят и уходят". У каждого правительства свой годовой финансовый план. И до настоящего времени каждое правительство имело право принимать необходимые меры по изысканию средств, требуемых для покрытия запланированных расходов. Бюджет, как известно, принимается ежегодно. И каким бы необычным ни был бюджет, представленный моим уважаемым коллегой, какие бы серьезные последствия ни повлекли за собой те политические меры, реализации которых он призван способствовать, в конечном счете данный финансовый законопроект по сути своей является обычным документом, принимаемым на регулярной основе. Зато если палата лордов не одобрит бюджет, это станет из ряда вон выходящим событием. (Громкие и продолжительные одобрительные восклицания.) Это будет грубым нарушением конституционных обычаев и правовой практики, сложившейся более чем за три столетия в нашем государстве, и с этим, думаю, согласился бы любой, кому довелось править нашей страной за минувшие 300 лет. Протест палаты лордов прямо противоречит всем традициям прошлого. А на что же, кроме этих самых традиций, может опереться палата лордов? (Одобрительные восклицания.) Думаю, этот протест равнозначен попытке мятежа, причем организованного не беднотой, а богатеями, не народными массами, а привилегированным меньшинством, не во имя прогресса, а в интересах реакции, не с целью укрепления государства, а ради его ослабления. Такой мятеж, что бы вы о нем ни думали, будет иметь историческое значение, и его последствия при любом варианте развития событий обязательно дадут о себе знать в будущем, причем не только в этом году, но и во все последующие годы - впредь нам придется с этим жить. (Одобрительные восклицания.) Одним из таких последствий, безусловно, должно стать изменение права вето, которым наделена палата лордов. (Все более громкие одобрительные восклицания.) Если наши противники победят (выкрики "Они не победят!", "Не бывать этому!"), они тем самым подтвердят свое право не только отклонять законодательные инициативы палаты общин, но и контролировать государственные финансы. А если они проиграют, мы лишим их права вето. (Громкие и продолжительные одобрительные восклицания.)
Положа руку на сердце, я заявляю вам, что это противостояние не в наших интересах. У нас есть дела и поважнее. Но если без борьбы не обойтись, то сейчас для нее самый подходящий момент. (Громкие одобрительные восклицания.) Вряд ли британской демократии когда-либо еще представится такая возможность. Во всяком случае в ближайшем будущем. Вряд ли когда-либо сложатся столь же благоприятные обстоятельства. Вряд ли на повестке дня окажутся более животрепещущие вопросы. (Одобрительные восклицания.) Разве вообще могут найтись вопросы значимей того, который мы обсуждаем сегодня: что облагать налогами? Необходимость налогообложения признается всеми, но следует ли нам взимать налог на роскошь, излишества и товары, производимые монополиями, или же на предметы первой необходимости, нужен ли налог на так называемый "незаработанный доход" от земли, на хлеб насущный, добываемый тяжелым трудом? Сможем ли мы последовательно реализовать политику конструктивных социальных реформ, которая сейчас на наших глазах постепенно набирает обороты? Принесет ли она положительные результаты или будет незамедлительно свернута, позволив многоуважаемым лордам вновь сосредоточиться на разработке новых видов оружия и бессмысленных внешнеполитических авантюрах в угоду ура-патриотическим настроениям? И наконец, еще один вопрос: кто будет решать судьбу британского народа в году 1909-м от Рождества Христова? Останется ли последнее слово в политических делах за представительным органом, избранным почти 7 миллионами граждан и действующим в интересах каждого из них? Или же британцы подчинятся диктатуре жалкой кучки титулованных персон (смех), которые никого не представляют, ни перед кем не несут ответственности и стремглав несутся в Лондон лишь для того, чтобы проголосовать в интересах своей партии, своего класса и в первую очередь в своих личных интересах? Вот какие вопросы нам придется решить в ходе нашего противостояния, и я искренне рад, что вся ответственность за развязывание этого конфликта, если таковой будет иметь место, ляжет на палату лордов. (Одобрительные возгласы.) Стоит ему начаться, и нас уже будет не остановить! Мы обязательно добьемся своего! (Одобрительные возгласы.) Мы готовы полностью посвятить себя этой борьбе и вести ее до победного конца (громкие одобрительные восклицания), а весь ущерб, который в результате будет нанесен нашим общим национальным интересам, мы обязательно взыщем с поверженного противника! (Громкие одобрительные восклицания.)
"Древнейшая и достойнейшая из монархий"
4 декабря 1909 года
Эмпайр-Хаус, Саутпорт, Ланкашир
Консерваторы резко критиковали Черчилля за то, что он переметнулся на сторону их политических противников и предал интересы собственного класса. Стремясь опровергнуть подобные обвинения в свой адрес, Черчилль прилагал все усилия для того, чтобы показать себя преданным сторонником института наследственной монархии, при этом, однако, осыпая градом презрительных насмешек членов верхней палаты парламента, которые, подобно августейшим особам, передавали свои титулы по наследству.
Доказать преимущества наследственной монархии как формы правления довольно просто. История любой страны, события любой эпохи, соображения здравого смысла и, наконец, всевозможные доводы теоретического и практического характера - все свидетельствует о том, что нет и не может более мудрой идеи, чем идея о необходимости вывести верховное руководство страной за скобки частных амбиций, политических дрязг и перипетий партийной борьбы. (Возгласы одобрения.) Истинный правитель должен быть выше всего этого. При этом не стоит забывать о том, что в нашей стране установлен режим ограниченной монархии - монархии конституционной. Наш монарх царствует, но не правит. Эту максиму мы заучиваем со школьной скамьи. Полномочия правительства реализуются министрами, которые несут ответственность перед парламентом. При этом члены палаты общин, за которых проголосовали миллионы британских избирателей, могут по своему усмотрению переназначать этих самых министров (следует отметить, что порой парламентарии пользуются этим своим правом чересчур часто). У британской монархии нет интересов, которые бы не совпадали с интересами британцев. (Одобрительные восклицания.) Монархия объединяет и сплачивает наш народ. Она защищает общие и неизменные интересы нации, и сейчас, после всех кардинальных преобразований, которые произошли в мире за последние 100 лет, после стольких успехов, которых нам удалось достичь в обустройстве демократического государства, можно с уверенностью сказать, что английская монархия - не только древнейшая и достойнейшая, но также самая крепкая и надежная из всех монархий современного христианского мира. (Одобрительные восклицания.)
"Всем, что у нее есть, аристократия обязана цивилизации"
17 декабря 1909 года
Виктория-Опера-Хаус, Бернли, Ланкашир
За день до этого выступления лорд Курзон произнес речь в городе Олдем, в том самом избирательном округе, где прежде баллотировался Черчилль. Курзон отстаивал принцип наследования титулов и власти и говорил об огромном значении невыборной части парламента - палаты лордов. В своей речи Черчилль возражает своему оппоненту, едко насмехаясь над его аргументами.
Начиная свою избирательную кампанию в Ланкашире, в порядке дискуссии я неоднократно обращался ко всем представителям Консервативной партии с одним и тем же вопросом: я умолял их объяснить мне, на каком основании палата лордов продолжает существовать как институт власти и реализует право управлять нами? На каком основании дети членов палаты лордов априорно располагают полномочиями повелевать нашими детьми? (Одобрительные восклицания.) Брошенный мной вызов был весьма отважно принят (смех) лордом Курзоном. (Недовольные возгласы.) Что и говорить: палата лордов вряд ли смогла бы найти себе более достойного и, я бы даже сказал, более заносчивого защитника! И вот в среду в Олдеме... Знаете, есть такой город Олдем? (Смех.) Кажется, я тоже кое-что о нем слышал. (Смех.) Так вот, в Олдеме лорд Курзон выступил перед широкой публикой, предложив всеобщему вниманию то, что у меня язык не повернется назвать иначе, как блестящим экскурсом в историю средних веков...
Вряд ли кто-либо стал бы возражать против палаты лордов как таковой, если бы она лишь предоставляла возможность потомкам выдающихся людей получить законодательные полномочия при условии, что их поддержат избиратели. Однако вместо этого суть сего института власти сводится к тому, что сыновья, внуки, правнуки и все грядущие потомки выдающихся людей до самого скончания веков могут заседать в парламенте независимо от того, нравятся они избирателям или нет. Из этого следует, что в нашей стране с давних пор существует некая элита, представители которой наследуют законодательные полномочия от предков и передают их всем своим, даже самым дальним, потомкам. При этом объем и характер таких полномочий никоим образом не зависит от характера, умственных способностей и опыта тех, кто ими наделяется (смех), и распоряжаться своим статусом парламентария они могут исключительно по собственному усмотрению, не задумываясь о нуждах и потребностях общества. Думаю, если изложить суть нашей политической концепции на заседании обычной британской коллегии присяжных заседателей, все ее члены сочтут эту самую концепцию никуда не годной и немедленно отвергнут. (Одобрительные восклицания.) Почему же эта система до сих пор действует в нашей стране? Полагаю, она сохранилась по той причине, что демократический электорат, который существует в Британии с 1885 года, никогда не принимал палату лордов всерьез. С ее членами обычно не слишком считались, ибо всем было ясно, что эта часть парламента пребывает в состоянии упадка, можно сказать, в глубокой коме, за которой со временем неизбежно последует кончина. И вдруг, ко всеобщему удивлению, палата лордов выходит на авансцену политической жизни, не просто реализуя свое право вето в отношении законопроекта, представленного на ее рассмотрение одной из партий палаты общин, и, разумеется, игнорируя значимость этого законопроекта и его популярность среди избирателей. Нет, нынче палате лордов этого мало: она претендует на новые полномочия, стремится контролировать государственный бюджет, фактически добивается статуса основного органа власти в нашей стране. (Одобрительные восклицания.) Вот почему стоит обратить пристальное внимание на эти притязания. Думаю, что, проанализировав сложившуюся ситуацию, вы поймете всю их абсурдность...
Теперь я перехожу к третьему основополагающему доводу лорда Курзона. "Всеми своими достижениями, - помнится, сказал он, цитируя великого французского писателя и агностика Эрнеста Ренана, - цивилизация обязана аристократии". (Смех.) Слушателям в Олдеме этот афоризм наверняка пришелся по вкусу. (Смех.) Без сомнения, каждый тамошний герцог, граф, маркиз и виконт принял сей комплимент на свой счет. (Громкий смех.) Вот только интересно знать, кого лорд Курзон имел в виду под аристократией? Из его аргументации явно следовало, что он подразумевал вовсе не аристократию "духа", к которой, насколько я понимаю, относятся самые талантливые и умные представители каждого поколения, самые мудрые, смелые, щедрые, одаренные, красивые, сильные и активные люди. Если бы Курзон говорил о них, нам, вероятно, пришлось бы с ним согласиться. Демократия как таковая как раз и подразумевает всеобщее единение под руководством лучших из лучших. Однако в контексте приведенной лордом Курзоном цитаты и исходя из его аргументации, явно направленной на то, чтобы доказать необходимость сохранения палаты лордов в ее нынешнем виде, можно сделать однозначный вывод: под аристократией оратор понимает наследственных законодателей, баронов, графов, герцогов и прочую знать. Я далек от намерения оскорбить эту самую "прочую знать" (смех), равно как и представителей благородного сословия в других странах. Я просто хочу отметить, что именно Курзон имел в виду, говоря о пользе аристократии в своей олдемской речи. И я вынужден повторить, что его доводы следует признать бессмысленными и абсурдными. (Одобрительные восклицания.)
"Всеми своими достижениями цивилизация обязана аристократии". Пожалуй, скорее наоборот: всем, что у нее есть, аристократия обязана цивилизации. (Громкие одобрительные восклицания и просьбы повторить сказанное.) Ведь именно простые люди чаще всего порождают великие идеи, которые ведут человечество к прогрессу, и именно народ берется за любую масштабную и тяжелую работу, результатами которой пользуются все последующие поколения.
"Если солдаты начнут стрелять по мирному населению, это будет катастрофа"
7 февраля 1911 года
Палата общин
Черчилль произнес эту речь, находясь на посту министра внутренних дел. Поводом для выступления послужила критика в его адрес со стороны консерваторов и социалистов - первые обвиняли Черчилля в том, что в горнодобывающие районы Южного Уэльса во время забастовки шахтеров, сопровождавшейся массовыми беспорядками и погромами, не были оперативно введены войска, тогда как вторые, напротив, упрекали министра в злоупотреблении силовыми мерами. Возглавлял атаку консерваторов лидер оппозиции - Артур Бальфур.
Вчера на меня обрушился с обвинениями не кто-нибудь, а сам лидер оппозиции, и, представьте себе, он критиковал меня вовсе не за чрезмерное применение силы, а, наоборот, за недостаточность принятых мер, за то, что усмирять бастующих изначально были посланы полицейские, а не военные - дескать, войска следовало направить в Уэльс гораздо раньше. При этом в ходе своей вступительной речи, в начале сессии, уважаемый коллега уделил данному вопросу столько внимания, что я искренне удивился, не услышав от представителей оппозиции в ходе развернувшихся дебатов ни слова поддержки в адрес оратора и ни слова критики в адрес правительства и министра внутренних дел, хотя я намеренно дал возможность высказаться всем желающим. Позвольте мне в таком случае просто процитировать слова достопочтенного коллеги. Как вы помните, он сказал следующее:
Сразу подчеркну, что данное обвинение кажется мне весьма серьезным...
В связи с этим я бы хотел обратить внимание палаты на тот факт, что силы, направленные правительством в долину Ронты по просьбе начальника полиции и местных властей, во всех отношениях лучше подходили для той задачи, которую им предстояло выполнить, нежели армейские пехотные подразделения, о которых нам говорили утром. Как ни крути, опытные полицейские, умеющие усмирять толпу, значительно более эффективно справляются с такого рода поручениями, чем солдаты, особенно пехотинцы. Стоит отметить, что мы послали в район конфликта столько пеших и конных констеблей, что они с лихвой могли бы заменить две пехотные роты, о которых тут шла речь. Кроме того, в поддержку полицейским мы дополнительно направили два эскадрона кавалерии. Таким образом, обвинения в том, что правительство недооценило масштаб трагедии и не направило на борьбу с бунтовщиками достаточное количество надлежащим образом подготовленных блюстителей порядка, не имеют под собой никаких оснований. Напротив, мы послали туда больше полицейских и военных, чем просили тамошние власти, и это были очень опытные и надежные люди...
Нас можно обвинять в чем угодно, только не в нерешительности. Допустим, в неуступчивости, но уж точно не в нерешительности. Мы ни минуты не сомневались в необходимости использовать полицию в авангарде, а военных - в качестве подкрепления. Меня всерьез беспокоила мысль о том, что воинские соединения, спешно переброшенные по железной дороге на значительное расстояние, прибудут ночью на станцию назначения и окажутся не готовы к противостоянию с разъяренной толпой. Я представил себе, как солдаты выйдут из вагонов, построятся в шеренги и, исполненные решимости и волнения, отправятся на борьбу с бунтовщиками, а потом растеряются, увидев перед собой своих сограждан, которые прежде никогда не имели дело с военными и которые, скорее всего, даже не знают, чем те вооружены и в каких обстоятельствах им разрешается применять оружие. Именно такой непредсказуемой и сложной ситуации я хотел по возможности избежать, в то же время ни на минуту не забывая о необходимости обеспечения законности и порядка...
Как, должно быть, известно уважаемым членам палаты, шахтеры Южного Уэльса - это хорошо образованные, миролюбивые, разумные и законопослушные люди, на долю которых, позволю заметить, выпало немало суровых испытаний - пожалуй, даже гораздо более суровых, чем нынешнее, - причем, по моему мнению, в происшедшем вряд ли стоит винить только их самих. Полагаю, основными зачинщиками беспорядков выступили молодые головорезы и забияки из других районов страны, а потому мне представляется необходимым официально выступить в защиту репутации шахтеров Южного Уэльса. В последнее время эти несчастные работяги регулярно подвергались критике и нападкам со стороны людей, не имеющих ни малейшего представления о реальном положении дел. Вообще, как мне кажется, местные власти и руководители предприятий иногда слишком поспешно и без достаточных на то оснований призывают на помощь войска. Помощь армии им, как известно, ничего не стоит, тогда как на содержание полиции расходуются средства из местного бюджета. Вдобавок ко всему довольно распространено мнение о том, что чуть ли не вся британская армия готова когда угодно и где угодно помочь любому горе-администратору, не поладившему со своими подопечными. Местные власти просят прислать военных, ни минуты не сомневаясь в том, что солдаты непременно придут им на выручку, часто не задумываясь о специфике армейского вооружения и о тех трудностях, с которыми может быть сопряжено использование военной силы в мирное время. Разумеется, мы должны блюсти закон и порядок, но я также искренне убежден в том, что одной из главных задач государственной политики является сглаживание противоречий и предотвращение столкновений между солдатами и простыми рабочими, вовлеченными в трудовые конфликты. Думаю, члены палаты не могут не отдавать себе отчета в том, что любое подобное столкновение, каким бы безобидным оно ни казалось, всегда сопровождается применением огнестрельного оружия и гибелью людей, тем самым пороча репутацию нашей армии, которая комплектуется на добровольных началах и для которой вследствие этого весьма важен ее престиж среди гражданского населения страны. Кроме того, часто в результате подобных столкновений в людях просыпаются враждебность и озлобленность, которые затем отравляют жизнь целых поколений. Если наши солдаты начнут стрелять по мирному населению, это будет катастрофа. Пожалуй, только нашей нации - из великого множества других наций - удавалось в течение долгого времени избегать печальных и, я бы даже сказал, противоестественных происшествий такого рода. И в нынешних обстоятельствах я как министр внутренних дел, в силу служебных обязанностей облеченный ответственностью за разбитые головы и окна своих сограждан, вынужден был решиться на дополнительные расходы и, кажется, сумел надлежащим образом организовать работу полиции. Я также готов взять на себя ответственность за то, что попытался избежать ситуации, в которой британским солдатам пришлось бы пролить кровь мирного населения нашей страны. Слава Богу, нам удалось предотвратить подобного рода трагедию в Южном Уэльсе.
Страхование по безработице
22 мая 1911 года
Палата общин
Черчилль выступал за принятие мер, которые гарантировали бы материальную помощь британским семьям, чьи кормильцы остались без работы. Вместе с канцлером казначейства Дэвидом Ллойд Джорджем они стали основными вдохновителями социальной реформы, которая имела далекоидущие последствия для всего населения Великобритании.
Ни один вопрос в сфере политики не заботит меня так сильно, как вопрос о создании масштабной системы страхования. Я убежден, что с введением страхования по безработице больше медлить нельзя, причем лучше сначала реализовать эту программу и лишь потом заняться проблемой страхования на случай потери трудоспособности. Сколь бы вескими ни были доказательства необходимости скорейшего введения страхования на случай потери трудоспособности, аргументы в пользу высокого приоритета страхования по безработице ничуть не менее - и скорее даже более - убедительны. Несколько лет назад все мы наконец осознали, насколько неудовлетворительно положение дел в этой сфере и насколько наша цивилизация беззащитна перед лицом данной проблемы, которая регулярно возникает в тех случаях, когда люди, которые хотят работать и обеспечивать свою семью, не имеют возможности трудоустроиться и в результате оказываются лишены средств к существованию. Разумеется, такое положение дел не могло не вызвать озабоченности среди мыслящих представителей нашего общества. Так уж устроены люди, что им свойственно быстро забывать пережитые страдания и страхи. Но значит ли это, что нашему обществу надлежит продолжать балансировать между паникой и апатией?
Нынче принято говорить о недальновидности и ограниченности рабочего люда. Без сомнения, часть ответственности действительно лежит на самих безработных, но разве можно ожидать от простого труженика, у которого нет особых радостей в жизни и которому приходится постоянно напрягать все свои силы для того, чтобы заработать на хлеб насущный, что он будет анализировать циклы деловой активности и, подобно чиновникам министерства торговли, делать на основе наблюдений выводы о факторах и тенденциях развития мировой экономики? Недальновидность обычных работяг вполне простительна. А вот можно ли сказать то же самое о палате общин? Ведь мы, парламентарии, обладаем всеми необходимыми знаниями и опытом, и именно в наших руках будущее страны. Значит, мы обязаны предпринимать нужные меры и заботиться о тех, за кого несем ответственность. Что о нас подумают избиратели и как мы станем оправдывать собственную недальновидность, если очередной кризис опять застанет нас врасплох? Простому рабочему может казаться, что он не нуждается в страховании по безработице - ведь она может миновать его. Большинство наемных тружеников, занятых в отраслях, на которые распространяется страхование, действительно, скорее всего, сохранят свои рабочие места. Но если один трудяга способен избежать горькой участи, то целое государство, а равно и палата общин, в конце концов неизбежно столкнутся с этой проблемой. Рано или поздно она наверняка станет главным вопросом на повестке дня, она заставит нас всех задуматься, но выхода уже не будет. Какой смысл вводить страхование по безработице, когда она уже нагрянула и от нее никуда не деться? Вряд ли мы сможем убедить безработных застраховаться от того, что с ними уже произошло. Нам нужно прямо сейчас, пока в стране наблюдается относительное экономическое благополучие, позаботиться о накоплении фонда страхования, который в будущем поможет нам пережить кризисные годы. Мы должны учесть как благоприятный, так и неблагоприятный сценарий дальнейшего развития событий. И к решению этого вопроса пора приступить без промедления, пока проблема безработицы не столь актуальна и не является темой активных политических дебатов. Если мы хотим успеть создать резервный фонд финансирования, надо действовать немедленно. В разработке полноценной системы страхования нам очень помог канцлер казначейства. Именно он составил проект этой системы и предложил его на суд общественности. Этот человек сделал все от него зависящее, чтобы дать нам возможность реализовать все наши благие начинания, и я полагаю, что разработанная господином канцлером модель со временем станет залогом единства британского общества и процветания нашей страны. Изучение вопросов страхования неизменно вызывает у меня некоторый трепет, потому что всякий раз, обратившись к этой теме, я чувствую, что имею дело с абсолютно новой силой, которую можно использовать во благо человечества. Эта сила не только способна обеспечить порядок в стране и предотвратить смуту, она не только демонстрирует способность нации как единого коллектива поставить себе на службу бережливость и самоотверженность отдельно взятой личности - нет, это воистину волшебная сила, использующая магию усредненных расчетов во имя благополучия миллионов людей.
Общенациональная забастовка железнодорожников
22 августа 1911 года
Палата общин
Между тем волнения среди рабочих промышленных предприятий продолжались. В конце концов министру внутренних дел и правительству пришлось иметь дело не с отдельно взятым локальным конфликтом, как это было, например, в шахтерских районах Южного Уэльса в начале того же года, а с общенациональной забастовкой, грозившей привести к полному прекращению поставок продовольствия и товаров первой необходимости в масштабах целой страны. В ходе столкновений с бастующими рабочими правительству пришлось задействовать войска, и во время инцидента в городе Лланелли, что в Уэльсе, были убиты четыре человека.
У меня есть законное право обратиться к палате с просьбой принять во внимание те чрезвычайные обстоятельства, в которых мы оказались и которые, как мне кажется, могут несколько оправдать принятые нами кардинальные меры. Я прошу членов палаты как следует проанализировать сложившуюся ситуацию. На территории огромного промышленного четырехугольника, простирающегося от Ливерпуля и Манчестера на западе до Халла и Гримсби на востоке, от Ньюкасла до Бирмингема и далее до Ковентри на юге, по моим оценкам, проживают 15-20 миллионов человек. Это трудолюбивые и порядочные граждане, обеспечившие нашей промышленности безусловное лидерство на мировых рынках. В результате забастовки железнодорожников благополучие и жизнь этих людей оказались под угрозой: социальная и экономическая инфраструктура региона изрядно пострадала, и в результате его население оказалось лишено самого необходимого. Если бы нам не удалось прекратить забастовку, жители промышленных центров, безусловно, поддались бы массовой панике, о последствиях которой лучше не думать...
В начале нынешнего года меня резко критиковали за то, что я постарался урегулировать конфликт с шахтерами Южного Уэльса, не прибегая к помощи военных. Я полагаю, члены палаты помнят, что тогда я действительно сделал все возможное в рамках своих полномочий и, несмотря на значительные расходы, пошел на серьезный риск ради того, чтобы избежать ввода войск в этот регион и ограничиться менее радикальными методами наведения порядка. Я могу заверить палату, что по-прежнему считаю выбранный мной курс единственно верным. Но то, что произошло в Тоунипанди, было незначительным происшествием, не вызвавшим резонанса в масштабах страны, и на тот момент мы располагали почти неограниченными ресурсами. Лично я имел полномочия на то, чтобы - в самом крайнем случае - отправить целую 1000, а то и 2000 лондонских полицейских в Южный Уэльс, где бы они встали между бунтующими гражданами и нашими войсками и постарались урегулировать конфликт своими силами, так что ввод действующей армии в регион можно было отложить на случай самых чрезвычайных обстоятельств. Сейчас, однако, дела обстоят совсем по-другому: волнения охватили всю страну, нарушения общественного порядка имеют место в десятках городов, и лондонская полиция уже ничем не может помочь блюстителям порядка на местах. Хотя даже если бы она могла это сделать, ее все равно нельзя было бы задействовать, ведь нынче в самой столице каждый полицейский на счету...
Бессмысленно делать вид, будто забастовка прошла мирно и в результате нее никто не пострадал. За те 48 часов, что она длилась, по меньшей мере в четырех городах прошли массовые беспорядки, а незначительные выступления граждан зарегистрированы более чем в 20. Атакам подверглись шесть железнодорожных станций и бесчисленное количество сигнальных постов. Думаю, нет нужды объяснять, насколько опасным мог стать выход из строя этих самых сигнальных постов даже для того незначительного числа поездов, которые продолжали курсировать, несмотря на забастовку. В настоящее время мы также располагаем информацией о девяти диверсиях на железнодорожных путях, имевших целью пустить поезд под откос или самовольно перевести стрелки, чтобы направить состав в другом направлении. Также было зарегистрировано огромное - практически не поддающееся подсчету - количество случаев, когда граждане пытались останавливать поезда, забрасывая их камнями. Участники акций протеста вряд ли осознают, что в соответствии с законом правонарушения такого рода в нашей стране караются каторжными работами, причем за некоторые из них даже полагается пожизненное заключение. Я уж не говорю о том, что практически повсеместно бастующие обрывали телеграфные линии и сигнальные провода...
В этой непростой ситуации мы старались придерживаться заранее выбранной тактики и направлять на помощь местным властям достаточное количество солдат для того, чтобы само их присутствие способствовало установлению порядка в регионе и чтобы военным при этом не приходилось применять против своих сограждан то ужасное оружие, которым оснастила их современная наука. Мы изо всех сил старались избежать человеческих жертв. Я считаю, что эта тактика оправдала себя. Однако полностью избежать жертв нам, к несчастью, не удалось. Во время акции, которую уважаемый коллега, представляющий Лестер, назвал "бездумным применением силы", было сделано всего 20 выстрелов, чтобы доказать бастующим серьезность наших намерений. В результате этого столкновения с войсками погибло около пяти человек. Без сомнения, членам палаты известны все детали этого происшествия, ведь новости о нем в последнее время не сходят со страниц газет. Эта трагедия произвела на нас всех огромное впечатление. Но при этом никто не думает о том, сколько жизней было спасено ценой этих жертв, никто не пытается оценить, насколько ужасных последствий нам удалось избежать, - всего этого теперь уже не узнаешь! Однако есть неоспоримые факты, доказывающие пользу привлечения военных для установления порядка в стране. Всем нам известно, что люди умирают по многим причинам. Так вот, по статистике, во время беспорядков смертность в Ливерпуле увеличилась в два раза. При этом уровень смертности в районе Токстет остался неизменным. Общий показатель возрос в основном в связи с увеличением детской смертности в семьях рабочих, ведь именно на долю несчастных детей выпали самые суровые испытания. И эти малыши могли пострадать еще сильнее, если бы к таким несчастьям, как анархия и беспорядки, добавились бы еще остановка промышленного производства и прекращение поставок продовольствия.
Члены палаты должны понять, что если бы бунтовщики в Лланелли почувствовали свою безнаказанность, если бы им не противостояла полиция, в помощь которой были направлены вооруженные силы, то на улицах этого небольшого города разбушевавшаяся толпа в пьяном угаре могла бы натворить страшных бед и пролить больше крови, чем все те 50 000 солдат, которые за последние дни были направлены в разные районы страны для подавления беспорядков. Таков мой ответ на критические замечания, высказанные уважаемым членом палаты, представляющим Лестер. И я хотел бы также заявить от имени правительства, что мы всегда готовы противостоять любым упрекам, нападкам и ложным обвинениям, которые порождает людская злоба. Ведь мы несем ответственность за благосостояние и безопасность народа, доверившего нам свою судьбу, и мы должны постоянно помнить об этом и учитывать самые насущные потребности наших сограждан ради всеобщего блага. В любых обстоятельствах мы в первую очередь стараемся честно выполнять свой долг.
"Поддержание военного превосходства на море имеет для нас первоочередное значение"
9 ноября 1911 года
Званый обед у лорда-мэра, Гилдхолл, Лондон
Лондон был обеспокоен обострением отношений между Францией и Германией, а также значительно возросшей мощью немецкого военно-морского флота. Одним из поводов для тревоги стало неожиданное появление немецкой канонерской лодки "Пантера" неподалеку от порта Агадир в июле 1911 года. К октябрю Уинстон Черчилль подготовил и представил коллегам по кабинету министров обстоятельную служебную записку под названием "Военные аспекты континентального вопроса". После этого он был в срочном порядке переведен на должность первого лорда адмиралтейства. В течение последующих четырех лет ему предстояло отвечать за боеспособность военно-морских сил Великобритании.
У нас сильный флот, и он должен таким оставаться! (Громкие и продолжительные одобрительные восклицания.) Ведь лишь по-настоящему сильный флот сможет выполнить все возлагаемые на него задачи. Кроме силы как таковой, важна также постоянная готовность флота мгновенно приступить к решению боевых задач... В связи с этим позвольте вам кое о чем напомнить. Развивая свой флот, мы должны обязательно принимать во внимание внешнеполитический фактор и контролировать действия других мировых держав в этой сфере. Было бы притворством, и притом совершенно бесполезным притворством, утверждать, будто быстрое наращивание мощи германского флота не является главной причиной, по которой мы увеличиваем бюджет своего военного ведомства и строим все новые и новые корабли. Если бы мы стали отрицать этот факт, тем самым мы бы продемонстрировали свою неготовность признать потрясающие успехи, достигнутые немцами в развитии военных технологий за последние годы благодаря кипучей деятельности этой нации и выдающимся научным достижениям. Еще бессмысленнее отрицать ту простую истину, что гонка вооружений между нашими могущественными империями, у которых довольно много общих интересов и не так уж много поводов для разногласий, лежит в основе почти всех противоречий, препятствующих взаимному примирению, несмотря на все попытки установления дружеских связей, предпринимаемые заинтересованными сторонами при активной поддержке Лондона. До тех пор, пока мы не перестанем играть мускулами и бряцать оружием, будет сохраняться атмосфера взаимного недоверия и тревоги. Всякое зло неизбежно влечет за собой другое зло - и эта цепочка бесконечна. Мы не настолько циничны, чтобы перекладывать вину за все совершенные ошибки (а людям вообще, как известно, свойственно ошибаться) на наших партнеров по внешней политике. Однако в то же время мы должны помнить, что поддержание военного превосходства на море в нынешних обстоятельствах имеет для нас первоочередное значение. На этом стоит наша империя. От этого зависит не только благосостояние нашего народа и лидерство нашего государства на мировой арене - от этого зависит наша жизнь и наша свобода, которую нам удается сохранять на протяжении почти целого тысячелетия.
В соответствии с законом о военно-морском флоте, в случае реализации положений которого Германия получит прекрасно оснащенную армаду, уступающую по своей численности и мощи только нашему флоту, в следующем году немцы достигнут лимита увеличения своих ВМС, после чего годовая квота на выпуск новых военных кораблей будет сокращена в два раза по сравнению с квотой, действовавшей в последние годы. До настоящего времени показатели, закрепленные в этом законе, в том виде, в каком он был принят парламентом, не были превышены ни по одному из направлений, и я с удовлетворением подтверждаю тот факт, что реальные события доказали предельную честность германских министров. Нынешнее положение дел в мире таково, что простое соблюдение этого закона и недопущение превышения установленных им ограничений позволило бы Европе вздохнуть с облегчением. Мы должны понимать, что, сколь бы огромными ни казались нам расходы на военно-морские силы, - а они, безусловно, являются таковыми, - судя по всему, апогей гонки вооружений уже позади, а значит, вскоре ситуация должна улучшиться: нам станет легче дышать и легче дружить с остальными странами. Нам нужно всячески способствовать этому, поскольку если, вопреки вышесказанному, уже и без того масштабные программы мировых держав по развитию морских вооружений будут еще раздуты за счет добавления новой и модернизации имеющейся боевой техники, то это, как мне кажется, господин лорд-мэр, станет серьезным разочарованием как для нас, так и для остальных государств. При этом, однако, я со всей ответственностью заявляю от имени правительства Его Величества, что из всех стран мира именно Британия наверняка будет лучше всего подготовлена к любым предстоящим испытаниям. Если этого потребует долг, мы будем бороться и обязательно выстоим! (Одобрительные восклицания.)
"Может, стоит дать Ирландии шанс?"
8 февраля 1912 года
Футбольный стадион "Селтик Парк", Белфаст
На протяжении нескольких десятков лет "ирландский вопрос" вызывал горячие споры, не давая покоя британским политикам, а иногда полностью приковывая к себе все их внимание. Отношения между Ирландией и остальными частями Великобритании с давних пор были достаточно напряженными. Правительство либералов решилось дать ирландцам право на автономию и самоуправление, а также узаконить их собственный парламент. При этом, однако, Ирландия продолжала оставаться частью Британской империи. Уинстон Черчилль активно поддерживал выбранный правительством политический курс.
В эпоху реформ радикально настроенное протестантское население Ольстера (Северной Ирландии) делало все возможное, чтобы выйти из-под власти католического Дублина. Со смелостью охотника, идущего прямо в логово льва, Черчилль решился выступить перед пятитысячной аудиторией в католической части Белфаста, приведя тем самым в ярость протестантов. Степень возмущения протестантского населения была столь высока, что для обеспечения безопасности оратора пришлось задействовать целый батальон гвардейцев.
Я очень рад быть здесь сегодня с вами. Каждая поездка в Ирландию - это приобщение к истории. Кто знает, быть может, через много лет и наша нынешняя встреча, состоявшаяся при столь исключительных обстоятельствах, станет важной вехой в истории Ирландии и Британии. (Одобрительные восклицания.) Сейчас я выступаю перед вами как представитель правительства, которое вот уже шесть лет стоит у руля нашего государства и которое вот уже шесть лет - можно сказать, самые благополучные шесть лет в истории нашей экономики - ведет страну по пути мирного прогресса. Я выступаю здесь от имени правительства, которое смогло обеспечить принятие важнейших законов, которое никогда не уступало своих позиций, давало отпор самым могущественным противникам и практически всегда преуспевало в своих начинаниях. Я выступаю перед вами накануне рассмотрения законопроекта о самоуправлении. (Громкие и продолжительные одобрительные восклицания.) Мы собираемся вынести на обсуждение в парламенте план по усовершенствованию системы управления Ирландией. Наш проект будет полностью соответствовать интересам империи (одобрительные возгласы), и мы твердо намерены сделать его таким, чтобы все его создатели могли по праву им гордиться. (Одобрительные восклицания.) В этом отношении у нас действительно самые серьезные намерения, и мы искренне надеемся, что составленный нами документ обязательно станет частью законодательства нашей страны. (Одобрительные возгласы.) Мы уже провели ряд консультаций с лидерами ирландской общественности и впредь намерены советоваться с ними по всем вопросам, однако окончательное решение при этом остается за нами. Законопроект, который мы вынесем на обсуждение и затем, надеюсь, введем в действие (одобрительные восклицания), станет важным шагом, предпринятым британским правительством для того, чтобы оптимизировать устройство Британской империи, высвободить новые свежие силы и поставить их на службу империи. (Одобрительные возгласы.) Мы открыто заявляем об этом, потому что ни в коем случае не хотим потерять доверие наших ирландских друзей. Вот уже более 25 лет Либеральная партия пестует идею ирландского самоуправления, как своего приемного ребенка (одобрительные восклицания), и вот уже много лет либералы, вдохновляемые авторитетом Уильяма Гладстона (одобрительные восклицания), то пребывая у власти, то находясь в оппозиции, то добиваясь успеха, то терпя неудачи, продолжают верить в возможность создания ирландского парламента и ответственного перед ним исполнительного органа (одобрительные возгласы). И каждый следующий год приносит новый опыт и новые факты, которые подтверждают справедливость наших убеждений, что позволяет нам идти дальше в ногу со временем...
Если удастся урегулировать затянувшийся конфликт между британским правительством и народом Ирландии, то для Британской империи это будет величайшее благо, бесценный подарок, громадный шаг вперед...
Все эти годы основным доводом в пользу актуальности идеи самоуправления оставалось постоянное и неизменное требование подавляющего большинства ирландцев учредить в Ирландии законодательный орган. О своем твердом намерении стать хозяевами собственной жизни ирландцы без устали заявляли всеми возможными способами народного волеизъявления. Однако политики Великобритании почему-то никогда не воспринимали их притязания всерьез и даже не пытались разобраться в ирландском вопросе, по-видимому, не считая его хоть сколь-нибудь значимой проблемой для империи. И все же почему бы не дать Ирландии шанс на самоопределение? Почему эта великая нация должна быть лишена законной государственности? Почему ей отказывают в праве полноценно выражать свою волю? Наша империя и весь мир в целом многое теряют, не позволяя ирландцам внести полноценный вклад в общее дело человечества. История и литература Ирландии, а также чувство справедливости и здравый смысл взывают ко всему мыслящему человечеству, требуя предоставить этому одаренному, добродетельному и отважному народу, на долю которого выпало немало страданий, возможность влиться в единую семью наций, частью которой он искренне желает стать. Ни в коем случае нельзя позволить ему раствориться в беспорядочной людской массе! (Одобрительные восклицания.) Разве могут идеи, чаяния и мечты ирландцев, воплощенные в жизнь национальным парламентом, хотя бы в малой мере навредить мощному государственному аппарату Британии? Разве появление ирландского парламента на арене современной мировой политики не обогатит политическую палитру, не приумножит славу нашей империи? (Одобрительные восклицания.)
Я обращаюсь к ольстерцам с призывом проявить благородство и храбрость и совершить подвиг великодушия и гражданского единения во имя установления в Ирландии мира, который столь необходим и им самим, и остальным народам. В последние несколько недель мне часто напоминали о словах, сказанных по этому поводу лордом Рэндольфом Черчиллем более четверти века назад. То почтение, с которым я отношусь к его памяти, и то внимание, с которым я изучал его политическое наследие, побуждают меня предоставить возможность другим судить о том, существует ли реальная преемственность между его деятельностью и тем, что пытаюсь делать я. Лично я убежден, что Либеральная партия никогда не примет несправедливых мер в отношении протестантов Ольстера и никак не ущемит их интересы. Долг и честь обязывают жителей Ольстера поддержать правительственную инициативу. Во имя Ирландии, во имя Британской империи, во имя справедливости и доброй воли им предстоит поступить именно так, а не иначе, чтобы оправдать оказанное им доверие и помочь нам найти оптимальное и окончательное решение ирландского вопроса. Такова историческая миссия нынешнего поколения ирландцев, и я готов согласиться со словами лорда Рэндольфа Черчилля, придав им в новом контексте несколько иной смысл, - я готов повторить вслед за ним: "Ольстер будет бороться, и Ольстер будет прав". Пусть Ольстер поборется за достоинство и честь Ирландии! Пусть он поборется за примирение народов и прощение давних обид! Пусть поборется за единство и цельность Британской империи, за распространение идей милосердия, терпимости и просвещения! Ведь только тогда и в самом деле "Ольстер будет прав"! (Громкие одобрительные восклицания.)
"Настают тяжелые времена"
18 марта 1912 года
Палата общин
На новой должности в адмиралтействе Черчилль чувствовал себя как рыба в воде. Несмотря на то, что буквально три года назад он вместе с Ллойд Джорджем пытался добиться сокращения программы строительства новых военных кораблей, теперь, когда военная угроза со стороны Германии стала очевидна, он с удовольствием принялся реализовывать эту программу для того, чтобы обеспечить боеготовность британского флота. В этой искусно составленной и довольно продолжительной речи Черчилль предложил Германии "военно-морские каникулы", обещая, что в этот период Великобритания не станет закладывать новые корабли, если Германия последует ее примеру. В случае продолжения гонки морских вооружений Британия должна была в соответствии с планом ежегодно строить на 60 % больше кораблей, чем Германия.
Сегодня, с позволения членов палаты, я хотел бы максимально честно и откровенно поговорить о нынешнем состоянии нашего военно-морского флота. Актуальность данной темы обусловлена главным образом действиями одной из европейских держав (думаю, вы догадываетесь, какой именно). Если честно, я бы предпочел, чтобы данная тема оставалась неактуальной как можно дольше, но в сложившихся обстоятельствах это уже невозможно, а значит, вряд ли нам стоит ходить вокруг да около. В отличие от нас немцы - люди прямолинейные, и им хватает мужества безо всякой боязни и недовольства воспринимать суровую реальность такой, как она есть, при условии, разумеется, что им говорят всю правду, пусть и в деликатной форме. Как бы то ни было, сейчас я должен выполнить свой долг перед палатой и перед страной. Настал момент, когда обе наши нации должны осознать, что их ждет, если гонка вооружений продолжится еще несколько лет. Разумеется, ни о каких приятных перспективах речи не идет, так что вряд ли стоит пытаться скрыть от самих себя неприглядную правду. Есть две основные статьи финансирования флота, которые определяют два базовых критерия его боеспособности: во-первых, это численность личного состава и обслуживающего персонала; во-вторых, это количество новых кораблей и темпы их строительства, то есть, по существу, скорость обновления флота. Разумеется, расходы на увеличение личного состава даже таких крупных флотов, как британский или германский, несопоставимы со стоимостью новых кораблей, строительство которых ежегодно требует серьезного финансирования. Хотя, с другой стороны, как только корабли спускают на воду, они более не нуждаются в дополнительных расходах, в то время как увеличение числа матросов и офицеров, ежегодно приводящее к незначительному росту бюджета военного ведомства, в перспективе может иметь довольно ощутимые последствия, поскольку всем военнослужащим положено жалованье и пенсия, и эти пособия нужно выплачивать регулярно, из года в год, на протяжении жизни целого поколения...
В нынешних обстоятельствах мы уже можем всерьез не опасаться того, что две противостоящие нам морские державы[3], приблизительно равные по силе, заключат между собой союз и будут воевать с нами, преследуя каждая собственные цели и тем самым заведомо ослабляя свой объединенный флот. Сейчас над нами нависла угроза пострашнее. Вот уже несколько лет подряд мы наблюдаем за тем, как растет и крепнет военно-морской флот, укомплектованный представителями самой организованной нации в мире, подчиняющийся воле единого правительства и вдобавок дислоцированный в непосредственной близости от наших берегов. На самом деле в последние годы политика адмиралтейства в отношении развития флота - я говорю сейчас не о кадровом вопросе, а о строительстве новых судов - состояла в том, чтобы поддерживать 60 %-ное превосходство над немцами в численности кораблей типа "дредноут" по отношению к показателю, закрепленному в действующем немецком законе о военно-морском флоте. Конечно, есть и другие, даже более высокие количественные показатели, например, для судов меньшего размера, но этот аспект статистики я, пожалуй, опущу ради четкости аргументации, поскольку он не имеет существенного значения с финансовой точки зрения...
Если строго придерживаться выбранного нами политического курса в отношении показателей, установленных законодательством Германии о военно-морском флоте, в соответствии с которым на протяжении ближайших шести лет немцы планируют ежегодно строить по два дредноута, и если при этом также тщательно следить за развитием флота в других странах, действия которых мы не можем прогнозировать, то получается, что в течение ближайших шести лет мы должны строить по три-четыре таких корабля в год (в этом году - четыре)...
В то же время я хотел бы особо отметить, что если нам станет известно о замедлении Германией темпов строительства или о сокращении числа новых кораблей, то мы, пусть и с определенными оговорками, готовы пойти на пропорциональное замедление темпов или сокращение объемов строительства сразу же, как только получим подтверждение этим фактам. Например, если Германия решит пренебречь какой-либо одной или даже двумя из годовых квот или предпочтет сэкономить и потратить выделенные средства на благо народа Германии, повысив тем самым его благосостояние, мы тут же аннулируем свою соответствующую квоту при условии отсутствия других источников опасности, о которых сейчас мы, возможно, даже не подозреваем. Таким образом, замедление гонки вооружений со стороны Германии будет сопровождаться пропорциональным снижением темпов строительства кораблей с нашей стороны. Разумеется, и Великобритания, и Германия должны, помимо прочего, не забывать контролировать действия других держав, хотя в настоящее время наши страны настолько далеко вырвались вперед, что нам попросту нет равных по силе соперников, кроме нас самих. Чтоб проиллюстрировать суть предложения, которое я выношу на общее обсуждение, давайте возьмем для примера 1913 год. В этом году, насколько я понимаю, Германия построит три крупных боевых корабля, и, следовательно, мы должны построить пять. Предположим, обе страны решат вместо этого взять тайм-аут. Допустим, нам не захочется обострять и без того сложные отношения между нашими странами и мы придем к временному консенсусу. В этом случае, если допустить, что Германия в нынешнем году полностью откажется от строительства новых кораблей, она сэкономит от 6 до 7 миллионов фунтов стерлингов. Однако это еще не все. При отсутствии каких-либо чрезвычайных обстоятельств мы со своей стороны не должны закладывать новые корабли до тех пор, пока немцы не начнут строить свои. Поэтому отказ Германии от строительства трех кораблей автоматически приведет к тому, что как минимум пять мощнейших британских дредноутов останутся лишь в планах и не выйдут в море. Полагаю, в реальности немцы вряд ли могут рассчитывать на столь выдающийся военный успех даже в самом удачном для них морском бою. Что касается косвенных последствий не только для двух наших братских держав, но и для всего мира, то даже за один этот год выгода от такого взаимного согласия просто не поддается оценке, как не поддается оценке надежда на светлое будущее. Таким образом, суть нашей позиции состоит в том, что, соперничая с нами в мощи военно-морского флота, немцы все равно ни за что не добьются превосходства в силе, сколько бы кораблей они ни построили, но при этом, если учесть изложенные мною аргументы, они также ничего и не проиграют, если приостановят гонку вооружений. В результате можно утвердить достаточно простой план действий, реализуя который, мы сумеем в любой момент без проведения дипломатических переговоров, без заключения дополнительных соглашений и без малейшего ограничения суверенитета обеих держав прекратить наше непримиримое и весьма затратное военно-морское соперничество. Я убежден, что пришло время открыто заявить об этом, для того чтобы парламенты и народы наших стран могли принять соответствующее решение...
Поражение на море для нас гораздо опаснее, чем для Германии или Франции. Надежная защита с моря имеет для Британии куда большее значение, чем для двух этих стран, ведь степень угрозы для нашей национальной безопасности в этом случае гораздо выше. Мы на особом положении: море обеспечивает нас всем необходимым, наш народ не приучен обращаться с оружием, наша армия совсем немногочисленна: по существу, Британия - единственная крупная европейская держава, у которой нет большой армии. Наше государство не представляет никакой угрозы для независимости или интересов других стран Европы: при всем желании мы вряд ли сможем вторгнуться в пределы своих соседей и завоевать кого-либо из них. Безусловно, это вовсе не входит в наши планы, но даже если бы мы очень захотели, нам это все равно бы не удалось.
Именно поэтому Британии столь необходим статус владычицы морей. Вот если бы какая-нибудь нация в придачу к сильнейшему флоту обзавелась еще и несметной армией, тогда мир действительно оказался бы в опасности, и вскоре неминуемо бы произошла самая настоящая катастрофа. В последнее время принято говорить о необходимости соблюдения определенного баланса между численностью военно-морских сил различных стран и их коммерческими интересами. Иными словами, размер военного флота Италии, Франции или Германии якобы должен соответствовать размеру их торгового флота. Но когда мы задумываемся о том, каким должен быть наш военно-морской флот, мы заботимся не о коммерческих интересах, а о свободе своей страны. Нас беспокоит не уровень развития торговли, а защита собственной жизни. Разумеется, мы не исключаем такого варианта развития событий, при котором нам придется сражаться с несколькими противниками одновременно, и в подобной ситуации никто не гарантирует нам абсолютную безопасность. В прошлом конфликты подобного рода возникали неоднократно, причем иногда перевес сил был явно не в нашу пользу, но в нынешних обстоятельствах мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы чей-либо флот мог напасть на нас в любой, даже самый неподходящий момент и при этом иметь хотя бы минимальные шансы на победу. Пусть нас за это упрекнут в "островном милитаризме", но таков главный гарант нашего выживания. Я спешу заверить уважаемых членов палаты в том, что никакие затруднения не смогут помешать нам в будущем удержать лидерство и в максимально короткие сроки добиться превосходства в военной силе, столь необходимого для обеспечения нашей безопасности. Я также рад сообщить, что планируемые в этой связи меры не потребуют от государства чрезмерных расходов. В частности, говоря о закладке новых кораблей, я повторю, что мы не намерены строить их больше, чем нужно. Единственное, о чем нам стоит сейчас позаботиться, - это доукомплектование имеющихся судов личным составом по мере необходимости и в разумные сроки, что, безусловно, повысит нашу боеготовность. Учитывая нынешнее увеличение численности кораблей, мы также предлагаем полностью изменить организационную структуру флота, разделив все суда, которые могут быть задействованы в обороне, на первый, второй и третий флоты. Каждый флот будет состоять из восьми боевых эскадр по восемь линейных кораблей с сопровождающими эскадрами крейсеров, флотилиями более мелких кораблей и вспомогательными судами...
Я надеюсь, мое выступление поможет членам палаты понять основные принципы, которыми мы руководствуемся при командовании флотом: для нас первостепенное значение имеют такие характеристики, как однородность эскадр, унификация типов и классов кораблей, использование современных технологий, концентрация флота на решающих направлениях, постоянная боеготовность, отличные огневые и скоростные параметры и прежде всего полное доверие к тем 136 000 офицеров и матросов, которые составляют красу и гордость нашей нации и которые с отроческих лет мечтали о службе на флоте и добились своего. Вот те принципы, которые я прошу одобрить членов палаты. Что касается всего остального, то я скажу лишь одно.
Тот спектакль, который в настоящее время разыгрывают на морском театре военных действий страны христианской Европы, без сомнения, вызовет живой интерес и любопытство у представителей последующих поколений. На наших глазах самые прогрессивные нации мира, будто одержимые, ежегодно тратят колоссальные суммы, а также существенную часть своих человеческих ресурсов и научных знаний на постройку военной техники, которая устаревает уже в момент создания и рассыпается на части почти сразу после того, как ее приводят в действие, которая постоянно нуждается в обновлении и ремонте, опустошая государственную казну и заставляя население экономить и умерять свои потребности. Эта техника призвана защищать нас от опасностей, наиболее вероятным источником которых является взаимная подозрительность и враждебность. Самая обнадеживающая интерпретация данного феномена, которая приходит на ум, такова: нынешняя гонка вооружений является заменой реальных войн, которые остались в прошлом, подобно тому, как кредитные операции в настоящее время все чаще приходят на смену наличным платежам. Сегодня нации все чаще решают свои споры и выражают свое недовольство путем нагнетания напряженности и накопления военной силы, не видя необходимости в ее реальном применении. Что ж, если такова правда, то, возможно, в величайших глупостях XX столетия все же есть некий смысл. Впрочем, мы не должны забывать о том, что стоим на пороге эпохи вражды - наступают тяжелые времена, когда глубоко затаившаяся злоба может вырваться наружу и обернуться великой трагедией. Те возможные выгоды, которые получат в результате очередной войны ее победители, наверняка окажутся иллюзорными. По крайней мере Британской империи война в принципе не может пойти на пользу. Зато наши потери и жертвы будут самыми что ни на есть настоящими - уже первая выпущенная пуля позволит нам до конца прочувствовать всю реальность происходящего. Однако урегулирование международной ситуации не входит в нашу компетенцию. Адмиралтейство занимается решением более скромных и простых задач, суть которых сводится к тому, что, как бы ни складывались обстоятельства, мы должны защитить наш остров и наш народ и гарантировать их полную безопасность.
"Авиация!"
10 ноября 1913 года
Званый обед у лорда-мэра, Гилдхолл, Лондон
Черчилль одним из первых оценил огромный потенциал авиации, причем не только в качестве средства корректировки огня военно-морской артиллерии, но и как самостоятельной боевой силы. Он основал Королевскую военно-морскую авиационную службу и сам стал страстным авиатором, бесстрашно деля с первыми пилотами все опасности, которым они постоянно подвергались в ту далекую эпоху, когда искусство управления воздушными судами еще только зарождалось.
Сегодня вечером мы собрались здесь для того, чтобы выразить свое восхищение перед мужеством наших замечательных офицеров - командира Чарльза Сэмсона и его единомышленников, благодаря чьей предприимчивости и преданности делу наша военно-морская авиация смогла в кратчайшие сроки добиться безусловного превосходства, которое теперь мы просто обязаны сохранить. (Одобрительные восклицания.) Нам ни в коем случае нельзя останавливаться на достигнутом! Я готов со всей ответственностью заявить, что нашей стране необходимо превосходство не только в области морской авиации. И я призываю уважаемых гостей задуматься над тем, что для обеспечения обороноспособности Британии в долгосрочной перспективе нам необходимо абсолютное первенство по всем направлениям развития авиационной техники. Для того чтобы его достичь, нам придется преодолеть немало трудностей. Другие страны начали летать раньше нас. Природная изобретательность французов и железное упорство немцев позволили им добиться результатов, которые пока кажутся нам недостижимыми. Для исправления нынешней ситуации военное министерство и адмиралтейство отныне будут совместно работать не покладая рук. Чтобы достичь поставленных целей, нам придется смириться с необходимостью ежегодно тратить на авиацию существенную часть бюджета и ежедневно рисковать жизнью наших отважных авиаторов. Мы жертвуем лучшими из лучших, но эта жертва оправдана. Превосходство в воздухе необходимо не только для наших военно-морских сил, но и для всей оборонной системы в целом - и мы, безо всякого сомнения, решим эту сложнейшую задачу. (Громкие одобрительные возгласы.)
"Наши авиаторы непобедимы, им нет равных!"
4 марта 1914 года
Ужин в королевском аэроклубе, отель "Савой", Лондон
Несмотря на то, что военное министерство по-прежнему считало кавалерию основной ударной силой британской армии, первый лорд адмиралтейства со свойственной ему безграничной энергией и недюжинным упорством продвигал идею развития военной авиации и говорил о необходимости разработки так называемых "наземных линкоров", которые впоследствии стали именоваться танками. Следует отметить, что в дальнейшем именно танки, по мнению фельдмаршала Людендорфа, помогли союзникам одержать верх над германской армией в 1918 году.
За последние несколько лет, и в особенности за последний год, наша страна добилась поистине выдающихся результатов. Хотя другие государства начали развивать авиацию раньше нас, мы не только сумели догнать их, воспользовавшись изобретениями зарубежных инженеров, но и внесли свой собственный вклад в общее дело сразу по нескольким важным направлениям. Всего год или даже полгода назад никто бы не поверил в то, на что способны сегодня наши аэропланы и дирижабли... Великобритания, безусловно, должна стать мировым лидером в новой науке пилотирования воздушных судов, которая отчасти сродни искусству. Причем я имею в виду лидерство не в количественном, а в качественном отношении. Пожалуй, в летном деле лучше всего проявляются выдающиеся способности любой нации. Чтобы летать, нужны и научные знания, и специальные навыки, и организованность, и предприимчивость. Наши авиаторы непобедимы, им нет равных, разумеется, при условии, что ими правильно руководят. Нам с вами суждено быть свидетелями того, как полеты воздушных судов станут привычным делом. Я не могу не подчеркнуть значимость этого события, ведь на самом деле появление и развитие летного искусства значительно расширяет границы человеческих возможностей. Я полностью уверен в том, что авиация, даже в ее нынешнем состоянии, способна оказать очень сильное влияние не только на образ жизни людей, но и на исход военных кампаний, а в будущем ее значимость станет неуклонно возрастать. (Одобрительные восклицания.)
"Мир вооружается как никогда прежде"
17 марта 1914 года
Палата общин
Эта речь, посвященная бюджетным ассигнованиям на военно-морской флот, длилась более двух часов. Обстоятельно и в то же время энергично Черчилль излагал свои аргументы, демонстрируя не только глубокое понимание наиболее актуальных проблем, но и незаурядное умение донести свои мысли до остальных членов палаты и убедить их в своей правоте. Проконсервативная газета "Дейли Телеграф", корреспондентов которой вряд ли можно было бы заподозрить в симпатиях к первому лорду адмиралтейства, назвала это выступление "самой длинной и, возможно, самой впечатляющей и яркой речью, которую довелось слышать нынешнему поколению членов палаты общин".
Прежде всего нам следует признать тот факт, что роль военно-морского флота в жизни нашей страны несопоставимо выше значимости флота для большинства других государств. Из всех современных крупных держав только мы не способны ни защитить ту землю, на которой живем, ни прокормить себя с ее помощью. Наша регулярная армия постоянно находится в состоянии готовности к отправке за рубеж для обороны Индии. Кроме того, нам приходится контролировать многие тысячи миль морских и океанских путей, по которым изо всех уголков земного шара в нашу страну доставляется продовольствие и промышленное сырье, благодаря чему осуществляются различного рода торговые операции, обеспечивающие наше благосостояние. Мы должны постоянно помнить о том, что в случае войны степень риска для нас несопоставимо выше, чем для всех прочих морских держав. Например, для Германии поражение на море чревато лишь потерей кораблей, затонувших или выведенных из строя во время боя. Помимо дредноутов у немцев есть еще 4,5 миллиона солдат и оборонительная полоса на побережье, буквально нашпигованная всевозможными укреплениями и артиллерийскими батареями. Даже одержав победу над германским флотом, мы не сможем сделать ничего, что могло бы угрожать безопасности и свободе хотя бы одной немецкой деревушки.
С британской стороны за линией фронта - лишь слабо укрепленные обширные участки восточного побережья, к которым вплотную подходят торговые пути и маршруты доставки продовольствия. Наша армия невелика, а наше многочисленное мирное население владеет разнообразной собственностью, с которой ни за что не согласится расстаться. В общем, британский флот несет огромнейшую ответственность за безопасность и благополучие целой страны, и с каждым годом груз этой ответственности становится все тяжелее. Во всех странах мира строятся сотни мощнейших кораблей, обучаются тысячи офицеров и матросов, создаются запасы вооружений - одним словом, закладывается прочная основа для непрерывного развития национального флота и наращивания его мощи в будущем. В сфере судостроения формируется прослойка крупных промышленников, владеющих громадными предприятиями и пользующихся значительным влиянием в обществе. Разумеется, эти люди в дальнейшем будут чинить всяческие препятствия любому, кто захочет ограничить или остановить рост военного флота. Помимо ведущих мировых держав, есть также множество небольших государств, которые покупают либо самостоятельно строят крупные военные корабли. И следует иметь в виду, что эти суда легко могут оказаться в руках нашего потенциального противника в результате их покупки, проведения дипломатических переговоров или откровенного принуждения. Ни одна из великих держав не нуждается в сильном флоте так, как мы, - флот жизненно необходим Британии для защиты независимости и безопасности. Прочие государства строят корабли лишь для того, чтобы иметь вес в мировой политике. Для них это своего рода спортивное состязание. Для нас же это вопрос жизни и смерти. В прошлом году лорд Кру, помнится, уже излагал аналогичные соображения в палате лордов. Разумеется, мы вовсе не считаем, что все страны мира настроены против нас, и, стараясь обеспечить обороноспособность флота, вовсе не имеем в виду возможность развития событий по столь ужасному сценарию. Проводя сбалансированную внешнюю политику и умело ведя дипломатические переговоры, мы можем отчасти обезоружить, а отчасти разобщить потенциальных противников. Однако при этом мы должны помнить о двух вещах. Во-первых, эффективность нашей дипломатии в значительной степени зависит от убедительности нашего превосходства на море, а мощь нашего флота является одним из важнейших аргументов, обеспечивающих нашу собственную безопасность и поддерживающих мир во всем мире. Во-вторых, мы не должны забывать, что являемся представителями древней нации, а не какими-нибудь безродными нуворишами без истории и корней. Пока другие державы были парализованы революциями и гражданскими войнами, мы сумели воспользоваться ситуацией и заполучили в свое распоряжение значительную долю мирового богатства и товарооборота.
В свое время мы захватили столько земель, сколько хотели, однако нынче далеко не все готовы согласиться с разумностью и обоснованностью наших притязаний, позволив нам безраздельно властвовать в своих изобильных владениях, которые мы когда-то завоевали и теперь удерживаем силой. Кроме того, как вы помните, мы постоянно вмешивались в дела Европы и всего мира, поскольку считали это своим долгом или просто не могли поступить иначе, причем любое наше вмешательство (взять для примера хотя бы прошлый год) неизменно способствовало установлению мира на континенте. Сегодня мы несем ответственность за ситуацию в самых разных частях света. И мы вовсе не намерены отстраняться от проблем Европы. Предыдущий год прошел в состоянии постоянной тревоги, и, хотя правительство Его Величества полагает, что в настоящее время дружеские отношения между великими державами укрепились, все те противоречия, которые могут привести к глобальной войне, сохраняют актуальность и постоянно дают о себе знать. Гонка сухопутных и морских вооружений не прекращается ни на минуту. Напротив, континентальные державы раздули свой военный бюджет до невиданных размеров. Мир вооружается как никогда прежде. Все рекомендации, запреты и ограничения не приносят никаких результатов. Время от времени мы получаем тревожные вести, которые заставляют нас подсчитывать, сколько военных кораблей у нас имеется на данный момент и сколько у нас будет к концу текущего квартала. В подобных случаях представителям адмиралтейства, тем, на ком лежит ответственность за состояние флота, приходится отвечать за свои действия, сталкиваясь лицом к лицу с жестокой реальностью. И если бы нынешнее правительство ценой неимоверных усилий и огромных затрат не поддерживало наши военно-морские силы и не обеспечивало их полную боеготовность, вряд ли можно было бы считать, что оно достойно выполняет свой долг перед страной.
"Эта война будет затяжной и изматывающей"
11 сентября 1914 года
Национальный либеральный клуб, Лондон
25 июля в Лондоне стало известно о том, что Австрия предъявила ультиматум Сербии. На следующий день флоту метрополии был отдан приказ не покидать территорию морских учений, которые, по удачному стечению обстоятельств, как раз проводились в это время. К 1 августа корабли королевского военно-морского флота заняли свои позиции согласно боевому распорядку. Решающий момент наступил 3 августа, когда Германия вторглась в пределы Бельгии и Франции. Британское правительство предъявило Германии ультиматум, в котором потребовало от нее не нарушать нейтралитет Бельгии. По истечении срока ультиматума в полночь 4 августа адмиралтейство передало флоту приказ начать боевые действия против Германии.
Наша встреча проходит в непростых обстоятельствах, но, несмотря на это, я считаю, что у нас нет особого повода для грусти и беспокойства (одобрительные восклицания): я с уверенностью смотрю в будущее и искренне надеюсь на то, что мы успешно справимся с поставленной перед нами задачей. Еще слишком рано делать какие-либо прогнозы относительно исхода того масштабного сражения, которое сейчас разворачивается во Франции, но новости последних четырех дней, как мне кажется, однозначно свидетельствуют о существенном улучшении ситуации.
Мы стали свидетелями того, как соединения французов и британцев проявили стойкость и остановили натиск немецкой армии, которая хлынула на территорию Франции, подобно разрушительной лавине, сметающей все на своем пути. Более того, наши доблестные воины сумели заставить эту лавину повернуть вспять, причем не на какой-нибудь там час или день, а вот уже на целых четыре дня подряд. (Одобрительные восклицания.) Учитывая тот факт, что линия фронта растянулась на 100-150 миль, нам нужно быть предельно осторожными в оценках и прогнозах и не возлагать чересчур больших надежд на благоприятный исход этой кампании, пусть даже нам и удалось добиться успеха на достаточно обширном участке. Мы не дети, склонные тешить себя самообманом, мы взрослые люди, ломающие голову над решением задачи, с которой просто обязаны справиться. Впрочем, даже принимая во внимание достаточно высокую степень неопределенности, которая вообще характерна для масштабных военных операций, я думаю, у нас есть все основания утверждать, что складывающаяся на настоящий момент ситуация гораздо благоприятнее, чем мы могли ожидать. Когда накануне войны мы оценивали силы наших союзников и противников, мало кто из нас верил в то, что нашей армии удастся добиться столь выдающихся результатов за столь короткий промежуток времени. (Одобрительные восклицания.)
И уж конечно, все эти радостные для нас события никак не согласуются с планами немцев (смех). Теперь нашим врагам предстоит доказать, что они умеют приспосабливаться к любым ситуациям и вполне могут выстоять в новых условиях ведения войны, навязанных им нашей боевой мощью. Пусть сейчас попробуют удивить нас своим напором, который они столь ярко продемонстрировали в начале войны, реализуя свои методично проработанные тактические планы!
Нынешнее положение дел на полях сражений дает нам все основания для того, чтобы сегодня вечером пребывать в отменном расположении духа. Но позвольте мне откровенно вам признаться, что, если бы даже последствия этого глобального противостояния не оказались столь триумфальными, а, не дай Бог, обернулись бы для нас катастрофой, я бы все равно говорил сейчас с вами с той же непоколебимой уверенностью, призывая всех присутствующих всячески способствовать приближению нашей победы в этой войне. (Одобрительные восклицания.)
Ввязываясь в международный конфликт, мы не надеялись на его скорое окончание; в то же время мы вовсе не собирались завоевывать другие страны и не стремились к укреплению своих стратегических позиций. Мы вступили в схватку с врагом не из романтических побуждений и отнюдь не из желания пролить солдатскую кровь и потратить огромные деньги на урегулирование континентальных распрей. Мы начали воевать неохотно и лишь после того, как были предприняты все возможные меры для того, чтобы, не потеряв чести и достоинства, избежать участия в этом противостоянии. Мы заранее знали, на что идем: нас ждали страдания, потери, разочарования, опасности и суровые испытания - все те ужасные последствия, которые еще долго дают о себе знать после того, как роковое решение принято. Эта война будет затяжной и изматывающей. Нам предстоит выдержать немало превратностей судьбы и пережить множество разочарований, но даже если все наши мечты пойдут прахом, мы будем черпать силы для новых подвигов в самих себе, в своих убеждениях, традициях и богатейшей истории нашей нации. Мы будем опираться на поддержку и помощь наших колоний, чтобы в конце концов наша страна преодолела все трудности и добилась столь желанной победы любой, пусть даже самой высокой ценой.
Мы вступили в эту войну, не имея никаких иллюзий относительно числа жертв, на которые нам придется пойти для достижения успеха. Мы знаем, что многое в дальнейшем будет зависеть от переменчивой фортуны: лишь она может помочь нам выстоять на всех участках поистине бесконечной линии фронта. Но мы правильно сделали, что вступили в эту войну, - и теперь обязательно доведем ее до победного конца. (Одобрительные восклицания.) Я абсолютно уверен, что мы, британцы, при любом варианте развития событий и любом раскладе сил сможем достойно завершить это противостояние и обратить результаты очередной войны на пользу себе и всему цивилизованному человечеству. (Одобрительные восклицания.) Так давайте же точно просчитывать каждый свой шаг! Давайте не будем полагаться на милость судьбы: мы не должны допустить, чтобы какая-нибудь досадная случайность лишила нас победы! Давайте изо дня в день планомерно работать ради нашего общего успеха. Давайте примем такие меры, которые в любых, даже самых неблагоприятных обстоятельствах в конечном итоге все равно обеспечат нам победу, ведь именно от нее зависит будущее нашего народа, а также, ни много ни мало, судьба всех наших союзников и Европы в целом. (Одобрительные восклицания.)
Дарданеллы
5 июня 1915 года
Данди
Черчилля ужасала мысль о том, что каждая сотня ярдов отвоеванной земли на Западном фронте стоит жизни не одной сотне тысяч британских солдат, и это притом что бесконечная линия окопов протянулась через всю Европу - от Швейцарских Альп до Северного моря. Лорд-адмирал был убежден в необходимости атаковать немцев на других направлениях вместо того, чтобы "без конца жевать колючую проволоку" во Фландрии. В связи с этим он поставил перед группой специалистов по военно-морским операциям задачу: разработать план высадки десанта на Галлипольском полуострове, в восточной части Средиземного моря, и захвата пролива Дарданеллы с целью вывода из войны Турции, союзницы Германии, для того чтобы затем британская армия, объединившись с российскими войсками, могла атаковать Германию с востока. Однако из-за недостаточной поддержки со стороны военного министерства подготовленная атака захлебнулась, а потом в мае 1915 года заместитель Черчилля адмирал лорд Фишер, известный своим неуравновешенным характером, подал в отставку, спровоцировав правительственный кризис. Было сформировано новое коалиционное правительство, в состав которого вошли консерваторы. Они потребовали отставки первого лорда адмиралтейства. Черчилль оказался не у дел. Он был подавлен и унижен. Позже он вспоминал об этом моменте в своей карьере: "Именно тогда, когда каждая клетка моего тела жаждала действия, меня вынудили уйти и наблюдать за разворачивающейся трагедией со стороны".
Ввиду всех тех событий, которые произошли за последнее время, а также ввиду того, что с последнего моего выступления в Данди прошло уже более года, я счел необходимым воспользоваться представившейся возможностью приехать сюда и обратиться к своим избирателям. Я приехал сюда не для того, чтобы надоедать вам своими личными проблемами, пускаться в пространные разъяснения по поводу нынешнего положения дел или осыпать своих политических противников упреками и обвинениями. В военное время каждый обязан по мере сил выполнять свой долг и быть готовым как к успеху, так и к неудаче. Ни здесь, ни в парламенте я не скажу ни единого слова, не будучи по-настоящему уверен в том, что это слово может оказаться полезным для нашего общего дела, того единственного дела, которое сейчас имеет значение, которое по-настоящему заботит меня и о котором мы все должны постоянно думать - это дело победы в нынешней войне. (Одобрительные восклицания.)
Меня направили в адмиралтейство в 1911 году, когда мы едва не оказались втянутыми в войну в результате Агадирского кризиса. Тогда премьер-министр поставил передо мной вполне конкретную задачу: привести флот в состояние боевой готовности на случай германской агрессии. (Одобрительные восклицания.) С тех пор в течение почти четырех лет на моих плечах лежало тяжкое бремя "ответственности перед короной и парламентом за все дела адмиралтейства", по крайней мере так гласил выданный мне патент, текст которого освящен многовековой традицией. Говоря об "ответственности", я имею в виду реальную ответственность за все происходящее: то есть именно на меня возлагалась вина за все неудачи нашего флота. (Смех и одобрительные восклицания.) На мою долю выпало возглавить адмиралтейство в очень важный период истории наших военно-морских сил - период подготовки к войне, период мобилизации и период столь масштабных боевых действий, какие не доводилось вести никому прежде. Со своей стороны я сделал все возможное и невозможное, чтобы выполнить возложенные на меня задачи (одобрительные восклицания), и мое личное участие во всех проводившихся за это время крупных операциях подтверждено документами, хранящимися в архивах адмиралтейства. Я готов представить их, чтобы защитить себя от ложных обвинений.
Однако давайте проанализируем нынешнюю ситуацию на морском театре боевых действий. Флот противника, представлявший для нас опасность в начале войны, теперь всерьез ослаблен. Моря практически очищены от вражеских кораблей: уровень угрозы атак немецких подводных лодок снижен до минимума, и при этом ни у кого не осталось никаких сомнений относительно превосходства личного состава нашего флота в военной сноровке и выучке. И наши союзники, и наши враги знают, что нашим боевым кораблям нет равных в открытом море. (Одобрительные восклицания.) По сравнению с положением дел в начале войны мощь нашего флота значительно возросла, как в абсолютном выражении, так и в сравнении с силами противника, и мы продолжаем двигаться вперед семимильными шагами, строя все новые и новые корабли самых разных размеров и классов для выполнения любых боевых задач. К концу года британский флот получит такое подкрепление, в которое никто бы просто не поверил, не будь тому реального документального подтверждения. Нам удалось навести порядок в своем ведомстве. Мы предусмотрели практически все: позаботились о запасах провизии и боеприпасов, о содержании складов, о необходимом оборудовании, об укомплектовании флота личным составом. Новые офицеры и матросы готовы в любой момент приступить к своим обязанностям. Отныне - никаких проволочек! Мы правильно оценили силы врага, и теперь пришло время перейти в решительное наступление. (Одобрительные восклицания.) Нам можно больше не опасаться атаки с моря - над Мировым океаном не развевается ни одного вражеского флага! (Громкие одобрительные восклицания.)
Я всегда буду гордиться тем, что оказался причастен к достижению этого выдающегося результата. Отныне я передаю свои полномочия в другие руки и считаю своим долгом обеспечить своему преемнику всестороннюю поддержку как словом, так и делом. (Одобрительные восклицания.)
Лишь несколько миль отделяют армию сэра Яна Гамильтона и флот адмирала Де Робека от блестящей победы, быть может, самой крупной и значимой в этой войне. Говоря о победе, я не имею в виду те мимолетные победы, о которых то и дело трубят газетчики. Я говорю о победе как о важном событии, определяющем судьбы наций и приближающем конец войны. Те несколько миль поросшей терном каменистой земли, за которые сейчас сражаются наши солдаты, наши французские друзья, а также доблестные австралийцы и новозеландцы, отделяют всех нас от победы, за которой последует капитуляция враждебной нам империи, падение ее великолепной столицы, окончательное уничтожение флота и армии противника и, возможно, вступление в войну могущественных союзников. Мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть. Нас не испугают ни опасности, ни тяжелые потери - все искупит победа. Мне кажется, что до сих пор история не знала отвлекающих военных операций, равных этой по значимости и масштабам, а также по насущности преследуемых с ее помощью стратегических, политических и экономических целей. Никогда еще тактический маневр не определял столь явно исход борьбы на основном театре боевых действий. Через фарватер Дарданелл и через хребты Галлиполийского полуострова пролегает самая короткая дорога к победе и миру во всем мире.
"Захватить Константинополь... пока есть время"
15 ноября 1915 года
Палата общин
11 ноября функции управления Дарданелльской операции перешли военному комитету, из состава которого Черчилль был исключен. Правительство все больше склонялось к мысли о необходимости эвакуации войск с Галлиполийского полуострова. Поняв, что подготовленная им военная операция закончилась провалом, Черчилль подал в отставку. На тот момент ему едва исполнилось 40, но, несмотря на молодой для парламентария возраст, он был полностью убежден, что теперь его политической карьере пришел конец. Черчилль тут же объявил о своем намерении отправиться на фронт, чтобы сражаться в окопах Фландрии плечом к плечу с простыми солдатами. Его жена Клементина вспоминала: "Я думала, он никогда не оправится от Дарданелл; думала, он умрет от горя". В этой речи Черчилль пытается оправдать шаги, предпринятые им во время службы в адмиралтействе.
Скорость и внезапность - вот в чем состояла самая суть военной операции на Галлиполийском полуострове. Наши подкрепления должны были прибывать по морю, намного опережая турков, перемещавшихся по суше, а стало быть, мы могли возобновлять атаки столько раз, сколько требовалось для достижения решительного перевеса над противником. Напротив, промедление и длительные промежутки между атаками позволяли туркам подтягивать подкрепления со всей империи и непрерывно пополнять свои войска, создавая серьезную опасность для нас. Все лето наша армия простояла на Галлиполийском полуострове буквально в паре шагов от окончательной победы. Ни на одном из протянувшихся на сотни миль фронтов этой войны не было другой такой ключевой точки, где наступление могло бы привести к столь ощутимым стратегическим результатам. Нынешняя война доказала, что при соответствующей поддержке артиллерии хорошо обученные боевые соединения могут прорвать любую оборону и продвинуться за линию фронта по крайней мере на две-три мили. Если бы на Галлиполийском полуострове был организован прорыв, подобный тем, что в свое время позволили нам захватить Нев-Шапель, Лоос и Суше, это бы могло решить судьбу турецкой армии и, возможно, даже судьбу всей операции. Более того, это могло бы определить отношение к нам на Балканах, могло бы отрезать Германию от союзников на востоке и спасти Сербию.
Весь год я просил правительство об одном: не предпринимать никаких действий на западе, поскольку они стоят нам больше жизней, чем противнику, а вместо этого захватить Константинополь - захватить его с помощью флота или, если не получится, с помощью сухопутных войск, захватить любым способом, с суши или с моря, по какому угодно тактическому плану, главное - захватить этот город как можно быстрее, пока есть время. Сейчас ситуация изменилась коренным образом, и у меня уже никто не спрашивает совета насчет того, как поступать в новых обстоятельствах. Но мне кажется, что если в мировой истории и была операция, которую однозначно следовало довести до конца, с привлечением всех необходимых подкреплений и без оглядки на потери, то это была именно та самая операция, столь блестяще начатая сэром Яном Гамильтоном в ходе славной высадки нашего десанта 25 апреля сего года.
2. Забвение и искупление, 1916-1929 годы
Обвиненный в провале Дарданелльской операции в Восточном Средиземноморье, в мае 1915 года Черчилль был вынужден покинуть пост первого лорда адмиралтейства, тем самым лишившись возможности руководить британским флотом на морском театре военных действий. В ту пору Черчилль полагал, что отныне на его политической карьере можно поставить крест, и иронично именовал себя "отпущенным на волю козлом отпущения". В начале 1916 года он покинул палату общин и отправился на передовую, в окопы Фландрии, приняв под свое командование 6-й батальон королевских шотландских стрелков. В рядах вооруженных сил он оставался вплоть до июля 1917 года, когда вновь избранный премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж предложил ему должность министра военного снабжения в своем правительстве.
К тому времени Черчилль стал все кардинальнее расходиться во взглядах с коллегами по Либеральной партии, в частности, по причине их постепенного сближения с нарождающейся Лейбористской партией. Из-за постоянно возникающих противоречий он все больше склонялся к решению покинуть ряды либералов и вновь перейти на сторону консерваторов.
В октябре 1924 года, к удивлению Черчилля, новоизбранный премьер-министр от Консервативной партии Стэнли Болдуин пригласил его стать канцлером казначейства, то есть занять тот самый пост, на котором некогда работал его отец. Вскоре после этого Черчилль официально примкнул к консерваторам. Самым заметным событием в период его работы в казначействе стало возвращение Британии к золотому стандарту. Однако выбранный для этого момент, по-видимому, оказался не совсем удачным, ведь вскоре последовали Великий крах 1929 года и Великая депрессия.
"Самые тяжкие испытания, когда-либо выпадавшие на людскую долю"
23 мая 1916 года
Палата общин
Проведя несколько месяцев в окопах Фландрии под огнем врага, Черчилль вернулся в палату общин, чтобы рассказать парламентариям о войне с точки зрения простого солдата. Однако к его словам тогда мало кто прислушался. Он сидел в стороне, на скамье оппозиции, и наблюдал со стороны за действиями коалиции либералов и консерваторов - в то время его мнение никого особо не интересовало.
Первое, что бросается в глаза всякому, кто попадает в наши армейские подразделения во Франции и Фландрии - и, скорее всего, то же самое можно сказать о наших частях, дислоцированных на востоке, - это огромное число офицеров и солдат, находящихся в самом расцвете сил и на пике боеспособности, которые никогда в жизни не были на передовой и совсем или почти совсем не имеют реального опыта борьбы с противником. По сути, эта война стала причиной самого очевидного и вопиюще несправедливого размежевания британской армии - все военнослужащие оказались поделены на "штабных" и "окопных". При этом, безусловно, все наши солдаты и офицеры - храбрые, честные люди. Они доблестно выполняют свой долг и готовы беспрекословно подчиниться любому приказу командования. Однако факт остается фактом: те, кто сражается в окопах, месяцами находятся под непрекращающимся огнем врага. У каждого из них уже по два или даже три ранения, но эти несчастные вновь и вновь возвращаются на передовую и там постоянно терпят самые тяжкие испытания, когда-либо выпадавшие на людскую долю, в то время как их "штабные" сослуживцы и горя не знают: сытно едят, получают приличное жалованье, притом, как правило, даже большее, чем у "окопных" бедолаг, которые каждодневно отражают вражеские атаки и рискуют жизнью. Ну а тот факт, что большая часть медалей и наград не находит своих настоящих героев и достается "штабным", всем давно и хорошо известен. Сегодня я бы хотел заострить внимание членов палаты на том, что в конечном итоге исход войны зависит вовсе не от "штабных", а от тех, кто сражается и страдает в окопах.
Нынешняя война разворачивается по жуткому сценарию: самые страшные потери в беспрерывной кровавой бойне несет пехота. А ведь именно редеющие ряды пехоты и нам, и нашим противникам сложнее всего пополнять, и, хотя я ни в коем случае не хотел бы принижать значимость остальных видов войск, именно пехота является истинным - и притом единственным - мерилом военной мощи любой державы. Все полевые генералы в своих расчетах исходят из количества штыков, но моему уважаемому коллеге наверняка отлично известно, насколько велика разница между численностью пехотных соединений и общей численностью военнослужащих, состоящих на государственном довольствии. Мы с вами оба не раз испытывали чувство глубокого разочарования, узнав, что армия, которая была столь велика, судя по спискам личного состава, и столь многочисленна в момент погрузки на корабли, по прибытии на место военных действий сразу уменьшалась на треть, а то и больше, судя по подсчетам фактического количества "строевых штыков". Я, как и мой уважаемый коллега, не раз выступал против такого "штыкового" метода подсчета военнослужащих, но в конце концов был вынужден признать, что данный метод действительно является эффективным, позволяя точно оценить мобилизационные ресурсы, имеющиеся в распоряжении командования на определенный момент времени. Любая мера, которая поможет увеличить долю "штыков" в общей численности личного состава, состоящего на довольствии, приведет к прямому увеличению боевой мощи армии, причем столь же значительному, как если бы мы пополнили армию, организовав очередной набор новобранцев, и, пожалуй, даже более значительному, ведь при этом возрастет "чистый", а не "валовой" показатель боеспособности нашей армии.
Говоря языком деловых людей - а судя по последним событиям, нынешняя война все в большей степени начинает походить на масштабное коммерческое предприятие, особенно омерзительное в своей деляческой сути, - можно сказать, что число "штыков", то есть количество солдат, фактически участвующих в боевых действиях, - это своего рода дивиденды, в то время как вся остальная колоссальная масса военных ресурсов может быть отнесена к статье текущих эксплуатационных расходов, направленных на поддержание боеспособности. Основное назначение армии, как известно, заключается в обеспечении боевой мощи. Все, что происходит до того, как солдаты выстраиваются в шеренги для атаки на поле боя, - лишь подготовительные меры, направленные на достижение необходимого конечного результата.
"Мы вступили в схватку с самым опасным врагом"
31 мая 1916 года
Палата общин
До битвы на Сомме оставался всего месяц. В первый же день этого кровопролитнейшего сражения - 1 июля 1916 года - британская армия понесла самые значительные однодневные потери за всю историю: 55 000 человек погибшими и ранеными. И это было только начало.
Черчилль очень гордился своим фронтовым прошлым. Он отлично знал, какие трудности и опасности ждут британских солдат на передовой, но в то же время был не в состоянии повлиять на принимаемые политические или стратегические решения и тяжело переживал собственное бессилие. В состав 9-й шотландской дивизии, упоминаемой им в этой речи, входил 6-й батальон королевских шотландских стрелков, которым он командовал во время службы во Фландрии.
По одну сторону британской военной машины - наша страна, которая добровольно, несмотря на все трудности, опасности и лишения, жертвует своими людскими ресурсами, запас которых уже практически исчерпан, отправляя на фронт даже тех представителей мужского населения, которые до сих пор по разным причинам, причем, как правило, весьма объективным, признавались негодными к армейской службе. Это - по одну сторону. А по другую сторону - сравнительно и, я бы даже сказал, удивительно немногочисленные боевые подразделения, состоящие из усталых и израненных солдат, на плечи которых легло тяжкое бремя испытаний, - и таких солдат постоянно не хватает, а потому они вынуждены возвращаться на передовую снова и снова, месяц за месяцем, год за годом. Между этими двумя сторонами - сама наша военная машина: несметное множество солдат и офицеров, одетых в камуфляжную форму, специально обученных, получающих достаточное жалованье и по большей части готовых и даже жаждущих принять участие в войне. Однако из-за регулярных промахов руководства и из-за неэффективности организации военной системы все эти люди не могут найти себе достойного применения - при этом они даже не могут пойти трудиться на завод или в поле. Такова основная мысль моего сегодняшнего выступления, и она кажется мне настолько важной, что я готов приложить любые усилия, чтобы донести ее до членов палаты общин.
Знаете ли вы, каково нынче соотношение числа штыков к числу пайков? Заместитель министра, мягко говоря, слегка преуменьшил масштаб проблемы, отметив наличие некоторой разницы между численностью личного состава, состоящего на довольствии, и численностью наших пехотных подразделений, а затем подчеркнув, что эта разница неизбежна. Действительно ли разрыв между этими показателями столь незначителен? Далее я намерен в общих чертах рассмотреть обозначенную проблему, поскольку, как мне кажется, и членам палаты, и всем гражданам нашей страны необходимо иметь некоторое представление об основных принципах комплектования нашей армии. С моей точки зрения, в условиях военного времени избирателям и представляющих их интересы членам палаты надлежит разбираться в устройстве нашей оборонной системы так же хорошо, как в мирное время они разбираются в перипетиях политических баталий. Насколько я знаю, в общем и целом приводимые мной данные соответствуют действительности, разве что с минимальной погрешностью. Так вот, половина личного состава британской армии, состоящего на довольствии, до сих пор расквартирована на родине, и лишь половина - находится за рубежом. Из дислоцированных за границей армейских соединений лишь половина принимает участие в боях, в то время как другая - вообще не принимает в них участия. Три четверти из той половины, что воюет, составляют пехотинцы, сражающиеся в окопах на передовой, и именно на их долю приходятся почти все потери личного состава. Оставшаяся четверть - это артиллерия и другие виды войск, которые хоть и участвуют в боях, но, при всей активности и успешности своих действий, не знают и малой части тех невзгод, которые регулярно преодолевает пехота. Иными словами, по моим приблизительным подсчетам, вопреки официальной статистике, на каждые пять или даже шесть человек, призванных нашей страной на службу по одну сторону военной машины, мы получаем всего одного боеспособного пехотинца по другую сторону...
Из этого следуют два довольно смелых умозаключения, которыми я намерен поделиться с членами комитета. Во-первых, необходимо значительно увеличить численность и долю тех, кто действительно участвует в боевых действиях, и сделать это нужно таким образом, чтобы общее увеличение численности личного состава оказалось сравнительно небольшим. Во-вторых, по мере возможности все годные к несению воинской службы мужчины, особенно молодого возраста, ныне зачисленные в другие подразделения нашей армии, которые пока не испытывают недостатка в личном составе, должны быть немедленно отправлены на фронт для обеспечения необходимой ротации кадров, чтобы одним и тем же людям не приходилось беспрерывно находиться на передовой, раз за разом возвращаясь в окопы после множества ранений до тех пор, пока их не убьют или не покалечат окончательно. Приведу пример из собственного опыта: однажды в мой батальон прислали подкрепление в количестве 35 человек, из которых 26 уже имели ранения, причем иногда весьма тяжелые. При этом, оглядевшись по сторонам, мы увидим множество наших с вами соотечественников мужского пола, которые никогда в жизни не нюхали пороху. По моим подсчетам, их никак не меньше миллиона, а возможно, даже более двух миллионов...
Сейчас мне хотелось бы поведать членам палаты историю 9-й шотландской дивизии. Когда-то это была головная дивизия шотландцев, первая в Новой армии, укомплектованной в самом начале войны. Вместе с другой шотландской дивизией, 15-й, она сыграла заметную роль в битве при Лоосе. Из 9,5 тысячи пехотинцев, участвовавших в атаке, 6000 были убиты или ранены. Некоторые батальоны потеряли до трех четвертей личного состава, но при этом сумели выполнить все поставленные перед ними боевые задачи, заняв соответствующие позиции и даже захватив ряд ключевых объектов, которые затем, к сожалению, были потеряны, но это произошло на более позднем этапе сражения, уже после того, как шотландцы передали их другим соединениям для обороны. Один батальон этой дивизии, состоявший из 850 горцев во главе с полковником Камероном, в атаке проявил поистине беспримерное мужество. В живых остались лишь 30 офицеров, сам полковник Камерон из Лохиеля, его адъютант и 110 рядовых. При этом горцы безупречно справились с поручением командования, захватив и удержав необходимые позиции. После того как участники четырех следовавших друг за другом линий атаки были уничтожены, за ними без малейшей тени сомнения последовала пятая. А всего через два дня, после тяжелейших потерь, понесенных в начале сражения, очередной отряд из 1200 человек, укомплектованный уцелевшими солдатами дивизии (всего их к тому времени оставалось около 4000), отправили в новую атаку. И эти храбрецы взобрались на бруствер и опять ринулись в бой с присущим шотландцам пылом и напором.
Много восторженных слов сказано о битве при Балаклаве, о мужестве королевских стрелков в бою при Альбуэре, но даже эти подвиги несравнимы с геройством, которое проявляют военнослужащие новых дивизий британской армии...
Нет оправдания тому факту, что на территории нашей страны до сих пор остаются столь многочисленные боевые подразделения, размещенные как в тылу, так и на берегах для охраны границ. Необходимо срочно принять меры по формированию мобильных воинских частей, руководство которыми будет осуществляться централизованно, - безусловно, решением этой задачи должно заняться правительство. Кроме того, разве нельзя найти добровольцев, которые заменили бы мужчин призывного возраста на всех видах работ, где это только возможно? Отправив на фронт подкрепление, мы смогли бы пополнить изрядно поредевшие ряды наших боевых батальонов.
В заключение я бы хотел обратиться к правительству, поскольку именно его члены имеют максимальные полномочия в этой сфере - в то время как компетенция палаты общин в подобных вопросах весьма ограничена и парламентарии могут лишь представлять те или иные проекты на рассмотрение администрации. Итак, я хотел бы призвать правительство к рациональному использованию имеющихся у нас людских ресурсов, потому что только так мы сможем укомплектовать все наши боевые соединения. Буквально за несколько месяцев мы увеличим численность каждого пехотного батальона в действующей армии до 1200 человек, тем самым мгновенно увеличив число штыков на 40-50 %; к тому же при этом появится возможность наладить постоянную систему ротации кадров - я говорю не об универсальной системе, а о действующей на постоянной основе санкционированной ротации, предусматривающей возможность для каждого обученного военному делу молодого человека послужить в боевом батальоне, тем самым дав изнуренному сидением в окопах солдату некоторое время на отдых. При правильном распределении ресурсов в следующем году мы сможем увеличить масштаб наших военных операций - разумеется, если этого потребует международная обстановка или если у нас появятся какие-либо далекоидущие стратегические планы, к реализации которых мы решим подготовиться заблаговременно, - при этом мы либо дополним каждую дивизию одной пехотной бригадой, либо даже пойдем на рискованный шаг, необходимость которого может быть продиктована политическими реалиями, и увеличим общее число дивизий с 70 до идеального значения, к которому мы должны стремиться, то есть до 100.
Принимая во внимание нынешнее положение дел на фронтах, мы просто не можем не осознавать всю значимость стоящей перед нами задачи. Каждая приходящая с фронта телеграмма убеждает нас в том, что натиск противника на всех направлениях крепнет день ото дня (я уже говорил об этом в другом своем выступлении). Мы осознаем, что вступили в схватку с самым опасным врагом из всех, когда-либо угрожавших свободе нашего народа. Чтобы одолеть неприятеля, нам нужно собраться с силами. Сейчас мы делаем все от нас зависящее, но разве при этом мы полностью реализуем потенциал нашей героической нации? Лично я в этом совсем не уверен... Всякий, кто объективно и беспристрастно оценит существующую систему комплектования армейских подразделений, будь то на фронтах или в тылу, вряд ли согласится с тем, что в настоящее время эта система работает максимально эффективно.
"Опасности, муки и страдания, которых мы не заслужили"
10 декабря 1917 года
Хлебная биржа, Бедфорд
1917 год стал самым тяжелым годом Первой мировой войны. Моральный дух французской армии был серьезно подорван провалом наступления генерала Нивеля, атака британских войск под Пашендалем захлебнулась - техника увязла в грязи, а пехота не смогла прорваться сквозь заграждения из колючей проволоки. На Восточном фронте русская армия практически прекратила сопротивление в результате разразившейся в стране Октябрьской революции. Единственной хорошей новостью стало вступление в войну Соединенных Штатов Америки.
Два месяца назад в Лондоне я говорил о том, что война вступает в самую тяжелую фазу, но сейчас я вынужден признать, что в настоящее время мы оказались в ситуации, степень серьезности которой два месяца назад не могли даже представить. Британия в опасности. Такой опасности она не подвергалась со времен битвы на Марне, спасшей Париж, и битвы при Ипре и Изере, обезопасившей порты на берегу Ла-Манша. Общее дело союзников под угрозой. Судьба Британской империи, судьба демократии, судьба цивилизации висит на волоске, и это тревожное состояние неизвестности будет сохраняться еще долгое время.
Мы не сможем скрыть этого от врагов, даже если очень захотим. А потому было бы глупо с нашей стороны обманывать самих себя и делать вид, что сие неправда. Лично я склоняюсь к мнению, что большинство граждан нашей страны, жителей этого замечательного острова, готовы честно и решительно взглянуть в глаза опасности. В газетных статьях и в выступлениях ораторов часто содержатся призывы к правительству раскрыть народу всю правду о войне, рассказать, за что мы сражаемся, хотя на самом деле мне кажется, подавляющее большинство британцев отлично знают, ради чего воюют. (Одобрительные возгласы.)
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно произошло в России. Россию сокрушили немцы. Великая империя пала не только под натиском немецких войск, но из-за происков немецких интриганов - Россию погубила не только немецкая сталь, но и немецкое золото. Россия в руинах. Россия в агонии. Невозможно угадать, какие страшные последствия ждут эту страну, как и когда она сможет подняться с колен, хотя в том, что рано или поздно она поднимется, лично у меня нет никаких сомнений. (Одобрительные восклицания.)
Именно это трагическое событие отсрочило конец войны и лишило французскую, британскую и итальянскую армии желанного трофея, который, казалось, этим летом был практически у нас в руках. Именно из-за этого события, и только из-за него, теперь нам грозят опасности, муки и страдания, которых мы не заслужили, - увы, они неизбежны, но даже они ни за что не смогут нас сокрушить...
Война не сломила дух британского народа, она лишь закалила его. У нас есть все для того, чтобы внести свой вклад в дело победы. (Одобрительные восклицания.) Тут впору вспомнить об одном значительном и радостном событии. Да, Россия больше не воюет на нашей стороне, зато мы обрели нового союзника - Соединенные Штаты Америки. (Радостные восклицания.) Великая западная республика с населением более 100 миллионов человек, самая просвещенная и развитая демократия мира, спешит к нам на помощь, маршируя по дорогам, пересекая океан, переводя промышленность на военные рельсы, щедро тратя свои богатства, медленно, но неуклонно развивая самые мощные, самые несокрушимые вооруженные силы в истории человечества - и все во имя триумфа правого дела. Обретение столь могущественного союзника на другом конце света вернуло нам веру в победу и более чем компенсировало те негативные последствия, которые имел для нас крах России. (Одобрительные восклицания.)
Вмешательство Америки означает, что против Германии теперь практически весь мир со всеми его ресурсами. В конце концов, это не может не иметь решающего значения для исхода войны. (Одобрительные восклицания.) Мы обязательно победим!
"Мы победили!"
16 декабря 1918 года
Клуб-ресторан "Австралия и Новая Зеландия", Коннот-Румз, Лондон
11 ноября 1918 года закончилась величайшая война в истории человечества. Через пять недель после этого эпохального события Черчилль выступил в клубе с благодарственной речью в адрес всех лояльных доминионов Содружества и Империи, от Канады до Индии, от Южной Африки до Австралии и Новой Зеландии. Он поблагодарил их за то, что на протяжении всей войны они добровольно помогали метрополии. Черчилль произнес эту речь перед "анзаками"[4], солдатами Австралийского и Новозеландского армейских корпусов.
Мы победили! (Одобрительные восклицания.) Сбылась наша мечта! Наш путь к победе в этой войне был долгим, очень долгим. Но мы добились своего! Я не знаю, что чувствуете вы, но лично я уже в течение целых пяти недель, тех, что прошли с момента прекращения огня на Западном фронте, постоянно, день за днем, чувствую глубокое удовлетворение от осознания грандиозности и величия нашего подвига и нашего успеха. (Одобрительные восклицания.) Это удовлетворение владеет сознанием, согревает, как огонь, наполняет сердце гордостью и благодарностью судьбе за то, что я живу в такое время и принадлежу к столь великой нации. (Одобрительные восклицания.)
Оглядываясь назад, на довоенную эпоху, легко понять, почему другие державы считали Британскую империю той поры эфемерным государством, погрязшим в праздности, лени, роскоши и внутриполитических дрязгах. Нас признавали великим народом, чье героическое прошлое, овеянное славой Трафальгара и Ватерлоо, осталось далеко позади, а настоящее клонится к закату, - многие свыклись с мыслью о том, что наша нация приходит в упадок, подобно многим другим выдающимся древним нациям. Я не виню тех, кто разделял эту точку зрения, не осуждаю ни союзников, ни врагов, ни тех, кто сохранял нейтралитет, в том, что они так сильно заблуждались на наш счет. Однако сколь глубоким было их заблуждение! Эта война доказала, что у британцев нет слабостей. Каким только испытаниям мы не подвергались! Но не было такого испытания, которое бы наша нация не выдержала с честью. Какие героические победы одерживали наши войска! Какие чудеса храбрости демонстрировали наши солдаты и офицеры! Как успешно действовал британский флот, от которого действительно очень многое зависело! (Одобрительные восклицания.) И, надо сказать, мы добились триумфа не только в сражениях на суше, на море и в воздухе - британские политические и общественные институты также показали себя с наилучшей стороны. Так что теперь во всех странах мира народы поспешно стараются перенять наши порядки.
Самым красноречивым доказательством прочности устоев нашего государства в тяжелое военное время стала готовность доминионов короны прийти к нам на помощь. Огромные заокеанские государства, находящиеся за многие тысячи миль от региона военных действий, обладающие абсолютной свободой и независимостью, безо всякого давления с чьей-либо стороны, отдавшись чистому дружескому порыву и повинуясь зову крови, вступили в войну, к развязыванию которой не имели никакого отношения, и готовы были жертвовать жизнями своих солдат и офицеров, тратить свои ресурсы и с оружием в руках доказывать свою беспримерную храбрость и преданность. Они сторицей вознаградили наш маленький древний остров за то, что мы подарили им свободу и независимость. Лично я уверен, что поддержку доминионов можно расценивать как одно из самых убедительных доказательств жизнеспособности институтов нашего общества, выдержавшего все испытания Великой войны.
"Большевистские злодеяния"
11 апреля 1919 года
Официальный обед в "Олдвич-Клаб", Коннот-Румз, Лондон
Когда в России разразилась война между белыми (сторонниками царизма) и красными (коммунистами), Черчилль стал предпринимать все возможные меры для снабжения антисоветских сил оружием, боеприпасами и продовольствием. Позже он объяснял, что таким образом "пытался задушить большевизм в зародыше".
Британское правительство опубликовало "Белую книгу", в которой на основе документальных свидетельств представлен исчерпывающий перечень большевистских злодеяний. Тирания всегда влечет за собой ужасные последствия. Мы, британцы, в принципе против любой тирании. Именно поэтому мы боролись с кайзеризмом и готовы продолжить нашу борьбу. Именно поэтому сейчас мы выступаем против большевизма. Большевистская тирания - наихудшая, самая разрушительная и губительная в истории человечества. Было бы верхом глупости отрицать тот факт, что она много опаснее германского милитаризма. При советской власти русский народ страдает гораздо больше, чем при царе. Злодеяния Ленина и Троцкого несравнимо ужаснее и масштабнее тех, что совершил кайзер. Также необходимо помнить о том, что, какие бы преступления ни совершали немцы - а мы не забыли ни одно из них, когда выдвигали обвинения в их адрес, - они всегда оставались верны своим союзникам. Да, немцы вводили их в заблуждение и всячески использовали в своих интересах, но никогда не предавали и не оставляли в беде. Пусть это и была честь среди воров, однако она в любом случае лучше бесчестия среди убийц.
Как только Ленин и Троцкий захватили власть, они заставили великий русский народ свернуть с пути боевой доблести и прекратить войну с Германией, и потому в марте - апреле прошлого года на нас и наших союзников обрушилась лавина немецких подкреплений. Ленин и Троцкий повинны в смерти тысяч и тысяч французских и британских солдат, павших в прошлом году: они погибли не в честном бою, а в результате вероломного предательства большевиков, которому нет аналогов в истории человечества. Впрочем, русские войска под командованием адмирала Колчака и генерала Деникина, как мы знаем, всегда оставались верны делу союзников, а сейчас они отважно и отнюдь не безуспешно борются против большевистского режима, открыто использующего преступные наклонности и животные потребности безликой людской массы. Со своей стороны мы делаем все возможное, чтобы помочь Колчаку и Деникину и поддержать антисоветское сопротивление. Мы помогаем белой армии оружием и боеприпасами, мы консультируем их командование по вопросам тактики и стратегии и направляем в Россию военных инженеров, добровольно вызвавшихся помочь правому делу. Мы не считаем себя вправе посылать в Россию регулярные соединения британской армии, набранные на основе обязательной воинской повинности. Спасти Россию может только ее собственный народ. Но мы всей душой сочувствуем этим людям, которые, демонстрируя верность общему делу антигерманской коалиции, мужественно пытаются защитить честь единой России и вернуть свободу, процветание и счастье ее открытому и дружелюбному народу, опираясь на современные принципы демократии.
"Прощай, "пиво старой доброй Англии"!"
18 июля 1919 года
Мэншн-Хаус, Лондон
Благодаря генерала Першинга и его соотечественников за их вклад в дело победы, Черчилль не преминул посочувствовать этим доблестным воинам - ведь теперь, по окончании военных действий, им предстояло вернуться в страну "сухого закона".
Мы рады приветствовать у нас в гостях генерала Першинга и его доблестных американских воинов! (Одобрительные восклицания.) Наша страна сейчас охвачена самым бурным и самым искренним ликованием, ибо радость победы в великой войне не может не быть велика - наше счастье не знает границ, точнее сказать, вполне соответствует по своим масштабам грандиозности этого момента. Но среди множества праздничных мероприятий сегодняшнее стоит особняком - и мы искренне надеемся, что эта встреча в ратуше, устроенная для нас гостеприимным лорд-мэром в честь генерала Першинга, глубокоуважаемых офицеров американского генерального штаба, армейских офицеров и прочих здесь присутствующих, доставит всем ее участникам истинное удовольствие. (Одобрительные восклицания.) Мы верим, что наши американские друзья увезут с собой за океан самые приятные воспоминания о своем пусть и совсем недолгом пребывании в Англии. Сегодня утром, когда я имел честь присутствовать на параде американских войск и обходить вместе с принцем Уэльским шеренги бравой американской пехоты, мне на ум пришла одна замечательная мысль, которая укрепила меня в этой вере: я подумал, что буквально через пару недель эти храбрецы вновь будут лишены возможности насладиться хотя бы каплей спиртного. (Смех.) И тогда я пришел к заключению, что, помимо прочих воспоминаний, которые наши друзья привезут домой из Европы, по крайней мере некоторые из них наверняка сохранят в своей душе самые теплые чувства к французским кабачкам и французскому красному вину, а, может быть, также и к пиву старой доброй Англии. (Смех.) Более того, боясь показаться самоуверенным, я, однако, льщу себе надеждой, что в будущем хотя бы некоторые из вас захотят вернуться в нашу страну (разумеется, при условии, что до того времени нам удастся сохранить свою свободу и независимость), чтобы разделить с нами те маленькие радости жизни, которые помогали всем нам переносить невзгоды военного времени.
"У евреев должна быть родная земля"
31 марта 1921 года
Ответ мусульманской делегации, резиденция губернатора, Иерусалим
После войны Черчилль ушел с поста министра военного снабжения и стал министром по делам колоний. Уже находясь на новой должности, незадолго до этого выступления он организовал и провел под своим председательством Каирскую конференцию, в результате которой на обломках Оттоманской империи (находившейся в союзнических отношениях с Германией) были созданы государства Иордания и Ирак во главе с эмирами из Хашимитской династии Абдаллой и Фейсалом. На этой же конференции впервые были очерчены границы библейской Палестины. Как ярый сторонник Декларации Бальфура, Черчилль не скрывал своей убежденности в том, что Палестина должна стать местом поселения евреев, хотя и, безусловно, не ценой изгнания оттуда палестинцев.
Я нахожу соображения, изложенные в вашем обращении, отчасти необъективными, а отчасти неверными. Вы просите меня отменить Декларацию Бальфура и остановить иммиграцию. Боюсь, это не в моих силах и совсем не входит в мои планы... Более того, я считаю абсолютно справедливым, что у разбредшихся по всему миру евреев наконец должна появиться родная земля, где они могли бы объединиться как нация. И где еще жить этому народу, как не в Палестине, с которой неразрывно связаны 3000 лет еврейской истории? Мы считаем, что этот политический шаг пойдет на пользу всему миру, станет благом для евреев, а также и для Британской империи, и для проживающих в Палестине арабов, а потому мы намерены довести начатое дело до конца. При этом никто не собирается притеснять или угнетать арабов - напротив, они смогут воспользоваться всеми благами, которые принесет прогресс сионистского движения.
Я бы хотел напомнить вам содержание второй части Декларации Бальфура, где подчеркивается священная неприкосновенность ваших гражданских прав, в том числе права на свободу вероисповедания. Жаль, что вы столь мало цените гарантированную вам свободу. Ведь она имеет первостепенное значение, и вы должны уметь добиваться реализации своих прав. А покуда остается в силе одно обещание, продолжает действовать и другое. Мы обязуемся честно выполнить оба из них... Вчитайтесь в Декларацию Бальфура, тщательно вдумайтесь в формулировки ее положений: Палестина должна стать "местом поселения народов" - нескольких народов, а не одного. В этом вся суть.
Создание еврейского поселения вовсе не означает, что еврейская администрация будет управлять арабами. Великобритания является крупнейшим мусульманским государством в мире, мы хорошо относимся к арабам и высоко ценим их дружбу... Так что, поверьте, вам не о чем беспокоиться. Да, наша страна обещала поддержку сионистскому движению, но единственный путь к успеху для этого движения - это путь мирного сотрудничества и взаимного уважения... Мы не можем допустить, чтобы одна национальная группа ущемляла права другой. Еврейская администрация будет сохранять свои нынешние полномочия еще в течение многих лет. Шаг за шагом мы пойдем по пути к учреждению представительных органов, которые сделают возможным полное самоуправление в этом государстве, хотя, вполне возможно, даже дети наших детей не доживут до того времени, когда все наши начинания успешно осуществятся.
Ленин
8 июня 1921 года
Официальный обед в Торговой палате, Манчестер
На Запад постепенно просачивалась информация об истинных масштабах большевистского террора, жертвами которого стали миллионы русских людей.
Некоторые люди считают Ленина умным и очень образованным человеком, но, пожалуй, стоит отметить, что он заплатил за полученное образование самую высокую цену, какую только можно себе представить. (Смех.) Во всей мировой истории вряд ли найдется хоть кто-нибудь, равный ему в этом отношении. Постижение месье Лениным азов политэкономии стоило жизни почти 8 миллионам его соотечественников. Жизнь еще многих и многих миллионов из них стала сущим кошмаром. (Смех.) При этом Ленин оказался бездарным учеником. Ему объясняли, что частная собственность является наградой за тяжелый труд и бережливость. Однако он не поверил. Он убил несколько тысяч людей, которые не захотели согласиться с ним, а потом ему пришлось казнить еще не одну тысячу, прежде чем он наконец убедился в истинности этого утверждения и осознал, что его жертвы были правы, а сам он заблуждался. Безусловно, все мы учимся на своих ошибках, и наверняка проделанный эксперимент показался этому выдающемуся исследователю весьма занимательным. Затем месье Ленин переключил свое внимание на национальную валюту, и едва он увидел печатные станки, как на него тут же снизошло невероятное коммунистическое озарение. (Смех.) Его посетила гениальная мысль о том, что для решения всех социальных проблем достаточно лишь не выключать печатный станок, чтобы он безостановочно штамповал банкноты и день, и ночь. (Смех.) Ленин всерьез решил, что это самый верный способ сделать всех пролетариев богатыми и повысить зарплату рабочим и крестьянам до нескольких тысяч в год. В результате он обесценил национальную валюту России настолько, что довольно расхожей стала такая шутка: нанимая извозчика в Москве, не забудьте заказать еще один экипаж для транспортировки банкнот, которые вам понадобятся, чтобы оплатить поездку. (Смех.) Таким образом Ленин уничтожил ключевое звено в цепи коммерческих отношений и разрушил экономическую связь между городом и деревней, заставив горожан голодать потому, что им стало нечем платить крестьянам за продукты. Голод, окончательно обессиливший Россию, наверняка произвел неизгладимое впечатление на месье Ленина, хотя, безусловно, русский народ пострадал от этого бедствия гораздо больше! Надо сказать, что в результате Ленин не усвоил ни одного из преподанных ему уроков и учеба по-прежнему дается ему с большим трудом. Он до сих пор не запомнил даже 10 заповедей, в том числе "Не укради" и "Не убий". (Смех.) Этот этап обучения у Ленина еще впереди, и прежде чем он поймет сии прописные истины, наверняка погибнут многие тысячи невинных людей.
Так давайте извлечем урок из российской трагедии, давайте разберемся, в чем мораль этой страшной истории. Россия уже не в состоянии спасти себя, но ее пример может предостеречь многие другие нации. Преподанный Россией урок навсегда останется на скрижалях истории: его суть состоит в том, что идеи социализма и коммунизма вредны и опасны - они грозят гибелью, разорением и бедами всем, кто окажется под их невыносимо тяжелым ярмом.
"Культура и традиции арабской цивилизации"
14 июня 1921 года
Палата общин
Черчилль всегда четко осознавал, насколько опасен экстремизм, насаждаемый сектой ваххабитов в Саудовской Аравии. К тому времени ваххабиты уже в течение нескольких десятилетий вели активную работу в открываемых ими бесчисленных медресе (религиозных семинариях) по всему мусульманскому миру, пропагандируя исламский фундаментализм экстремистского толка и насаждая лютую ненависть к западным ценностям и европейской культуре.
В отношении арабов возможны два политических курса. Первый - это политика разобщения, препятствования их национальным устремлениям. При таком подходе местные органы власти в каждой провинции и каждом городе, как правило, формируются из тамошней знати, а государственное управление осуществляется за счет манипулирования завистью и враждой между отдельными родами и племенами. Можно сказать, что именно такого курса в предвоенный период в основном придерживалась Турция, и, несмотря на очевидный цинизм подобного рода тактики, ее результаты, как правило, вполне оправдывают ожидания. Другой политический курс предполагает честное выполнение обещаний, которые мы дали арабской нации и ее лидерам во время войны: мы обязались создать новое арабское государство со столицей в древнем Багдаде - разумеется, это государство должно быть дружественно настроено по отношению к Британии и ее союзникам, и за это ему будет предоставлена возможность выполнить его главное предназначение - возродить культуру и традиции арабской цивилизации. Конечно, сначала нам следует удостовериться в том, что арабы достойны такого государства, а затем уже приступать к его устроению. Итак, из двух этих политических курсов мы сделали однозначный выбор в пользу последнего.
Поразмыслив над тем, как организовать систему управления в соответствии с интересами арабов, вскоре можно прийти к выводу, что самым надежным, а по сути дела единственным столпом власти в арабском обществе являются придворные, родственники и сторонники шарифа Мекки. Ведь именно король Хусейн в решающий момент объявил войну туркам и поднял знамя арабского сопротивления. Под это знамя встали не только все четверо талантливейших сыновей короля, из которых в нашей стране наибольшей известностью пользуются эмир Фейсал и эмир Абдалла, но и многочисленные военачальники, и представители знати. Они честно сражались на нашей стороне и, оказавшись весьма полезными союзниками, помогли лорду Алленби выбить турок из Палестины.
И эмир Абдалла, и эмир Фейсал имеют большое влияние в Ираке среди военных и верующих, как суннитов, так и шиитов. Приверженцы эмира Фейсала пригласили его приехать в Месопотамию, чтобы познакомиться с местными жителями и предстать перед Национальным собранием, которое вскоре будет там созвано, и король Хусейн разрешил своему сыну принять это приглашение. Эмир Абдалла, старший сын монарха, отказался от своих прав и притязаний на титул, предлагаемый его брату. Я в свою очередь распорядился сообщить эмиру Фейсалу в ответ на его запрос, что мы не собираемся чинить ему никаких препятствий и полностью одобряем его кандидатуру, так что при желании он может немедленно направиться в Месопотамию, рассчитывая на помощь и поддержку Великобритании в случае его избрания в качестве главы государства. Двенадцатого числа сего месяца эмир Фейсал покинул Мекку и сейчас находится на пути в Месопотамию, куда он прибудет приблизительно через 10 дней. Мы будем следить за общественным мнением в этой стране и контролировать действия Национального собрания, когда оно будет избрано. Я не берусь прогнозировать ход развития событий, но если и народ, и Национальное собрание выберет эмира Фейсала, то, с точки зрения политической элиты этого государства, на мнение которой я полагаюсь, перед Месопотамией откроются самые благоприятные перспективы дальнейшего развития.
Впрочем, в последнее время в Ираке, особенно в районе Басры, набирает силу мощное движение в поддержку продолжения прямого британского правления. Как говорится, что бы мы ни делали, всегда находятся недовольные. Когда несколько лет назад мы устанавливали прямое правление, арабы протестовали. Теперь, когда мы предлагаем им создать собственное государство, по сути, выполняя требования тех самых бунтовщиков, многие из местных жителей требуют продолжить британское правление, заявляя, что именно оно является залогом стабильности. Пожалуй, это можно даже расценивать как своего рода комплимент в наш адрес, причем довольно значимый, ведь о нас совсем не часто услышишь одобрительные отзывы в этой части света. Я думаю, что этой похвалой мы во многом обязаны сэру Перси Коксу, которому за короткое время удалось добиться столь явных изменений в отношении местной общественности к Британии и британцам. Но я не уверен, что в будущем мы готовы вечно нести бремя этой ответственности. Наша цель и самая суть нашей политики состоит в том, чтобы учредить арабскую администрацию и передать ей управленческие полномочия. При этом мы, безусловно, гарантируем молодому правительству всестороннюю помощь и при необходимости будем продолжать поддерживать его до тех пор, пока оно не окрепнет настолько, чтобы работать самостоятельно. Таким образом, укрепив арабскую независимость, мы в то же время быстро и эффективно сократим объем своих обязательств. Я не думаю, что у Британии есть насущные стратегические интересы в Месопотамии. Для защиты Индии нам удобнее использовать собственные оборонные рубежи. В отличие от Египта, Месопотамия не имеет очевидной значимости для наших внешнеполитических интересов, а потому наша цель в отношении данной цивилизации состоит в том, чтобы максимально сузить круг своей ответственности и освободиться от необходимости управления этой территорией, передав полномочия сильному и разумному арабскому правительству, которое всегда будет оставаться другом Британии и, я бы добавил, другом Франции.
Мы все больше склоняемся в пользу выбора системы правления, которая будет опираться на власть шарифов - эта форма администрации кажется нам оптимальной как для Месопотамии, куда направляется эмир Фейсал, так и для Трансиордании, где сейчас правит эмир Абдалла. Кроме того, мы по-прежнему оказываем помощь и поддержку королю Хусейну, шарифу Мекки, чье государство и чьи финансы оказались в весьма плачевном состоянии ввиду прекращения паломничества - сейчас в его возобновлении заинтересованы все мусульмане, в том числе наши соотечественники, исповедующие ислам, и потому мы считаем своим долгом также позаботиться о решении этого вопроса.
В то же время необходимо внимательно следить за реакцией других арабских лидеров на нашу политику поддержки шарифов. В обширных пустынях Аравии, простирающихся на восток и северо-восток от Мекки к Персидскому заливу и границам Месопотамии, живут народы неджда, воинственные кочевые племена, возглавляемые вождем Бин Саудом. Этот могущественный лидер долгое время враждовал с королем Хусейном и его соседями, совершая набеги на земли короля и жестоко расправляясь с его подданными. Среди сторонников Бин Сауда много членов секты ваххабитов, исповедующих особую разновидность мусульманства, отношение которой к ортодоксальному исламу примерно такое же, каким могло бы быть отношение самой воинственной разновидности кальвинизма к римскому католичеству в период наиболее ожесточенных религиозных войн. Сами ваххабиты ведут крайне аскетичный образ жизни и требуют того же от окружающих. Они считают своим священным долгом убивать всех, кто не разделяет их взгляды, а к собственным женам и детям относятся как к рабам. Известны случаи, когда женщин в ваххабитских деревнях предавали смерти лишь за то, что они осмелились выйти на улицу. Ношение одежды из шелка считается тяжким преступлением. Мужчину могут казнить за курение или употребление алкоголя. По сравнению с этими фанатиками даже самые ярые поборники трезвости в нашей стране кажутся безобиднее младенцев. Ваххабиты - это настоящие экстремисты, вооруженные до зубов и жаждущие крови; их присутствие в регионе является важным фактором ближневосточной политики, который необходимо учитывать. Ваххабизм всегда представлял и до сих пор представляет огромную опасность для священных городов Мекки и Медины, а также для всего института паломничества, что не может не вызывать крайнего беспокойства в том числе и у наших подданных в Индии.
Эмир Бин Сауд зарекомендовал себя как сильный лидер, способный заставить повиноваться этих кровожадных сектантов и удержать их в узде.
"Унылые шпили Фермана и Тирона"
16 февраля 1922 года
Палата общин
Закон об Ирландском свободном государстве расколол Ирландию пополам: Ольстер (на севере) подчинился британской короне, а южная часть острова сохранила независимость и позже стала Ирландской Республикой. Этот политический раскол вызвал сильнейшее недовольство как у ирландцев, так и у членов палаты общин.
Великая война перевернула ход истории. Мировой порядок пошатнулся. Могущественные империи пали под ударами врагов. Карта Европы оказалась перекроена. Положение многих государств изменилось самым коренным образом. Мышление людей, восприятие ими происходящего, расстановка сил - все стало совсем иным в этом захлестнувшем весь мир потопе событий. Однако сейчас, когда потоп уже отступает и внешняя политика возвращается в свое привычное русло, над водной гладью вновь все отчетливее виднеются унылые шпили Фермана и Тирона. Непримиримая вражда жителей этих графств по сути является пережитком прошлого, которому оказались нипочем все глобальные катаклизмы. Это своеобразный символ национального упрямства и упорства, с которым ирландцы, к какому бы лагерю они ни принадлежали, готовы продолжать свои бесконечные распри. Именно благодаря этому упорству Ирландия, причем как националистически настроенная, так и оранжистская, неизменно влияет на ключевые направления общественно-политической жизни Британии и, по-видимому, будет еще долгое время сохранять свое влияние, год за годом, поколение за поколением оставаясь в центре внимания политиков нашей славной страны, неизменно владея их умами и волнуя их души.
И снова консерватор
16 сентября 1925 года
Обед в Мидлендском клубе Консервативной партии, Бирмингем
Убедительная победа консерваторов на выборах в 1922 году привела к отставке действовавшего в военное время коалиционного правительства во главе с Ллойд Джорджем. Однако уже через год новый лидер Консервативной партии опять провел выборы, которые привели к формированию первого правительства лейбористов. На этих выборах в качестве кандидата от Данди Черчилль потерпел поражение, получив на 10 000 голосов меньше, чем его соперник, сторонник "сухого закона", некто Эдвин Скримджер. Своего политического противника Черчилль иронично охарактеризовал как "человека, обладающего всеми добродетелями, которые я презираю, и начисто лишенного всех пороков, которыми я восхищаюсь". В результате поражения Черчилль на целый год лишился возможности участвовать в парламентской жизни. В этот период он вновь начал склоняться на сторону Консервативной партии, в которой видел надежный оплот против социализма. В октябре 1924 года Черчилль вернулся в политику, выступив в качестве кандидата от Консервативной партии в Эппинге. На этих выборах Консервативная партия под руководством нового лидера Стэнли Болдуина одержала триумфальную победу. В своих мемуарах Черчилль вспоминал: "Я был удивлен, а прочие члены Консервативной партии и вовсе ошеломлены, когда он [премьер-министр Стэнли Болдуин] предложил мне стать канцлером казначейства". Таким образом второй раз за эти два бурных десятилетия и второй раз в своей политической карьере Черчилль перешел на противоположную сторону палаты общин и вновь занял место на скамьях консерваторов. Позже он так писал об этом: "Изменить своей партии довольно легко, но требуется определенная изобретательность, чтобы суметь опять вернуться в ее ряды".
Почти четверть века прошло с того момента, когда я возглавлял заседание Мидлендского клуба Консервативной партии и выступал в этой самой комнате с приветственной речью перед его членами. Двадцать пять лет - это не так уж мало в масштабах короткой человеческой жизни и иногда вполне ощутимо даже для истории целой нации. Вспомните, какие это были 25 лет! Через что нам с вами пришлось пройти за это время! Пожалуй, за всю историю еще не было периода, столь насыщенного масштабными и бурными событиями! Никогда еще за такой непродолжительный промежуток времени не происходило столько глобальных перемен в социальной, политической и экономической системе Британии, Европы и всего мира. Разом рухнули пять великих империй - Германия, Австро-Венгрия, Россия, Турция и Китай.
Оглядываясь на минувшие четверть века и анализируя происшедшие события, поневоле удивляешься, каким образом нашему перенаселенному островку с его разбросанными по всему миру колониями удалось выстоять и сохранить единство. Наше чудесное спасение должно внушить нам чувство глубокой благодарности судьбе и вселить мужество перед трудностями настоящего и будущего. (Одобрительные восклицания.)
Но даже здесь, в Англии, единственной стране Старого Света, где цепь исторической преемственности не была разомкнута, произошли значительные перемены в общественной и политической жизни, причем как в лучшую, так и в худшую сторону. Прежний государственный строй практически прекратил существование. Женщины стали принимать такое активное участие в социальной жизни нашей страны, какое до сих пор было просто немыслимо. В результате отмены англо-ирландской унии наконец-то было найдено кардинальное и, по всей видимости, эффективное решение ирландского вопроса. Еще одним важнейшим событием внутриполитической жизни стал переход миллионов избирателей под социалистические знамена. Раньше эти самые избиратели, точнее, их отцы, ратовали за прогресс, поддерживая Либеральную партию. А теперь наш несчастный электорат изрекает скучнейшие глупости, выдуманные Карлом Марксом. (Смех.)
Кроме того, в Москве, как мы знаем, появился мощный центр революционной пропаганды, возглавляемый весьма компетентными и при этом абсолютно безжалостными людьми, которые используют в своих целях ресурсы, накопленные некогда могущественной империей, и декларируют в качестве основной задачи распространение рабства и хаоса, захлестнувшего Россию, на все остальные страны. (Одобрительные восклицания.) Я сказал "на все остальные страны", но мы должны отдавать себе отчет в том, что главным объектом ненависти советских агитаторов стала именно Британская империя, наша с вами родная страна. Мы, жители этого острова, во всех невзгодах последних четырех столетий упорно и успешно отстаивавшие дело разумной свободы, ограниченной справедливым законом, теперь стоим на пути большевистских революционеров. А значит, они непременно постараются любыми средствами - будь то силой или хитростью - поработить и уничтожить нас, стереть с лица земли наше государство. Наши враги официально это признали. Пора и нам официально это признать. (Одобрительные восклицания.)
Таковы основные перемены, произошедшие в политической жизни Британии, и, думаю, вы согласитесь с тем, что все эти перемены вынуждают нас, каждого в отдельности и всех вместе, раз и навсегда выбрать тот путь, которым мы пойдем дальше...
Нынешний премьер-министр и возглавляемое им правительство консерваторов, бесспорно, являются гарантом стабильности и здравого смысла. После трех всеобщих выборов за три года, после всех потраченных впустую сил и средств, после всех треволнений этих лет, когда правительства одно за другим формировались и тут же рассыпались, как карточные домики, в прошлом году нация наконец-то вновь отдала предпочтение Консервативной партии, обеспечив нам большинство в палате общин. Причем на этот раз было реализовано всеобщее избирательное право, а значит, срок полномочий парламентариев, в соответствии с конституцией, составит пять лет. Нация однозначно дала понять, что ей нужен период спокойствия и благоденствия, когда в стране будет твердой рукой поддерживаться правопорядок на основе положений конституции: нация желает, чтобы сторонники политики мира, толерантности и согласия получили возможность реализовать свои замыслы.
"Безумства социализма"
11 декабря 1925 года
Таун-Холл, Баттерси
Безумства социализма неисчислимы. Социалисты без конца толкуют о товариществе и проповедуют всеобщее равенство. Но посмотрите на них, и вы убедитесь, что это самые злые и склочные люди на свете. И они еще смеют призывать к всемирному братству! При этом сами разделены на 20 враждующих фракций, которые терпеть не могут друг друга. Стоит отметить, что социалисты ненавидят своих собратьев по партии даже сильнее, чем меня или вас. Вот это лицемерие! И разве не отвратительна их самодовольная убежденность в собственной непогрешимости? Подумать только, они искренне верят в свое интеллектуальное превосходство над нами! "Мы с нетерпением ждем, - говорят они, - когда человечество перейдет в новое состояние, которое будет намного лучше того, в котором нынче пребывает жалкий человеческий род". Однако, реализуя свои замыслы на практике, эти сверхлюди почему-то моментально деградируют, причем даже не до уровня обычных людей, а гораздо ниже. (Смех и одобрительные восклицания.)
Вдобавок есть в социализме некий элемент явной чуждости, который, я думаю, вполне заслуженно пробуждает отвращение в душе любого британца. Почему, скажите мне, наши социалисты до сих пор не предложили ни одной собственной идеи? Они только и знают, что заимствовать лозунги у русских и немцев. Они готовы лебезить перед каждым заморским негодяем и террористом, объявившимся среди них. Вся их экономическая теория заимствована у Карла Маркса, а политические представления они полностью черпают из трудов Ленина. Меня охватывает чувство глубокого возмущения всякий раз, когда я задумываюсь над тем, сколько вреда наносит социализм, развращая и разлагая умы широких масс моих соотечественников привнесенными извне абсурдными доктринами. (Одобрительные восклицания.) Если уважаемые сторонники прогресса хотят ускорить темпы внутриполитических реформ, разве обязательно для этого учить народ плясать под отвратительно визгливую дудку социализма?
За социализмом стоит коммунизм. За коммунизмом стоит Москва - мрачная и зловещая империя зла, явившаяся на свет стараниями банды заговорщиков-космополитов, представляющих интересы преступного мира Европы и Америки. Эти негодяи вцепились в русский народ и держат его мертвой хваткой, лишив его победы в войне, отняв благосостояние и свободу. А сейчас эта банда заговорщиков хочет распространить свое влияние, подобно чуме, по всему миру и свергнуть правительства всех цивилизованных стран, низведя населяющие их народы до того же уровня нищеты и страданий, на котором сейчас пребывает некогда великий народ России. Злодеи норовят атаковать нас на всех фронтах, всеми возможными способами, по всем возможным каналам, к которым у них есть доступ, и стоит особо отметить, что ни одна страна мира не подвергается нынче таким изощренным и дерзким нападкам со стороны этих врагов человечества, как наш остров.
"Сущий прохвост!"
22 апреля 1926 года
Палата общин
Существовавшие в 20-е годы XX века этические представления о том, что приемлемо, а что неприемлемо в речи парламентариев, были куда менее строгими, чем в наше время. Но даже если принять во внимание нерегламентированность этики парламентских дебатов, обрушившийся на канцлера казначейства шквал оскорблений все равно был верхом грубости.
В ходе последних дебатов прозвучало немало резких и бесцеремонных слов в мой адрес, а потому сейчас, намереваясь в порядке полемики ответить на предъявленные мне серьезные обвинения, я заявляю о своем праве (в котором, я уверен, мне не будет отказано) на максимальную свободу в выборе выражений. Со своей стороны я заранее попросил кое-кого из своих помощников просмотреть материалы дебатов и провести статистический анализ частоты употребления оскорбительных выражений уважаемыми парламентариями. Надо сказать, результаты оказались весьма любопытными. В частности, слова "грабеж" и "грабить" прозвучали 67 раз, "конфискация" - 10 раз, "расхищение" - 10 раз, "красть" - 3 раза плюс еще 1 раз, уже после завершения подсчетов, это слово употребил уважаемый коллега, представляющий Дерби, в своем заключительном комментарии; а также "налет" - 11 раз, "кража" - 2 раза, "стянуть" - 1 раз, "присвоить" - 1 раз, кроме того, зафиксировано разовое употребление слова "жульничать", которым по праву может гордиться достопочтенный коллега из Спен-Валли (сэр Дж. Саймон). Помимо этого также фигурировали "злоупотребление доверием" - 19 раз, "предательство" - 5 раз, "произвол" - 1 раз, "подлость" - 1 раз, "мошенничество" - 1 раз, "измена" - 1 раз, "низкий" - 15, "жалкий" - 1 раз, "презренный" - 1 раз, "подлец" - 1 раз и "трус" - 3 раза. Кроме того, непосредственно в свой адрес я услышал следующие комплименты: "главный злоумышленник", "грабитель", "мародер", "вор" и "сущий прохвост". Поскольку я знаю, от кого исходят все эти обвинения и оскорбления, я воспринимаю их исключительно как своеобразную лесть и похвалу. Всегда не слишком осторожные в выражениях члены палаты, находящиеся сейчас в оппозиции, в принципе не привыкли со мной церемониться: к примеру, во время выборов они даже не упускали случая назвать меня "убийцей". Так что мое нынешнее реноме "грабителя" свидетельствует о некотором повышении статуса в их глазах - очевидно, я делаю успехи. Слова, которые при правильном употреблении обладают мощной экспрессивностью, как известно, теряют свою силу и значимость, если они не подкреплены фактами или не имеют под собой реальной основы. Эти слова ничего не стоят, когда ими бессмысленно сотрясают воздух.
"Зардевшаяся от смущения "либеральная невеста""
22 октября 1928 года
Чингфорд
На всеобщих выборах в мае 1929 года либералам удалось добиться незначительного превосходства над социалистами. Как и предсказывал Черчилль в этом своем выступлении перед избирателями, правительство консерваторов вскоре было вынуждено подать в отставку, и его сменило правительство меньшинства, сформированное лейбористами под руководством Рэмси Макдональда при поддержке Либеральной партии. Это означало конец карьеры Черчилля на должности канцлера казначейства. Его решение восстановить в Британии золотой стандарт было не вполне однозначным, к тому же Черчилль выбрал для этого очень неудачный момент - в 1929 году страну постиг Великий крах. Ежегодный альманах "Энньюэл Реджистер" за 1929 год так писал об этом: "В своей партии, да и во всей палате общин, господин Черчилль зарекомендовал себя как весьма талантливый полемист, но его достижения в качестве главы финансового ведомства достаточно сомнительны".
На всеобщих выборах будет решаться один, самый главный вопрос: удастся ли социалистам прийти к власти и сформировать правительство? Меня удивляет то, с каким легкомыслием некоторые круги нашего общества относятся к возможности реализации этого жуткого сценария. Возможно, господину Ллойд Джорджу позволят войти в состав правительства социалистов, чтобы придать ему некоторой стабильности - в первую очередь в финансовых делах - и научить новый кабинет тактике парламентской борьбы. Некоторые газеты уже вовсю обсуждают перспективу соглашения между либералами и социалистами. Зардевшейся от смущения "либеральной невесте" прочат в мужья неотесанного "социалистического пастушка", и тот вот-вот с неохотой согласится взять ее в жены. Лорд Ротермир, очевидно, с готовностью выступит в роли сурового отца и благословит этот союз: "Плодитесь и размножайтесь, дети мои. Будьте добродетельны - и обретете счастье. Будьте бережливы - и обретете богатство". И оргáны всех британских церквей дружно грянут свадебный марш: "Мы пойдем обратно одной дорогой". (Смех.)
"Сказка о разоружении"
24 октября 1928 года
Эльдерсбрук
В 1925 году Германия снова стала частью мирового сообщества и подписала Локарнские соглашения, согласно которым европейские державы, победившие в Первой мировой войне, то есть Великобритания и Франция, обязались приступить к разоружению. Однако продолжительные дискуссии о разоружении и обороне лишь усилили взаимное недоверие наций, участвовавших в переговорах, приведя к ситуации, на которую намекает Черчилль в своей едкой аллегории.
Длящаяся последние два года дискуссия привела к тому, что вопросы, касающиеся боеспособности военно-морских, сухопутных и воздушных сил, приобрели неожиданно большое значение на нынешнем мирном этапе истории человечества. Сейчас из соображений осторожности правительства вынуждены рассматривать все мыслимые и немыслимые прогнозы на будущее, которые на самом деле вряд ли когда-либо претворятся в жизнь. Главная цель дипломатов всех стран - не дать возможности какому-либо из демократических государств в дальнейшем диктовать свои условия остальным.
Чтобы никого не обидеть в этой непростой ситуации, я, пожалуй, обращусь к жанру иносказания. Однажды все звери в зоопарке решили разоружиться и организовали конференцию, чтобы обсудить этот важный вопрос. Первым выступил носорог: открывая заседание, он заявил, что клыки - это варварское оружие, которое с общего согласия необходимо строго запретить. В то время как рога, которые в первую очередь служат для защиты, разумеется, должны быть разрешены. Бык, олень, а также дикобраз и даже маленький ежик (чьи иглы по статусу, видимо, были приравнены к рогам) дружно заявили, что согласны с носорогом, однако лев и тигр придерживались иного мнения. Они встали на защиту клыков и когтей, называя их благородным оружием, применявшимся с незапамятных времен. Пантера, леопард, пума и все прочие представители семейства кошачьих поддержали льва и тигра. Тогда взял слово медведь. Он предложил ввести запрет и на клыки, и на рога, чтобы ни одно животное не могло применять их в бою. Единственным достойным способом выяснения отношений медведь считал объятия - пусть противники просто обнимают друг друга, это ведь так по-братски! Хотя возразить тут было нечего, прочим животным предложение медведя почему-то совсем не понравилось, а индейку и вовсе охватила паника.
Дискуссия становилась все более жаркой и напряженной: звери так увлеклись обсуждением рогов, клыков, когтей и объятий, что сами не заметили, как от их мирных намерений не осталось и следа. К счастью, служители зоопарка сумели вовремя успокоить своих питомцев и убедили их мирно разойтись по клеткам. Только тогда они вновь стали доброжелательно относиться друг к другу.
3. Годы пустынного одиночества, 1930-1939
В мае 1929 года либералы снова вернулись к власти, поддержав правительство меньшинства, сформированное лейбористами. В результате политических перемен Черчилль оказался не у дел: его более чем на 10 лет лишили возможности занимать государственные посты. В начале 1930-х годов его мнение все чаще стало расходиться с мнением руководства и большинства членов Консервативной партии: сначала - по индийскому вопросу, затем - в связи с политикой умиротворения, проводимой в условиях усиленной милитаризации Германии. К тому моменту, когда в конце 1930-х годов Гитлер принялся бесчинствовать в Европе, ряды политических соратников и союзников Черчилля в парламенте поредели настолько, что их уже буквально можно было по пальцам перечесть.
Над миром нависла страшная угроза. Черчилль отлично понимал это и изо всех сил пытался, пока не поздно, предупредить о неотвратимой опасности народы Британии, США и Западной Европы, но, к сожалению, его никто не хотел слушать. В эти годы от него все отреклись, его заклеймили как "милитариста", однако несмотря ни на что Черчилль не сдался. Лично у меня нет сомнений в том, что как раз в это время пробил "звездный час" Уинстона Черчилля - ведь именно твердая решимость и незаурядная сила духа, которую он продемонстрировал в минуты суровых испытаний, предопределили его дальнейшую судьбу.
Ситуацию радикально изменил Мюнхенский кризис, когда британское и французское правительства постыдно пожертвовали независимостью Чехословакии, чтобы умилостивить ненасытного Гитлера. Поначалу премьер-министра Невилла Чемберлена в Британии всячески восхваляли как миротворца. Однако несколько месяцев спустя и сам Чемберлен, и большинство граждан его страны поняли, что они жестоко обманулись и что Черчилль с самого начала был прав. С той поры все чаще и все настойчивее стали раздаваться требования вернуть Уинстона Черчилля в правительство.
"Мятежный законник из Миддл-Темпл"
23 февраля 1931 года
Уинчестер-Хаус, Эппинг
Одним из первых шагов правительства лейбористов, предпринятых при поддержке Консервативной партии, стало присвоение Индии статуса доминиона с правом самоуправления. Черчилль был категорически против этого решения. В этой речи он яростно обрушивается на национального лидера индийцев Махатму Ганди. Позднее это выступление активно критиковалось как в Индии, так и в Британии.
Теперь несколько слов об управлении Индией. По моему мнению, мы должны официально заявить о своем категорическом несогласии с той ошибочной и неудачной политикой в отношении Индии, которую проводили социалисты вместе с действовавшим по их указке вице-королем. Мне тошно смотреть, как господин Ганди, этот мятежный законник из Миддл-Темпл, строит из себя босоногого дервиша, воплощающего саму идею Востока, как он полуголым является во дворец вице-короля, чтобы говорить на равных с представителем нашего монарха, а сам между тем продолжает затевать бунты и настраивать местное население против нас. Такой человек способен лишь осложнить и без того непростую ситуацию в Индии.
"Покидая Индию"
18 марта 1931 года
Ройял-Алберт-Холл, Лондон
Имея за плечами многолетний опыт армейской службы в Индии, Черчилль был твердо убежден в том, что фактическая ликвидация британского правления в этой стране приведет не только к гибели Британской империи, но и к массовому насилию и кровопролитию в ходе выяснения отношений между индуистскими и мусульманскими общинами. Как это ни печально, он оказался абсолютно прав. Однако в момент принятия парламентского решения Черчилль не встретил поддержки однопартийцев: большинство консерваторов оказались не согласны с ним. Так Черчилль стал политическим изгоем именно тогда, когда ему так необходимы были помощь и поддержка.
Передав Индию в руки браминов, мы поступим жестоко и недальновидно. Такое решение навлечет позор на всех, кто будет в нем повинен. Ведь эти самые брамины, разглагольствующие о принципах западного либерализма и корчащие из себя философствующих политиков демократического толка, отказывают в основных правах почти 60 миллионам своих соотечественников, которых они называют "неприкасаемыми" и которых они за тысячи лет угнетения приучили безропотно мириться с этим унизительным статусом. Брамины отказываются есть и пить за одним столом с этими несчастными и в принципе не считают их за людей. Нахождение рядом с неприкасаемым для брамина недопустимо, ибо сродни осквернению. Как же при этом они могут столь самозабвенно рассуждать о логическом учении Джона Стюарта Милля и выступать в защиту прав человека вслед за Жан-Жаком Руссо?
Пока то или иное сообщество, социальное или религиозное, одобряет подобную практику угнетения и заявляет о своей готовности вечно удерживать 60 миллионов соотечественников в состоянии нечеловеческого рабства, мы не можем признать законными притязания таких псевдолидеров, даже если формально они заявляют о своей приверженности к демократическим идеалам. Тем более нельзя позволить этим людям распоряжаться судьбой миллионов беспомощных и презираемых сограждан. Теократия браминов, удерживающая в подчинении все индуистское население, от высших каст до неприкасаемых, в Индии соседствует с исламским движением. В стране проживают 70 миллионов мусульман, от природы наделенных недюжинной энергией и жаждой крови и вооруженных религией, которая диктует им необходимость постоянных войн с иноверцами. Пока индуист продумывает аргументацию для философского спора, мусульманин точит свой меч. Разумеется, и в индуистской, и в мусульманской общине достаточно много красивых и одаренных юношей и девушек, однако смешанных браков между представителями этих враждующих группировок нет и быть не может. Меж ними - глубокая пропасть. Все противоречия, разделяющие Францию и Германию или, скажем, католиков и протестантов, вместе взятые, не сопоставимы и с одной десятой долей глубины этой пропасти. По ее сторонам - две религиозные общины, десятки миллионов представителей которых живут бок о бок в городах и деревнях Индии. Но до настоящего момента и индуисты, и мусульмане пребывали под сенью справедливого правления Британии, простиравшей над ними свой замиряющий скипетр. К тому моменту, когда в результате реформ Монтегю - Челмсфорда встал вопрос об индийском суверенитете и самоуправлении, они уже привыкли соседствовать и относились друг к другу относительно терпимо. Однако сейчас, когда становится очевидным, что вскоре мы либо по собственной воле покинем Индию, либо нас оттуда выгонят, непримиримая ненависть и кровная вражда вновь дают о себе знать. Религиозные распри с каждым днем усиливаются. Если мы умоем руки, снимем с себя всю ответственность за происходящее и откажемся от своих полномочий, как предлагают наши сентиментально настроенные коллеги, одержимые идеалами свободы и независимости, Индия сразу погрязнет в кровопролитнейших гражданских войнах между мусульманами и индуистами. Я уверен, что всякий, кто хорошо знает эту страну, обязательно согласится со мной.
Сухой закон
Ноябрь - декабрь 1931 года
Лекционное турне по США
Потеряв во время Великого краха 1929 года большую часть своих сбережений, заработанных писательским трудом и лекциями за первые 30 лет своей взрослой жизни, Черчилль был вынужден вновь отправиться в большое лекционное турне по США, чтобы поправить свое материальное положение. Приводимый здесь отрывок представляет собой черновик одной из запланированных лекций.
Черчилль был ярым противником сухого закона как по политическим, так и по личным соображениям. Мой отец Рэндольф Черчилль вспоминал, как за два года до этого, будучи 18-летним студентом, он сопровождал своего великого родителя в аналогичном турне по Канаде и США, неся ответственность за сохранность нескольких бутылочек разной формы и "сугубо медицинского назначения", в которых плескалась коричневатая жидкость, по характерному запаху которой несложно было догадаться о ее шотландском происхождении!
Зато мы, пожалуй, добились лучших результатов, чем вы, в борьбе со страшными общественными пороками, вызванными пагубным пристрастием к спиртному. В нашей стране, как и в вашей, алкоголь довел до нищеты и тюрьмы огромное количество людей, он разрушил тысячи семей и судеб... Но мы решили бороться с этим ужасным злом по-другому. Нашим оружием против него стали налоги и государственный контроль. Мы не побоялись применить сугубо рациональный подход в борьбе с этим пороком... Мы решили относиться к нему как к болезни, которую нужно во что бы то ни стало искоренить, а не как к сложному вопросу общественной морали.
"Банды коренастых тевтонских молодчиков"
23 ноября 1932 года
Палата общин
1932 год знаменует начало антифашистской кампании Черчилля, цель которой состояла в том, чтобы привлечь внимание соотечественников и граждан других стран к тому тревожному факту, что одновременно с процессом разоружения стран-победителей идет мощнейшее перевооружение немецкой армии. Состоявшие из нацистов отряды чернорубашечников и коричневорубашечников уже тогда вели себя весьма вызывающе, а всего через 10 недель после этого выступления Адольф Гитлер был избран канцлером Германии.
С одной стороны, безусловно, не стоит сбрасывать со счетов Германию. Эта страна по-прежнему могущественна, хотя еще совсем недавно противостояла в вооруженном конфликте почти всему миру, при этом сопротивляясь так умело, что на каждого немецкого солдата, убитого за четыре года Великой войны, приходилось по двое-трое погибших солдат армии союзников. У Германии до сих пор есть верные друзья и сторонники, причем, надо сказать, это весьма могущественные нации, политические интересы которых близки устремлениям немцев. Ежегодный набор призывников в армию Германии уже почти в два раза превышает аналогичный показатель во Франции, а парламентская система и демократические устои, на которые мы привыкли полагаться во время Великой войны, у немцев изрядно расшатались. Мне не так уж много известно о нынешнем состоянии законодательного аппарата Германии, но одно можно утверждать наверняка: нынче в этой стране всем заправляют военные.
С момента окончания войны Германия выплатила нам около миллиарда фунтов стерлингов в качестве контрибуции, но при этом получила займы на сумму двух миллиардов фунтов стерлингов, оплатив с их помощью контрибуцию и потратив остальные средства на оснащение своих фабрик и заводов современным оборудованием. Германские территории были освобождены задолго до назначенного срока, что лично мне кажется абсолютно правильным. Однако затем по результатам Лозаннской конференции эта страна к тому же практически освободилась от выплаты репараций тем нациям, чьи территории были опустошены войной или чье благосостояние, как наше, оказалось подорвано в результате боевых действий. Теперь я совсем не исключаю, что коммерческая задолженность Германии в конечном счете не будет подлежать возврату. Нет, я не предъявляю немцам никаких обвинений. Напротив, я искренне уважаю их и восхищаюсь ими, и мне хочется, чтобы между нашими народами установились добросердечные отношения взаимовыгодного партнерства; но мы должны смотреть правде в глаза: на какие бы уступки мы ни шли (а мы уже пошли на серьезные уступки и, возможно, будем вынуждены поступать так и впредь), всякий раз немецкое правительство почти сразу выдвигает новые требования.
Сейчас, например, Германия настаивает на том, чтобы ей разрешили перевооружиться. Какая невероятная хитрость! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы правительство Его Величества поверило немцам - как им вообще можно верить? - и согласилось с их требованиями, посчитав их справедливыми, поскольку перевооружение якобы требуется Германии для обеспечения ее равноправия. Насколько я знаю, сейчас широко используется замысловатый термин "качественное равноправие" или альтернативный ему термин "количественное равноправие". Оба предусматривают бесконечное число условий, которые необходимо соблюсти. Однако Германией движет вовсе не жажда справедливости. Бесчисленным бандам коренастых тевтонских молодчиков, бодро марширующим по городам и селам Германии, нужно отнюдь не равноправие. В их глазах читается решимость бороться и страдать за отчизну, а для этого немцам необходимо оружие, и как только они его получат, Германия сразу заявит о своих притязаниях на утраченные территории и колонии. Поверьте мне, немцы озвучат свои требования столь решительно и громко, что их обязательно услышат не только все вышеупомянутые, но и многие другие народы мира - кого-то из них лишь слегка припугнут, а кому-то придется и впрямь туго.
Наряду с Германией опасность для нас представляет и Россия. Эта страна, противопоставившая себя всему миру, имеет колоссальное влияние на международную экономику и политику. Россия с ее огромной и вдобавок постоянно растущей армией, с ее потрясающими успехами в области разработки химического оружия, авиации, танковой техники и всех прочих видов вооружений, о которых страшно даже подумать, с ее безграничными человеческими ресурсами и жгучей ненавистью ко всем своим соседям способна на многое. Советское государство постоянно угрожает целому ряду больших и малых стран, с которыми оно граничит от Балтийского до Черного моря. Их народы совсем недавно обрели независимость. Они очень дорожат своей свободой, но вряд ли стоит забывать о том, что в прошлом эти земли, частично или полностью, принадлежали Российской империи, созданной Петром Великим и Екатериной Великой. Некоторым из них теперь одновременно с Россией угрожает и Германия.
Я не хочу никого запугивать, не пытаюсь сгущать краски - я лишь сопоставляю имеющиеся факты и анализирую сложившуюся ситуацию. С учетом всего вышеизложенного вряд ли даже самые миролюбивые и здравомыслящие из нас удивятся тому, что нынче вся Европа охвачена страхом. Именно страх заставляет европейские державы принимать меры предосторожности, причем иногда, возможно, даже излишне жесткие меры. В сложившихся обстоятельствах мы должны действовать обдуманно и осторожно, ведь на нас, жителей Британских островов, возложена огромная ответственность, усугубляемая имперским статусом нашего государства: наше вмешательство в запутанные дела Европы ни в коем случае не должно выходить за рамки разумного. Нам следует придерживаться внешнеполитического курса, соответствующего нашему положению и статусу. Если мы разрушим существующий порядок (пусть даже сейчас это порядок милитаристского и тоталитарного толка), нам будет не избежать той самой катастрофы, которую все мы так хотим предотвратить. Каковы будут ее последствия? Предсказать их, увы, невозможно. Но если своим вмешательством в европейские дела мы приблизим эту трагедию, то, думаю, тем самым мы нанесем серьезный ущерб нашей международной репутации, которую уже не спасут никакие дальнейшие переговоры и соглашения.
Мы не должны забывать о том, что мы разоружились: и Европа, и США практически демилитаризованы. Зато все остальные народы, похоже, перевооружились и готовы к новому противостоянию.
"Непогрешимый анонимный оппортунизм"
22 февраля 1933 года
Палата общин
В этом выступлении Черчилль разоблачает ложное утверждение Британской радиовещательной корпорации о том, что она выражает мнение всех британцев. Большую часть 30-х годов XX века Би-би-си открыто поддерживала проводимую правительством политику умиротворения и делала все возможное, чтобы не допускать Черчилля в эфир.
Многоуважаемые представители Британской радиовещательной корпорации, по моему глубокому убеждению, не имеют ни законного, ни морального права утверждать, будто в своих передачах они представляют объективное мнение общественности. Кто им вообще позволил заявлять, что их точка зрения соответствует взглядам жителей Англии или тем более всех граждан Британии? Представлять интересы британской нации может, пожалуй, лишь правительство Его Величества, хотя и на этот счет есть некоторые сомнения. Мне кажется, от Би-би-си было бы куда больше толку, если бы вместо того, чтобы постоянно обрушивать на беззащитных слушателей потоки непогрешимого анонимного оппортунизма, руководство корпорации предоставило возможность людям самых разных взглядов высказаться в эфире. Лично меня весьма вдохновляет сама идея таких дебатов. Думаю, многие члены палаты, включая либералов и представителей меньшинства, которых постепенно становится все больше, согласятся с тем, что мое предложение оправданно. Я ратую за честные правила игры и за свободу слова. Подобного рода дискуссии, если только их правильно организовать, могут оказаться весьма и весьма продуктивными, сделав это новое средство массовой информации крайне полезным для страны. Задействовав радио в политической жизни нашего островка, мы тем самым укрепим государство и обеспечим нашему обществу гораздо более прочные устои.
"Англия"
24 апреля 1933 года
Королевское общество святого Георгия, Лондон
Чтобы не быть оборванным на полуслове цензорами Би-би-си, Черчилль прибегает к иносказанию, сочиняя новую притчу о святом Георгии (небесном покровителе Англии) и драконе и в ней иронично критикуя правительство, изо всех сил старающееся сохранить мир с Германией, которой в данной аллегории отведена роль дракона.
Я глубоко уважаю шотландцев. Я тепло отношусь к валлийцам, в особенности к одному из них. Я питаю самые нежные чувства и к старой доброй Ирландии, несмотря на все ее странности и выкрутасы. Но сегодня не их день. Сегодня тот единственный день в году, когда мы можем вспомнить забытые и почти запрещенные слова. Сегодня нам разрешается с гордостью произносить название нашей собственной страны и именовать себя "англичанами". Давайте хором повторим наш девиз: "Да спасет святой Георгий старую добрую Англию!"
Однако мы должны быть осторожны. Видите эти микрофоны? Их расставили сотрудники Британской радиовещательной корпорации. Только подумайте, какому риску сейчас подвергаются из-за нас эти достойные люди! Представьте, в каком напряжении они пребывают - как накалена атмосфера в их роскошном офисе, в том самом величественном здании, фасад которого украшают статуи сомнительной художественной ценности. Вообразите себе смятение сэра Джона Рейта, на аристократическом челе у которого от волнения проступают капли пота. Этот благородный джентльмен держит руку на главном переключателе и вслушивается в каждое мое слово, гадая, не пора ли ему уже оградить простодушную аудиторию от моих непочтительных замечаний в адрес господина Ганди, или большевиков, или даже нашего неусидчивого премьер-министра[5]. Но сегодня господин Рейт может быть спокоен. Нынче у меня есть куда более серьезные темы для обсуждения. Я хочу поговорить с вами о святом Георгии и драконе. Давайте вместе подумаем, как изменилась бы эта легенда в современных условиях.
Вот святой Георгий прибывает из Каппадокии: вместо верного коня его сопровождает штат секретарей. Наш герой вооружен не пикой, а невнятными лозунгами. Его, конечно же, приветствует местное отделение Лиги Наций. Он тут же предлагает созвать конференцию и пригласить на нее дракона. "Давайте, - говорит, - проведем круглый стол - дракону будет удобно обвиться вокруг него кольцами, спрятав хвост под столом". И вот уже отважный рыцарь заключает с чудищем торговое соглашение. Он дает этой гигантской рептилии в долг кучу денег, позаимствованных из карманов налогоплательщиков Каппадокии. Решение об освобождении прекрасной девы, которую держит в плену дракон, передается на рассмотрение в Женеву, а до принятия резолюции дракон сохраняет за собой все свои права и полномочия. Наконец святой Георгий фотографируется с драконом (снимок размещают на первых полосах газет, на том же листе в углу печатают небольшой портрет несчастной девы).
В связи с этой поучительной историей я хотел бы сейчас поделиться с вами некоторыми своими размышлениями о судьбе Англии. Я очень надеюсь, что никого тем самым не обижу. В нашей стране банки ни за что не закроют двери перед вкладчиками. У нас никто не ставит под сомнение справедливость судебных решений. Тут не станут преследовать человека из-за его расовой или религиозной принадлежности. Все мы, за исключением преступников, считаем полицейских своими друзьями и защитниками. Все мы, несмотря на прочие обязательства, постоянно проявляем заботу о тех, кто беден или попал в беду, - мы защищаем обездоленных гораздо активнее, чем любая другая нация на свете. Мы издавна ставим права гражданина выше прав государства и истово критикуем правительство, находящееся у власти, оставаясь при этом верными подданными короны и сохраняя преданность королю. Наш любимый Лондон, овеянный вековой славой, по-прежнему является финансовой столицей мира. Всего в полумиле от нас сейчас находится здание адмиралтейства, откуда в любой момент может быть отдан какой угодно приказ нашему флоту, который, даже несколько сократившись в размерах, по-прежнему не имеет себе равных по мощи. Более 80 % людских потерь, понесенных Британией в Великой войне, пришлись на долю англичан. Более 80 % всех налогов поступают от английских налогоплательщиков. Мы не можем не упомянуть об этом сегодня, ведь эти факты повышают наш авторитет и придают нам уверенности в себе.
Историки давно обратили внимание на одну национальную особенность англичан, за которую мы столетиями вынуждены платить очень высокую цену: после каждой победы, добытой по́том и кровью, мы почему-то всегда упускаем большую часть завоеванного. Самые большие трудности, с которыми мы сталкиваемся, исходят не извне, а изнутри. При этом вряд ли стоит винить в наших проблемах честных работяг. На самом деле ответственность за наши невзгоды следует возложить на просвещенную интеллигенцию: этот класс всегда был развит в нашей стране и, внося вклад в развитие национальной культуры, в то же время постоянно подтачивал основы нашего государства и ослаблял английское общество.
Причина многих наших бед кроется в постоянном, ничем не оправданном стремлении к самоуничижению, к которому нас успела приучить наша собственная интеллектуальная элита. Отсюда готовность многих наших политиков брать на вооружение заведомо пораженческие доктрины. Что они могут нам предложить, кроме сумбурного интернационализма, убогого материализма и фантастических утопий?
Никто не спасет Англию, кроме нее самой. Если мы утратим веру в себя, забудем о том, что мы хозяева собственной жизни, разучимся разумно руководить своей страной, ее история неминуемо подойдет к концу. Если на нынешнем этапе, когда остальные европейские державы последовательно проводят политику агрессивного и воинствующего национализма и усиленно развивают вооружения и торговлю, мы будем продолжать руководствоваться устаревшими теориями, зализывая раны минувшей войны, то вскоре сбудутся самые мрачные предсказания: наше государство ждет быстрая и неотвратимая гибель. Лишенная своих восточных владений, утратившая превосходство на море, отягощенная долгами и налогами, несущая убытки в сфере торговли из-за установленных другими странами пошлин и квот, Англия неминуемо превратится в заштатную окраину Европы и потеряет все, что когда-то составляло ее славу, за исключением населения, многочисленность которого перестанет соответствовать экономическим возможностям нашего острова.
Так стоит ли разрушать твердыню британской государственности, основанную на принципах всеобщего благоденствия, милосердия и свободы? Стоит ли рисковать всем ради мечты, которая, возможно, однажды действительно осуществится, но пока что остается лишь мечтой и к тому же имеет шанс обернуться настоящим кошмаром? Наша нация, наша империя способна пережить любой шторм - история показывает, что для этого нам не нужна никакая другая система государственного устройства. На долю нашего народа выпало немало испытаний, и за прошедшие века мы, как никакая другая нация, успели сплотиться и накопить необходимый опыт. Вполне вероятно, что самые славные страницы нашей истории еще не написаны. Может статься, что грядущие испытания еще заставят всех англичан и англичанок нынешнего поколения радоваться тому, что судьба удостоила их чести жить в столь удивительное время. Мы все должны гордиться тем, что нам доверено решение столь важных и сложных задач, ведь нет и не может быть подвига достойнее, чем защита родины от нависшей над ней страшной угрозы.
"Войны начинаются внезапно"
7 февраля 1934 года
Палата общин
Эта речь представляет собой своего рода "артподготовку" перед последующим пятилетним "наступлением" Черчилля на британское общественное мнение, предпринятым с целью убедить британцев в необходимости начать перевооружение ввиду очевидных доказательств решимости Гитлера и нацистов пренебречь условиями Версальского договора, который положил конец Первой мировой войне. В преддверии нового международного конфликта Черчилля особенно волновала уязвимость британских городов в случае атак с воздуха. В связи с этим он, в частности, настаивал на необходимости создать мощную авиацию, по крайней мере не уступающую по силе авиации любого из потенциальных противников.
Войны начинаются внезапно. В нашей жизни уже был период, когда мы, как и сейчас, с тревогой и страхом смотрели в будущее, не зная, чего нам от него ждать. Наконец это случилось - нас застали врасплох, смяли, обессилили. Смею надеяться, что уважаемые члены палаты позволят мне напомнить им, что именно произошло в 1914 году. Никакого конфликта между Германией и Францией тогда в помине не было. Просто одним жарким июльским днем немецкий посол отправился на Ке-Д'Орсе и обратился, по-видимому, к самому Рене Вивиани, премьер-министру Франции, со следующим заявлением:
- Мы объявили войну России и начинаем мобилизацию своей армии. Какова в связи с этим будет позиция Франции?
Французский премьер, согласовав свое мнение с кабинетом министров, ответил, что Франция будет действовать сообразно своим национальным интересам. Тогда посол уточнил:
- Вы же в союзе с Россией?
- Да, именно так, - ответил французский премьер-министр.
В результате этого разговора, продолжавшегося всего несколько минут, войной оказались охвачены бескрайние территории: они и без того были весьма обширными на Восточном фронте, а тут в конфликт оказались втянуты еще две ведущие европейские державы - открылся Западный фронт. Впрочем, иногда даже заявление о нейтралитете не спасает государства от войн. Теперь нам, например, доподлинно известно, что, если бы французы тогда отказались выполнить свои союзнические обязательства перед Россией и заявили о намерении устраниться от военных действий, немецкий посол, уполномоченный правительством Германии предпринять все необходимые меры для разжигания этого конфликта, выдвинул бы дополнительное требование о передаче крепостей Туль и Верден немецким войскам в качестве гарантии того, что, объявив нейтралитет, французы в ходе войны не передумают.
Все это произошло на нашей памяти, и сегодня я вынужден констатировать, что нынешние действия правящей верхушки Германии не позволяют надеяться на то, что в столь же критической ситуации она поведет себя более ответственно и гуманно, чем правительство кайзера, решившееся на вышеописанные меры в отношении Франции. Нет, господа, если мы сами не обеспечим свою безопасность должным образом, то вполне вероятно, что в обозримом будущем (и все присутствующие скоро вполне могут стать тому свидетелями) и к нам прибудет посол, который потребует удовлетворить его дипломатические требования в течение нескольких часов, а если наш ответ его не устроит, на Лондон обрушатся бомбы, на улицах заполыхают пожары, прольется кровь. Оглушительный грохот орудий и черный дым пепелищ в кратчайшие сроки помогут нам оценить все несовершенство нашей системы противовоздушной обороны. Сегодня мы уязвимы так, как никогда прежде. Накануне войны мне часто доводилось слышать критику в адрес правительства либералов. Тогда их, помнится, обвиняли в недостаточной последовательности и четкости проводимой внешней политики, в стремлении укрыться от ответственности за пустым многословием, а также в нежелании прямо и открыто заявить о своих намерениях. Я могу лишь заметить, что те, кто сейчас стоит у власти, подвергают нашу страну гораздо более серьезной опасности, и если, вопреки нашим надеждам и чаяниям, беда все-таки придет - мы окажемся воистину в плачевном положении.
Судя по всему, ни один из уроков прошлого так и не был нами усвоен. Мы не сделали для себя абсолютно никаких выводов и в результате оказались перед лицом гораздо более страшной опасности. Во время предыдущей войны у нас был сильный флот, а угрозы с воздуха тогда вообще не существовало. Наш флот стал "надежным щитом", обеспечившим безопасность Британии. Выставив свои корабли на боевые позиции, мы вполне могли сказать любому иностранному правительству: "Ну и что вы можете против нас? Мы не пойдем ни на какие уступки, мы будем стоять на своем и придерживаться собственного курса. Мы не собираемся ни на кого нападать, но и другим не позволим втягивать нас в чужую войну. Мы будем действовать так, как считаем правильным и разумным". В нынешней ситуации, к сожалению, мы уже не можем позволить себе выбирать свой внешнеполитический курс самостоятельно. Наше положение коренным образом изменила авиация - это дьявольское изобретение, благодаря которому стали возможны атаки с воздуха. Наше островное государство утратило свою прежнюю неприступность, которой так хвалилось всего пару десятков лет назад. Именно данное обстоятельство вызывает у меня наибольшее беспокойство. И вопрос не в том, нравится нам такое положение дел или нет, вопрос не в наших амбициях или претензиях, правах или интересах - на карту поставлена наша с вами безопасность и независимость. Быть может, наше государство никогда еще не подвергалось столь серьезной опасности...
В связи с этим у меня просто в голове не укладывается, как в подобной ситуации, зная о текущих событиях в Европе и о собственной беззащитности, мы можем откладывать на потом решение принципиального вопроса о создании военно-воздушных сил, которые по меньшей мере не уступали бы военно-воздушным силам наших потенциальных противников. Я считаю этот шаг абсолютно необходимым. Учредив собственную военную авиацию, мы могли бы вновь, как и прежде, обеспечить собственную безопасность. Прошли те времена, когда мы беззаботно жили под защитой нашего флота. Настал тот час, когда парламент должен принять, а национальное правительство - обнародовать решение о создании британской авиации, равной по своей боевой мощи французской или немецкой авиации, в зависимости от того, кто из наших соперников в этом отношении сильнее.
"Германия вооружается"
8 марта 1934 года
Палата общин
Настойчивые призывы Черчилля к достижению паритета с Германией в области военной авиации вынудили Стенли Болдуина заверить палату общин, что правительство "предпримет необходимые шаги для того, чтобы Британия не отставала по численности и мощи военно-воздушных сил от тех стран, чьи самолеты могут долететь до ее берегов". В последующие годы, когда стало очевидным, что слова премьер-министра оказались пустой болтовней, Черчилль при любом удобном случае напоминал членам палаты об этом невыполненном обещании.
Я с ужасом думаю о том дне, когда нынешние правители Германии завладеют всем современным оружием и возьмут на прицел самое сердце Британской империи. Я думаю, если это произойдет, наше положение станет весьма и весьма незавидным: наша свобода и независимость подвергнутся прямой опасности и страшная угроза нависнет над миллионами мирных жителей нашей страны. Я действительно боюсь этого дня, а ведь он, скорее всего, уже недалек: до него от силы год-полтора. Нам остается лишь радоваться, что пока этот день еще не настал - по крайней мере я на это очень надеюсь. Но поверьте, он не за горами! Сейчас у нас еще есть время принять необходимые меры, но действовать надо очень быстро и решительно. Хватит обсуждать параграф номер такой-то из докладной записки номер такой-то - пора приступать к делу! Что толку от этого параграфа, даже если в результате его реализации мы получим прибыль в размере 130 000 фунтов стерлингов? На самом деле нам нужны эффективные меры, чтобы достичь паритета с Германией. Мой достопочтенный коллега, представляющий партию оппозиции, в своем выступлении произнес немало умных слов, однако в справедливости его доводов заставляет усомниться сделанный им вывод о том, что в увеличении военного бюджета нет никакой необходимости.
Мэндер: Я не считаю данную меру целесообразной на данном конкретном этапе.
Черчилль: Но суть в том, что данный конкретный этап и есть самый решающий. Я не говорю, что мы должны начать действовать прямо сегодня - если не сегодня, то хотя бы завтра, хотя бы на следующей неделе - ведь потом уже может быть слишком поздно! Переломный момент наступил, и у нас нет права медлить... Ситуация меняется на глазах. Международная обстановка стремительно накаляется. Германия вооружается, причем так быстро, что никто не в силах ее остановить. До сих пор со времен предыдущей войны разногласия между победителями и побежденными так и не были урегулированы. Еще никогда дух агрессивного национализма столь явно не торжествовал в Европе и во всем мире. Давно миновали дни конференции в Локарно, когда мы тешили себя надеждой, что нам удастся добиться воссоединения европейской семьи наций и навсегда похоронить давнюю вражду между тевтонами и галлами, от которой мы уже изрядно пострадали в недалеком прошлом.
Эта надежда не оправдалась, и сейчас мы должны действовать сообразно новым обстоятельствам.
"Вражеские самолеты могут долететь до нас за несколько минут..."
16 ноября 1934 года
Выступление по радио, Лондон
В "годы пустынного одиночества" Черчиллю нечасто разрешали выступать по радио. Руководство корпорации Би-би-си, удерживавшее монополию на радиовещание, пропагандировало политику умиротворения и очень опасалось хоть чем-нибудь не угодить глубокоуважаемому господину Гитлеру. Но однажды, видимо, по недосмотру сотрудников студии, Черчиллю представилась редкая возможность поделиться со слушателями своими опасениями.
Наблюдая за мирной жизнью нашей страны, видя, как ее добропорядочные граждане занимаются своими повседневными делами под надежной защитой демократических институтов, и осознавая, насколько справедливы и гуманны наши законы и обычаи, мы, однако, с удивлением и испугом осознаем, что более уже не можем чувствовать себя в безопасности на своем родном острове. Почти тысячу лет не полыхали на английской земле бивачные костры завоевателей. Бурное море и наш военный флот гарантировали прочность национальной обороны. На протяжении столетий нам удавалось сохранять свою свободу и независимость - наша страна росла и крепла, постепенно становясь центром мощной империи, охватывающей весь земной шар. И тот факт, что сейчас наше благополучие оказалось под угрозой, не может не причинять нам боль.
Тысячелетья длится рост державы,
Ее низвергнуть - нужен час один...[6]
Всего за несколько часов до Британии могут долететь боевые самолеты из страны, где живут почти 70 миллионов самых высокообразованных, трудолюбивых, умных и дисциплинированных людей в мире, которых с детства приучают к мысли о том, что нет дела более достойного, чем завоевательные походы, и нет участи благороднее, чем смерть на поле боя. Эта нация отказалась от всех гражданских свобод ради усиления своей коллективной мощи. А еще эта нация, несмотря на все свои достоинства и добродетели, оказалась в подчинении у кучки безжалостных злодеев, проповедующих принципы нетерпимости и расизма, не уважающих закон и не несущих никакой ответственности ни перед парламентом, ни перед народом. Всего два десятилетия назад Германия воевала почти со всем миром и едва не одержала победу. Сейчас немцы стремительно перевооружаются: у них в распоряжении появилось новое страшное оружие - авиация, против которой бессилен наш флот и которая создает реальную угрозу для всех нас: для женщин и детей, для слабых и больных, для пацифистов и ура-патриотов, для военных и гражданских лиц, для тех, кто в окопах на передовой, и тех, кто у себя дома в глубоком тылу.
Опасность усугубляется тем, что благодаря этому новому оружию появился новый способ ведения войны, по сути аналогичный самым жестоким боевым приемам, которыми в древности пользовались племена варваров, принуждая другие народы повиноваться себе путем запугивания мирного населения, подвергаемого страшным пыткам и истязаниям. И хуже всего то, что чем выше уровень развития страны, чем красивее и богаче ее города, чем сложнее ее социально-экономическая система, тем в большей степени она уязвима и тем серьезнее нависшая над ней угроза со стороны врага.
В настоящее время с побережья Франции, Нидерландов или Бельгии вражеские самолеты могут долететь до Британии буквально за несколько минут. От аэродромов Центральной Европы до наших городов всего несколько часов лёта. А современная артиллерия способна достать нас даже с континента. Врагам до нас рукой подать! В связи с этим напрашивается вопрос: неужели в сложившейся ситуации кому-то кажется благоразумным и возможным игнорировать положение дел в Европе? Каждый должен ответить на этот вопрос самостоятельно, и принять решение нужно без промедления. В этом вся суть. Что касается лично меня, то я - признаюсь, с большой неохотой - пришел к выводу, что мы никак не можем устраниться от европейских проблем. От соседей нам никуда не деться - мы вынуждены с этим смириться. При этом ни в коем случае не стоит недооценивать тот поистине огромнейший риск, которому сейчас подвергается наша страна.
Я надеюсь, что войны не будет, я молюсь, чтобы ее не было, и с присущим мне оптимизмом я верю, что нам все-таки удастся ее избежать. Однако если в ближайшем будущем Великая война, начавшаяся в Европе в 1914 году, возобновится после двух десятилетий, оказавшихся лишь временным перемирием, - а ведь именно это действительно может произойти, - никто не сможет сказать, где и как она завершится и как быстро мы окажемся втянуты в нее, подобно Соединенным Штатам, которым в 1917 году пришлось против воли вступить в предыдущую войну. Независимо от того, как будут развиваться события и как мы будем себя вести, нам не избежать суровых испытаний... Поэтому мне кажется правильной мысль о том, что мы ни в коем случае не должны отделять себя от Европы: во имя собственной безопасности и, я бы даже сказал, ради самосохранения мы обязаны сделать все возможное и невозможное, чтобы сберечь мир.
В последнее время все чаще раздаются голоса тех, кто настаивает на необходимости пойти на риск и разоружиться, дабы подать пример остальным странам. Позволю себе заметить, что мы только этим и занимались в течение последних пяти лет, однако почему-то нашему примеру так никто и не последовал. Напротив, наша пацифистская тактика возымела противоположный эффект: наши соседи еще больше вооружились, а ссоры и интриги, которыми обросла идея разоружения, лишь усилили враждебность наций по отношению друг к другу.
"Перед нами - путь, полный опасностей и невзгод"
31 мая 1935 года
Палата общин
Я согласен с сэром Гербертом Самюэлем: в нынешних условиях мы не можем не прислушиваться к мнению лидера такого крупного государства, как Германия. Если мы будем воспринимать все сказанное господином Гитлером лишь как попытку политического маневрирования, мы поставим под сомнение саму возможность ведения конструктивного диалога и достижения понимания между двумя великими нациями.
Я также разделяю мнение мистера Самюэля насчет того, что заключение пакта о военно-воздушных силах державами - участницами Локарнских соглашений[7] само по себе крайне желательно, и мы должны работать в этом направлении, потому что достижение подобного рода договоренности могло бы дать реальные результаты и имело бы огромное значение. Как и мой коллега, я горячо ратую за любые меры, которые могут помочь нам достичь паритета военно-воздушных сил, желательно на условиях снижения их количественных показателей по сравнению с теми, о которых идет речь сейчас, хотя добиться этого нам явно будет нелегко. Кроме того, я полностью поддерживаю германского канцлера в его мнении о недопустимости столь ужасного злодеяния, как беспорядочные бомбардировки территорий, заселенных мирными жителями, - можно сказать, что я обеими руками голосую за его позицию по этому поводу. Разумеется, сейчас все парламентские коалиции будут настаивать на том, чтобы наше правительство рассмотрело эти вопросы и по возможности нашло для них удовлетворительное решение. Однако давайте не будем недооценивать те трудности, которые стоят у нас на пути. Заключение подобного пакта странами - участницами Локарнских соглашений может вызвать куда больше проблем, чем кажется на первый взгляд. Тем не менее значимость данного политического шага воистину огромна: если ведущие державы поставят подписи под документом, обязывающим их всех вместе бомбить ту страну, которая начнет бомбардировки первой, это станет важным и, без сомнения, радостным событием.
Еще бо́льшие затруднения может вызвать вопрос об ограничении численности военно-воздушных сил. Военно-воздушная мощь любого государства измеряется не только количеством имеющихся у него эскадрилий или аэропланов - эти формальные показатели нельзя рассматривать в отрыве от его производственных мощностей. Рассмотрим для примера две страны, у каждой из которых есть тысяча боевых самолетов, но при этом производственная мощность одной из этих стран позволяет выпускать лишь 100 самолетов в месяц, тогда как другая способна ежемесячно производить по тысяче крылатых машин. Совершенно очевидно, что паритет в воздухе между двумя этими державами будет сохраняться не слишком долго.
Судя по вопросам, которые сегодня обсуждаются в палате общин, можно подумать, что опасность войны практически миновала. Я думаю, верно как раз обратное: опасность нависла над нами, с каждой минутой она все ближе, и вполне возможно, уже очень скоро придет тот час, когда ход событий окончательно выйдет у нас из-под контроля, хотя, разумеется, никто не знает наверняка, когда именно это произойдет. В своих суждениях мы должны в первую очередь опираться на факты. Нельзя терять надежду, но и закрывать глаза на факты тоже нельзя!
Сегодня из уст министра иностранных дел [сэра Джона Саймона] я услышал фразу, наглядно демонстрирующую все те иллюзии, которые питают многие здесь присутствующие и которые влияют на ход парламентских дебатов. Никто не придал этой фразе особого значения, хотя она как нельзя лучше подтверждает отсутствие у наших политиков четкого представления о реальных событиях. Помните, министр говорил о странах, с которыми мы обязаны поддерживать военно-воздушный паритет. Вы только вдумайтесь: у нас, оказывается, есть "обязанность поддерживать военно-воздушный паритет"! Но ведь на самом деле никакого паритета нет и в помине! Наши министры без конца талдычат о якобы принятом решении во что бы то ни стало удерживать паритет в воздухе: на меньшее, дескать, мы не согласны. Какой там паритет! Мы давным-давно отстали от Германии и, разумеется, от Франции. И в будущем это отставание с каждым месяцем станет расти. Мои прогнозы далеко не радужны: в ноябре этого года, когда мы по плану должны будем добиться 50 %-ного превосходства над потенциальными противниками, мощь нашей военной авиации не будет дотягивать и до трети, а может быть, даже и до четверти мощи военно-воздушных сил Германии. Скажите мне, какой толк в подобных обстоятельствах говорить о нашей "обязанности поддерживать паритет"? Факты ужасны, но они не перестанут быть фактами, даже если мы дружно примемся с негодованием опровергать их и внушать себе и друг другу, что на самом деле все совсем не так.
Немецкая армия, в составе которой на настоящий момент уже имеется 21 или 22 дивизии, сейчас прилагает все усилия для того, чтобы максимально быстро увеличить этот показатель до 36, ежемесячно набирая по дивизии, мобилизуя все доступные людские ресурсы и постоянно наращивая количество танков и прочих видов вооружений. Еще у Германии есть военно-морской флот, который регулярно пополняется новыми субмаринами. Некоторые из них, я думаю, уже вышли в море для обучения их личного состава сложному искусству подводной навигации. Я позволю себе напомнить уважаемым членам палаты, что для постройки подводной лодки нужно не так уж много времени. Помню, как в ноябре 1914 года я лично договаривался с господином Швабом, представителем компании "Бетлехем Стил", о постройке 20 подлодок за шесть месяцев - помнится, этот срок даже в те времена показался мне невероятно коротким. А когда ради соблюдения условий нейтралитета возникла необходимость транспортировать подводный флот из США на верфи в Канаде, подлодки разобрали на секции, погрузили на открытые железнодорожные платформы и в кратчайшие сроки доставили в пункт назначения. Как знать, сколько таких секций уже построили немцы? Сейчас промышленность Германии полностью милитаризована. Процедура ввоза в страну материалов, необходимых для производства оружия, предельно упрощена. Все заводы и фабрики работают денно и нощно, чтобы обеспечить государству должный уровень боеспособности. Сегодня германское производство достигло такого уровня милитаризации, какой во время последней войны наш промышленный сектор демонстрировал лишь через два года после ее начала.
Помимо этого, ведется активнейшая пропаганда, которая охватывает все слои населения: и школьников, и молодежь, и взрослых, при этом применяются самые жесткие и решительные меры. Все это происходит сейчас, практически на наших глазах. Между тем в нашей стране жизнь идет своим чередом: мы наслаждаемся тишиной и спокойствием своего уютного мирка и не хотим знать, что происходит за его пределами. Сегодняшние дебаты в полной мере подтвердили полную неосведомленность многих парламентариев в вопросах внешней политики; а между тем ситуация на международной арене изменилась и продолжает стремительно меняться самым нежелательным для нас образом. Я заметил любопытную закономерность: в мирное время, когда страны способны к спокойному диалогу и эффективному сотрудничеству, когда внутриполитическая жизнь идет своим чередом и на арене классовой борьбы царит затишье, проблемы приходят и уходят, но как только внешнеполитические отношения обостряются и речь заходит о вопросах национальной обороны, в особенности о вопросах, связанных с реальными боевыми действиями, то тучи только сгущаются. Если необходимые меры не будут предприняты, вскоре мы пожнем бурю. Вся Германия сейчас вовлечена в непрерывный процесс набирающей обороты полной мобилизации эмоциональных, моральных, материальных и технических ресурсов ради усиления своей военной мощи.
Европейские нации одна за другой впадают в панику при виде того, как быстро вооружается Германия. Давайте вспомним события последних недель, произошедшие со времени нашей последней серьезной дискуссии по внешнеполитическим вопросам. Нам прекрасно известно, что Польша продолжает оставаться в орбите влияния Германии. На выборах в Чехословакии [19 мая] появилась новая нацистская партия, которая сразу стала второй по численности электората в этом государстве. Этот весьма примечательный факт демонстрирует чрезвычайную энергичность немцев: вдохновленные идеями нацизма, они воистину способны на многое. Напряжение нарастает и в Австрии. Нынче многие твердят о необходимости гарантировать этой стране независимость, но даже такой шаг вряд ли обеспечит ей полную политическую самостоятельность и спасет от объединения с Германией. Австрийцы в любой момент могут переметнуться на сторону немцев, тем самым сведя на нет все наши внешнеполитические усилия по их удержанию от этого судьбоносного решения. Не стоит забывать о дунайском турне генерала Геринга. Как вы знаете, он объехал всю Югославию, Болгарию и Венгрию. В Болгарии и Венгрии он постарался упрочить узы давней дружбы, которые существовали между этими государствами и Германией в годы войны. Что касается Югославии, то визит генерала в эту страну, несомненно, имел очень большое стратегическое значение, сократив шансы всех других сторон на сотрудничество с этим союзником. Все упомянутые европейские страны подвергаются давлению со стороны Германии: их принуждают помогать немцам и постоянно идти на уступки. В связи с этим позвольте мне процитировать телеграмму Геринга, полученную из Вены и опубликованную в газете "Таймс" от 30 мая - генерал отчитывается перед руководством о своей поездке и завершает донесение такими словами: "В нынешних обстоятельствах, когда Германия становится все сильнее, а ее внешняя политика обретает все более четкие контуры - по контрасту хотя бы с политикой стран-победителей, - те из небольших государств, которые до сих пор не определились в выборе союзников, пристально следят за происходящим".
Особого внимания заслуживают отношения между Германией и Японией. Мне кажется, этот вопрос не может не волновать каждого, кто интересуется текущей внешнеполитической ситуацией. Определенные проблемы на международной арене создает и одержимость Италии Абиссинией. Есть еще Франция, народу которой предстоят суровые испытания, причем не только в связи с необходимостью укрепления национальной обороны, но и вообще во всех областях жизни. Мы, в свою очередь, никак не можем решить проблему слабости нашей авиации, отставание которой от противника нарастает с каждым месяцем. Вот так обстоят дела.
В этой ситуации герру Гитлеру и германскому правительству не составляет никакого труда проводить свою политику, которую, как я слышал, иногда называют "дипломатией силы". Как же все изменилось за последние два-три года! Буквально пару лет назад каждый уважающий себя сентиментальный интеллектуал либерального толка считал своим долгом при случае произнести слова ободрения и сочувствия в адрес народа Германии: мы привыкли говорить о немцах в покровительственном тоне и даже по возможности старались уравнять их в правах с другими народами. Что же мы видим теперь? Обиды немцев никуда не делись, их амбиции не удовлетворены, этот народ добивается все больших и больших успехов, и весь мир неделя за неделей ждет от лидеров германской нации очередных судьбоносных призывов и лозунгов. Что и говорить, все эти изменения последних лет весьма и весьма печальны.
Было бы глупо с нашей стороны в нынешних обстоятельствах перед лицом надвигающейся бури вести себя так, будто наша страна плывет по безмятежному морю, где нас не ждет ничего, кроме приятного ветерка и тихой погоды, и вообще все складывается самым наилучшим образом. Разумеется, нельзя терять надежду, нельзя отказываться от идеи мира, но при этом также нельзя закрывать глаза на тот факт, что перед нами - путь, полный опасностей и невзгод, и нам придется идти по нему в течение многих месяцев, а возможно, и нескольких лет. Пока ситуация складывается таким образом, мы должны думать не только о собственной безопасности, но и о том, смогут ли правительства парламентских демократий Западной Европы (далеко не все из которых успешно выполняют свои функции) обеспечить своим гражданам ту же степень безопасности, не говоря уже об уровне удовлетворенности национальных амбиций, которую обеспечивает народу Германии установившаяся в этой стране диктатура. Мы должны быть готовы встретить опасность лицом к лицу, ведь от этого зависит не только сохранение нашей собственной нации, но и свобода европейских государств и западной цивилизации в целом, представляющая собой безусловную ценность для всего человечества и нуждающаяся в защите от ужасов диктатуры и деспотизма.
"Вы ничего не уладили - вы лишь внесли разлад"
5 июня 1935 года
Палата общин
Это выступление Черчилля, содержащее острую критику в адрес правительства консерваторов (он сам тогда принадлежал к этой партии), знаменует конец его затяжной борьбы за будущее Индии - "Семилетней войны Черчилля", как ее назвал сэр Сэмюэль Хор, министр по делам Индии в 1931-1935 годах, ответственный за проведение через палату общин Закона об управлении Индией. Черчилль был убежден, что политика "поспешного бегства", избранная Консервативной, Лейбористской и Либеральной партиями, будет иметь самые трагические последствия для миллионов людей, населяющих Индийский субконтинент, и неизбежно приведет к массовому кровопролитию, вызванному неразрешимыми противоречиями между приверженцами индуизма и ислама.
Вы ничего не уладили. Вы лишь внесли разлад. Те, с кем вы искали примирения, оказались уязвлены сильнее всех. Те, кто более всего нуждался в вашей помощи, брошены на произвол судьбы. Те, на кого вы могли бы полагаться, теперь точно знают, что им на вас полагаться нельзя.
А сейчас вы должны задаться еще одним, последним вопросом, самым главным из всех. Приведет ли этот закон к улучшению жизни в Индии, будет ли содействовать развитию национальной мысли? Даст ли возможность простому индийцу, изо дня в день честным трудом зарабатывающему себе на хлеб, реализовать, как сказано в Конституции США, свое право "на жизнь, свободу и стремление к счастью"? Индия - это страна, почти континент, куда британцы принесли мир и правопорядок и где внедрили все достижения современной науки, однако единственным ответом местного населения на все эти блага стал рост рождаемости. Да еще какой! Новые материальные блага, новая еда, новый транспорт, новые средства гигиены, новые каналы, прогресс в лесной промышленности и сельском хозяйстве нисколько не улучшили положения большинства индийцев. Единственным результатом преобразований последних 50 лет в этой стране стало увеличение народонаселения на 100 миллионов человек. При этом абсолютное большинство жителей по-прежнему влачат жалкое существование.
Вся эта людская масса, огромная и беспомощная, как никогда нуждается в поддержке британцев, в эффективном управлении, в еще большем количестве британских чиновников, а также в более строгой и энергичной организации всех основных видов деятельности. Вместо всего этого вы предлагаете либеральные лозунги, ослабление административного аппарата и неизбежный упадок. Могучую машину управления Индией принуждают сбавить обороты именно тогда, когда численность населения страны превысила предельный уровень, гарантирующий обеспечение всех жителей основными продуктами питания, и тогда, когда государство особенно остро нуждается в бескорыстной и просвещенной автократии. Именно в этот момент вы преподносите индийцам букет увядших цветов викторианского либерализма, которые, как бы восхитительны они ни были сами по себе, никогда не приживутся в Азии и уже давно не в чести во всех странах континентальной Европы.
Исаак Фут: Тем хуже для Европы.
Уинстон Черчилль: За этот букет Индии придется дорого заплатить. Налоги вроде акциза на соль взимаются там даже с беднейших из бедных - с тех, до чьей нищеты далеко даже наибеднейшим из бедняков нашей страны, - эти деньги действительно нужны государству, но сбор налогов оправдан лишь в том случае, если полученные средства расходуются на содержание больниц, на борьбу с чумой, на обучение специалистов, на совершенствование оросительных систем и на покупку современного оборудования. Только таким образом можно поддержать нынешнюю чрезмерную численность населения этой страны, составляющего 1/6 часть всего человечества. Показатели уровня жизни в Индии достигли абсолютного минимума. В дальнейшем даже небольшое их снижение будет означать медленную смерть от голода и фактически истребление даже не миллионов, а десятков миллионов людей, появившихся на свет по вашей милости, под защитой Британской империи...
Вы приняли решение, и у вас есть на это полномочия. Вы уже продемонстрировали меру своих полномочий, выдвинув этот законопроект, и теперь у вас наверняка хватит полномочий для того, чтобы навязать его народу Индии. Однако нынче выясняется, что даже политическую элиту этой страны не удовлетворяет ни система управления, которую вы намерены внедрить, ни конституция, которую вы предлагаете, ни те колоссальные жертвы, на которые придется пойти индийцам. Этот народ протестует против предлагаемой вами формы правления всеми доступными способами и порицает ваше сомнительное великодушие, если его вообще можно так назвать. Даже немногочисленные представители состоятельных слоев населения, в чьих интересах вы собирались действовать, отвергли тот лакомый кусок, что вы решили им преподнести.
Таков ваш план по внедрению более эффективного управления Индией. Слава Богу, мы не имеем к нему никакого отношения. Вы добились того, что вам было по душе. Теперь дело за малым: нужно чтобы то, чего вы добились, пришлось по душе вам самим. Удастся вам это или нет - время покажет. В сложившихся обстоятельствах меня в первую очередь поражает то, насколько настойчиво правительство стремилось реализовать свою политику в отношении Индии, ставя при этом в затруднительное положение многих авторитетных представителей Консервативной партии, и это в нынешних условиях, когда внутриполитическая ситуация столь нестабильна, когда континентальная Европа неуклонно движется к катастрофе и когда нам предстоят долгие месяцы работы по устранению очевидных упущений в организации военно-воздушных сил Британии и по решению других ключевых проблем национальной обороны. Напрасно я тешил себя надеждой, что правительству хватит благоразумия изменить свои планы, которые, как всем известно, не вполне продуманы, противоречат всякой логике и здравому смыслу и не закреплены ни в одной конвенции или соглашении с кем-либо из общественных деятелей Индии. К моему изумлению, правительство этого так и не осознало...
Я думаю, это - недальновидный закон. Я уверен, что это - преступный закон. Это, говоря словами моего уважаемого коллеги по партии, - злоупотребление властью и политическим доверием.
"Я - сторонник договора"
10 июля 1935 года
Палата общин
Как человек, поставивший подпись под договором, который послужил основой для создания Ирландского свободного государства, позднее преобразованного в Ирландскую Республику, Черчилль глубоко осуждал текущую политику британского правительства, которое регулярно закрывало глаза на многочисленные нарушения ключевых положений этого договора премьер-министром Ирландии Имоном де Валера.
Я - сторонник Ирландского договора[8]. Я лично подписал этот договор. Вообще, надо отметить, что мы, члены британского парламента, находимся в очень выгодном положении - мы в этом вопросе ни от кого не зависим. Следует признать, что у наших оппонентов в свое время были довольно веские аргументы, однако, несмотря ни на что, мы все же подписали этот договор, и многие ирландцы пожертвовали своей жизнью ради того, чтобы сей документ вступил в силу и стал основой наших будущих взаимоотношений. Сейчас уже вряд ли кто-либо усомнится в том, что тогда британцы поступили правильно. Но какова нынче судьба этого наиважнейшего документа? Им то и дело пренебрегают, его положения отменяются одно за другим. Мой достопочтенный друг, министр по делам доминионов, представил членам палаты печальный список основных нарушений, которые были допущены за последние четыре года: в их числе, например, отмена парламентской присяги на верность английской короне, упразднение сената, лишение короны и генерал-губернатора последних оставшихся у них полномочий, отмена права подачи апелляций в судебный комитет Тайного совета и новый закон[9], который в случае его принятия превратит подданных Британии, находящихся на территории свободного ирландского государства, в иностранцев.
В результате всех этих изменений та Ирландия, с которой мы когда-то пришли к соглашению о статусе доминиона в рамках империи (причем доминиона, обладающего теми же правами, что и Канада), перестала существовать, превратившись в отдельную республику. Это преобразование произошло за последние четыре года, пока мы были слишком заняты собственными проблемами, чтобы думать об ирландском вопросе. И вот вам, пожалуйста! Причем вряд ли дело этим ограничится. Нынешние правители Ирландии твердо намерены продолжать действовать в избранном ими направлении. Остается лишь дождаться момента, когда они реализуют свои смелые замыслы. И позвольте мне обратить ваше внимание на то, что все предпринятые ими меры были абсолютно законными. Когда вы приняли этот Вестминстерский статут и когда "главный кнут" впервые собрал свои грозные легионы, оказавшиеся в подавляющем большинстве в результате всеобщих выборов, так что в результате сей документ был буквально протащен через лобби, а сопротивление тех 50, что решили выступить против него, оказалось подавлено, - когда все это произошло и правительство отказалось исключить Ирландский договор из сферы действия статута, - именно тогда вы тем самым узаконили каждый шаг, я подчеркиваю, каждый шаг, который уже был или еще может быть сделан на пути к полному уничтожению и разрушению того, что осталось от договора, некогда заключенного между нашими странами.
Я не сомневаюсь, что в ответ на мои заявления мы наверняка услышим возражения кого-нибудь из уважаемых коллег, представляющих партию лейбористов: нам, вероятнее всего, скажут, что де Валера действовал исключительно в рамках закона. Пускай при этом он подорвал доверие одной нации по отношению к другой, нарушил все мыслимые и немыслимые договоренности и дал ясно понять, что документ, подписанный его соотечественниками и притом его бывшими коллегами, ничего не значит для него, что все это время он считал себя пострадавшей стороной и что маленьким нациям нельзя доверять, ибо их намерения не всегда честны. Однако подобные аргументы никак не влияют на суть проблемы. Насколько я понимаю, в соответствии с решением высших судебных инстанций этот человек действительно имел законное право предпринимать те шаги, которые он предпринял, - нам разъяснили, что его поступки были полностью правомерными, а когда мы дерзнули опровергнуть это утверждение, нас просто забаллотировали.
На основе всего вышеизложенного я могу сделать вывод, с которым наверняка согласится большинство членов палаты: в другом законопроекте - в индийской конституции - есть очень много пунктов, которые были включены туда по совету авторитетных юристов, чье мнение никто не решился оспорить. Однако, если посмотреть, как эти пункты в последние годы применяются на практике, нельзя не признать их столь же ошибочными и вредными, как те положения, которые разрушают наши взаимоотношения с Ирландией, причиняя нам всем столь колоссальный ущерб, что негативные последствия применения подобного рода документов могут сказаться и, скорее всего, непременно скажутся не только на благосостоянии нашей страны, но и на будущем всего мира. Мы не должны забывать о прошлом, потому что только история может подсказать, что нам готовит завтрашний день. И значит, сейчас мы просто обязаны отметить, что господа министры, прежде глубоко заблуждавшиеся относительно Ирландии, теперь повторяют собственные ошибки при обсуждении нового масштабного законопроекта - индийской конституции.
"Безопасность на море"
24 июля 1935 года
Харлоу
Приближаются всеобщие выборы, значимость которых трудно переоценить. Их неблагоприятный исход наверняка приведет к печальным, если не фатальным последствиям. В результате нынешних выборов у власти может оказаться правительство социалистов, а лично мне сложно представить что-нибудь ужаснее этого. В 1931 году представители этой партии уже привели нашу богатую и могущественную империю к экономическому краху, а потом, в самую трудную минуту, сложили с себя всякую ответственность за происшедшее.
Члены правительства наконец откликнулись на призыв принять меры в области развития военно-воздушных сил, а также согласились с необходимостью укрепления нашего военно-морского флота. Недавно я участвовал в смотре нашей армии, и на первый взгляд все выглядело весьма неплохо, однако меня, как бывшего первого лорда адмиралтейства, участвовавшего в аналогичном смотре 20 лет назад, поразило вот что. Из 17 кораблей, в том числе двух авианосцев, 14 были построены в мою бытность на этой должности. Чтобы обеспечить национальную безопасность, нам необходимо принять самые срочные серьезные меры по повышению боевой готовности как нашей авиации, так и флота.
"Абиссиния завоевана"
8 октября 1935 года
Чингфорд
3 октября фашистские войска под руководством итальянского диктатора Бенито Муссолини вторглись в древнее африканское королевство Абиссинию (Эфиопию). Лига Наций признала Италию агрессором и наложила на нее экономические санкции, которые, впрочем, не коснулись той единственной сферы, где они могли бы иметь хоть какой-то эффект, - сферы нефтяных поставок.
Безусловно, с момента моего последнего выступления в лондонском Сити ситуация значительно ухудшилась, но в то же время хотя бы отчасти прояснилась. Прогноз дальнейшего развития событий для нас весьма неутешителен, зато по крайней мере мы можем более-менее точно предвидеть, что ждет нас в будущем. Мы определились со своей политической позицией, и теперь нам понятно, что нужно делать и чего делать нельзя.
Мы понимаем приоритетные задачи и знаем, какие именно опасности нам грозят. Подавляющее большинство наших сограждан и все партии в той или иной мере поддерживают политику правительства Его Величества. Господа министры изложили суть нашей внешнеполитической программы настолько четко, что на сей счет ни у кого не может быть никаких сомнений.
Давайте вместе разберемся, в чем суть этой программы. Во-первых, мы твердо намерены выполнять свои обязательства в соответствии с уставом Лиги Наций. Мы сделаем все, что в наших силах, для противодействия стороне, признанной по решению Совета Лиги агрессором в этой войне.
Наше правительство предприняло очень своевременный и мудрый шаг, заранее направив британские флотилии и эскадры в Средиземное и Красное моря, пока это было еще относительно безопасно, ведь начавшийся период международной напряженности грозит затянуться надолго. Однако даже в нынешних обстоятельствах у нас нет особых оснований для беспокойства: нашему многовековому господству над Средиземным морем ничто не угрожает. Кроме того, мы во всеуслышание заявили о том, что не намерены самостоятельно предпринимать никаких сколь-нибудь значимых внешнеполитических мер, не согласовав их предварительно с другими странами. Я думаю, народ Британии в большинстве своем полностью разделяет наше мнение и поддерживает принципиальную позицию правительства в этом вопросе.
Вряд ли кто-нибудь дерзнет обвинить правительство Его Величества в том, что оно не выполнило хотя бы одно из взятых на себя обязательств, будь то письменные соглашения или негласные законы морали. Можно даже сказать, что мы перевыполнили свой долг. Мы стали примером для других народов и продолжаем делать все возможное и невозможное для того, чтобы Лига Наций в полной мере сохраняла свои полномочия. Пусть даже тем самым мы навлекли на себя гнев итальянцев.
Стоило ли нам поступать именно таким образом и проявлять инициативу в данном вопросе, как мы это сделали? На сей счет, разумеется, можно поспорить. Выбранный курс, однако, без сомнения, найдет поддержку среди самых великодушных представителей британской общественности. При этом никто не может обвинить нас в несоблюдении хотя бы одного из наших многочисленных обязательств перед другими странами. Напротив, наши действия, как всегда, идут дальше наших слов, и, я надеюсь, наши французские друзья отдадут должное британской верности и не преминут в дальнейшем проявить такую же стойкость, честность и мужество.
Теперь, когда мы выбрали политический курс и окончательно приняли решение по поводу дальнейших действий, нам не остается ничего другого, как последовательно и хладнокровно выполнять задуманное. Очень трудно предугадать, что ждет нас в будущем. Италия объявила войну Абиссинии. Враг вторгся в пределы этого государства. Итальянские войска, экипированные по последнему слову техники и оснащенные самым ужасным и разрушительным оружием, наступают на беззащитного противника. Стойбища абиссинских племен бомбят, несчастных африканцев обстреливают из орудий, давят гусеницами танков, но они сражаются как могут и чем могут, защищая своих близких и родных, отстаивая свои права и свою свободу.
Еще очень рано делать какие-либо прогнозы по поводу исхода этой войны. Публикуемые в газетах сводки, пусть даже весьма подробные и временами даже захватывающие, не позволяют как следует разобраться в происходящем. Пока что у меня создается такое впечатление, что ничего серьезного до сих пор не произошло. Более точные выводы можно будет сделать, когда итальянские захватчики проникнут глубже на территорию страны, в самое сердце Абиссинии с ее труднопреодолимым ландшафтом, и когда завоевателям придется налаживать линии коммуникации со своим тылом протяженностью 150 миль и более. На нынешнем этапе мне кажется наиболее разумным воздержаться от поспешных выводов относительно результатов этого конфликта.
Мы до сих пор не знаем, насколько жесткими будут санкции, которые применит к агрессору Лига Наций. Но что бы ни произошло, мы обязаны выполнить свой долг. В то же время важно понимать, что эта насущная политическая проблема весьма важна для Франции, не зря руководство этой страны так обеспокоено происходящим.
Французы не могут не видеть, что немцы непрерывно вооружаются, тратя на военные нужды не менее 700-800 миллионов фунтов стерлингов в год и при этом не боясь брать огромные международные займы. Французы не могут не знать, что армия Германии уже почти вдвое превышает по численности их собственную армию и эту колоссальную массу людей в военной форме муштруют и вооружают очень быстро и эффективно. Еще никогда прежде ни одна страна в мирное время столь явно и столь целенаправленно не готовилась к войне. По сути Германия уже сейчас живет и работает в условиях военного времени, хотя открытое противостояние пока не началось.
"Нацизм... с его всеразрушающей ненавистью и постоянным стремлением к бряцанию оружием"
24 октября 1935 года
Палата общин
Не стоит обвинять меня в предвзятости и излишней критичности по отношению к народу Германии. Среди моих друзей много немцев, и я искренне восхищаюсь их выдающимся интеллектом и храбростью, их достижениям в науке и искусстве. Возвращение Германии в семью европейских наций, причем возвращение мирное и добровольное, наверняка стало бы самым огромным благом, к которому мы всей душой стремимся. Если бы это произошло, все остальные страны вздохнули бы с облегчением. Европа навсегда избавилась бы от страха перед нависшей ужасной угрозой. Мне хочется верить, что британская и французская демократии, чье боевое прошлое давно стало историей, готовы пройти длинный и тернистый путь к претворению этой мечты в жизнь, чтобы в конце концов протянуть немцам руку дружбы.
Однако пока об этом говорить рано. На сегодняшний день дела обстоят совсем иначе. Мы не можем позволить нацизму в его нынешней форме воцариться в Европе. Нам глубоко противны его жестокость и нетерпимость, его всеразрушающая ненависть и постоянное стремление к бряцанию оружием...
Британская империя ни за что не вступит в войну вопреки воле Лиги Наций. Ведь любая попытка развязать конфликт с целью расширения сферы своего влияния, ради удовлетворения собственных амбиций и во имя глупой гордыни неизбежно приведет к распаду Британской империи, и всякое правительство, которое можно хотя бы заподозрить в подобных намерениях, должно быть лишено всех полномочий задолго до того, как оно осуществит свой план. Если Британии когда-нибудь и придется встать на защиту своих рубежей, ее намерения при этом обязательно будут полностью совпадать с намерениями Лиги Наций. А как же иначе? Ведь судьба Британской империи, ее процветание полностью зависят от судьбы всего мира. Мы всегда вместе с другими странами переживали и взлеты, и падения. И если нам удастся сегодня выстоять в этой непростой ситуации, то только благодаря тому, что с давних времен наши предки строили наше государство таким образом, чтобы интересы Британии в основном совпадали с интересами всего мира. (Пауза.) Обратитесь к истории и попробуйте найти там хоть какое-нибудь событие, которое опровергало бы мои слова. Вот почему я так настаиваю на том, что наш флот и вся наша армия, в соответствии с положениями Устава Лиги Наций, в первую очередь являются средствами поддержания мира и обеспечения безопасности. Я убежден, что нам жизненно необходимо и то и другое. Помимо этого, в настоящий момент нам нужны все наши знания и вся наша мудрость, все наше терпение и весь наш здравый смысл, чтобы спасти самих себя от грозящей нам опасности и уберечь от нее весь мир.
Что нового можно сказать сейчас о Лиге Наций? Что с ней произошло такого примечательного со времени последнего августовского заседания? А вот что: Лига Наций жива! Она продолжает работать! Она борется за свою жизнь! И в то же самое время она борется за жизнь каждого из нас. Главное, она не сдается. Вряд ли кто-нибудь мог себе представить, что Лига Наций станет столь мощной политической силой, даже не имея в своем составе Соединенных Штатов. В течение некоторого времени вообще оставалось непонятным, существует эта организация на самом деле или ее уже нет. Многие утратили веру в Лигу Наций. Ее часто обвиняли, а мой достопочтенный друг, представляющий Спаркбрук [г-н Амери], и до сих пор продолжает обвинять, в самоустранении от проблем на Дальнем Востоке и полной беспомощности в ходе Чакской войны. В августе, когда мы, недовольные друг другом, разъехались восвояси, к Лиге Наций все относились с пренебрежением. Посмотрите, сколь существенно изменилась ситуация с тех пор! Теперь мы видим, как представители 50 суверенных государств торжественно восседают за одним столом, продумывая и согласовывая жесткие экономические санкции против такой крупной державы, как Италия: вводя запрет на экспорт вооружений в Италию и, наоборот, поощряя их ввоз в страну, подвергшуюся нападению, договариваясь о совместных действиях, направленных на подрыв кредитоспособности и финансовой мощи Италии во всех частях света, налагая эмбарго на товары, экспортируемые в Италию, и даже ограничивая импорт из Италии в страны - члены Лиги Наций. Когда нам говорят, что в этих соглашениях есть разные обходные пути и лазейки, что между присоединившимися к эмбарго странами в конце концов неизбежно возникнут трения и разногласия и что все совсем не так хорошо, как кажется, в этом, безусловно, есть доля правды, но для всякого, кто смотрит на вещи здраво, подобные исключения лишь подтверждают очень важное и нужное правило. Насколько мне известно, до сих пор за всю историю человечества в отношении ни одного государства не вводилась такая система наказаний и взысканий. Если бы мы на миг отвлеклись от своих сиюминутных повседневных интересов и попытались осмыслить текущие события в глобальном масштабе, я уверен, мы бы обязательно осознали великую значимость происходящего.
Не менее удивительно то, что Италия соглашается с введенными санкциями. В августе, когда наши дороги разошлись, многие полагали, что применение экономических санкций против государства станет поводом для войны, и, разумеется, сначала представители Италии утверждали, что меры такого рода однозначно будут расцениваться как оскорбление и проявление враждебности и за этим последуют самые решительные действия. Однако что мы имеем? На деле все вышло совсем не так. Сеньор Муссолини подчинился оскорбительным санкциям - и лично я считаю этот его поступок одним из самых мудрых и дальновидных. Более того, этот благоразумный диктатор до сих поддерживает связь с Лигой Наций. Вместо того чтобы громогласно заявить, что "Италия объявляет всем своим недругам войну", он говорит, что "Италия ответит на принятые против нее меры строгой самодисциплиной, бережливостью и самопожертвованием". Учитывая сложность положения, в котором сейчас находится его страна, это его высказывание можно считать поистине выдающимся. Итак, я хочу подчеркнуть, что мы не только наблюдаем, как укрепляются позиции международного права в Европе, но и с удивлением отмечаем готовность государства, к которому применены регулирующие санкции, подчиниться им, а также готовность политического лидера этой страны признать правомерность принятых мер. Это поистине замечательный факт, который не может не обнадеживать.
В чем, по мнению членов палаты, кроется основная причина роста активности Лиги Наций и ее авторитета за тот непродолжительный период, пока нас не было в этих стенах? Вот, к примеру, достопочтенный джентльмен, представляющий Дарвен [сэр Г. Самюель], кажется, совсем не замечает происшедших перемен. Видимо, он наивно считает их не более чем фикцией, возникшей под давлением общественного мнения и либеральной демагогии. Мне искренне жаль разочаровывать моего коллегу. Вероятно, ему приятны его заблуждения. Однако подлинная причина изменения международной обстановки столь очевидна, что ее невозможно скрыть. Лига Наций стала реальной силой и сумела завладеть умами людей на всей планете. В эту организацию теперь готовы вступить многие страны, полный перечень которых нам вряд ли известен, - Лига Наций перестала быть условностью и абстракцией, в первую очередь благодаря поддержке военно-морских сил нашей страны. Британский флот в который раз послужил на благо человечества, продвинув весь мир далеко вперед по пути прогресса и свободы.
Как так получилось? Давайте разберемся. Насколько я понимаю, когда наше правительство решило занять твердую позицию в отношении Совета Лиги Наций, всем было понятно, что подобная резолюция неизбежно приведет к противостоянию с Италией в Средиземноморье. Наша армия и флот с незапамятных времен контролируют этот регион. В Средиземном море у нас базируются очень мощные военно-морские подразделения. Разумеется, наши солдаты и моряки в условиях мирного времени вряд ли были готовы немедленно отразить удар итальянцев, а потому наше правительство поступило бы крайне неосмотрительно, если бы стало придерживаться того же курса, что и в Женеве, предварительно не обеспечив боевую готовность наших сил в Средиземноморье. Но вот британская военная машина набрала обороты, и спустя всего несколько недель мы достигли впечатляющего результата: наше превосходство на море стало очевидным. И хотя эта боевая мощь не была делегирована Лиге Наций, наша армия и флот, в определенном смысле, обеспечивают поддержку всех действий данной организации и придают должный вес решениям, принятым в Женеве в результате бурных и продолжительных дискуссий. Без этой поддержки они бы немногого стоили.
"Германия... никого и ничего не боится"
Март 1936 года
Заседание внешнеполитического комитета консерваторов-заднескамеечников, палата общин
Сохраняя формальное членство в Консервативной партии, Черчилль тем не менее в течение пяти лет находился в постоянном противостоянии с большинством ее руководителей и членов. Публичные заявления о несогласии с консерваторами по индийскому вопросу и о недостаточности мер по перевооружению армии, предпринимаемых правительством перед лицом нарастающей угрозы со стороны нацистской Германии, привели к тому, что в конце концов Черчилль оказался в полной политической изоляции. Однако он не сдавался и несмотря ни на что продолжал борьбу.
В течение четырех столетий суть внешней политики Англии заключалась в том, чтобы противостоять самой сильной, самой агрессивной державе, занимающей главенствующее положение на континенте, и, что особенно важно, не допустить захват этой державой стран Бенилюкса. Оглядываясь назад, можно сказать, что в течение четырех минувших столетий эта политика проводилась довольно последовательно на фоне сменяющих друг друга имен и фактов, обстоятельств и условий. Вообще, эти века были весьма примечательным периодом мировой истории, достойным быть записанным в анналах многих народов, наций, государств и человечества в целом. Все это время Англия традиционно шла по самому непростому пути. Ведь, безусловно, столкнувшись с таким противником, как испанский король Филипп II, или Людовик XIV (при Вильгельме III и герцоге Мальборо), или Наполеон, или кайзер Германии Вильгельм II, всегда очень силен был соблазн встать на сторону завоевателя и разделить с ним плоды его побед. Однако мы не искали легких путей и бесстрашно выступали в защиту более слабых государств, объединяя их в союзы и в конце концов сокрушая континентальных тиранов-завоевателей, кем бы они ни были и какой бы народ за собой ни вели. Мы подарили европейцам свободу, сберегли многонациональный европейский социум, предоставив ему возможность развиваться дальше. Мы с честью вышли из всех этих четырех ужасных противостояний, покрыв себя неувядающей славой, расширив пределы своей огромной империи и обеспечив независимость странам Бенилюкса. Вот такая замечательная традиция сама собой сложилась во внешней политике Британии. Мне неизвестны факты, которые бы однозначно свидетельствовали об ослаблении или утрате того благородства, той мудрости, той храбрости и того благоразумия, с которыми действовали наши предки. Мне неизвестны исторические события, в результате которых наши традиционные приоритеты и ценности хотя бы в малейшей степени могли утратить свою актуальность. Мне неизвестны причины, связанные с устройством нашего военного дела, политики, экономики или науки, по которым мы не способны и впредь идти той же дорогой. А потому я осмеливаюсь вынести на ваш суд решение о необходимости продолжать последовательно проводить выбранный политический курс, ведь если это принципиальное решение будет принято, все остальные вопросы сами собой утратят актуальность.
Обратите внимание на то, что для Англии не имеет никакого значения, кто именно стремится к господству над Европой, - политика нашей страны от этого ничуть не меняется. Будь то Испания, французская монархия, французская империя, германская империя или гитлеровский режим - мы готовы противостоять кому угодно. Какой конкретно правитель, какая именно нация начинает стремиться к европейской гегемонии - это, в конце концов, не так уж важно. Мы всегда боремся с тем, кто сильнее всех или у кого наибольшие шансы превратиться в тирана и подчинить себе остальные государства. Вот почему нам не стоит бояться обвинений в профранцузских или антигерманских настроениях. Если бы обстоятельства изменились с точностью до наоборот, мы могли бы с тем же успехом занять прогерманскую и антифранцузскую позицию. Таков основной закон международных отношений, которому мы следуем, и это вовсе не сиюминутная прихоть, обусловленная случайными обстоятельствами, личными симпатиями, антипатиями и прочими ничего не значащими мелочами.
Итак, зададимся вопросом: какая из европейских держав на сегодня является самой сильной? Какая из них пытается добиться господствующего положения, посягая на свободу остальных стран? На данный момент французская армия - самая мощная в Европе и будет оставаться таковой, возможно, аж до середины 1937 года. Однако Францию никто не боится. Все знают, что эта страна хочет мирной жизни и армия ей нужна лишь в целях самообороны. Все знают, что французы не хотят войны и очень ее боятся. Нет, они далеко не трусы, просто они весьма миролюбивы, и им есть что терять, ведь это прогрессивная нация с независимой парламентской властью и любовью к свободе.
Германия, напротив, никого и ничего не боится. Она вооружается активнее, чем когда-либо. Ею управляет шайка головорезов. Бюджет страны исчерпан, в народе растет недовольство узурпаторами. Очень скоро им придется выбирать между финансово-экономическим крахом и войной, которая обязательно будет иметь своей целью онемечивание всей Европы под властью нацистов. И если Германия победит в этой войне, такой результат будет неизбежен. Вот почему, с моей точки зрения, мы вновь оказались в той же ситуации, что и в прошлом, и теперь, как и тогда, судьба народа Британии зависит от нашей способности объединить европейцев под своим началом для того, чтобы не только обуздать немцев в их стремлении к господству, но и должным образом наказать их, если понадобится. Потому что, уж поверьте мне, если бы какая-нибудь из могущественных держав прошлого - Испания, Франция Людовика XIV или Наполеона или Германия кайзера Вильгельма II - заполучила бы с нашей помощью полное господство над Европой, сразу после этого она бы не преминула ограбить и разорить нас самих. Нам надлежит считать своей первейшей обязанностью защиту и сохранение Британской империи, приумножение славы нашего острова, и мы не должны тешить себя иллюзиями об идеальном мире, потому что в этом случае наше место займут другие, гораздо хуже нас, и они поведут человечество иной, очень опасной дорогой.
Вот почему на нынешнем этапе первостепенное значение приобретают широта и гибкость тех принципов, на которых основывается деятельность Лиги Наций. Нам очень важно обеспечить максимальную жизнеспособность ее организационной структуры. Лига Наций по сути является вполне британским институтом: ее деятельность полностью согласуется с политическим курсом, традиционно проводимым нашей страной, а все меры, предпринимаемые этой организацией, соответствуют нашим представлениям о добре и зле и о необходимости сдерживания агрессора ради мира во всем мире. Мы искренне желаем, чтобы в отношениях друг с другом и в своей внутренней политике все нации руководствовались принципами законности и свободы, ведь именно за это успешно боролись те деятели прошлого, кому мы обязаны своей репутацией, своим авторитетом и высочайшим уровнем своей цивилизации. Наши предки никогда не довольствовались малым, а значит, и нам нужно стремиться к большему. Британцы живут мечтой о мире, в котором главенствует международное право, а споры разрешаются путем спокойного обсуждения в соответствии с принципами законности и справедливости. Нельзя недооценивать значимость этого идеала для современной британской демократии. Неизвестно, как ветрам столетий удалось заронить в души рабочего люда семена этих идей. Но они укоренились там, причем так же глубоко, как и любовь к свободе. Мы не должны пренебрегать ими, поскольку они наиболее полно воплощают дух нашего народа. Поэтому мы верим, что оказание поддержки Лиге Наций и укрепление ее позиций являются самым лучшим способом обеспечения безопасности нашего острова и позволят нам решить те глобальные вопросы, которые в огромной степени значимы не только для всего мира, но и для нас самих.
Мои предложения сводятся к следующему. Во-первых, мы должны противодействовать любой стране, претендующей на господство, и любому потенциальному агрессору. Во-вторых, Германия под властью ее нынешних нацистских правителей и в условиях постоянной гонки вооружений, без сомнения, годится на эту роль. В-третьих, Лига Наций обязана помочь европейцам объединиться, а британцам - сплотиться внутри своей страны для того, чтобы максимально эффективно противостоять немецкой угрозе. С вашего позволения я хотел бы вынести эти важные положения на обсуждение. Все остальное, как мне кажется, так или иначе основывается на них.
Впрочем, сформулировать и провозгласить общие принципы всегда проще, чем применить их на практике. В реальной жизни нам в первую очередь необходимо укрепить союз с Францией. Это, однако, вовсе не означает, что мы должны проявлять враждебность по отношению к Германии без особой на то необходимости. Понижение градуса напряженности в отношениях между этими двумя странами отвечает нашим интересам и является нашим долгом. Что касается Франции, то с ней, скорее всего, проблем не возникнет. Эта страна, подобно нашей, является парламентской демократией и, значит, вряд ли развяжет войну, особенно если учесть, что французы, как и мы, допустили ряд серьезных промахов в обеспечении своей обороноспособности. Поэтому я со всей ответственностью заявляю о том, что заключение оборонительного союза с Францией является нашей основной задачей. Все остальное в эти грозные дни должно отойти на второй план. Те, чьи принципы и убеждения непоколебимы, в быстро изменяющихся непростых обстоятельствах всегда чувствуют себя намного увереннее тех, кто принимает недальновидные сиюминутные решения и повинуются случайным импульсам. Сейчас нам предстоит определиться с тем, в каком направлении двигаться дальше. Что касается меня лично, то я всей душой за Лигу Наций, ядро которой образуют Англия и Франция и которая, как многие из вас уже поняли, с оружием в руках готова противостоять потенциальному агрессору. Так давайте же не будем пренебрегать никакими аспектами наших полномочий при формировании системы международных отношений. Если эта задача окажется нам не по силам или ее выполнение станет невозможным из-за слабостей и ошибок остальных держав, давайте по крайней мере позаботимся о том, чтобы Англия и Франция, эти два древних и великих свободных государства Европы, смогли вместе удержаться на плаву в любую бурю, какую бы ни послала им судьба, чтобы затем благополучно добраться до тихой гавани.
Евреи: "Их род, их раса объявлены нечистыми и проклятыми"
24 марта 1936 года
Палата общин
Черчилль, который в период работы на посту министра по делам колоний определил границы библейской Палестины и посадил эмира Абдаллу на трон Королевства Иордания, в последующие годы продолжал оставаться убежденным поборником сионизма и активным сторонником Декларации Бальфура, провозгласившей Палестину "национальным очагом" евреев.
Уважаемый коллега заверил нас, что мандату и Декларации Бальфура ничего не угрожает, но лично я почему-то не могу не сомневаться на этот счет. Имея в законодательном собрании арабское большинство, нельзя не столкнуться с противоречиями между теми принципами, которые заложены в Декларации Бальфура, и теми шагами, которые придется предпринимать под давлением этого большинства. Эти противоречия неизбежно замедлят процесс иммиграции евреев в Палестину и затруднят формирование там их национального очага.
Я не испытываю никакой неприязни к арабам. Я думаю, что более 14 лет назад, занимаясь палестинским вопросом, именно я пошел на большую часть тех уступок, что были сделаны для них тогда. Эмир Абдалла сейчас правит в Трансиордании, куда однажды в воскресенье лично я отправил его из Иерусалима. В своих действиях я руководствовался советами великого человека - полковника Лоуренса, находившегося рядом со мной, когда я отдавал соответствующие распоряжения. Насколько я могу судить, принятые мной меры выдержали проверку временем, а установленные тогда на Ближнем Востоке режимы пережили не одного правителя. Но я не могу себе представить, как на нынешнем этапе можно совместить несовместимое: реализацию положений Декларации Бальфура, с одной стороны, и деятельность арабского большинства в законодательном собрании - с другой. У меня это просто в голове не укладывается, хотя сэр Эндрю Уокер явно придерживается противоположного мнения. Я не в силах в это поверить, потому что вижу, что многие другие люди, занимавшиеся данной проблемой и неравнодушные к судьбе Палестины, арабов и евреев, в настоящий момент, как и я, испытывают серьезные опасения по этому поводу.
Пока что наши дела в Палестине идут очень хорошо. Когда немногим более года назад я путешествовал по этой стране, меня чрезвычайно впечатлили четкость и слаженность работы тамошнего административного аппарата. Достаточно посетить соседние страны, например Сирию, чтобы увидеть разницу: там тоже наблюдается некоторый порядок и прогресс, но лишь в результате регулярного применения военной силы. Десятки тысяч солдат несут службу по всей стране. Я всегда считал, что при сравнении наших методов управления с теми методами, которые применяются в странах, подобных Сирии, оценить их эффективность достаточно легко, если сопоставить численность регулярных войск, обеспечивающих порядок в том или ином государстве: сирийскому правительству требуется несметное количество солдат - так руководить может каждый, в то время как наша прогрессивная система управления обходится сравнительно небольшим количеством войск, дислоцируемым в регионе.
Не спешите разрушать существующую систему! Ведь она вполне работоспособна. Она еще не достигла того состояния, которое позволило бы заключить, что все нынешние методы управления больше ни на что не годятся. В то же время, хотя местные институты власти до сих пор не успели проявить себя и все попытки передать им управление не увенчивались успехом, необходимо все равно по возможности продолжать расширять их полномочия. Речь сейчас, однако, в основном не об этом. На настоящий момент британская администрация показала себя с лучшей стороны, тогда как местные органы власти прогрессируют очень медленными темпами. В такой ситуации не будет ли разумнее на некоторое время оставить все как есть и немного подождать? Неужели уважаемый коллега хочет сказать, что, если по рекомендации парламента или под давлением однопартийцев и оппозиции он придет к выводу о невозможности предпринять дальнейшие шаги в этом или следующем году и решит повременить с принятием предписанных мер, он тем самым нарушит обещание, данное Лиге Наций? Ведь это же абсурд! Я ни на секунду не сомневаюсь в том, что, если бы наши представители в Женеве разъяснили нашу позицию так, как это сделали здесь, в палате общин, члены парламента, представляющие все политические партии, то наше решение об отсрочке рекомендованных действий нашло бы полное понимание у этой консультативной инстанции.
Сейчас я говорил в первую очередь о Палестине, хотя, конечно же, проблема массовой еврейской миграции приобретает особую актуальность в нынешней ситуации, когда еврейское население крупной европейской страны подвергается жестокому и безжалостному преследованию. На наших глазах разворачивается "холодный погром"[10] - люди, жившие в достатке, в одночасье становятся нищими и даже в этом плачевном положении оказываются лишены возможности заработать себе на кусок хлеба. Они не могут претендовать ни на какие пособия и вынуждены влачить жалкое существование, страдая от голода и холода. Их дети подвергаются издевательствам в школах. Их род, их раса объявлены нечистыми и проклятыми. В отношении евреев в этой стране творятся самые страшные злодеяния, на какие только способна отвратительная и вопиющая тирания. Именно поэтому я заявляю, что в сложившихся обстоятельствах палата общин, безусловно, не может допустить, чтобы та единственная дверь, которая еще открыта для этих людей, та лазейка, которая дает им последнюю надежду на спасение, вдруг закрылась раз и навсегда. Наш политический курс ни в коем случае не должен препятствовать избавлению этих несчастных от жестоких мук - у нас нет на это морального права.
"День и ночь в Германии бьют тяжелые молоты..."
26 марта 1936 года
Палата общин
7 марта гитлеровские войска вторглись в Рейнскую область, тем самым нарушив условия Версальского договора и Локарнских соглашений. В связи с этим британское и французское правительства выступили с протестом, но, собственно, этим и ограничились. Для Черчилля свершившееся событие стало подтверждением его опасений по поводу завоевательных амбиций нацистской Германии.
Нарушение границ Рейнской области является весьма серьезным происшествием с той точки зрения, что оно ставит под угрозу безопасность Голландии, Бельгии и Франции. Серьезность случившегося обусловлена еще и тем, что, когда эта область будет укреплена - а упоминание министра иностранных дел о несогласии немцев воздержаться хотя бы от рытья окопов на период ведения переговоров лишь усилило мои опасения на этот счет и еще больше опечалило меня, - так вот, когда там появится линия укреплений, я полагаю, это сразу же отразится на ситуации в Европе. Вырытые окопы преградят путь всякому, кто захочет войти в Германию через парадную дверь, что, в свою очередь, развяжет нацистам руки, дав им возможность предпринимать вылазки черным ходом - в восточном и южном направлении.
Несмотря на огромную значимость начавшейся ремилитаризации Рейнской области, я все-таки должен отметить, что это событие представляет собой лишь незначительный эпизод огромной трагедии. В чем же суть проблемы? В чем настоящая опасность? Дело не в ремилитаризации Рейнской области самой по себе, а в масштабном перевооружении Германии в целом. Вот в чем корень зла. Мой достопочтенный коллега, представляющий оппозицию, упомянул, что, по его мнению, в период выборов я был буквально одержим этой идеей. Признаюсь честно, мне действительно никак не давала покоя мысль обо всех этих непрерывно работающих станках, о тяжелых молотах, которые день и ночь бьют в Германии, превращая всю промышленность этой страны в один гигантский военный завод, а отважных и талантливых немцев - в огромную дисциплинированную армию. Вот та проблема, с которой мы столкнулись. Вот что создает угрозу войны. События в Рейнской области - всего лишь один шаг, один этап в процессе милитаризации. Я полностью согласен со спикером официальной лейбористской оппозиции, который говорил о том, что Европа одержима страхом. Боятся все и вся, целые страны и народы трепещут от ужаса. Даже наше государство, защищенное несколько лучше других благодаря своей удаленности, объято паническим страхом. Именно этот страх побудил уважаемого члена парламента от Вест-Файф (господина Уильяма Галлахера) сказать то, что он сказал, и именно из-за этого страха его слова нашли понимание почти у всех присутствующих членов палаты. Как нам жить с этим страхом? И что нам сделать, чтобы преодолеть всеобщий ужас? Нам нужно лишь найти ответ на самый важный вопрос: "Как предотвратить войну, которая вот-вот разразится?"
Давайте рассуждать логически. Во внешней политике наша страна может выбрать одно из двух возможных направлений. Первое направление - это альянс Великобритании и Франции, двух уцелевших либеральных демократий Запада, которые хорошо вооружены, богаты, влиятельны, которые господствуют на море, у которых есть военно-воздушные силы и большие армии и которые устоят на своих берегах, в то время как ударная волна от взрыва, который вот-вот прогремит в Европе, распространится на юг и восток. Такой внешнеполитический подход, пожалуй, несколько прагматичен, и я очень надеюсь, что, прежде чем пойти этим путем, мы сначала предпримем все усилия для проведения несколько иного курса, предусматривающего создание реальной системы международной безопасности под эгидой Лиги Наций на условиях законности и в соответствии с нормами международного права. Я осмелюсь внести предложение, которое, я надеюсь, не вызовет неприятия у представителей оппозиции: помимо мер, которые мы предпримем в связи с этим конкретным событием, и тех шагов, которые уже счел нужным осуществить наш министр иностранных дел, мне кажется целесообразным именно сейчас выступить с ключевой резолюцией о создании эффективной системы международной безопасности. На мой взгляд, все нации и государства, которые обеспокоены ростом военной мощи Германии, теперь должны объединить свои усилия для заключения соглашений о взаимопомощи и взаимодействии с согласия Лиги Наций и в соответствии с положениями ее устава.
Нынче многие поговаривают о необходимости взять Германию в осаду. В связи с этим мне кажется вполне справедливым мнение последнего оратора, который подчеркнул, что окружение этой страны с намерением развязать войну совершенно недопустимо, тогда как мирное окружение в целях обороны может оказаться неизбежным и будет удерживаться до тех пор, пока у остальных наций больше не останется поводов для беспокойства. Со своей стороны, я хотел бы отметить, что, окружив Германию, мы ни в коем случае не должны навязывать ей такие условия, которым бы мы сами на ее месте не смогли подчиниться. Ведь наша задача состоит не в том, чтобы оскорбить народ этой страны, а в том, чтобы остановить потенциального агрессора. Если наше государство когда-нибудь станет представлять столь же явную угрозу для соседей, пусть они точно так же окружат нас и принудят к порядку. Если завоевательные инстинкты проснутся во французах, их государство тоже окажется в осаде. А если нам все же придется взять в окружение Германию, то пусть немцы смирятся и примут все санкции, наложенные на них мирными и законопослушными странами, которые будут строго контролировать их выполнение. Главное, что мы должны сделать, - это заключить соглашения с другими европейскими державами о взаимопомощи и содействии. Мой достопочтенный друг, член парламента от графства Карнарвон (господин Ллойд Джордж), которого сейчас нет с нами, всегда предостерегал своих коллег от заключения соглашений военного характера. Но в условиях военной угрозы без таких соглашений абсолютно невозможно обеспечить сколь-нибудь эффективные меры международной взаимопомощи. Это первое, что я хотел сказать.
Во-вторых, я полностью согласен с мнением достопочтенного джентльмена, который открывал эти дебаты от имени оппозиции. Он, помнится, отметил, что, как только европейские державы свяжут друг друга обязательствами в рамках единого мощного альянса с целью организации обороны и поддержания мира, они должны будут предоставить Германии гарантию неприкосновенности немецких территорий и поклясться, с одной стороны, совместно напасть на всякого, кто посмеет вторгнуться в ее пределы, а с другой - поддержать и защитить всякого, на кого она сама нападет. Я ратую за мир. Я хочу найти способ предотвратить войну, но, к сожалению, одних благих намерений и призывов тут явно недостаточно. Нужны реальные меры. Как только мы предпримем решительные действия и гарантируем соблюдение указанных выше двух условий, как только все силы, имеющиеся в распоряжении Лиги Наций, будут объединены с целью совместной обороны и как только Германия получит соответствующие политические гарантии, наступит тот самый момент, когда можно будет коллективно обратиться к немецкому правительству, причем не только со второстепенным вопросом о Рейнской области, но и с главным вопросом о перевооружении Германии и значимости этого процесса для других стран. При этом представители европейских государств ни в коем случае не должны увиливать от переговоров. Напротив, им следует задавать Германии самые неудобные и прямые вопросы о ее планах и о будущих взаимоотношениях. Кроме этого, нужно будет обязательно предложить Германии высказать свои претензии и рассмотреть их на заседании Совета. Но давайте не будем обсуждать их так, будто мы неуправляемая толпа, оказавшаяся перед лицом силы, которой явно не может противостоять. Давайте будем вести диалог с Германией так, будто преимущество на нашей стороне, давайте выступать единым фронтом, а не поодиночке, давайте действовать с позиций законности и международного правопорядка, ведь у нас есть на это необходимые полномочия.
В мировой истории очевидна такая закономерность: когда нации сильны, они далеко не всегда справедливы, а когда они жаждут справедливости, они, как правило, уже далеко не столь сильны. В нынешней ситуации мне бы очень хотелось, чтобы наш международный альянс приобрел безграничную власть. Если на нашей стороне будет лишь незначительный перевес и если нам не удастся убедить противника в своем явном превосходстве, нам не избежать войны. Но если нам удастся заручиться поддержкой еще хотя бы десятка стран, каждая из которых обязуется неукоснительно соблюдать положения устава и существующие договоренности, тогда, по моему мнению, есть шанс достигнуть итогового соглашения, которое залечит раны нашей планеты и остановит войну. Так давайте же стремиться к заключению этого благословенного союза силы и справедливости: "Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним"[11].
Давайте все вместе спасем мир от надвигающейся катастрофы, ведь она сулит нам такие страшные бедствия и несчастья, которые невозможно описать.
"Гитлер разорвал все соглашения и занял Рейнскую область"
6 апреля 1936 года
Палата общин
По мере того как действия Гитлера становились все более провокационными, а британское и французское правительства проявляли все меньшую решительность, предостережения Черчилля начинали приобретать особую остроту и актуальность.
Итак, герр Гитлер разорвал все соглашения и занял Рейнскую область. Его войска уже там и не собираются оттуда уходить. А это значит, что авторитет нацистского режима в Германии и соседних странах в очередной раз возрос. Более того, немцы уже сейчас занимаются укреплением Рейнской зоны или займутся этим в самом ближайшем будущем. Без сомнения, на это им потребуется некоторое время. Нас убеждают, что на первых порах все ограничится полевыми укреплениями, но те, кто знает, насколько совершенными могут быть немецкие полевые укрепления - тут будет достаточно вспомнить линию Гинденбурга с ее грудами бетона и блиндажами, - те, безусловно, поймут, что эти самые укрепления по существу мало чем отличаются от долговременных фортификационных сооружений: немцы не просто косят лужайки, они тщательно и планомерно создают сильную линию обороны.
Я нисколько не сомневаюсь в том, что уже очень скоро вдоль всей франко-германской границы будут возведены самые мощные и неприступные укрепления. Через три-четыре месяца или максимум через полгода рубеж между этими странами станет непреодолим. К каким дипломатическим и стратегическим последствиям это приведет? Сейчас я говорю не о техническом аспекте, а только о дипломатической значимости. Создание фортификационной линии на границе с Францией позволит немецким войскам сберечь силы на этом участке и направить основные соединения в обход, через Бельгию и Голландию. Такой вариант развития событий представляет для нас серьезную опасность. Предположим, мы разорвем альянс с Францией, а значит, усилия нацистов, направленные на разобщение двух последних уцелевших свободных демократий Европы, увенчаются успехом. Между нашими странами произойдет раскол, и Франция, оказавшись в изоляции, сумеет защитить лишь себя, продлив линию укреплений на границе с Бельгией и Голландией. В результате эти маленькие страны очень быстро перейдут под контроль Германии, а их обширные колониальные владения тут же окажутся в руках немцев. Мы должны отдавать себе в этом отчет.
Несколько лет назад [30 июля 1934 года] наш премьер-министр сказал, что нашим рубежом является Рейн, и, боюсь, тогда многие не поняли, что он имеет в виду. А говорил он о том, насколько опасным для Британии может стать превращение стран Бенилюкса в форпост державы-агрессора - ведь в нынешних условиях Германия запросто может разместить на территории этих государств свои авиабазы. На самом деле тогда премьер-министр не сказал ничего нового - он лишь повторил урок, который мы должны были усвоить за четыре столетия нашей истории. Угроза для нашей безопасности станет более очевидной, когда немцы завершат строительство новой фортификационной линии. Я уже не говорю о новой степени риска для государств Восточной Европы! Для этого направления укрепление Рейнской области будет иметь самые прямые последствия. Мы подвержены опасности в меньшей степени, а вот странам к востоку от Германии действительно не позавидуешь. Ситуация в Центральной Европе будет меняться по мере появления все новых и новых укреплений. В тот самый момент, когда немцы закончат свои масштабные строительные работы, положение стран Балтии, Польши и Чехословакии, а также Югославии, Румынии, Австрии и прочих их соседей изменится самым коренным образом.
Некоторые из этих государств, хотя и не все, сейчас пребывают в полной растерянности, не зная, то ли им сохранить свое членство в Лиге Наций и присоединиться к так называемой системе коллективной безопасности, ратуя за соблюдение международного права, то ли выторговать максимально выгодные условия сотрудничества с главным нарушителем спокойствия в Европе. Каждая из этих стран стоит перед выбором. Если в ходе переговоров и конференций, на которые, несомненно, уйдет бо́льшая часть этого года, не удастся достичь сколько-нибудь удовлетворительных результатов, может случиться так, что многие могущественные страны, обладающие сильной армией и авиацией, подпадут под влияние нацистской Германии, тогда как другие государства, которые выступят против нацизма, окажутся в полной изоляции, а значит, будут заведомо бессильны что-либо сделать. Думаю, мне не стоит напоминать вам, что палата общин должна подходить к рассмотрению вопросов такого рода с должным вниманием и рассудительностью. Не стоит делать вид, будто эти сложные внешнеполитические проблемы касаются лишь Центральной Европы. Все нынешние международные розни и распри чреваты для нашей страны самыми серьезными последствиями.
"Давайте возблагодарим Господа за французскую армию"
24 сентября 1936 года
Театр "Дез Амбассадер", Париж
Французская армия, которая во много раз превышала по численности британскую, должна была обеспечить Британии не менее надежную защиту от беспощадных нацистских полчищ, чем Ла-Манш. В этом выступлении Черчилль изо всех сил старается внушить уверенность и решимость членам правительства Франции. К сожалению, те надежды, которые он возлагал на французскую армию, в дальнейшем не оправдались.
В настоящее время все нации в мире можно разделить на три группы. Есть нации, которыми правят нацисты; есть нации, которыми правят большевики, и есть нации, которые сами управляют собой. Французы и британцы относятся к последней группе. Этими нациями руководят парламенты, избранные на основе демократических принципов. Эти нации имеют право критиковать министров и государственных функционеров. Эти нации сами выбирают свое правительство. Каждый представитель этих наций может организовать общественное собрание и свободно высказать свое мнение. Каждый гражданин, чьи права нарушаются, может обратиться в суд с иском против государственных органов, а беспристрастные суды уполномочены оценивать любые действия исполнительной власти и выносить вердикт относительно их законности. В этих странах цель государства - защитить права отдельного человека, дать ему возможность реализовать себя и обеспечить ему мирное существование в семейном кругу под крышей собственного дома. Мы живем в странах, где правительство служит народу, а не народ - правительству. Нам гарантированы свобода мысли, свобода слова, свобода вероисповедания и свобода печати - и вряд ли кто-нибудь скажет, что это не так. Короче говоря, мы живем в либеральном обществе, самом прогрессивном и гуманном, мы высоко ценим человеческую жизнь и достоинство - и за все эти величайшие достижения и блага мы не устаем благодарить XIX век.
Кроме того, я считаю возможным отметить, что во Франции, Англии, Соединенных Штатах, Швейцарии, Бельгии, Голландии и Скандинавии, то есть в странах с либерально-конституционным режимом, гарантирующим соблюдение всех гражданских прав, уровень материального благосостояния широких масс населения в целом гораздо выше, чем в государствах, где царит диктатура. Из этого следует вывод, что демократические страны богаче остальных и гарантируют своему населению более надежную социальную защиту, чем прочие державы.
Мы должны отдавать себе отчет в том, что у нас есть огромные ценности, которые нужно отстаивать. Нам достались в наследство плоды труда многих поколений. Среди всех наших многочисленных прав, кажущихся столь простыми и естественными, нет ни одного, за которое бы в свое время не пролили кровь на эшафоте или на поле боя наши великие предки. Кроме этих ценностей, у нас также есть великие идеалы. Но делаем ли мы все возможное для того, чтобы сберечь их?
Я уверен, что, если бы французская, британская и американская демократии вдруг оказались под властью нацистов или большевиков, их ожидала бы самая трагичная судьба. Франция и Англия - творцы современной цивилизации, а Соединенные Штаты - достойный наследник и проводник наших идей. Разве мы, дети свободы, смогли бы смириться, если бы нам бесцеремонно затыкали рот, если бы вокруг повсюду сновали шпионы, соглядатаи и доносчики, причем тайная полиция не гнушалась бы подслушиванием даже наших личных разговоров? Нас бы арестовывали и заключали под стражу без суда и следствия, а потом политически ангажированные законники, обслуживающие интересы правящей партии, выносили бы нам приговоры за преступления, которых до сих пор не знало гражданское право. Разве мы смогли бы привыкнуть к тому, что к нам, взрослым людям, относятся как к каким-нибудь школярам, заставляя маршировать на парадах среди десятков тысяч таких же несчастных, как мы, и радостно выкрикивать глупые лозунги? Разве мы бы допустили, чтобы наших философов, ученых, писателей и поэтов подвергали издевательствам и изводили до смерти непосильным трудом в концентрационных лагерях? Разве мы стали бы сдерживать свои мысли и чувства? Мы ни перед чем не остановимся, чтобы избежать этого ига. Мы защитим свои идеалы. Мы отстоим свои права. Для этого нам нужно, чтобы наши вооруженные силы были достойны поставленных перед ними высоких задач. Давайте же сражаться единым фронтом! Давайте действовать мудро и осмотрительно!
Французская Республика и Британская империя встанут плечом к плечу в борьбе против агрессора. В конце концов, мы не так слабы и беспомощны, как некоторые утверждают. Четыре года назад, когда ситуация была совсем иной, я призывал членов палаты общин: "Давайте возблагодарим Господа за французскую армию". Я повторяю эту фразу сегодня с твердым убеждением, что армия Франции на данный момент является лучшей в мире. Что будет завтра - непонятно, будущее вызывает серьезные опасения, но сегодня о превосходстве французской армии можно говорить с уверенностью. Что касается британского флота, то его надежность также не вызывает сомнений. Он, безусловно, лучше любого европейского флота или даже нескольких флотов вместе взятых, причем сегодня его преимущества еще очевиднее, чем в 1914 году, а с учетом шагов, предпринимаемых сейчас правительством Его Величества, можно предположить, что наше доминирование на море, безусловно, сохранится и в будущем. Что касается проблемы развития военно-воздушных сил, то она по-прежнему весьма злободневна. Наши страны должны как можно скорее предпринять все усилия для ее решения, ведь до сих пор действия в этом направлении были недостаточно активными. Так или иначе, лично я считаю явно ошибочным мнение, будто обе наши страны на данный момент полностью беззащитны перед этим видом вооружений. В этой области у нас по крайней мере есть достаточно эффективные средства обороны, которые позволят нам оставаться хозяевами собственной судьбы.
Но одних лишь оборонительных вооружений недостаточно для того, чтобы выжить в этом беспощадном мире. Защищаясь от врагов, мы должны помнить, что нами движут благородные мотивы, мы отстаиваем самые возвышенные идеалы - идеалы интеллектуальной и духовной свободы, о которых я говорил ранее. Мы должны уповать на силу идей просвещения. Мы должны быть терпимы по отношению друг к другу, избегать ссор и пустых распрей. Мы сражаемся за мир. Мы хотим мира. Мы молимся о мире. Нам не нужны чужие территории. Мы не стремимся к монополии на какие-либо виды сырья. Наши помыслы чисты. Нам не с кем сводить счеты. Мы готовы искренне, но с достоинством подчиняться Уставу Лиги Наций. Мы согласны участвовать в создании эффективной системы коллективной безопасности, которая не только облегчит участь миллионов работяг, но и обеспечит возможность мирного разрешения тех проблем, которые являются поводом для обоснованного недовольства крупных держав, чьи интересы якобы оказываются ущемлены.
Еще одна мировая война может привести к уничтожению цивилизации на планете и уж точно на многие века погрузит Европу в пучину забвения. Мы хотим предотвратить эту войну. Сделать это мы сможем только в том случае, если будем хорошо вооружены и объединим свои силы на основе самых важных и незыблемых принципов. Если мы с одинаковым упорством будем бок о бок отстаивать одну и ту же высшую цель - не свои эгоистичные цели, не узко национальные цели, не реакционные цели, но общую цель, известную и понятную всем нам и достойную человеческого гения, - тогда мы добьемся своего.
Жестокость и злоба - удел немногочисленных экстремистов, тогда как подавляющее большинство людей отличаются толерантностью и добродушием, но при этом склонны к бездействию и всячески избегают ответственности. Однако если речь идет об идеалах разумной свободы, представительного правления, доминирования прав отдельной личности над правами государства, то, поверьте мне, они стоят того, чтобы их защищать, причем защищать бесстрашно и отчаянно. Давайте же постараемся заранее обеспечить себе победу на тот случай, если мы все-таки окажемся втянутыми в этот конфликт. Давайте сделаем так, чтобы сила права ни в коем случае не была лишена права на силу. В Британии, как и во Франции, большинство добропорядочных граждан хотят как раз того, что сейчас больше всего нужно. Так пусть же те, на ком лежит ответственность за руководство страной, сделают так, чтобы их народы получили то, чего они хотят.
Когда мы говорим о представительной форме правления, мы имеем в виду систему, которая полностью гарантирует законность и правопорядок, а также справедливость, терпимость и честные правила политической игры, без которых невозможна ни работа парламента, ни даже обычная дискуссия. Выборная система не должна становиться лишь ширмой для деяний нацизма и коммунизма. Испанские министры допустили серьезную ошибку, взяв на себя ответственность за предпринятые руководством страны политические шаги после фактического прекращения своих полномочий. Формально они действовали от имени парламентского режима, но на самом деле правили за них совсем другие люди. Это прямое злоупотребление доверием избирателей. Данный факт заставил нас занять позицию строгого нейтралитета в отношении Испании - нам по сути не оставили другого выбора.
Когда мы говорим о коллективной безопасности, мы подразумеваем реальную коллективную безопасность. Речь не идет лишь о том, чтобы одна или две державы приняли на себя основной удар, а остальные при этом полностью устранились и отказались им помочь. В то же время речь, конечно же, не идет и о том, чтобы для некоторых стран степень риска возросла многократно и при этом не была компенсирована равнозначными или хотя бы достаточными оборонительными мерами. Речь также не идет о том, чтобы стремящиеся к миру нации разоружались, в то время как милитаристские державы продолжают ковать оружие и рекрутировать войска. Также стоит отметить, что, добиваясь коллективной безопасности для себя, мы настоятельно рекомендуем ее другим. Великобритания и Франция не требуют себе никаких особых гарантий безопасности и независимости, которые бы они, в свою очередь, не были готовы предоставить великому народу Германии - мы искренне хотим жить в мире и дружбе со всеми своими соседями.
Недавно меня спросили: "Если бы между Германией и Россией началась война, на чью сторону вы бы встали?" Ответ очень прост. Мы бы приняли сторону пострадавшего и в соответствии с Уставом Лиги Наций обязаны были начать борьбу против агрессора. Дело не в том, на чьей стороне наши симпатии: Германии или России. Дело не в выборе между правыми и левыми. Дело в выборе между правыми и виноватыми. Я, как и многие жители Британии, хочу видеть Лигу Наций мощной организацией, готовой так сурово наказать любого агрессора, чтобы раз и навсегда отбить охоту у всех прочих провокаторов нарушать мир в Европе. Объединившись в интересах обеспечения коллективной безопасности, мы в то же время должны по возможности воздерживаться от несанкционированного вмешательства во внутренние дела своих соседей и союзников по Лиге Наций. Когда мы говорим об агрессии, мы, само собой, подразумеваем неспровоцированную агрессию. Пропаганда, осуществляемая в какой-либо стране за счет иностранного капитала, может рассматриваться как опасный вид провокации.
Лоуренс Аравийский
3 октября 1936 года
Церемония открытия мемориальной доски, Оксфордская высшая школа
Лоуренс Аравийский был близким другом Черчилля на протяжении многих лет. По воскресеньям он то и дело, причем иногда даже без предупреждения, заезжал в Чартуэлл на мотоцикле пообедать с Черчиллем и его семьей. Во время Первой мировой войны именно Лоуренс, переодевшись в арабские одежды, стал тайным лидером и вдохновителем восстания против Оттоманской империи.
С того момента, как Лоуренс ушел от нас, прошло больше года, но яркий и живой образ этого замечательного человека по-прежнему хранится в памяти его друзей, и всех его соотечественников не покидает острое чувство утраты. Эта потеря стала большим горем для нас. Сейчас, когда над Британской империей сгущаются тучи, когда нам постоянно приходится преодолевать все новые и новые трудности, мы особенно остро ощущаем недостаток выдающихся людей, которые помогли бы нам словом и делом. Этот человек не только обладал всеми качествами выдающегося государственного деятеля, но и был отмечен печатью гения, что сразу становилось очевидно всем, хотя природа его гениальности оставалась непостижима. И в молодости, в период головокружительных приключений, и в более зрелые годы, когда Лоуренс устранился от дел и отошел в тень, он неизменно завладевал сердцами и умами всех, кому выпадала удача с ним встретиться. Всякий, кто имел с ним дело, чувствовал, что общается с необыкновенной личностью, обладающей безмерным потенциалом и огромной силой воли. В любой ситуации, сколь бы критической она ни была, этому человеку удавалось найти выход. В самых сложных обстоятельствах он всегда приходил на выручку - и не было в целом мире более надежного и верного помощника.
Отчасти таинственная способность этого героя воздействовать на людей и контролировать любую ситуацию объяснялась тем, что он всегда с презрением относился к любым наградам и почестям, был чужд удовольствий и радостей жизни. Человек, которому безразличны деньги, домашний уют, чины и даже слава и власть, естественным образом внушает окружающим благоговение и трепет. Люди не без некоторого опасения чувствуют, что они имеют дело с тем, на кого они не могут повлиять, кого бесполезно искушать соблазнами. Такой человек удивительно свободен, необуздан, не связан никакими условностями, никогда не действует по шаблону, готов в любой момент влезть на баррикады и пожертвовать всем. Он привык к одиночеству и аскетизму, и жизнь для него - не более чем обязательство, но это обязательство он готов выполнить честно. Поистине то был житель горних высей: он дышал холодным разреженным воздухом, исполненным первозданной свежести, и в ясные дни взирал с поднебесных высот на все королевства мира в их немыслимом великолепии.
Лоуренс был из тех, чья жизнь течет быстрее и интенсивнее, чем жизнь обычных людей. Подобно аэроплану, который удерживается на лету лишь за счет скорости и воздушного давления, выше всего и легче всего этот человек возносился среди урагана. Обычная жизнь была ему не по вкусу. Бешеный хаос мировой войны ускорил течение событий до привычного для Лоуренса темпа. Остальных людей закружило в бешеном водовороте времени, так что они сами не понимали, что с ними происходит. Зато Лоуренс в этот героический период находился в полной гармонии с окружающими и самим собой.
Я часто задавался вопросом, что стало бы с Лоуренсом, если бы Великая война продолжалась еще несколько лет. Слава о нем быстро распространилась по свету, причем повсюду в Азии его имя было окружено ореолом загадочности, а сам он стал живой легендой. В те годы земля сотрясалась от ярости воюющих наций. Градус напряженности был очень высок. Планета корчилась от боли. Границы возможного и невозможного оказались размыты. Лоуренс мог бы реализовать мечту молодого Наполеона о завоевании Востока; он мог бы добраться до Константинополя в 1919-м или 1920 году при поддержке большинства племен и народов Малой Азии и Аравии. Но штормовой ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Небо просветлело; радостный перезвон колоколов возвестил о прекращении боевых действий. Человечество с неописуемым чувством облегчения вернулось к давно прерванной и столь желанной мирной жизни, а Лоуренс опять оказался в одиночестве, будто пересел на другой самолет, который летел с гораздо более низкой скоростью.
В этой перемене можно найти объяснение событиям последних лет его слишком короткой жизни. Впрочем, были и другие причины для его преображения. Физические и моральные страдания и лишения, которые Лоуренс перенес за годы войны, оставили незаживающие раны и нанесли его здоровью немалый вред. Кроме того, он очень терзался, видя, что наше правительство откровенно использует его арабских друзей и союзников, а ведь он дал им слово от имени Британии и свое собственное слово, слово Лоуренса. Этот человек был способен на исключительные по своей силе переживания. Я уверен, что то суровое испытание, через которое ему пришлось пройти во время мирных переговоров, когда его арабские друзья оказались совершенно беспомощны в неразберихе внешнеполитических интриг, стало главной причиной его решения о снятии с себя всех полномочий и отказе от какого бы то ни было участия в общественно-политической жизни.
Отойдя от дел в столь молодом возрасте, он был вынужден коротать время, пробуя себя в самых разных сферах. Одним из главных утешений для него стала работа над книгой "Семь столпов мудрости", признанным шедевром английской литературы. Мемуары Лоуренса не имеют себе равных по увлекательности: в них идет речь о войне и приключениях, об укладе жизни арабов и их месте в мире. Это произведение стоит в одном ряду с величайшими книгами, когда-либо написанными на английском языке. Я думаю, не будет преувеличением сравнить обаяние и живость языка его автора с обаянием и живостью "Путешествия пилигрима", "Робинзона Крузо" или "Путешествий Гулливера". Если бы Лоуренс не сделал в своей жизни ничего другого, кроме как написал эту книгу, полагаясь лишь на собственное воображение, то и тогда его слава жила бы, говоря словами Томаса Маколея, "до тех пор, пока на английском языке говорят хоть где-нибудь на земном шаре". Еще бо́льшую ценность этой книге придает то, что она основана на фактах, а не на вымысле, а ее создатель был непосредственным участником описываемых событий. В наше время, когда бо́льшая часть огромного литературного наследия Великой войны позабыта и заменена конспектами, комментариями и учебниками по истории для новых поколений, когда сложные стратегические операции многотысячных армий анализируют разве что студенты военных учебных заведений, когда интерес к кровопролитным сражениям тех лет неуклонно ослабевает, а оценка результатов войны становится все более объективной, повествование Лоуренса о восстании в пустыне не теряет актуальности и продолжает сиять огнем бессмертной славы.
После того как этот литературный шедевр был написан (сперва потерян, а затем написан снова), когда нашлись нужные иллюстрации, когда все вопросы с типографией и разбивкой текста наконец разрешились, когда Лоуренс на мотоцикле привез свои драгоценные тома тем немногим - очень немногим, - кого он счел достойными своего творения, он, к счастью, нашел себе другое дело, и это дело действительно радовало и согревало его душу. Он, как никто другой, понимал все значение авиации как транспортного средства и вида вооружения. В жизни рядового летчика он нашел то спокойствие и душевное равновесие, которого ему не могли дать ни высокие государственные посты, ни командирские должности. Он думал, что, став рядовым королевской авиации, он сможет повысить престиж этого благородного рода деятельности и привлечет амбициозных и талантливых молодых людей в эту сферу, где их силы были столь необходимы. За эту благородную миссию, которой он посвятил последние 12 лет своей жизни, за тот пример, который он показал остальным, мы должны сказать ему отдельное спасибо. С его стороны это был воистину королевский подарок нашей стране.
Если на этот раз я уделил слишком много внимания пережитым Лоуренсом страданиям и лишениям, а не его достижениям и героическим подвигам, то это потому, что о свершениях этого человека всем и так хорошо известно. Он обладал разносторонностью истинного гения. Природа одарила его волшебным ключом, который открывал перед ним двери самых разных сокровищниц. Лоуренс был не только солдатом, но и ученым. Он был не только политическим деятелем, но и археологом. Он был тонким знатоком арабского мира и верным союзником арабов. Он был не только философом, но и механиком. Фон, создаваемый его суровым жизненным опытом, особенно оттенял то обаяние и веселье, которыми было наполнено дружеское общение с этим человеком, и то благородное величие, которое всегда отличало его натуру. Тем, кто знал его лучше всех, его недостает больше всех; но в первую очередь его недостает нашей стране, особенно сейчас. Потому что сейчас как раз наступает то время, когда политики начинают непосредственно заниматься решением серьезнейших проблем, которые когда-то пытался осмыслить Лоуренс: таковы, например, проблемы укрепления воздушной обороны и налаживания отношений с арабами. Несмотря на то, что этот человек всегда отказывался от предлагаемых ему государственных должностей, меня никогда не покидало ощущение, что при необходимости он бы обязательно откликнулся на зов отечества и выполнил свое высокое предназначение. Пока Лоуренс был жив, создавалось ощущение - во всяком случае я чувствовал это постоянно, - что вот-вот появится какая-то наиважнейшая задача, которая обязательно отвлечет его от выбранной им скромной цели и снова заставит работать в полную силу, переместив в эпицентр исторических событий. Однако этого не произошло. Лоуренс услышал зов, к которому, безусловно, давно был готов, но это был зов иного рода. Все произошло так, будто он сам этого хотел, - быстро и внезапно, на головокружительной скорости. Он совершил последний решительный рывок в своей незаурядной, полной приключений жизни и покинул этот мир.
Все прошло - былая слава,
Моря шум, олений страх,
Гончих шумная орава,
Сумасшедшая облава,
Свежий ветер в волосах,
Звон вечерний в небесах[12].
Король Георг V написал в письме брату Лоуренса: "Его имя будет жить в веках". Кто в этом усомнится? Воистину имя этого человека будет всегда жить в английской литературе и истории королевской авиации, а также в военных анналах и легендах Аравии. А еще оно будет жить там, где Лоуренс учился, - о его непреходящей славе будет напоминать открытая нами сегодня мемориальная доска.
"Годы, пожранные саранчой"
12 ноября 1936 года
Палата общин
Можно сказать, что в этой речи Черчилль предпринимает одну из самых яростных и сокрушительных атак на правительство Стенли Болдуина, которое постоянно затягивало с решением вопроса об укреплении обороны Британии.
Я и несколько моих товарищей в официальном порядке внесли поправку...[13] Это та же самая поправка, которую я предлагал внести два года назад, причем она сформулирована точно так же, и в связи с этим я хотел бы напомнить членам палаты о том, что произошло за эти два года. Поправка, предложенная нами в ноябре 1934 года, стала кульминационным завершением бесконечной череды попыток рядовых членов парламента и Консервативной партии предупредить правительство Его Величества об опасности, грозящей Европе и нашей стране со стороны интенсивно вооружающейся Германии. Речь, которую я тогда произнес, подверглась резкой критике со стороны ведущих газет консервативного толка: меня, помнится, даже обозвали паникером. Я до сих пор помню, как господин Ллойд Джордж поздравлял премьер-министра, занимавшего тогда пост лорда-председателя, с тем, что высказанные мной "необоснованные" опасения встретили столь дружный отпор.
Интересно, что бы было, если бы тогда, два года назад, я мог предвидеть реальный ход событий и рассказал членам палаты о том, что нас ждет? Например, я сообщил бы им, что Германия будет в течение двух лет тратить по 800 миллионов фунтов стерлингов в год на военные нужды, что ее промышленность будет полностью милитаризована, как нигде доселе, что в нарушение всех договорных обязательств эта страна создаст огромные военно-воздушные и сухопутные силы на основе всеобщей воинской повинности, к 1936 году увеличив численность своей армии до 36 прекрасно вооруженных дивизий, включая механизированные бригады, мощь которых не поддается оценке, и что главную силу этой армии будут составлять миллионы отлично экипированных и обученных военных, из которых - в дополнение к уже существующим - будут сформированы еще 80 дивизий, для чего сейчас разрабатывается соответствующая организационная структура и в спешном порядке ведется подготовка снаряжения. Предположим, мы бы тогда знали, что через пару лет всеобщая воинская повинность, предполагающая пребывание каждого взрослого мужчины в трудовом лагере с целью боевой подготовки в течение одного года, станет в Германии нормой, что в Рейнскую область войдут крупные соединения и там будут построены надежнейшие укрепления, а также что немцы приступят к закладке огромного количества подводных лодок, причем с нашего согласия, подтвержденного особым договором.
Вдобавок предположим, что мы бы могли предвидеть ухудшение международной обстановки, разрыв политических отношений с Италией, итало-германский союз, объявление Бельгией нейтралитета - которое, если подтвердятся самые худшие опасения, крайне негативно скажется на безопасности нашей страны, - и ту сложную ситуацию, в которой оказались небольшие государства Центральной Европы. Предположим, что все это реально было бы предсказать. Но зачем? Ведь пару лет назад никто и слушать не хотел столь кошмарные прогнозы! Прошло всего два года - и мы видим, как все это происходит на наших глазах. Что будет еще через пару лет? Я уже не берусь угадывать.
Позвольте мне, однако, заявить, что лично я не собираюсь сеять панику или впадать в отчаяние. Ведь есть еще один аспект, который заслуживает нашего внимания, хотя его рассмотрение ни в коей мере не умаляет актуальности стоящих перед нами прочих задач по подготовке нашей страны к войне. Я хочу напомнить вам, что британский военно-морской флот остается - и будет оставаться еще в течение многих месяцев - по крайней мере столь же многочисленным и при этом гораздо более опытным, чем немецкий флот. Британские и французские военно-воздушные силы вместе взятые довольно мощны, если только они не решат действовать поодиночке. Несмотря на то, что будущее сокрыто от нас, мне кажется, что западные демократии, если они будут держаться вместе, смогут некоторое время оставаться в относительной безопасности. Никто не может сказать, как долго будет сохраняться это относительное равновесие сил: месяц, два месяца, квартал или полгода. Однако нет никаких сомнений в том, что в 1937 году немецкая армия превысит по численности французскую и при этом станет значительно более мощной, чем сейчас. Совершенно очевидно, что германская авиация будет продолжать наращивать то значительное превосходство, которое она уже имеет над нами, в особенности по такому важному показателю, как численность бомбардировщиков дальнего радиуса действия. В 1937 году, безусловно, существенно усугубятся все сложнейшие проблемы, для разрешения которых нам придется приложить максимальные усилия.
Сами по себе меры по перевооружению, предпринимаемые Францией и Британией, явно недостаточны. Западные демократии должны, пусть даже с ущербом для своих личных политических интересов, постараться укрепить систему коллективной безопасности или пересмотреть комплекс мер совместной борьбы с агрессором - если такое название вам нравится больше (лично я предпочитаю именно его), - с опорой на положения Устава Лиги Наций. Я надеюсь, что таким образом мы сможем снова добиться превосходства в силе, после чего наступит момент, когда нужно будет постараться не повторить ошибку, уже допущенную нами в прошлом, когда мы считали себя всемогущими и, действительно, были сильнее всех, - вместо того, чтобы бездействовать, мы должны будем склонить Германию к тому, чтобы она присоединилась к нам ради общего дела: только все вместе мы сможем уберечь Европу от неминуемой беды и встать на путь разоружения и мира.
Теперь я перейду непосредственно к вопросам, поднятым в рамках этих дебатов [в связи с обращением парламентариев к Его Величеству]. Давайте внимательно проанализируем наше нынешнее положение. В первую очередь в этой связи нельзя не отдать должное министру по координации обороны [сэру Томасу Инскипу]. Время от времени мой достопочтенный коллега произносит речи, подтверждающие, что он, как никто из его окружения, осознает грозящую нам опасность. К примеру, одну такую глубокомысленную фразу он обронил на днях. Он вскользь упомянул о "годах, пожранных саранчой"[14]. Давайте поразмыслим, что это были за годы, пока даже особо не задумываясь над тем, что за саранча их собственно "пожрала". Чтобы понять смысл этого выражения, нам придется обратиться к недалекому прошлому. С 1932 года - или по крайней мере с начала 1933 года, когда господин Гитлер пришел к власти, - общественность в нашей стране имела четкое представление о том, что Германия начала активно перевооружаться. Потом ситуация вроде бы изменилась. И три года назад на конференции Консервативной партии в Бирмингеме Ллойд Джордж, этот энергичный и верный слуга отечества, вынес на рассмотрение следующую резолюцию: "Участники данной конференции выражают свою серьезную обеспокоенность по поводу неадекватно огромного масштаба принимаемых мер по обеспечению безопасности империи".
Это произошло всего три года назад. И, если верить напечатанному в "Таймс" репортажу об этой конференции, я тогда счел необходимым ответить следующим образом: "За последние четыре или пять лет обстановка в мире стала намного сложнее и опаснее... Мы долго и упорно разоружались - отчасти из искреннего желания подать пример другим странам, отчасти из соображений экономии. Однако теперь пришла пора перемен. Мы должны отказаться от политики, которая нас ослабляет в то время, когда остальные нации наращивают военную мощь".
Резолюция была сразу одобрена с единственной поправкой, в которой содержалось обращение к канцлеру казначейства с заверениями в том, что необходимое утяжеление налогового бремени будет встречено британцами с пониманием. Так или иначе, никакой саранчи тогда и в помине не было.
Я очень рад, что премьер-министр [господин Стенли Болдуин] вновь полон энергии, что он полностью восстановил свои силы за время отдыха и, как говорят, даже помолодел. Так случилось, что в наших с ним деловых отношениях имели место и взлеты, и падения, причем падения, пожалуй, случались гораздо чаще, но несмотря ни на что мы всегда сохраняли личную дружбу, которая, во всяком случае для меня, представляет несомненную ценность. Я вовсе не думаю, что в своей общественно-политической деятельности господин премьер-министр ставит перед собой задачу уклоняться от любой критики в свой адрес, особенно если эта критика по существу. Исходя из этого, я позволю себе продолжить свои рассуждения. Мой достопочтенный друг находится у власти уже достаточно давно, и потому именно на него неизбежно ложится ответственность за все, что было и не было сделано, а также за принятие решений по поводу того, что нужно и чего не нужно делать сейчас. Что касается авиации, то он лично взял на себя ответственность за состояние этой военной сферы еще до того, как стал премьер-министром. Я позволю себе напомнить слова, произнесенные им в ходе дебатов 8 марта 1934 года, почти три года назад. Отвечая на вопросы, с которыми я обратился к нему и в официальном, и в личном порядке, он тогда сказал: "Каким бы ни было правительство нашей страны - особенно если это национальное правительство, такое, как нынешнее, - оно должно сделать все для того, чтобы наши ВВС по своей численности и мощи ни в коей мере не уступали авиации любого другого государства, в пределах досягаемости которого находятся наши берега".
Что ж, я тогда искренне поверил в это торжественное обещание, однако некоторые из моих друзей, в частности сэр Эдвард Григг и капитан Гест, захотели "дальнейших подробностей", как это называет наш министр по координации обороны (хотя, возможно, он использовал это выражение несколько в ином контексте), и после обеда вновь подняли тот же вопрос, после чего премьер-министр, занимавший тогда пост лорда-председателя, приехал в палату и, отбросив свою обычную учтивость, принялся распекать излишне назойливых членов парламента за то, что они осмелились усомниться в готовности правительства в полной мере выполнить данное утром серьезное обещание. Я не припомню, чтобы кто-либо еще когда-нибудь столь же явно брал на себя личную ответственность за какое-то дело. Стоит при этом сказать, что премьер-министр не особо преуспел в выполнении поставленной задачи и спустя год с подлинно мужским прямодушием признал, что был введен в заблуждение относительно столь важного вопроса, как соотношение мощи британских и германских ВВС.
Без сомнения, в общем и целом необходимо отметить, что правительство Его Величества со значительным опозданием признало тот факт, что Германия готовится к войне. В течение долгого времени наша политическая элита продолжала проводить политику одностороннего разоружения. По-видимому, это был один из тех экспериментов, организаторы которых, попросту говоря, полагаются "на авось", как, например, в эксперименте по введению гражданских санкций в отношении Италии - там особых поводов для надежды на успех тоже не было. Теперь, когда оба эти политических эксперимента завершились ничем, наши министры с удовольствием отчитываются об их неудовлетворительных результатах и с пеной у рта доказывают, что выбранный ими курс оказался абсолютно неверным и даже глупым и его ни в коем случае нельзя продолжать. Получается, что те самые люди, которые когда-то активнее всех ратовали за проведение этих экспериментов, теперь громче всех критикуют те заблуждения, которые лежали в их основе. За свои ошибки они дорого заплатили, причем из нашего кармана. Впрочем, как бы там ни было, наших министров стоит поблагодарить хотя бы за то, что сейчас они наконец-то осознали свою неправоту.
В июле 1935 года, накануне всеобщих выборов, в палате общин стало набирать обороты мощное движение в поддержку идеи о назначении министра, который бы координировал деятельность сразу трех военных министерств. На том же этапе наши оборонные ведомства принялись за разработку планов масштабного наращивания всех видов вооружений. Позднее составленные планы оформили в виде официального документа, и именно их реализацией мы сейчас занимаемся. Тогда у большинства парламентариев не было никаких сомнений в необходимости назначения нового министра или координатора. Однако его назначили лишь девять месяцев спустя, в марте 1936 года. Нам до сих пор никто не объяснил, зачем нужно было ждать целых девять месяцев, прежде чем сделать то, что казалось всем таким насущным. На днях премьер-министр абсолютно правильно, хотя и немного пространно, рассуждал о тех значительных преимуществах, которые дало нам назначение министра по координации обороны. Каждый аргумент, подтверждающий полезность работы, проделанной этим государственным деятелем, является прямым упреком в адрес тех, кто не назначил его девятью месяцами раньше, в результате упустив не поддающиеся оценке выгоды, которые мы могли бы уже иметь, если бы не эта досадная задержка.
Когда наконец в марте после бесконечных отсрочек премьер-министр все-таки учредил эту должность, перечень обязанностей нового министра оказался столь непродуманным, что никто на свете не смог бы эффективно с ними справиться или хотя бы публично отчитаться о них без замешательства. Я многократно указывал на одну важную организационную ошибку - и многие члены палаты соглашались со мной в этом: по моему мнению, абсолютно недопустимо, чтобы функции по координации обороны были совмещены с функциями министра по снабжению. Позвольте мне еще раз напомнить, какая организационная структура нам необходима. Нужны четыре министерства: военно-морского флота, сухопутных войск, авиации и снабжения, а министр по координации обороны должен осуществлять общий контроль над этими ведомствами, согласуя их действия и расставляя приоритеты в соответствии с некой комплексной стратегией. Членам палаты известно о многочисленных обращениях к правительству с просьбой учредить министерство снабжения и о доводах, приводимых в пользу такого организационного решения. Обоснованность этих доводов получила новое подтверждение, хотя и с несколько иной стороны, в отчете Королевской комиссии по производству вооружений.
Первым шагом нового парламента и первым шагом министра по координации обороны, если бы он на момент своего назначения имел столь же отчетливое представление о сфере своих полномочий, какое имеет сейчас, должно было стать создание министерства снабжения, которое постепенно взяло бы на себя функции по проектированию и производству всего необходимого для авиации, армии и флота, за исключением разве что боевых кораблей, тяжелой артиллерии, торпед и некоторых видов вспомогательных вооружений. Это обеспечило бы централизованный контроль над всей промышленностью Британии - таким образом нам удалось бы направить все имеющиеся ресурсы на реализацию военной программы.
Вместо этого министр по координации обороны выступил против создания министерства снабжения. Приведенные им аргументы были вескими, можно даже сказать, неоспоримыми: по его мнению, министерство снабжения помешало бы реализации существующих программ и вызвало задержки во всех рабочих процессах, так что польза от его деятельности вряд ли компенсировала бы нанесенный ущерб, что, в свою очередь, негативно повлияло бы на жизнь страны и на состояние ее промышленности, а также нарушило бы экспортную торговлю и деморализовало финансовый сектор как раз тогда, когда он нам больше всего необходим. По мнению министра, превращение страны в огромную оружейную фабрику абсолютно недопустимо. Все эти доводы, безусловно, очень серьезны, если только согласиться с тем, что они верны. Лично у меня создается такое впечатление, что с их помощью легко убедить всякого, кто заведомо готов с ними согласиться. Однако в завершение своей речи мой достопочтенный коллега совершенно неожиданно добавил: "Впрочем, окончательное решение по данному вопросу пока не принято". Как выяснилось, повторное обсуждение состоится через несколько недель. Что можно узнать такого уж нового за эти несколько недель, чего не удалось узнать до сих пор, чего мы не знали год назад и о чем не подозревали в последние полгода? Что такого экстраординарного должно произойти в этот период, чтобы оказалась неверной вся та великолепная аргументация, которая была нам предложена, и чтобы вдруг стало возможным и даже необходимым парализовать экспортную торговлю, разрушить финансовый сектор и превратить страну в огромную оружейную фабрику?
В произнесенной на днях речи первый лорд адмиралтейства [сэр Сэмюэль Хор] продолжил развивать ту же тему. Он, в частности, заявил: "Мы непрерывно пересматриваем свою позицию". При этом он отметил, что ситуация очень нестабильна. Я склонен ему верить. Странно другое: никто до сих пор не может понять, в чем, собственно, заключается эта пересматриваемая нами позиция. То ли наше правительство попросту не может решить, что ему делать, то ли оно не может заставить премьер-министра принять решение. Так оно и продолжает работать - полное решимости быть нерешительным, готовое без колебаний колебаться, активно настроенное на бездействие, твердо уверенное в изменчивости всего и вся, обладающее всеми полномочиями, но при этом абсолютно бессильное. Не слишком ли много парадоксов? Ведь из-за них мы теряем драгоценное время, когда на карту поставлено будущее Британии, - мы отдаем целые месяцы и годы на растерзание той же саранче. Мне могут возразить, что "министр снабжения нам не нужен, потому что у нас и так все хорошо" - но я с этим в корне не согласен. Нам говорят, что "наше положение вполне удовлетворительно", но мы не верим, нас убеждают, что "все идет по плану", но мы-то знаем, что это лишь пустые слова.
Теперь позвольте мне перейти к вопросу о сухопутных войсках. В марте этого года я обратил внимание парламентариев на одно предложение в докладной записке военного министерства о территориальной армии, в котором говорилось, что снаряжение для ее личного состава не может быть подготовлено до тех пор, пока не будет полностью укомплектована регулярная армия. Было ли сделано что-нибудь в этом направлении? Очевидно, что те упущения, которые обсуждались тогда, до сих пор не устранены. Я полностью согласен со всем, что недавно сказал о наших войсках лорд Винтертон: "Когда я думаю о том, что эти молодые ребята - а их уже 140 000, хотя и это не окончательная цифра, - откликаются на призыв родины и готовятся защищать всех нас, вступают в ряды территориальной армии, чтобы нести службу в любой точке мира, причем даже не имея гарантий относительно того, что им разрешат служить в своем подразделении, - они идут на риск вопреки всем страхам и потом с удивлением обнаруживают, что правительство не удосужилось позаботиться даже о том, чтобы обеспечить их необходимым снаряжением и оружием, - так вот, когда я думаю об этом, я не могу не восхищаться беспримерным патриотизмом британских солдат и офицеров. Их порыв достоин восхищения и гордости, но мы не имеем права злоупотреблять этим порывом, не обеспечив наших героев соответствующим снаряжением".
На днях в окрестностях Лондона один мой приятель видел, как несколько человек проделывают какие-то странные маневры, сопровождающиеся весьма необычными телодвижениями и жестами. Ему стало любопытно, чем занимаются эти люди. Он не мог понять, что это - новый вид гимнастических упражнений, очередная модная религия, наподобие тех, что стали столь популярны в некоторых странах в наше время, или сборище сумасшедших на свежем воздухе. Приятель подошел к ним поближе и узнал, что это - прожекторная рота лондонского подразделения территориальной армии, члены которой занимались отработкой необходимых навыков, насколько это, разумеется, возможно в условиях отсутствия прожекторов. И при этом нам без конца твердят, что в министерстве снабжения нет никакой нужды.
На маневрах регулярной армии многие стратегически важные виды современных вооружений приходится заменять кружочками и флажками. Когда вспоминаешь о том, насколько малы наши сухопутные войска - всего несколько сотен тысяч человек, - кажется невероятным, что активно функционирующая промышленность Британии при правильном подходе к делу не сможет снабдить их в соответствии с их скромными потребностями. Даже в Италии, где промышленность на порядок хуже нашей, а материальное благосостояние и финансовые ресурсы несопоставимо скромнее наших, правящий там ныне диктатор может похвастаться тем, что у него достаточно штыков и амуниции, чтобы обеспечить ими 8 миллионов человек. Из недоверия к диктатору вы, конечно, можете разделить эту цифру пополам, однако суть от этого не изменится.
В нашей армии ощущается недостаток практически всех видов вооружений, которые необходимы для ведения боевых действий в современных условиях. Где противотанковые орудия? Где радиостанции малого радиуса действия? Где полевые зенитные орудия для борьбы с низколетящими бронированными самолетами? Мы хотим знать, как так получилось, что наша страна, в которой столько автомобилистов и мотоциклистов, не способна сформировать сильные механизированные соединения в составе как регулярной, так и территориальной армии. Наверняка в эпоху, когда британская молодежь испытывает огромный интерес к новым видам транспорта, когда верховая езда уходит в прошлое вместе с традициями рыцарства, у нас есть возможность создать армию необходимой численности, снабдить ее всем, чем нужно, и механизировать ее настолько, насколько это реально.
Возьмем, к примеру, бронетанковые войска. Танк - британское изобретение, которое произвело подлинную революцию в современном военном деле. Показательно, что идея его создания пришла в голову именно британцам, однако для того, чтобы убедить военное министерство в перспективности этого вида боевой техники, понадобилось немало сил. И надо сказать, что до сих пор ничего не изменилось - на нынешнем этапе продвижение любой новой идеи по-прежнему требует невероятного упорства. Я знаю, о чем говорю. В ходе минувшей войны Британия была практически единственной страной, применявшей танки в ходе боевых действий. Разумеется, мы лидировали в этой области и после завершения войны еще в течение нескольких лет удерживали свои ведущие позиции в танкостроении. Весь мир равнялся на Англию. Но теперь это в прошлом. За "годы, которые пожрала саранча" не было сделано ничего для обеспечения бронетанковых войск новой техникой. Наш основной средний танк, который в свое время считался лучшим в мире, уже давно и безнадежно устарел. Не только по численности - по этому показателю мы никогда не пытались соревноваться с другими странами, - но и по качеству нынешнее британское оружие проигрывает германскому, русскому, итальянскому и американскому. Если не брать в расчет очень маленькие оборонные предприятия, продолжавшие работать и в мирное время, все остальные наши заводы по производству снарядов и орудий сейчас находятся едва ли не на стадии строительства. Пройдет немало времени, прежде чем они начнут бесперебойные поставки военного снаряжения хотя бы для той небольшой армии, которой мы располагаем. И при этом нас все равно убеждают в том, что у нас нет потребности в создании министерства снабжения и что в мире не происходит ничего чрезвычайного, что могло бы заставить нас изменить привычный порядок вещей. Если мы продолжим в том же духе (а я не знаю, что могло бы заставить нас свернуть с этого пути), однажды нам придется дорого за это заплатить, и те, кто берет на себя всю ответственность за происходящее, либо действительно не робкого десятка, либо просто не способны предвидеть возможные последствия.
Теперь я подхожу к самому важному вопросу - вопросу об авиации. Буквально во вторник вечером первый лорд адмиралтейства [сэр Сэмюэль Хор] заверил в том, что утверждение об "огромном отставании" от плана реализации нашей программы модернизации ВВС не имеет под собой никаких оснований. В то же время из его слов явно следует, что мы все-таки отстаем от этого плана. Получается, вопрос лишь в том, что кажется первому лорду "огромным", а что нет? Кроме того, он говорил о программе по увеличению численности боевых единиц ВВС, назвав темпы ее реализации "не такими уж неудовлетворительными". Тут опять же, по-видимому, все зависит от того, что считать "удовлетворительным". Вообще, надо сказать, представления первого лорда в этом плане весьма изменчивы. 11 сентября в речи, посвященной Лиге Наций, он называл одни цифры, а в соглашении Хора - Лаваля явно подразумеваются совсем другие.
В августе некоторые из нас отправились в составе делегации к премьер-министру, чтобы выразить обеспокоенность по поводу состояния национальной системы обороны и сделать ряд заявлений, которые мы бы не хотели сейчас предавать публичной огласке. Лично я сделал доклад о состоянии ВВС, подготовкой которого я до этого занимался в течение нескольких недель и на чтение которого у меня, следует признать, ушел целый час. Мой достопочтенный друг премьер-министр по обыкновению терпеливо выслушал меня. Думаю, я уже не раз отмечал его способность слушать других людей, на что он неоднократно с иронией отвечал, что научился этому в те времена, когда мы были коллегами по кабинету. Как бы там ни было, премьер-министр действительно отнесся к моему докладу с должным вниманием, а это всегда дорогого стоит. За три месяца, что прошли с того момента, я перепроверил актуальность изложенных в докладе фактов, и, если бы сейчас меня не слушали представители других государств или если бы наше заседание было закрытым, я бы мог повторить свой доклад здесь. Мне кажется, что в этом случае, поверив хотя бы в половину сказанного мной, члены палаты обязательно пришли бы к выводу об исключительной серьезности сложившейся ситуации, а также, как это ни печально признавать, о том, что нынешнее положение дел дает почву для некоторых подозрений в неумелом управлении военным ведомством. Я не собираюсь вдаваться в подробности. В этих стенах я вообще предпочитаю по возможности избегать высказываний на темы, с которыми чиновники иностранных государств, возможно, еще не знакомы; но я не могу не отметить один важный пассаж в выступлении министра по координации обороны, который прозвучал во вторник [10 ноября 1936 года]. Он сказал: "Каждому, кто связан с ВВС, знакомы процессы формирования эскадрилий, создания новых учебных подразделений и недоукомплектованных частей. На территории нашей страны в настоящее время находятся 80 эскадрилий, из них 16 вспомогательных, но эта статистика не учитывает соединений морской авиации и, разумеется, эскадрилий, дислоцированных за рубежом".
На основе этого показателя и с учетом оговорок, которые ему предшествовали, члены палаты, а также представители иностранных государств могут с достаточно высокой степенью точности оценить темпы роста численности наших ВВС. Поэтому я считаю возможным высказаться по этому поводу.
Парламенту обещали, что к 31 марта 1937 года у нас будет 71 новая эскадрилья, то есть общее число эскадрилий в составе территориальных войск должно достигнуть 124. Считалось, что это тот минимум, который позволит нам чувствовать себя в безопасности. В конце прошлого финансового года у нас было 53 эскадрильи, включая вспомогательные. Таким образом, за 32 недели, прошедшие с начала финансового года, мы сформировали 28 новых эскадрилий, то есть в среднем менее одной эскадрильи в неделю. Чтобы добиться обещанного парламентариям показателя и обеспечить выполнение программы, которая была утверждена как минимальная, нам нужно за оставшиеся 20 недель сформировать еще 43 эскадрильи, то есть более двух эскадрилий в неделю. К концу марта темпы ввода в строй новых эскадрилий должны почти в три раза превысить нынешние. Я не предлагаю сейчас анализировать состав имеющихся у нас 80 эскадрилий, хотя не могу не напомнить о том, что в речи министра прозвучало выражение "недоукомплектованные части", которое поневоле настораживает, пусть даже оно и относится лишь к некоторым из новых соединений. Допустим даже, что в каждой из этих 80 эскадрилий в среднем по 12 самолетов, оснащенных соответствующим вооружением. С учетом всех оговорок на основе приблизительных расчетов мы все равно имеем лишь 960 боевых самолетов в составе территориальной армии.
Каков аналогичный показатель у Германии? Я не собираюсь заниматься сложными вычислениями и определять максимальное количество немецких крылатых машин, я лишь возьму на себя смелость назвать минимальную цифру. Совершенно точно известно, что у немцев не менее полутора тысяч боевых самолетов, объединенных в не менее чем 130 или 140 эскадрилий, включая вспомогательные соединения. Необходимо также помнить, что в составе германских эскадрилий нет техники, которая была бы сконструирована или произведена более трех лет назад. Кроме того, нельзя забывать, что Германия уделяет особое внимание бомбардировщикам дальнего радиуса действия и что достигнутый ею перевес по этому показателю очень значим с точки зрения баланса военной силы.
Правительство клялось нам, что будет поддерживать паритет с Германией по показателю численности самолетов, имея в виду авиацию в составе территориальной армии. В настоящее время, даже если брать в расчет самые оптимистичные для нас показатели, численность наших ВВС, судя по статистике, представленной министром по координации обороны, недотягивает и до двух третей численности германской авиации, причем, разумеется, никто не гарантирует нам полную осведомленность о степени критичности реальных обстоятельств. Как же тогда первый лорд адмиралтейства [сэр Сэмюэль Хор] смеет настаивать на своем и делать подобные выводы: "В целом наш прогноз относительно численности ВВС других стран оказался верным; с другой стороны, наши оценки численности собственных сил также оказались точными. Я уполномочен заявить, что положение дел вполне удовлетворительно"?
У меня это просто в голове не укладывается. Вероятно, премьер-министр разъяснит нам ситуацию. Я считаю нужным напомнить палате, что я не раскрыл никаких государственных тайн, которые могли бы снизить обороноспособность нашей страны, и не сообщил никаких новых фактов относительно состояния нашей авиации, которые нельзя было бы извлечь из представленной министром статистики и опубликованных официальных данных.
Как нам быть? Мне известен только один способ сдвинуть это дело с мертвой точки. Палата должна потребовать провести парламентское расследование. Нам следует отобрать шесть, семь или восемь независимых парламентариев - ответственных, опытных, рассудительных людей, представляющих разные партии и более или менее разбирающихся в вопросах такого рода. Мы поручим им опросить министров и добиться от них правдивых ответов на ряд серьезных вопросов, чтобы затем представить палате краткий отчет либо с подтверждением заверений правительства, либо с предложениями по устранению имеющихся недочетов. Я думаю, что в подобных обстоятельствах так поступил бы любой парламент, достойный называться таковым. Парламенты прошлых дней, те, которым наша страна обязана своим величием, не стали бы сомневаться в справедливости подобного решения. Их члены обязательно поняли бы, что они не смогут выполнить свой долг перед избирателями, если не убедятся в эффективном обеспечении безопасности страны. Например, французский парламент благодаря работе своих комитетов глубоко и всесторонне осведомлен о состоянии системы национальной обороны, и при этом мне неизвестны случаи разглашения французскими парламентариями значимой секретной информации. Нет никаких оснований опасаться, что наши государственные тайны будут разглашены. Именно благодаря тому, что большинство членов французского парламента так или иначе интересуются вопросами укрепления национальной безопасности, шесть лет назад французское правительство было вынуждено выделить свыше 60 миллионов фунтов стерлингов на постройку линии Мажино, несмотря на заверения нашего правительства в том, что все войны окончены и что Франция не должна отставать от Британии по темпам разоружения. Я надеюсь, что хотя бы сейчас члены палаты общин оставят в стороне соображения партийной дисциплины и настоят на требовании предоставить им информацию о текущем положении в той области, от которой зависит наша свобода и наша жизнь. Я думаю, что правительство, и прежде всего премьер-министр, на чьих плечах лежит столь тяжкое бремя ответственности, должно с пониманием отнестись к такому предложению.
В прошлом мы с явным пренебрежением относились к самым очевидным признакам надвигающейся опасности и поэтому теперь оказались в ситуации, когда над Британией нависла реальная угроза, страшнее которой не было со времен кампании по уничтожению германского подводного флота. Можно даже сказать, что на самом деле нынешняя ситуация гораздо серьезнее, поскольку тогда мы хотя бы располагали средствами, которые позволили нам обеспечить собственную безопасность и одержать победу. Сейчас мы далеко не так уверены в себе. Эра промедления, полумер, успокаивающих и сбивающих с толку уловок и бесконечных проволочек подошла к концу. Пробил час расплаты. Наступил момент, когда, судя по отчетам министерств, даже самые масштабные подготовительные мероприятия уже вряд ли помогут Британии, потому что за год-полтора мы не успеем наверстать упущенное и существенно усилить фактическую боеспособность нашей армии. Зато Германия за этот период вполне сможет достичь кульминационной точки в своих колоссальных военных приготовлениях и будет вынуждена по финансово-экономическим соображениям либо задуматься о резком снижении темпов милитаризации, либо, возможно, попытаться найти другой выход из трудной ситуации. Именно это прискорбное стечение обстоятельств, судя по всему, и представляет наибольшую угрозу для Европы и является основным поводом для беспокойства. Нам придется пережить этот период - ничего не поделаешь. Конечно, если мы сможем сократить продолжительность кризиса хотя бы на несколько месяцев, если мы сумеем приблизить тот момент, когда британские ВВС начнут играть роль дополнительного сдерживающего фактора для германской армии, которая по численности в ближайшем будущем превзойдет французскую, тогда мы сможем стать подлинными миротворцами и наверняка убережем планету от войны.
Я должен признать, что в ходе этих дебатов меня, человека с большим опытом парламентской работы, поразили две вещи. Во-первых, я ошеломлен той стремительностью, с которой за последние несколько лет возникли новые угрозы для нашей национальной безопасности, полностью изменив наше геополитическое положение и ситуацию в мире в целом. Во-вторых, меня удручила неспособность палаты общин адекватно реагировать на эти угрозы. Честно признаться, такого я совсем не ожидал. Я никогда бы не поверил, что мы допустим, чтобы наше положение продолжало неуклонно ухудшаться месяц за месяцем, год за годом. Я и представить не мог, что даже признание правительством собственных ошибок не побудит парламент активизироваться и предпринять чрезвычайные меры. Поэтому сейчас я заявляю, что, если палата срочно не примет решение разобраться в сложившейся ситуации, тем самым она уклонится от исполнения своего прямого долга, то есть поступит так, как не поступала никогда за всю свою многовековую историю.
"Близится самый опасный момент в истории Европы..."
25 ноября 1936 года
Официальный обед в Новом обществе стран Содружества, отель "Дорчестер", Лондон
Черчилль лучше всех своих коллег-парламентариев понимал, как сильно возросло значение авиации и насколько уязвима Британия перед этим видом вооружений.
Близится самый опасный момент в истории Европы, а возможно, и всего мира. Борьба, которая сейчас разворачивается между конкурирующими формами диктатуры, угрожает мирному существованию многих стран и вот-вот столкнет их в непримиримой схватке. Уже одно это чревато для нас серьезными последствиями. Но мы знаем, что в принципе опасность такого рода можно было бы легко преодолеть или по крайней мере ограничить ее масштабы, если бы, по неудачному стечению обстоятельств, именно в эту эпоху человек не научился летать. Появление авиации сделало любую страну, причем на всей ее территории, уязвимой для внезапного безжалостного нападения. Некоторые народы уже смирились с мыслью о бомбардировках городов и истреблении гражданского населения как стандартных современных методах ведения боевых действий. Стоит войне начаться, как все эти бесчеловечные планы непременно воплотятся в жизнь.
Как известно, для атаки с воздуха не нужно мобилизовать флот или формировать сухопутные войска. Летчикам достаточно одного приказа, обычной отмашки. Но стоит боевым самолетам подняться в небо, как свершится непоправимое. По трагическому стечению обстоятельств появление авиации как мощной боевой силы произошло в эпоху небывалого расцвета диктаторских режимов, так что теперь тоталитаризм грозит всем остальным странам такими страшными бедами, каких они не знали даже в эпоху варварства, не говоря уже о любых других периодах истории. Судя по всему, человечеству вряд ли вообще удастся сохранить хоть какое-то подобие цивилизации, если оно не сможет установить международный контроль над применением бомбардировщиков.
Из этого следует, что в нынешних обстоятельствах мы обязаны принять все необходимые меры для того, чтобы наша страна могла обеспечить свою безопасность и внести лепту в создание общеевропейской системы защиты от военной агрессии. Мы решительно осуждаем действия тех, кто, как, например, господин Лэнсбери и преподобный Шепард, беспрестанно отговаривают нашу молодежь от службы в армии, а также препятствуют военным приготовлениям, вести которые нас вынуждает напряженная внешнеполитическая обстановка.
Если произнесенная премьер-министром на прошлой неделе фраза о том, что "демократия всегда отстает от диктатора на два года", отражает истину, то демократия обречена. В Великой войне победителями стали парламентские демократии, а все без исключения авторитарные империи рухнули и распались на части. Если демократия в Великобритании и других странах окажется в опасности, чего нельзя исключать, то виновата в этом будет не демократия как таковая, а политики, которым народ доверил демократическую власть.
Кто поспорит с тем, что Европа сможет себя спасти, если сделает для этого все возможное? Мечты человечества о мире вполне осуществимы, но для их претворения в жизнь всем народам нужно действовать согласно общему плану и подчиняться основополагающим принципам этого плана. Если бы полгода назад народ Испании мог предвидеть те ужасы, которые обрушатся на него, ему бы не составило труда их предотвратить. Когда я размышляю над этой трагедией, я спрашиваю себя: а разве не являются события в Испании предостережением для всей Европы, предупреждением о той судьбе, которая ждет всех нас в недалеком будущем, о тех бедствиях, на фоне которых испанские бесчинства покажутся лишь незначительным эпизодом глобальной катастрофы? Я прошу всех, кто хочет мира, осознать серьезность происходящего, перестать терять время, балансируя на краю пропасти, взять себя в руки и пойти на те жертвы, которых требует от нас дело всеобщего спасения.
"Отречение короля Эдуарда VIII"
10 декабря 1936 года
Палата общин
Еще больше людей отвернулись от Черчилля после того, как он выступил в поддержку нового короля, своего друга, который решил жениться на американке Уоллис Симпсон.
Сейчас как никогда ясно и очевидно, что взаимные упреки и бессмысленные распри не только не принесут нам никакой пользы, но и, напротив, причинят вред. Что сделано, то сделано. Все происшедшее уже стало достоянием истории, и лично я бы предпочел, чтобы там, в истории, оно и оставалось. Поэтому я сделаю лишь два замечания. Во-первых, из сообщенных нам сегодня днем сведений явно следует, что ни между королем и его министрами, ни между королем и парламентом никогда не возникало никаких разногласий конституционного характера. Верховенство парламента над короной, обязательство монарха действовать в соответствии с рекомендациями министров - ни один из этих основополагающих принципов не был нарушен и никогда не ставился под сомнение. Поддерживая точку зрения своего достопочтенного друга, лидера Либеральной партии, я осмелюсь заявить, что ни один другой монарх не следовал столь строго и добросовестно букве и духу конституции, как Его Величество. На самом деле ради мира и благополучия своего государства он добровольно принес великую жертву, которой от него не требовали ни британский закон, ни конституция. Это первое, на что я хотел бы обратить ваше внимание.
Во-вторых, когда решение монарха было доведено до сведения общественности, я всех и каждого умолял сохранять спокойствие и выдержку, подобно многим моим коллегам отлично понимая, к каким серьезным последствиям может привести затяжной внутриполитический конфликт. С другой стороны, по моему мнению, наш долг состоит в том, чтобы терпеливо переносить любые испытания, сколь бы суровыми они ни были, до тех пор, пока есть хоть какая-то надежда на то, что со временем ситуация изменится к лучшему. Была ли тогда эта надежда оправдана или нет - сейчас уже не понять. Сохранять выдержку казалось важным и с другой точки зрения: после всего случившегося требовалось предпринять необходимые меры для того, чтобы в дальнейшем пресечь любые клеветнические обвинения в том, что короля якобы вынудили принять решение в спешке. Я думаю, что даже если бы он сообщил о своих планах еще на прошлой неделе, то, коль скоро речь идет о самом монархе, уже и тогда его поступок вряд ли кто-либо назвал бы опрометчивым, а в нынешних обстоятельствах лично я искренне верю в то, что решение, принятое Его Величеством на этой неделе, является осознанным, добровольным и самостоятельным и что у нашего монарха было достаточно времени на размышления (кажется, господин премьер-министр в этом полностью со мной согласен). Поскольку, как всем известно, я рассматриваю данную проблему под несколько другим углом, чем большинство достопочтенных членов парламента, я считаю своим долгом особо подчеркнуть эту мысль. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать по поводу спорных моментов, касающихся произошедшего события. Я лишь надеюсь, что члены палаты уделят мне еще пару минут, принимая во внимание тот факт, что более четверти века назад, когда я был министром внутренних дел, именно мне выпала честь стоять рядом с Его Величеством и провозглашать его звания и регалии во время церемонии присвоения ему титула принца Уэльского, проходившей среди залитых солнцем бастионов замка Карнарвон, и с тех пор, в том числе и в военные годы, наш монарх не раз удостаивал меня своим вниманием и, осмелюсь даже сказать, своей дружбой. И потому теперь я бы умер от стыда, если бы, пусть и в своем нынешнем независимом и неофициальном качестве, я не приложил все усилия, чтобы отыскать хоть какой-нибудь законный способ, пусть даже самый безнадежный и малоэффективный, который мог бы удержать нашего короля на троне предков, куда он взошел совсем недавно, став надеждой и опорой британской нации. Этот государь был олицетворением таких важных качеств, как храбрость, простота, доброта и, наконец, искренность. Благодаря упомянутым весьма редким достоинствам он мог бы своим правлением вписать еще одну славную страницу в книгу истории нашей древней монархии. Весь трагизм сложившейся ситуации состоит в том, что в частной жизни этого человека именно перечисленные мной добродетели привели к самым печальным и горьким последствиям. И хотя теперь мы уже не питаем иллюзий по поводу его возможного возвращения на престол, я по-прежнему готов утверждать, что внимание к этой личности вряд ли ослабнет с течением времени. Память о Его Величестве будет жить в сердцах его простых подданных, и они всей душой будут желать ему покоя и счастья в личной жизни, а также благополучия всем, кто ему дорог.
Наконец, я хотел бы кое-что добавить - и я говорю это специально для тех из присутствующих здесь и находящихся за этими дверьми, кого очень сильно огорчило все происшедшее (боюсь, что таких людей немало). Над нами сгущаются тучи. В нынешней сложной ситуации мы не можем позволить себе оглядываться назад - у нас просто нет на это права. Мы должны смотреть вперед; мы должны следовать призыву премьер-министра, обратив наши взоры в будущее. Все преданные сторонники монархического правления сегодня должны приложить необходимые усилия для того, чтобы защитить трон и наделить наследника Его Величества той властью, которую ему может предоставить лишь любовь единой нации и единой империи.
Редьярд Киплинг
17 ноября 1937 года
Инаугурационный обед Мемориального фонда Редьярда Киплинга, Гросвенор-Хаус, Лондон
Редьярд Киплинг является одним из выдающихся представителей английской литературы прошлого столетия. В период творческого расцвета, который длился достаточно долго, его писательская плодовитость достигла потрясающих масштабов, хотя каждое его произведение сохраняло свою уникальность. Добиваться этого ему помогал колоссальный, просто грандиозный объем знаний, зачастую очень глубоких и подробных. Знания в самых различных областях стали результатом непрерывного обучения, наблюдения и размышления над жизнью. В итоге писатель накопил такой запас мудрости, какому можно только позавидовать.
Использовать накопленные богатства на благо своей страны и своей эпохи - такова была высокая цель этого поистине гениального человека. Уж в чем-чем, а в гениальности ему точно не откажешь. Мощь, сила, изящество и лаконичная живость его стиля очаровывают и мгновенно завладевают вниманием каждого читателя. Бесчисленные поклонники его таланта во всех доминионах Британской империи и далеко за ее пределами не перестают удивляться бесконечному разнообразию тем, которые Киплингу удалось раскрыть в своих произведениях.
Кажется, нет такой сферы человеческой деятельности, куда бы этот писатель не смог легко и беспрепятственно проникнуть, а затем представить ее в весьма неожиданном свете, изобразить со свойственной ему проницательностью и неподражаемым обаянием. Яркие, четкие и убедительные образы людей любых сословий и профессий, из самых разных частей нашего огромного государства, непрерывно сменяют друг друга. Невероятные приключения животных и детей привлекают внимание постоянно растущей читательской аудитории, и все перипетии их жизни становятся частью нашего опыта. Киплинг провозгласил целый ряд новых культурных ценностей и предоставил своим соотечественникам уникальную возможность с головой окунуться в мир незабываемых ощущений, экзотических стран, славных подвигов и далеких странствий.
Разумеется, нельзя отрицать, что, скорее всего, в наше время есть куда более выдающиеся поэты и мудрецы, более тонкие толкователи страстей человеческих и более изысканные стилисты, чем Редьярд Киплинг. Но в блестящем ряду избранников Божиих не было и нет никого, кто походил бы на него. До Киплинга никто никогда не писал так, как он, и никому из его подражателей не удалось добиться столь ошеломляющего успеха. Характерные черты и индивидуальные особенности стиля этого автора остались неповторимыми, и, возможно, именно в них секрет его писательской популярности. Киплинг поистине уникален и неподражаем.
Светоч, осиявший английскую литературу, не потух и после смерти творца. Яркое солнце гения по-прежнему озаряет бескрайние просторы его миров, которые открыты каждому из нас для наставления и развлечения. А вот хозяин этих миров, хранивший ключи от дверей в бесчисленные новые пространства, ушел навсегда, и теперь уже некому удовлетворить наше ненасытное любопытство. Так давайте же бережно хранить те сокровища, которые великий писатель оставил нам в наследство.
Первым и главным источником вдохновения для него был строгий внутренний порядок и внешнее великолепие британской системы правления в Индии. Рассказы и повести Киплинга позволяют получить более полное представление об этом этапе британско-индийских отношений, чем многочисленные толстенные сборники официальных документов или бессмысленная цветистая болтовня политиков, которая нынче в моде.
Мы читаем книги Киплинга и живем в них. Мы служим королеве вместе с "тремя солдатами". Мы с любопытством следим за перипетиями жизни молодого офицера и одинокого сборщика налогов. Мы смеемся над глупыми бюрократами и над напыщенным окружением вице-короля. Мы сочувствуем попавшему в беду англо-индийскому чиновнику и льем горькие слезы вместе с "крошкой Уилли Уинки". Мы коротаем боевые будни на передовой с "барабанщиками "Передового-тылового"". Мы играем в поло с "мальтийской кошкой". Вместе с мангустом Рикки-Тикки-Тави мы вступаем в отчаянную схватку с ядовитой коброй. Мы бродим по джунглям с Маугли и путешествуем по Индостану с Кимом, наблюдая за пестрой и разнообразной жизнью этой удивительной страны.
Даже если британское присутствие в Индии станет достоянием истории, произведения Редьярда Киплинга по-прежнему будут свидетельствовать о том, что в свое время мы сделали все возможное для благополучия и процветания этого государства.
Аннексия Австрии
14 марта 1938 года
Палата общин
11 марта Германия вторглась в Австрию и, не встретив практически никакого сопротивления, аннексировала ее.
Трудно переоценить всю серьезность события, которое произошло 11 марта. Теперь уже можно смело утверждать, что Европа имеет дело с тщательно продуманным и выверенным по времени планом агрессии, который реализуется поэтапно, и единственное, что остается делать не только нам, но и всем остальным странам, которых, к несчастью, этот план непосредственно касается, - это либо вслед за Австрией подчиниться агрессору, либо принять действенные превентивные меры, пока еще есть время, для того, чтобы предотвратить удар или, если это не удастся, дать врагу достойный отпор. Выстоять в этой борьбе будет крайне трудно, но я убежден - и произнесенная премьер-министром речь еще раз подтверждает мою правоту, - что правительство Его Величества непременно придет к выводу о необходимости противодействовать захватчику, а палата общин, конечно же, поддержит правительство в его решимости отстоять мир в Европе или защитить свободу европейских наций в случае возникновения открытого вооруженного конфликта. Если мы будем и впредь мешкать, если будем без конца ждать дальнейшего развития событий, сколько бесценных ресурсов, ныне пока еще доступных нам для обеспечения собственной безопасности и поддержания мира, окажется растрачено попусту? Сколько друзей отвернутся от нас? Сколько потенциальных союзников, один за другим, исчезнут в жуткой пучине отчаяния? Сколько раз нам еще удастся добиться успеха лишь с помощью блефа, прежде чем за его ширмой соберутся реальные силы? Что станет с нами, например, через пару лет, когда германская армия наверняка намного превысит по численности французскую и когда все небольшие нации сбегут из Женевы и пойдут на поклон к непрерывно наращивающей военную мощь нацистской системе, чтобы выторговать для себя максимально выгодные условия?
У нас нет права оставить австрийский вопрос в его нынешнем состоянии. В настоящий момент мы ждем дальнейших заявлений правительства по этому поводу, но мне кажется, уже сейчас совершенно ясно, что мы не можем рассматривать произошедшее 11 марта событие как окончательное решение проблемы Центральной Европы. Внимание общественности оказалось целиком сосредоточено на моральных и эмоциональных аспектах, связанных с завоеванием Австрии нацистами, - это небольшое государство повалили на обе лопатки, его правительство разогнали, католическое население и рабочий класс Вены и всей Австрии оказались под гнетом нацистской партийной доктрины, а те, кого еще буквально неделю назад считали патриотами и борцами за политические права и свободы, теперь будут подвергнуты, а возможно, уже подверглись, несправедливым гонениям. Мы полностью отдаем себе в этом отчет. Однако есть еще целый ряд проблем, которые, насколько мне известно, не упоминались в прессе и которые, по-видимому, ускользнули от внимания общественности, несмотря на то, что они имеют для нас огромное значение с практической точки зрения.
Вена - это транспортный узел, связывающий между собой все страны, ранее входившие в состав Австро-Венгерской империи, а также страны, расположенные к юго-востоку от Европы. Теперь значительная часть Дуная оказалась в руках немцев. Захватив Вену, нацистская Германия получила возможность - с помощью военных и экономических мер - контролировать все магистрали Юго-Восточной Европы, включая автомобильные дороги, реки и железнодорожные пути. Как это скажется на так называемом балансе сил в его нынешнем виде и на так называемой Малой Антанте? Кстати, я хотел бы сказать несколько слов о группе держав, получившей название Малая Антанта. Взятые по отдельности три страны, входящие в Малую Антанту, можно назвать державами второго ранга, но это очень энергичные государства, и все вместе они представляют собой силу, сопоставимую с любой великой державой. Сейчас, как и раньше, они тесно связаны друг с другом положениями военных соглашений. Они по сути дополняют друг друга, образуя некое единство, - это части одной большой военной машины. У Румынии есть нефть; Югославия располагает минеральными ресурсами и сырьем. У обеих этих стран большие армии; основным поставщиков вооружения для которых является Чехословакия. Для многих англичан название "Чехословакия" звучит довольно непривычно. Пусть это лишь небольшое демократическое государство, армия которого всего в два-три раза больше нашей, пускай количество боеприпасов в этой стране буквально в каких-то три раза превышает военные запасы Италии, тем не менее там живет мужественный народ, имеющий определенные права в рамках международных соглашений. Этот народ строит собственную линию укреплений и ясно дает всем понять, что ему очень дорога его свобода и независимость.
Сейчас Чехословакия находится в изоляции, как с экономической, так и с военной точки зрения. Доступ к внешним рынкам сбыта через Гамбург, предоставленный этому государству по условиям мирного договора, может быть перекрыт в любой момент. Железнодорожные и речные пути, ведущие на юг и оттуда далее на юго-восток, в настоящее время также находятся под угрозой. Торговля этой страны, скорее всего, в ближайшее время будет обложена драконовскими пошлинами, которые окончательно ослабят ее. Подчеркиваю, речь идет о стране, которая когда-то была самым развитым промышленным районом Австро-Венгерской империи. Теперь она почти отрезана, а вскоре может быть одним махом полностью отрезана от остального мира, если только не будут организованы переговоры с целью реализации мер по обеспечению права Чехословакии на использование путей сообщения. Остановив внешнеэкономические отношения этого государства с Югославией, тем самым его лишат и источников сырья, и традиционного рынка сбыта. Экономика этой маленькой страны может быть практически полностью уничтожена вследствие того ужасного события, которое произошло в прошлую пятницу. Аннексия Австрии вбила клин в самое сердце так называемой Малой Антанты, а ведь входящие в нее страны имеют точно такое же право на мирное существование в Европе, какое каждый из нас имеет в своей собственной стране.
Не ограничиваясь общей морально-этической оценкой последних событий, можно смело говорить об экономических, внешнеполитических и финансовых последствиях происшедшего для других стран, хотя точно оценить масштаб этих последствий пока достаточно сложно. Для этого нужно время. Oднако потенциальное влияние случившегося на Румынию, Венгрию, Болгарию и Турцию требует самого тщательного анализа, причем не только со стороны правительства Его Величества, но и всех тех, кто намерен принять участие в обсуждении этих вопросов. Случившееся позволяет, не без оснований, заключить, что, если оставить все как есть, нацистская Германия в ее нынешнем состоянии будет продолжать стремиться к господству над всей Юго-Восточной Европой. Нацизм со всеми его ужасными атрибутами близок к тому, чтобы установить полный контроль над территорией, где проживают около 200 миллионов человек...
Мне кажется совершенно очевидным, что в таких обстоятельствах мы не может ограничиться лишь ускорением темпов перевооружения. Я заранее предвижу, что некоторые из моих достопочтенных коллег по партии будут смеяться над моими советами. На это я скажу им: "Смейтесь-смейтесь, главное - выслушайте". По моему мнению, правительство должно самым решительным образом заявить о нашей приверженности положениям Устава Лиги Наций и готовности обеспечить правопорядок в Европе при участии широкого международного сообщества. Я полностью согласен с тем, что по этому поводу заявили лидеры двух оппозиционных партий, и я с большим удовольствием отметил для себя, что в самом начале, а также в ключевых фрагментах своего выступления премьер-министр ссылался на наше членство в Лиге Наций как на один из факторов, дающих нам право вмешиваться в ситуацию в Центральной Европе и требовать, чтобы к нам прислушивались. Этот аспект имеет определенное значение для нашей страны. У британской программы перевооружения и британской внешней политики должна быть идеологическая основа. Нам нужна цель, которая бы сплотила наш народ, вдохновила его и позволила нам заручиться его искренней поддержкой. Нам нужна концепция, с помощью которой мы могли бы расшевелить все англоговорящие страны мира.
Дело приняло столь серьезный оборот, что теперь мы уже вряд ли сможем выпутаться из него, не пойдя на определенный риск. Исходя из всевозможных соображений осторожности и долга, я призываю правительство Его Величества еще раз твердо заявить о нашей приверженности положениям Устава Лиги Наций. Разве коллективная система безопасности - это глупость? Ее отсутствие - вот подлинная глупость. Давайте разберемся, можем ли мы сделать что-либо для того, чтобы обеспечить надежную коллективную безопасность для нас самих и всех остальных наций. Мы уже объединились с Французской Республикой в интересах нашей самообороны. Что это, как не начало процесса создания системы коллективной безопасности? И я полностью поддерживаю эту инициативу. Не так-то легко будет выступить против двух великих либеральных демократий - они ни за что не сдадутся. Итак, фундамент системы коллективной безопасности заложен. Но разве можно на этом останавливаться? Разве можно позволить себе сейчас расслабиться и вслед за другими сбитыми с толку государствами устремиться в страшную бездну, увлекшись бесконечными спорами и раздорами? Почему бы нам не встать единым фронтом, пока на нашей стороне еще остались очень сильные страны, которые готовы разделить друг с другом и опасности, и надежды? Почему мы медлим, будто дожидаясь момента, когда малые страны Европы, оказавшись в безвыходной ситуации, покорятся и попадут в сферу влияния могущественного нацистского режима?
Если бы несколько государств объединились вокруг Великобритании и Франции на основе официального договора о взаимопомощи на случай агрессии, если бы мы объединили свои вооруженные силы в рамках нового "великого альянса", если бы наши державы начали координировать действия своих штабов и во всех своих действиях предельно точно следовали положениям Устава Лиги Наций и стремились к достижению целей и идеалов этой организации, если бы мы опирались на общепринятые принципы морали и, самое главное, если бы все мы осознали необходимость подобного рода мер и приступили к их реализации прямо сейчас, в 1938 году - поверьте мне, может быть, это наш последний шанс, - тогда мы бы обязательно смогли предотвратить надвигающуюся войну. Тогда тучи, нависшие над Европой, обошли бы нас стороной. Тогда та страшная агрессия, которая овладела одним из величайших народов Европы, оказалась бы направлена вовнутрь, а не наружу, и все человечество избежало бы того ужасного испытания, которое сейчас представляется почти неизбежным. Я взял на себя смелость указать на возможный выход из сложившейся ситуации, предложил вполне реальное решение проблемы. Действуя по этому плану, я думаю, мы обязательно объединим нашу страну в патриотическом порыве и призовем на свою сторону все силы, без помощи которых невозможно своевременно укомплектовать армию и обеспечить ее боеприпасами. Прежде чем мы откажемся от этого замысла, в котором, я должен признать, есть определенный элемент риска, давайте спросим у тех, кто уже сейчас хочет отвергнуть его, что будет с нами после того, как волк съест всех остальных овец. Готовы ли мы остаться один на один со своей судьбой?
"Я наблюдал за тем, как наш славный остров... катится в тартарары"
24 марта 1938 года
Палата общин
Как ни странно, заключительная часть этой речи, состоящая из четырех параграфов, один из которых содержит самый яркий пассаж - "я наблюдал за тем, как наш славный остров стремительно и неуклонно катится в тартарары, в самую глубь страшной непроглядной бездны...", - не была включена в полное собрание речей Уинстона Черчилля, составленное Робертом Родсом Джеймсом.
В речи премьер-министра [Невилла Чемберлена], которую, я думаю, без сомнения, можно назвать вполне убедительной, говорилось о том, что и без того постоянно занимает наши умы: в ней рассматривались возможные меры по предотвращению войны. Такая страна, как наша, с ее огромными территориями и несметными богатствами, но при этом с изрядно ослабленным оборонным статусом, вряд ли избегнет войны с помощью одной лишь пустой болтовни о грозящих ей ужасах. Ей не поможет ни постоянная демонстрация мирных намерений, ни пренебрежительное отношение к судьбе жертв агрессии в других государствах. В нынешних обстоятельствах предотвратить войну можно, лишь объединив все доступные средства сдерживания и направив их против агрессора. Поскольку наша оборона не надежна, мы вынуждены искать союзников, а обращаясь за помощью к союзникам, мы должны быть готовы к определенным внешнеполитическим обязательствам. При этом выполнение дополнительных обязательств может быть оправдано, только если оно предполагает расширение возможностей по сдерживанию агрессии.
Я с радостью отметил для себя, с какой решительностью премьер-министр еще раз подтвердил нашу готовность сотрудничать с Французской Республикой в целях обеспечения обороноспособности обеих наших стран. Очевидно, что это сотрудничество уже можно расценивать как своего рода оборонительный союз. Так почему бы не заявить об этом открыто? Почему бы официально не оформить все пункты двустороннего военного соглашения? Неужели мы хотим в очередной раз пострадать из-за непродуманности условий такого неформального союза, лишившись его преимуществ? Неужели мы считаем целесообразным взять на себя новые обязательства, не имея полноценных гарантий их пользы? Сейчас, когда Великобритания и Франция столкнулись с необходимостью объединить свои силы ради совместной обороны, почему бы нам не обсудить досконально все аспекты нашего сотрудничества и не сделать наиболее общие сведения достоянием широкой общественности? Например, все знают, что эффективность наших ВВС возрастет втрое в случае их размещения на французских базах, и, как я уже отмечал, выступая на совещании палаты три недели назад, тот факт, что всякому, кто атакует нас, придется иметь дело с французской армией, также обязательно станет дополнительной гарантией нашей безопасности. Мы, в свою очередь, должны прийти на помощь Франции, если враг вторгнется в ее пределы, и до сих пор наша страна всегда честно выполняла такого рода обязательства.
Поскольку в данном случае речь идет об обороноспособности двух наших государств, мне кажется, не стоит скрывать наших союзнических намерений. Напротив, нужно заявить о них во всеуслышание и полностью реализовать все планы на практике, заранее тщательно их обдумав. Необходимо рассматривать вопросы безопасности наших стран так, будто мы имеем дело не с двумя, а с одной державой. Только тогда мы сможем принять действенные меры по сдерживанию неспровоцированной агрессии, а если эти меры окажутся неэффективными, в нашем распоряжении окажутся достаточно мощные средства сопротивления захватчику. Выступив единым фронтом, Британская империя и Французская Республика станут достаточно грозной силой, и нынешние правители Германии десять раз подумают, прежде чем напасть на нас. Обстоятельства нынче складываются так, что по сути у нас нет другого выбора, как вступить в открытый союз с Францией, причем не на каких-то расплывчатых условиях, а с четко сформулированными двусторонними обязательствами и при тесном сотрудничестве наших генеральных штабов. Я думаю, что сейчас любой изоляционист готов открыто заявить, что "раз уж мы вынуждены сотрудничать с континентальной державой, нам следует постараться извлечь из наших договоренностей максимальные выгоды, гарантировав себе как можно более полную безопасность"...
Мне следует признать, что даже сейчас, после того, как окончательное решение уже принято, я до сих пор не уверен, что наш подход к решению проблемы перевооружения является правильным.
Возможно ли реализовать планируемые организационные мероприятия в масштабах целой страны? Не следует ли, пусть и с опозданием, учредить единое министерство снабжения? Или, быть может, стоит расширить полномочия министерства обороны? Нет ли сейчас на повестке дня более актуальных проблем, решением которых обязано заниматься министерство обороны? Не следует ли нам принять закон о безопасности королевства, который бы регламентировал процесс милитаризации некоторых секторов гражданской промышленности и обеспечивал одновременный учет как потребностей обороны, так и потребностей нашей внешней торговли, гарантируя при этом наивысший приоритет всех задач, связанных с обеспечением надежной защиты нашего государства?
Я осмелюсь повторить вопрос, который на прошлой неделе задал господин Эмери. Готова ли наша система государственного управления к нынешнему бешеному темпу развития событий? Сами посудите: если в зале для заседаний за одним столом теснятся 22 джентльмена и каждый из них проводит политику своей партии и голосует в своих интересах, разве может такой государственный аппарат эффективно работать неделя за неделей, быстро справляться с возникающими проблемами и противостоять диктаторам, правящим государствами-агрессорами? Во время прошлой войны наша система управления уже продемонстрировала свою несостоятельность. А разве у кого-нибудь повернется язык назвать нынешнюю ситуацию миром? Разве это не самая настоящая война, хотя пушки пока и молчат? Разве в ходе развернувшегося международного конфликта не одерживаются победы и не завоевываются территории? Разве не переносятся границы и не покоряются целые народы? Если мы хотим не допустить превращения бескровной войны в кровавую, не пора ли правительству Его Величества перейти к другой системе руководства, более соответствующей нуждам той критической ситуации, в которой мы оказались?..
Мой недавний опыт требует, чтобы я предостерег вас: существует некоторая вероятность того, что нынешний кризис минует нас и разрешится сам собой. Ведь, как известно, проглотив жертву, удав некоторое время тихо ее переваривает. Так было, например, с разоблачением секретных германских соединений военной авиации, после которого наступила пауза. То же самое произошло после объявления Германией всеобщей воинской повинности в нарушение международного соглашения. Наконец, это случилось и после оккупации Рейнской области. Члены палаты, возможно, помнят, как нам сказали, что мы должны быть очень рады этому событию, потому что таким образом у нас отпала необходимость защищать этот район. Теперь, после аннексии Австрии, мы снова встревожились, но за происшедшим, скорее всего, вновь последует небольшая передышка. Ее может и не быть - кто знает. Но если временное затишье все-таки наступит, то опять зазвучат голоса оптимистов: "Смотрите, как были неправы эти паникеры! Европа успокоилась, буря миновала, мы напрасно боялись войны!" Премьер-министр, скорее всего, повторит то, что он уже сказал несколько недель назад, а именно - что степень напряженности ситуации в Европе значительно снизилась. В передовице "Таймс" будут названы глупцами все те, кто сразу после включения Австрии в состав Германии стал кричать о необходимости принятия чрезвычайных мер в области внешней политики и национальной обороны, а правительство удостоится похвалы за мудрость, которая позволила его членам не поддаться на провокацию и проигнорировать этот незначительный эпизод.
В это же самое время по всей Европе будет наблюдаться значительное ослабление сил парламентской демократии. Каждые шесть недель численность германской армии станет увеличиваться на один корпус. Все это время геополитически важные позиции в завоеванных странах, а также весьма протяженные железнодорожные и речные пути будут находиться в полном распоряжении германского генерального штаба. Население этих стран будет непрерывно подвергаться суровым испытаниям, страдая под гнетом нацистского режима в условиях принудительной ассимиляции. Все это время будет продолжаться консолидация вражеских сил, направленных на завоевание и устрашение, пока наконец наши противники не добьются реального, а не воображаемого превосходства. Затем, некоторое время спустя, будет нанесен новый удар. Кто станет очередной жертвой? Действия Германии трудно предсказать. Наши вопросы к ее представителям остаются без ответа. Именно поэтому я очень боюсь, что тот импульс, который способствовал активизации нашей деятельности, постепенно сойдет на нет, несмотря на то, что опасность на самом деле ничуть не уменьшится, она будет лишь нарастать по мере того, как все новые страны начнут попадать в сферу влияния нацистской системы, а масштабные военные приготовления немцев наконец приблизятся к своему успешному завершению.
Вот уже пять лет, причем не всегда безрезультатно, я неустанно твержу членам палаты о насущных внешнеполитических проблемах. Все эти годы я наблюдал за тем, как наш славный остров стремительно и неуклонно катится в тартарары, в самую глубь страшной непроглядной бездны. Когда-то мы твердо стояли на ногах, но стоило нам отступить на пару шагов назад, как мы утратили опору. Стоит нам еще немного попятиться - и мы низринемся в пропасть. Оглянитесь на минувшие пять лет. Согласитесь, что сразу после войны нами были допущены значительные стратегические ошибки. Однако в Локарно мы заложили основы для дальнейшего успешного развития международных отношений и встали на путь прогресса. Вспомните, что еще произошло на мировой арене за последние пять лет: именно в этот период Германия всерьез занялась перевооружением и стала открыто требовать реванша. Обратившись к истории Рима и Карфагена, мы легко поймем, почему так произошло. Но если с тремя Пуническими войнами уже давно все более-менее ясно, то, анализируя причины падения Британской империи, угроза которого сейчас нависла над нами, историки будущего и через тысячу лет вряд ли смогут разобраться в перипетиях нашей внешней политики. Грядущие поколения никогда не поймут, как столь великая нация, располагающая всеми необходимыми ресурсами, позволила унизить себя, добровольно отказавшись от всех преимуществ абсолютной победы в предыдущем мировом противостоянии, доставшейся ей весьма дорогой ценой!
Сейчас триумфаторы минувшей войны заслуживают лишь жалости, а те, кто когда-то бросил свое оружие на поле боя и молил о пощаде, претендуют на мировое господство. Вот как нынче обстоят дела, вот какой неожиданный и ужасный оборот приняли события. И в этой ситуации меня очень радуют слова премьер-министра о том, что нам необходимо сделать все возможное для дальнейшего укрепления нашей обороноспособности. Наконец, пробил час обратиться к нации с пламенным воззванием. Настал тот решающий момент, когда мы еще можем воспользоваться последним шансом и всеобщими усилиями предотвратить войну, а если нам это не удастся, мы изо всех сил постараемся довести ее до победного конца. Пришла пора отбросить разногласия и собрать в кулак всю боевую мощь и духовную силу нашего народа, чтобы поднять великую британскую нацию на борьбу против агрессора, - ведь даже в столь трудный час наша великая нация может пробудиться, собраться с силами, накопленными за многие столетия, и спасти человечество.
"Сторожевые посты на западных рубежах"
5 мая 1938 года
Палата общин
Черчилль осуждает правительство за необдуманное решение отказаться от права контроля над тремя портами в Ирландии, которое британский флот получил по условиям Англо-ирландского договора 1921 года. Уже вскоре эти напрасные добровольные уступки Ирландской Республике дорого обойдутся Британии: буквально через два года в борьбе за жизнь и свободу ей придется противостоять несметным полчищам немецких субмарин.
Я, признаться, оказался в полной растерянности, когда прочел в газетах, что мы отказались от всех претензий, связанных с несоблюдением ирландцами условий договора, с прекращением ежегодных выплат и, что важнее всего и что в первую очередь заставляет меня говорить о происшедшем, с потерей контроля над геополитически важными портами. Именно эта явная стратегическая ошибка вынуждает меня сейчас взяться за неблагодарное дело - инициировать обсуждение происшедшего членами палаты. Как сказал премьер-министр, порты, о которых идет речь - Квинстаун, Берехафен и Лох-Суилли, - будут переданы правительству Ирландской Республики безо всяких условий, без каких-либо гарантий, в качестве жеста доброй воли. Когда в 1921 году велась подготовка Англо-ирландского договора, кабинет министров поручил мне составить ту его часть, которая касалась территорий, имеющих стратегическое значение. Я лично вел переговоры с господином Майклом Коллинзом, опираясь на рекомендации адмирала Дэвида Битти. Тот, в свою очередь, выражал мнение всего адмиралтейства, которое доказало свой профессионализм и способность успешно вести боевые действия в ходе только что закончившейся к тому времени Великой войны. Поэтому когда в рамках договора мы требовали контроля над неким обязательным минимумом территорий в интересах нашей стратегической безопасности, мы делали это вовсе не просто так.
Тогда адмиралтейство заверило меня, что без доступа к этим портам нашей стране будет очень трудно или даже невозможно обеспечить поставки продовольствия с континента в условиях войны. В Квинстауне и Берехафене размещаются флотилии, которые охраняют подходы к Бристолю и Ла-Маншу, а удобное расположение базы в Лох-Суилли позволяет использовать ее для защиты устьев рек Мерси и Клайд. В случае войны с противником, обладающим многочисленным и сильным подводным флотом, без этих баз нам будет крайне сложно проводить операции по выслеживанию субмарин и обеспечению защиты конвоев. Я весьма сожалею о том, что сегодня мне приходится выступать со столь резким заявлением, но, как мне кажется, в сложившейся ситуации необходимо выслушать все мнения и обязательно внести их в протокол. Если нам будет отказано в доступе к Лох-Суилли, так что нашим главным форпостом станет Лэмлэш, британским флотилиям, атакующим противника, придется проделывать дополнительные 200 миль пути туда и обратно, сверх их эффективного радиуса действия. А если нам будет отказано в доступе к Квинстауну и Берехафену и наши силы переместятся в Пемброк-док, тогда нашим судам придется проплывать дополнительные 400 миль в обоих направлениях. По сути, переданные Ирландии порты являются нашими сторожевыми постами на западных рубежах, от безопасности которых в очень большой степени будет зависеть, смогут ли 45 миллионов жителей нашего острова получать из-за рубежа столь необходимые продукты питания и вести торговлю, имеющую для нашей страны не меньшее значение, чем хлеб насущный.
В 1922 году представители Ирландии сравнительно легко пошли на уступки. Они понимали, что эти порты имеют ключевое значение для нашей безопасности, и потому согласились включить соответствующий пункт в состав договора без лишних споров. Сейчас мы отдаем эти порты ирландцам просто так, безо всяких условий, без каких-либо требований к ирландскому правительству, возглавляемому людьми, про которых, если избегать резких выражений, можно сказать, что пропорционально росту их власти увеличивалась и их враждебность по отношению к нашей стране, без сомнения, обусловленная патриотическими порывами. И это при том, что их собственные полномочия основаны на нарушении официальных договорных обязательств...
Я бы хотел, чтобы по возможности, пусть даже и на столь позднем этапе, принятие этого законопроекта было отложено - я прошу об этом лично премьер-министра. Мне представляется целесообразным отсрочить заключение нового договора до тех пор, пока не будет урегулирован вопрос по этим портам и не будет достигнуто какое-нибудь взаимовыгодное соглашение относительно возможных совместных военных действий и единой линии обороны. Вероятно, стоит даже заплатить 10 миллионов фунтов стерлингов, чтобы получить законное право, пусть даже право аренды по договору, на использование этих гаваней в случае необходимости? Я абсолютно уверен, что мы должны изо всех сил постараться сохранить доступ к стратегически столь важным форпостам. Разумеется, пока что наши гарнизоны там весьма малы, и военных моряков в этих портах лишь немногим больше, чем обслуживающего персонала. При этом ирландское правительство вряд ли станет посягать на них до тех пор, пока они находятся в нашем распоряжении и у нас есть на них права. Но как только мы уйдем оттуда, обратного пути нам уже не будет. Пока что там стоят наши пушки и корабли. И, что важнее, у нас есть все полномочия находиться там. Но почему-то мы уходим, бросаем эти порты и даем ирландскому правительству возможность официально запретить нам туда вернуться. Мы с готовностью отказываемся от имеющихся прав, безрассудно надеясь на то, что законные гарантии нам заменит добрая воля наших соседей, которая якобы способна выдержать испытание любыми невзгодами. А что если никто не захочет проявить добрую волю? Тогда будет уже бесполезно заявлять: "Нам нужны эти порты". У нас не будет на них никакого права. Если в случае войны Ирландия объявит нейтралитет, а мы нарушим его, то это может нанести серьезный удар по нашему авторитету в глазах остального мира, лишив юридической и моральной силы те идеалы, ради которых мы собираемся участвовать в надвигающейся войне. Если нам придется сражаться, то мы должны будем защищать закон, отстаивать безопасность и права небольших государств, таких как, например, Бельгия, действуя при этом исключительно на основе и в рамках положений Устава Лиги Наций.
Если мы будем опираться на принципы порядка и справедливости (как это и подобает делать в столь непростых обстоятельствах), то как же мы тогда сможем оправдать собственное намерение нарушить нейтралитет страны, которую весь мир, причем с нашей подачи, называет независимой Ирландской Республикой? С нетерпением ожидая, пока Соединенные Штаты помогут нам не допустить блокады и обеспечат полное снабжение нашей страны всем необходимым, мы, скорее всего, будем вынуждены либо самостоятельно предпринять необходимые военные действия в нарушение всех законов и принятой международной практики, либо пожертвовать Ольстером, либо, наконец, научиться обходиться без этих стратегически ценных портов, имеющих для нас почти жизненно важное значение.
Как так получилось? Какие события заставили наше руководство отступить от прежнего курса? Лично для меня это до сих пор остается загадкой. Что касается остального мира, всех этих жадных агрессоров и жестоких диктаторов, то ими этот шаг будет воспринят как еще один признак того, что, если на Британию надавить как следует, она обязательно сдастся. И если это так, то, решившись на этот шаг, вы сделаете войну более вероятной и уменьшите наши шансы на успех в ее предотвращении. Вы создадите почву для того, чтобы другие страны во всех уголках света начали предъявлять нам свои требования. Отдав порты Ирландии, вы избавились от полезных и важных средств обеспечения нашей безопасности ради призрачных обещаний и пустых надежд.
"Спасите человечество от мук"
26 сентября 1938 года
Лондон
Когда Гитлер стал угрожать вторжением в Судетскую область Чехословакии, населенную преимущественно немцами, британский премьер-министр Невилл Чемберлен трижды за две недели посетил Германию, тщетно пытаясь достичь соглашения по этому вопросу с представителями немецкого правительства и сохранить мир. Тем временем Черчилль столь же тщетно взывал к правительству и народу Соединенных Штатов с просьбой вмешаться в назревающий конфликт.
Остался лишь один действенный способ сохранить мир. Великобритания, Франция и Россия должны выступить с совместным заявлением в адрес германского правительства о том, что в нынешних обстоятельствах вторжение немцев в Чехословакию будет рассматриваться как военные действия этой нации, направленные против трех наших держав. Содержание такого заявления должно быть доведено до сведения всех стран, соблюдающих нейтралитет и до сих пор не определившихся со своей внешнеполитической позицией, а самое главное - до сведения правительства США.
Полагаю, если бы подобные меры были предприняты месяц назад, ситуация вряд ли бы настолько усложнилась. Впрочем, даже если мы решимся на необходимые действия в самый последний момент, наверняка они помогут нам избежать надвигающейся катастрофы. Не только германское правительство, но и народ Германии имеет право знать о нашей позиции.
Если правительство и народ США хотят внести вклад в дело спасения мира, то они должны вмешаться именно сейчас, когда еще не поздно что-то изменить. Позднее, когда придет время борьбы и страданий, ни у кого из нас уже не будет выбора: нам придется действовать, и мы будем действовать. Если мы не воспользуемся этим самым последним шансом ради того, чтобы спасти человечество от мук, которые ему грозят, очень скоро в мире неизбежно разразится самая настоящая катастрофа.
"Полное и безоговорочное поражение"
5 октября 1938 года
Палата общин
1 октября жители Лондона восторженно встречали Невилла Чемберлена, возвратившегося из Мюнхена после переговоров с Гитлером. Премьер-министр радостно размахивал перед соотечественниками пресловутым договором за подписью Гитлера и своей собственной, в соответствии с которым Британия и Германия обязались впредь никогда не воевать друг с другом. Резкий тон изобличающей речи Черчилля явно контрастировал с теми похвалами, которыми осыпали Чемберлена члены парламента, представители прессы и вся нация. В тот момент Черчиллю хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать всех своих политических союзников в палате общин.
Если я не начинаю свое сегодняшнее выступление со ставшей уже привычной для всех похвалы в адрес нашего премьер-министра в связи с его умелыми действиями по урегулированию нынешнего внешнеполитического кризиса, то, разумеется, я поступаю так отнюдь не из личной неприязни к господину Чемберлену. Вот уже много лет мы поддерживаем самые теплые отношения, и, исходя из моего собственного жизненного опыта, я готов поверить в то, что этому человеку в сложившихся обстоятельствах пришлось несладко. Однако мне кажется, будет лучше, если я честно поделюсь с вами своими соображениями по поводу текущей общественно-политической ситуации, ведь, думаю, все понимают, что сейчас не самое подходящее время для конкурентной борьбы за дешевую популярность среди избирателей. Всего два дня назад столь необходимую всем нам твердость характера продемонстрировал ныне отставной первый лорд адмиралтейства[15]. Своим поступком он доказал глубокую убежденность в собственной правоте и готовность упорно отстаивать принципы вопреки давлению общественного мнения. Не далее как в прошлый понедельник мой достопочтенный друг мистер Лоу, представляющий в парламенте юго- западные районы Халла, тоже не сдержался и выступил перед коллегами с весьма эмоциональной речью - к несчастью, я не имел возможности лично присутствовать при его выступлении и прослушал его в записи, но все свидетели этого события уверяли меня, что своим горячим воззванием господин Лоу очень напомнил своего знаменитого отца, чью память до сих пор чтят многие члены палаты (видимо, дар красноречия в данном случае перешел по наследству). Так вот, в этой речи мистер Лоу совершенно справедливо заметил, что в последнее время наш премьер-министр всем своим поведением выказывает полное безразличие к мнению сограждан: он никак не реагирует ни на возгласы одобрения, ни на свист и улюлюканье, он одинаково глух и к критике, и к аплодисментам. Что ж, если это действительно так, то, по-видимому, отдавая должное смелости и ясности ума господина премьер-министра, мы в то же время не можем не воспользоваться представившимся шансом честно выразить свою точку зрения в этих стенах, не стесняясь при этом в выражениях и не боясь разрушить связывающие нас с мистером Чемберленом добрые отношения. Вдохновившись примером своих коллег, я, пожалуй, попробую повторить их подвиг. А начну я, конечно же, с самой непопулярной и неприятной темы. Я начну с того, что все по мере сил стараются игнорировать или замалчивать, но о чем сейчас нельзя не говорить: во внешней политике мы потерпели полное и безоговорочное поражение, при этом Франция пострадала даже больше, чем мы.
Виконтесса Астор: Чушь!
Г-н Черчилль: Обратите внимание, благородная леди кричит "Чушь!", притом что она не могла не слышать, как канцлер казначейства [сэр Джон Саймон] только что в своем подробном и обстоятельном выступлении признал, что на данном этапе герру Гитлеру удалось значительно продвинуться вперед и по сути добиться всего, чего он хотел. Мой достопочтенный друг премьер-министр заплатил слишком высокую цену: неимоверным напряжением сил, колоссальными финансовыми вложениями, экстренными мобилизационными мерами и ужасными страданиями британцев он не добился ничего, кроме... (члены палаты (хором): "...Мира!") Вообще-то я надеялся, что мне будет позволено высказать свое мнение в отведенное мне время, и потому я прошу присутствующих выслушать меня. Так вот, самым большим достижением господина Чемберлена в урегулировании Чехословацкого кризиса и ряда других спорных вопросов стало подписание мирного соглашения, но по сути тем самым наш премьер-министр и его зарубежные коллеги избавили германского диктатора от необходимости воровать куски пирога со стола украдкой - вместо этого они преподнесли ему весь пирог целиком, да еще на блюдечке с голубой каемочкой.
Канцлер казначейства, помнится, отметил, что подписанное соглашение впервые заставило герра Гитлера отступить - кажется, именно так он выразился, - пускай и буквально на дюйм. Думаю, вряд ли имеет смысл сейчас после и без того весьма продолжительных дебатов тратить время на поиск коренных различий между договоренностями, достигнутыми в Берхтесгадене, Годесберге и Мюнхене, и выяснять конкретные преимущества нынешнего договора. С позволения членов палаты, я хотел бы проиллюстрировать суть сложившейся ситуации с помощью очень простой метафоры. Сначала на нас наставили пистолет и потребовали фунт. Когда мы его отдали, у нас потребовали еще два фунта, по-прежнему держа нас на мушке. Потом злоумышленник вдруг пошел на уступки и согласился удовольствоваться 1 фунтом 17 шиллингами и 6 пенсами при условии, что за остальную часть причитающегося мы поклянемся никогда не враждовать с ним в будущем.
Теперь я подхожу к вопросу, о котором мне только что напомнили уважаемые члены палаты, - вопросу о сохранении мира. Действительно, на всей планете трудно отыскать более бескомпромиссного и непреклонного борца за мир, чем наш премьер-министр. Вряд ли кто-либо станет это отрицать. Воистину никто и никогда не проявлял столь непоколебимой и твердой решимости в деле сохранения мира. Так оно и есть. Однако я по-прежнему не верю в то, что на тот момент существовала реальная угроза войны Великобритании и Франции с Германией, ведь на самом деле и мы, и французы задолго до подписания соглашения решили пожертвовать Чехословакией. Что касается условий соглашения, с которым к нам триумфально вернулся премьер-министр, - тут, конечно, я не могу не согласиться с тем, что сам этот документ был подписан в последний момент, когда ситуация уже начинала выходить из-под контроля, и лишь личное вмешательство господина Чемберлена могло спасти мир, - но если вспомнить, как складывались события до этого, то нельзя не отметить, что об аналогичных условиях взаимного соглашения мы с легкостью могли бы договориться по самым обычным дипломатическим каналам в любой момент в течение всего прошлого лета. И я бы добавил, что, по моему мнению, если бы чехам сразу сказали, что они будут полностью предоставлены сами себе и ни одна из западных держав не намерена им помогать, то они, скорее всего, смогли бы выторговать у немцев гораздо более выгодные условия, чем те, в которых они нынче пребывают, - на самом деле, трудно придумать положение хуже того, в котором этот народ оказался после стольких ужасных испытаний.
Чего стоит сражение, накануне которого один из противников заранее готов сдаться? Знакомясь с условиями Мюнхенского соглашения, час за часом наблюдая за происходящим в Чехословакии, видя если не одобрение, то по крайней мере терпеливое смирение в отношении всего происходящего со стороны членов парламента, наконец, слушая выступления канцлера казначейства, силящегося убедить нас в том, что иного выбора не было и мы поступили правильно, все, кто сидит по эту сторону палаты общин, включая многих членов парламента от Консервативной партии, рьяно защищающих национальные интересы, ясно осознают, что на самом деле для нас ставки вовсе не были так уж высоки. "Так к чему же тогда вся эта бешеная суета?" - спросите вы.
Решение принимали члены британского и французского правительства. Нам важно осознать, что британское правительство не могло и не должно было решать этот вопрос в одиночку. Я искренне рад, что в ходе дебатов по этому поводу все парламентарии дружно пресекали пустые упреки и всячески стремились не допустить роста взаимного недоверия, - однако при этом мы также должны осознать, что итоговое решение о подписании договора не исходило от британского или французского правительства - это было их общее решение, и потому обе наши страны вместе должны нести за него ответственность. Когда оно было принято - вы можете считать его мудрым, глупым, предусмотрительным или недальновидным, каким угодно, - так вот, как только мы отказались от защиты Чехословакии, не будучи готовы к открытому военному противостоянию с Германией, то по существу могли бы не приводить в действие весь этот громоздкий антикризисный механизм, ограничившись урегулированием этого вопроса по обычным каналам, причем сделать это нужно было еще летом. Мне кажется, нам не стоит об этом забывать.
Нас просят проголосовать за это предложение [ "в доказательство того, что палата одобряет политику правительства Его Величества, позволившую разрешить недавний кризис и не допустить войны, и всячески поддерживает миротворческие усилия руководства страны"], которое было вынесено на обсуждение в официальном порядке. При этом нельзя не признать, что само предложение сформулировано таким образом, что с ним довольно трудно спорить, впрочем, как и с предложенной оппозицией поправкой. Но лично я не могу согласиться с теми шагами, которые были предприняты, и, следуя примеру канцлера казначейства, который столь умело изложил свое видение данной ситуации, я попробую, с вашего разрешения, взглянуть на нее с несколько иной стороны. Я всегда придерживался того мнения, что сохранить мир можно только с помощью политики сдерживания агрессора, сочетающейся с искренним желанием идти на уступки ради устранения несправедливости. Как и в большинстве других знаменитых битв, определивших судьбы мира, герр Гитлер в очередной раз одержал победу с самым минимальным перевесом. После захвата Австрии в марте мы уделили внимание этой проблеме в ходе наших дебатов. Я тогда взял на себя смелость обратиться к правительству с призывом сделать следующий шаг, на который не решился премьер-министр, и вместе с Францией и другими крупными державами взять на себя обязательства по обеспечению безопасности Чехословакии, пока комиссия Лиги Наций или какой-либо другой незаинтересованный орган будет рассматривать судьбу Судетской области, и я до сих пор убежден, что если бы это было сделано, то мы бы не оказались в той катастрофической ситуации, в которой мы находимся сейчас. Я полностью согласен с моим достопочтенным другом, членом парламента от Спарбрука (господином Эмери), который сказал по этому случаю следующее (я даже точно помню его слова): "Сделайте хоть что-нибудь определенное: либо скажите, что вас данный вопрос в принципе не интересует, либо предпримите необходимые шаги и гарантируйте этой стране максимальную безопасность".
Если бы летом Франция и Великобритания выступили сообща, особенно при условии поддержания союзнических отношений с Россией (чего они, разумеется, не сделали), то они смогли бы использовать свой авторитет, который у них тогда еще был, чтобы повлиять на многочисленные маленькие государства Европы, и, я думаю, они бы даже сумели склонить на свою сторону Польшу. Совместные действия такого рода, предпринятые в тот момент, когда германский диктатор раздумывал, стоит ли ему затевать новую авантюру, как мне представляется, придали бы уверенности тем оппозиционным силам в Германии, которые хотели разубедить диктатора в необходимости дальнейших провокаций и предотвратить очередную агрессию. Эти разнородные силы включали в себя, в частности, военных, которые заявляли о неготовности Германии к мировому противостоянию, а также огромную часть гражданского населения, придерживающуюся умеренных взглядов и испытывающую страх перед войной, - я полагаю, что некоторая часть оппозиции до сих пор имеет определенное влияние на германское правительство. Своими слаженными действиями мы могли бы оказать поддержку растерянным и беспомощным немцам в их страстном стремлении к миру, которое они разделяют со своими братьями-британцами и французами и которое, как нам всем только что напомнили, нашло свое выражение в искренних проявлениях радости (столь редких в наше суровое время) по поводу визита нашего премьер-министра в Мюнхен.
Местная оппозиция, заручившись дружной поддержкой больших и малых держав, совместно отстаивающих принципы законности и правопорядка в урегулировании возникающих конфликтных ситуаций, вполне могла бы добиться своего. Конечно, никто не поручится за то, что в итоге международные миротворческие действия подобного рода увенчались бы успехом. (Пауза.) Излагая свои аргументы, я пытаюсь быть предельно честным перед членами палаты. Так вот, лично я считаю несправедливым обвинять тех, кто настаивал на необходимости совместного противодействия агрессору, в том, что они якобы хотели поскорее разжечь пожар войны. Ведь помимо смиренного подчинения воле диктатора и немедленного вступления в вооруженный конфликт с ним у нас в запасе был еще один возможный сценарий дальнейших действий, который давал надежду не только на мир, но и на справедливость. Для этого Британии следовало заранее и напрямую заявить о своем намерении совместно с другими государствами встать на защиту Чехословакии в случае неспровоцированной агрессии против этой страны. Однако правительство Его Величества отказалось от подобных внешнеполитических обязательств тогда, когда это могло исправить ситуацию, а потом, когда оно передумало, было уже слишком поздно. Нынче руководство нашего государства без устали твердит о готовности выполнить свой союзнический долг в будущем, только вот что толку?
Все кончено. Всеми покинутая и окончательно сломленная Чехословакия безмолвно и печально погружается во тьму. В течение многих лет эта страна была членом Лиги Наций и самым тщательным образом выполняла все условия соглашений с прочими западными демократиями, а в результате заплатила за свою честность и преданность ужасными страданиями. Особенно пагубны для нее оказались отношения с Францией, чьи указания она так долго выполняла и чей политический курс так планомерно поддерживала. Те самые меры, которые правительство Его Величества приняло в рамках англо-французского соглашения якобы для максимального соблюдения интересов Чехословакии, лишь ухудшили ситуацию: настояв на прямой передаче Германии территорий, где более половины населения составляют немцы, без предварительного проведения референдума, наши политики лишили права голоса жителей весьма обширных районов, которые тут же подверглись беспощадному и самовольному переделу. Стоит также отметить, что те муниципальные выборы, результаты которых были взяты за основу при отчуждении регионов с преимущественно немецким населением, были посвящены вопросам, не имеющим ничего общего с вопросом о присоединении к Германии. Когда я встречался с герром Генлейном, он заверил меня, что жители этой области вовсе не хотели отделения от Чехословакии: они лишь стремились к самоуправлению и просили предоставить им возможность заявить о себе в рамках единого государства. Вряд ли кто-нибудь посмеет сказать, что условия этого международного договора, предусматривающие, с одной стороны, отмену референдума в ряде регионов, где его планировалось провести на тех же условиях, что и в Саарской области, и, с другой стороны, прямую передачу Германии территорий, население которых более чем наполовину состоит из немцев, хотя бы в малейшей степени обеспечивают право наций на самоопределение. В данном контексте эти слова звучат неуместно и даже смешно.
Мы, британцы, как и граждане других либерально-демократических стран, имеем возможность сколько угодно рассуждать о правах на самоопределение и свободное волеизъявление, но как же нелепо звучат подобные фразы из уст представителей тоталитарных государств, где процветает жестокость и нетерпимость в отношении людей любых других национальностей и вероисповеданий. Однако с какой бы стороны мы ни рассматривали этот вопрос, население данного конкретного региона, который сейчас должен быть передан Германии, никогда не проявляло особого желания перейти под власть нацистов. Я думаю, что даже сейчас - если бы хоть кто-нибудь поинтересовался мнением самих жителей Судетской области - они бы вряд ли согласились на это.
Что в итоге сталось с Чехословакией? Политическая жизнь в стране замерла, ее финансово-экономическая система оказалась полностью парализована. В результате разделения территорий пострадал банковский сектор, была нарушена целостность системы железных дорог, закрыты многие промышленные предприятия. Но самым большим испытанием стала массовая миграция населения. Шахтеры Судетской области, чехи по национальности, веками жившие со своими семьями на этой территории, оказались вынуждены переезжать в те части страны, где почти нет шахт, а значит, нет работы. Такая вот грустная история. В этой связи вчера мне было неприятно слышать речь министра транспорта, который изволил шутить, сравнивая Чехословакию с Шалтаем-Болтаем, который разбился, так что теперь его невозможно собрать. Глядя на страдания и беды, которые постигли эту республику, британцы должны испытывать сочувствие и даже возмущение. Всем нам следует помнить, что это еще не конец. Ситуация может измениться в любой момент. Стоит герру Геббельсу получить приказ возобновить свою клеветническую и лживую пропаганду, как тут же будет спровоцировано новое столкновение; и если оно произойдет, как мы остановим захватчика сейчас, когда линия укреплений давно нами оставлена? [Пауза.] Это слишком серьезный вопрос, чтобы рассматривать его поверхностно. Очевидно, в настоящее время мы не имеем возможности хоть чем-то помочь пострадавшей стороне, за исключением той финансовой поддержки, которую, как все знают, наше правительство, к счастью, смогло оперативно ей предоставить.
Позволю себе предположить, что в будущем Чехословакия вряд ли сможет сохранить независимость. Не пройдет и нескольких лет, а может, даже месяцев, как мы станем свидетелями поглощения этой страны нацистским режимом: возможно, это будет жест отчаяния или даже своеобразная форма мести. Как бы то ни было, тут уже ничего не поделаешь. Однако нам не следует рассматривать отказ от помощи Чехословакии и ее последующий крах лишь в свете событий, произошедших за последний месяц. На самом деле это самое печальное последствие всего того, что мы сделали и не сделали за последние пять лет - пять лет пустых ожиданий с самыми благими намерениями, пять лет активного поиска любых возможностей для проведения политики непротивления, пять лет неуклонного снижения авторитета Британии на международной арене, пять лет пренебрежительного отношения к проблемам нашей противовоздушной обороны. И сейчас, выступая здесь перед вами, я заявляю, что все случившееся стало результатом недальновидного руководства, за которое Великобритании и Франции придется заплатить очень высокую цену. За минувшие пять лет мы утратили свое подавляющее, неоспоримое превосходство в военной сфере, которое раньше позволяло нам в принципе не задумываться о собственной безопасности. Далеко в прошлом остались те времена, когда всякий, кто произносил слово "война", считался сумасшедшим. За эти пять лет из державы, которой ничто не угрожает и которая может все - творить добро, проявлять великодушие к поверженному врагу, диктовать свои условия Германии и подписывать с ней соглашения, призывать к справедливости и удовлетворять требования противника, по собственной инициативе разоружаться и делать, что сочтет правильным: атаковать, примирять враждующие стороны или вершить правосудие, - так вот, из сильной державы, у которой нет достойных соперников, мы превратились в ее жалкое подобие.
Когда я думаю о том, что в 1933 году, когда господин Гитлер пришел к власти, у Европы все еще были неплохие шансы сохранить мир, когда сожалею обо всех упущенных возможностях, которыми мы так и не воспользовались, чтобы остановить распространение нацизма, когда вспоминаю, сколько прекрасных шансов у нас было для совместных действий и сколь громадными ресурсами мы пренебрегли, растратив их впустую, я невольно прихожу к выводу, что сложившаяся ситуация не имеет прецедентов в истории человечества. В нашей стране всю ответственность за происшедшее, безусловно, должны нести политики, наделенные всеми властными полномочиями. Это они не смогли ни предотвратить перевооружение Германии, ни своевременно укрепить оборону собственной страны. Это они вступили в конфликт с Италией и не сумели спасти Эфиопию. Это они дискредитировали Лигу Наций, воспользовавшись авторитетом столь мощного международного института в своих личных целях. Это они не удосужились найти союзников и создать внешнеполитические альянсы, которые бы могли компенсировать допущенные ошибки. А в результате в самый трудный и опасный час мы оказались абсолютно беззащитны, не имея ни сколь-нибудь надежных средств национальной обороны, ни эффективной системы международной безопасности.
Как-то на досуге я решил ознакомиться с хроникой времен короля Этельреда Неразумного. Думаю, члены палаты помнят, что эпоха правления этого монарха была периодом тягостных невзгод, когда, потеряв все, что было достигнуто потомками короля Альфреда, наша страна погрузилась в хаос. В те времена нам приходилось платить дань датчанам и постоянно подвергаться нападкам со стороны иноземцев. Я должен признать, что пронизанные болью строки Англо-саксонской хроники, написанной тысячу лет назад, кажутся мне весьма актуальными, по крайней мере не менее актуальными, чем цитаты из Шекспира, которыми нас только что потчевал предыдущий оратор, представляющий оппозицию. Вот что говорится в Англосаксонской хронике (по моему мнению, эти слова очень точно отражают суть наших отношений с Германией в сложившейся ситуации): "Все эти беды постигли нас по неразумности, из-за того, что не захотели заплатить дань вовремя, а заключили мир только после того, как даны уже натворили много зла"[16].
Эту мудрость завещали нам предки - и мы вполне могли бы усвоить их урок. Я решил поделиться с вами своими размышлениями, чтобы пояснить, почему я не поддерживаю предложение, которое было выдвинуто сегодня вечером, хотя мне ясно, что важный вопрос о судьбе Чехословакии и обязательствах Британии и Франции перед ней давно решен. Новые события могут изменить ситуацию, но не нам с вами решать, предпринимать нашей стране какие-либо внешнеполитические шаги или нет. Выбор уже сделан - его сделали за нас те, кто имел на это полномочия, делегированные короной. Что бы мы ни думали по поводу происшедшего, ничего не изменить. Прошлого не вернуть, и лично меня утешает лишь мысль о том, что я сделал все возможное, чтобы своевременно дать правильный и мудрый совет. В нынешней ситуации, однако, самое время подумать о будущем. Впрочем, боюсь, что мои прогнозы в очередной раз не порадуют присутствующих.
На наших глазах Великобритания и Франция обрекли себя на поистине трагическую участь, оказавшись в полной изоляции. Давайте смотреть правде в глаза. Сейчас уже не подлежит сомнению тот факт, что в ближайшем будущем все страны Центральной и Восточной Европы постараются заключить максимально выгодный для них союз с торжествующей нацистской державой. Система союзных соглашений со странами Центральной Европы, на которую Франция полагалась как на средство обеспечения собственной безопасности, фактически уничтожена, и я не вижу никаких предпосылок для ее восстановления. Путь вниз по Дунаю к Черному морю, гарантирующий доступ к столь значимым ресурсам, как пшеница и нефть, открыт вплоть до границ Турции. Если рассматривать геополитическую ситуацию не формально, а по существу, то, по моему мнению, вскоре страны Центральной Европы, то есть все придунайские государства, постепенно окажутся вовлечены в сложнейшую систему политических отношений, организованную Берлином, - причем не только в военной, но и в экономической сфере. Мне кажется, немцы смогут добиться своего легко и быстро - без единого выстрела...
День за днем, неделю за неделей нам предстоит наблюдать, как целые регионы будут переходить под контроль немцев. Страх перед растущим могуществом нацизма уже заставил многие европейские державы допустить к власти прогерманских политиков, министров и даже целые прогерманские правительства. Но в таких странах, как Польша, Румыния, Болгария и Югославия, всегда было достаточно людей, разделявших демократические ценности и не желавших подчиниться произволу и деспотизму тоталитарной системы, - наверняка многие из этих идеалистов хотели организовать сопротивление и надеялись на нашу поддержку. Мы оставили их за бортом. Теперь мы предпочитаем делать вид, что эти государства находятся где-то очень далеко и, как наверняка сказал бы наш премьер-министр, мы о них знать ничего не знаем. (Заминка.) Благородная леди, полагаю, хочет сказать, что мой безобидный намек является...
Виконтесса Астор: ...Грубым!
Г-н Черчилль: Очевидно, уважаемая госпожа недавно окончила курсы хороших манер. У меня и в мыслях не было никого оскорблять - я лишь хотел бы знать, что будет с Францией и Англией в этом и следующем году. Что будет с западной линией фронта, которую нам надлежит защищать? Уже сейчас германская армия превосходит французскую по численности, хотя и значительно уступает ей в мастерстве и опыте. В следующем году немцы еще увеличат мощь своих вооруженных сил, а заодно и наберутся необходимого опыта. Решив проблемы с соседями на востоке и получив доступ к жизненно важным ресурсам, наличие которых значительно уменьшит или вовсе сведет на нет потенциальную значимость такого фактора сдерживания, как блокада с моря, правители нацистской Германии быстро осознают свою неуязвимость и станут выбирать цель для очередного удара. Предположим, фюрер обратит свой взор на запад - почему бы и нет? Вот тогда-то Франция и Англия горько пожалеют, что потеряли прекрасную армию древней Богемии, для уничтожения которой, по оценкам, сделанным на прошлой неделе, немцам потребовалось бы не менее 30 дивизий.
Можем ли мы позволить себе игнорировать происходящие изменения в военно-политической ситуации? Можем ли презреть нависшую над нами угрозу? Насколько я понимаю, последние четыре года мы занимаемся тем, что пытаемся увеличить на четыре численность батальонов в соединениях британской армии. Пока нам удалось укомплектовать лишь два. При этом мы должны учитывать, что уже сейчас на границе с Францией находится не менее 30 дивизий, к которым стоит прибавить те 12, что были задействованы при аншлюсе Австрии. Несомненно, многие искренне верят в то, что, подписав соглашение с Германией, мы всего лишь поступились интересами Чехословакии, тогда как на самом деле, боюсь, мы очень сильно, возможно, даже непоправимо подорвали обороноспособность Великобритании и Франции и поставили под угрозу свою независимость. Проблема не в том, чтобы вернуть немцам их колонии, о чем, я уверен, они нас наверняка попросят. Проблема даже не в потере нашего авторитета в Европе. Все намного серьезнее. Мы должны учитывать характер нацистского движения и насаждаемые им методы общественного управления. Премьер-министр хочет, чтобы между нашей страной и Германией установились дружественные отношения. На самом деле поддерживать дружбу с немцами не так уж сложно - мы испытываем к этому народу чувства самой глубокой и искренней симпатии. Но ведь власть не в руках народа! Мы вынуждены поддерживать дипломатические отношения и соблюдать учтивость в общении с правителями Германии, но разве британская демократия может найти общий язык с нацистским деспотизмом? Немецкое руководство попирает основы христианской морали, черпает вдохновение в варварском язычестве, пропагандирует агрессию и жестокость, манипулирует людьми с помощью репрессий, получает извращенное удовольствие от бессмысленного кровавого насилия. Вряд ли Британии нужны тесные контакты с таким режимом.
Мне особенно невыносима мысль о том, что наша страна невольно подчиняется чужой воле, оказываясь в орбите влияния нацистской Германии. Не менее неприятно и осознание того, что наше существование отныне зависит от прихоти нацистов. Я изо всех сил стремился избежать этого и делал все возможное, чтобы повысить нашу обороноспособность: я ратовал, во-первых, за своевременное создание ВВС, которые бы превосходили по мощи авиацию любой страны, находящейся в пределах досягаемости для наших самолетов; во-вторых, за объединение усилий отдельных государств в поддержании мира и, в-третьих, за заключение союзов и военных соглашений в рамках положений Устава Лиги Наций с целью совместного недопущения дальнейшего роста влияния Германии. У меня ничего не вышло. Одна за другой все мои инициативы были отвергнуты и сведены на нет под надуманными благовидными предлогами. Думаю, никто из нас не хочет, чтобы Британия постепенно превратилась в жалкого приспешника нацистской системы, доминирующей в Европе. Не пройдет и пары лет, а быть может, месяцев, как немцы предъявят нам требования, которые мы будем вынуждены выполнить. Эти требования могут быть связаны с притязаниями на наши территории или даже на нашу свободу. Легко предугадать, что политика покорного повиновения повлечет за собой ограничение свободы слова, запрет дебатов в парламенте и в других местах, предназначенных для выражения личного мнения, а также ограничение свободы печати, ибо нам скажут - более того, уже сейчас иногда говорят, - что у английских политиков и журналистов нет права критиковать нацистскую систему диктатуры. Когда будет установлен контроль над британской прессой, отчасти прямой, но в большей степени косвенный, когда все средства выражения общественного мнения утратят свой авторитет и с готовностью пойдут на любые уступки, мы отправимся дальше по этапам под нацистским конвоем...
Я долго раздумывал над мерами, которые еще не поздно предпринять для того, чтобы уберечь нас от экспансии немецкого тоталитаризма и защитить тот уклад жизни, который нам так дорог. Что мы можем сделать? Единственный выход для нас - это отстоять независимость нашего древнего острова, добившись превосходства в воздухе, которое нам обещали, и обеспечив надежную противовоздушную оборону, в наличии которой нас уверяли, для того, чтобы снова стать островом в полном смысле этого слова. С учетом нынешних печальных прогнозов таков наш последний шанс. Необходимо немедленно предпринять такие кардинальные шаги по наращиванию военной мощи, какие до сих пор еще никогда не предпринимались, и все ресурсы нашей страны, все наши силы должны быть направлены на выполнение этой задачи. Я очень обрадовался, когда вчера в палате лордов сэр Болдуин заявил о своем намерении на следующий день начать мобилизацию промышленности. Впрочем, было бы куда лучше, если бы господин Болдуин сделал это два года назад, когда рассматривался вопрос о создании министерства снабжения. Достопочтенным джентльменам, сидящим по эту сторону палаты, за скамьями для членов правительства, то есть моим многоуважаемым однопартийцам, которых я искренне благодарю за терпение, с каким они слушают меня, я должен сказать, что, к сожалению, на них лежит определенная доля ответственности за все происходящее, поскольку, если бы хотя бы десятая часть тех одобрительных восклицаний, которыми они столь щедро одарили наш сговор в отношении Чехословакии, досталась небольшой группе их коллег, настаивавших на необходимости своевременно начать работу по наращиванию вооружений, мы бы сейчас не оказались в столь катастрофическом положении. Что касается достопочтенных членов оппозиции и представителей Либеральной партии, то они, со своей стороны, не имеют никакого морального права выступать с упреками в адрес консерваторов. Я отлично помню, как в течение двух лет мне приходилось наталкиваться не только на возражения членов правительства, но и на резкое неодобрение со стороны лейбористов и либералов. Вчера лорд Болдуин подал сигнал к действию. Так давайте же последуем этому призыву, каким бы запоздалым он ни был.
Так или иначе, сейчас уже ни для кого не секрет, как обстоят дела с нашей боевой авиацией и средствами противовоздушной обороны. Мой достопочтенный коллега, член парламента от Вестминстера, уже отметил, что эта информация стала достоянием широкой общественности. Теперь все желающие могут сделать собственные выводы по поводу правдивости многочисленных заявлений наших министров по этим вопросам. Кто сейчас поверит в наш паритет с Германией в воздухе? Кто станет делать вид, будто наши силы противовоздушной обороны надлежащим образом укомплектованы? Мы знаем, что германский генеральный штаб отлично информирован о нашем положении, и только палата общин почему-то до сих пор не может реализовать свои полномочия и призвать правительство выполнить давние обещания. Министр внутренних дел [сэр Сэмюэль Хор] на днях заявил, что он готов опубликовать подробный отчет о работе своего ведомства. Руководство страны, действительно, предприняло немало нужных и важных мер в разных сферах. Но сейчас нам хотелось бы получить ответы на самые злободневные вопросы. Вот уже три года, как я настаиваю на необходимости провести закрытую парламентскую сессию, где мы могли бы подробно обсудить все актуальные проблемы внешней политики и национальной обороны, либо учредить специальный комитет палаты, которому было бы поручено контролировать данную сферу, либо внедрить какой-либо иной механизм аналогичного назначения. Сейчас я снова прошу членов правительства, чтобы осенью, когда откроется очередная парламентская сессия, они наконец-то снизошли до нас и обсудили с нами сложившуюся ситуацию, поскольку мы имеем право знать, какова на самом деле обороноспособность нашего государства и какие шаги предпринимаются для ее укрепления.
Я ни в чем не виню простых британцев - наш преданный и храбрый народ всегда готов любой ценой выполнить свой долг перед родиной. Напряженная обстановка прошлой недели изрядно потрепала всем нервы, поэтому я отнюдь не осуждаю обычных граждан за естественные и искренние проявления радости по поводу новостей о мире - что скрывать, очень многие вздохнули с облегчением, узнав, что время суровых испытаний еще не наступило. В то же время наша нация должна знать правду: суровую правду о серьезных недостатках нашей обороны, о том, что по сути мы потерпели поражение, не начав войны, и теперь последствия этого поражения будут долго давать о себе знать, ибо мы пересекли судьбоносный рубеж истории, за которым все былое равновесие сил в Европе оказалось непоправимо нарушено, а в адрес западных демократий прозвучал жуткий приговор: "Ты взвешен на весах и найден очень легким"[17].
Впрочем, не думайте, что это конец. Это лишь начальная точка отсчета. Это первый шаг, первый глоток, первое ощущение горечи во рту от напитка в чаше, испить из которой нам придется сполна, если только неимоверным усилием воли нам не удастся восстановить нравственное здоровье и боевой дух британского народа, чтобы вновь возродиться и встать на защиту своей свободы, как в старые добрые времена.
"Тьма сгущается"
16 октября 1938 года
Радиовыступление для Соединенных Штатов, Лондон
Черчилль снова обращается с призывом к Америке.
Мне выпал шанс обратиться к народу Соединенных Штатов, и я не премину им воспользоваться. Я не знаю, как долго мы сможем позволять себе такие вольности. Возможностей для свободного выражения своей точки зрения становится все меньше; тьма сгущается; но у тех, для кого слова "свобода" и "парламентское правление" - не пустой звук, еще есть время обменяться мнениями. В общем, пока это еще возможно, давайте поговорим серьезно и начистоту.
Мне кажется, у вашего народа сложилось верное представление о масштабах постигшей Европу катастрофы. Американцы не хуже, а возможно, даже лучше французов и британцев осознают, сколь далекоидущие последствия будет иметь отказ от помощи Чехословацкой Республике и ее гибель. Я продолжаю придерживаться того мнения, которое высказал несколько месяцев назад относительно того, что, если бы в апреле, мае или июне Великобритания, Франция и Россия объединились и заявили о своей готовности совместно выступить против нацистской Германии в случае осуществления герром Гитлером акта неспровоцированной агрессии в отношении Чехословакии, если бы эти страны вдобавок своевременно известили о своих намерениях Польшу, Югославию и Румынию и пригласили их вступить в альянс держав, вставших на защиту мира, думаю, германский диктатор понял бы, с какой грозной силой ему придется иметь дело, и это непременно удержало бы его от осуществления завоевательных планов. Кроме того, это дало бы возможность всем мирно настроенным и умеренным силам в Германии, а также командованию немецкой армии попробовать восстановить хотя бы некое подобие нормальной цивилизованной жизни в своей стране. Если бы Франция и Британия с самого начала здраво оценили риск военного конфликта, открыто заявили о своей позиции и подкрепили свои заявления действиями, то наши перспективы могли бы быть совсем другими!..
Самый главный вопрос, к которому я подвожу вас, заключается в следующем: разве может тот мир, каким мы его знали, - прекрасный мир довоенных лет, в котором каждый мог надеяться на лучшее и получать удовольствие от жизни, мир, где люди чтили традиции и радовались всему новому, - разве может такой мир покорно подчиниться тем, кто ему угрожает? Неужели мы не в состоянии дать врагу достойный отпор? Давайте подумаем, остались ли у нас силы для того, чтобы сопротивляться. Нас постигла страшная беда: былая слава Франции, увы, померкла. Несмотря на наличие довольно многочисленной и отважной армии, авторитет этой державы заметно ослаб. Хотя наше правительство тоже допустило целый ряд досадных промахов, никто не имеет права обвинять Британию в том, что она не выполнила международных обязательств - можно сказать, она их перевыполнила, правда, тогда, когда было уже слишком поздно. Как бы там ни было, сейчас сбитая с толку Европа растерянно наблюдает за тем, как диктаторские режимы реализуют свои амбициозные притязания. На Пиренейском полуострове вмешательство, а точнее, "невмешательство" (как сейчас модно говорить) диктаторов привело к тому, что внутренние противоречия испанского общества вылились в серьезный военный конфликт, став проблемой мирового масштаба. Однако тирания торжествует не только в Европе. В этот самый момент японские милитаристы рвут на части Китай, а измученный и обездоленный народ этой страны противостоит им с беспримерной храбростью и упорством. Территория древней эфиопской империи оккупирована. В свое время жителей Эфиопии убеждали, что они должны уповать на неприкосновенность принципов международного права и довериться мудрости Лиги Наций, которая обеспечит им надежную защиту. В результате ничего хорошего из этого не вышло, несчастных эфиопов обманули, и теперь они вынуждены с оружием в руках бороться за свою жизнь. Нацизм добрался даже до Южной Америки, где он начинает подрывать устои бразильского общества.
Находясь в стороне от очага конфликта, под надежной защитой Атлантического и Тихого океанов, вы, граждане Соединенных Штатов, наверняка наблюдаете за происходящим и вряд ли можете оставаться безучастными к ужасным страданиям и горестям других наций. Лично у меня нет никаких сомнений насчет того, на чьей стороне ваши симпатии и чьи взгляды вы разделяете. Но станете ли вы ждать, пока Британия окончательно утратит свободу и независимость? Ведь тогда вам, скорее всего, придется самостоятельно вступить в борьбу, которая к тому времени уже будет почти проиграна. Насколько я знаю, некоторые из вас считают, что, поскольку Англия и Франция не выполнили свои внешнеполитические обязательства, народ Соединенных Штатов имеет полное право умыть руки и не ввязываться в этот конфликт. Возможно, такое мнение обоснованно, но я позволю себе усомниться в его справедливости. Чем сложнее ситуация, тем более активные усилия мы все вместе должны прикладывать, чтобы справиться с ней.
На нынешнем этапе достаточно взглянуть на оставшихся защитников цивилизации, чтобы понять: они воистину несокрушимы! Если бы только эти державы были едины в своем представлении о том, что такое справедливость и долг, то ни о какой войне и речи бы не шло. С другой стороны, когда народ Германии, трудолюбивый и добросовестный, отважный, но, увы, лишенный гражданского самосознания, очнется от того кошмарного сна, в котором сейчас живет, он тоже, без сомнения, займет почетное место в авангарде прогрессивного человечества. Александр Македонский утверждал, что народы Азии были так легко обращены в рабство, потому что не умели говорить "нет". Давайте не допустим, чтобы этот афоризм стал эпитафией для англоговорящих народов и для парламентской демократии во Франции или в любом другом либеральном государстве Европы, еще сохранившем демократические ценности.
В этом одном-единственном слове, символизирующем протест, заключается по сути ответ на вопрос, что должны делать нации, отстаивающие принципы свободы и прогресса, толерантности и доброй воли. Никакому народу, даже вооруженному до зубов, а тем более никакой жалкой горстке жестоких и беспощадных людишек, вынужденных постоянно озираться по сторонам в поисках врагов, не под силу помешать остальному человечеству идти твердой поступью к намеченной цели. На нашей стороне превосходящие силы мирового сообщества. Но для того, чтобы наши противники нам подчинились, мы должны выступить единым фронтом. Нам нужно вооружаться. Британия и Америка обязаны как можно скорее увеличить свою боевую мощь. Если из-за своего страстного стремления к миру мы оказались в невыгодных условиях, то теперь самое время наверстать упущенное, удвоив наши усилия и проявив необходимую выдержку в эту трудную пору. Без надлежащей защиты сейчас никак нельзя. Отказавшись от многовековых традиций терпимости и миролюбия, Британия вводит для своих граждан обязательную воинскую повинность. Граждане нашей страны готовы встать в строй и мужественно сражаться с врагом.
Но одних лишь танков, пушек и солдат, то есть "средств вооруженной борьбы", как назвал их президент Вильсон, явно недостаточно. Нам нужны принципы и цели, на которые мы могли бы ориентироваться в этой борьбе. Кое-кто полагает, что мы ни в коем случае не должны ввязываться в идеологическое противостояние между нацизмом и демократией. Но ведь это противостояние уже началось. Именно конфликт духовных ценностей и моральных идеалов составляет основу нашей борьбы с врагом; именно осознание собственной правоты придает свободным странам сил для сопротивления. На наших глазах диктаторы размахивают руками со своих пьедесталов, охраняемых шеренгами солдат и полицейских. Этих деспотов защищают многотысячные армии, батареи пушек, эскадрильи самолетов, неприступные линии укреплений, и потому тирания чувствует свою безнаказанность и всячески превозносит себя. Но на самом деле в сердцах диктаторов таится страх. Они боятся слов и мыслей: что-то скажут о них за рубежом? Что-то подумают о них их собственные сограждане? Чтобы справиться с этим ужасом, нужно пресечь любые попытки выражения личного мнения. Подобно слонам, оказавшимся в одной комнате с крошечной мышью, даже самые могущественные диктаторы впадают в панику, столкнувшись с проявлением свободы мысли. Они делают все возможное, чтобы не дать мыслям и словам укорениться и принести плоды; их пугают непредсказуемые способности человеческого разума. Производить пушки и самолеты можно в любых количествах, но вот как подавить естественные проявления человеческой природы, которые за многовековую историю в результате социального прогресса оказались облечены в прочную броню неистребимого и несокрушимого знания?
Диктатура как слепое поклонение одному человеку - это переходное явление и, по сути, довольно примитивный общественный строй, в условиях которого люди лишены возможности говорить то, что думают, дети выдают своих родителей полиции, предприниматели и мелкие торговцы борются с конкурентами, строча на них доносы властям. Разумеется, такой социум вряд ли способен долго существовать в условиях взаимодействия с цивилизованным внешним миром. В прошлом свечу социального прогресса, испускающую свет терпимости и миролюбия, человеческого достоинства и благополучия, не раз пытались потушить. Но я твердо верю, что на настоящий момент эпоха варварства осталась настолько далеко позади, что мы обязательно сумеем его обуздать и искоренить, если только осознаем, что именно происходит, и проявим решимость. В конце концов, мы обязательно это сделаем. При этом нам следует помнить, что каждый день промедления делает нашу и без того непростую задачу еще труднее!
Призываю ли я к войне? Неужели кто-то станет утверждать, что подготовка к противодействию агрессии равносильна развязыванию войны? Я полагаю, что на самом деле это единственная надежная гарантия мира. Нам нужно собраться с силами, чтобы противостоять не только военной, но и идеологической агрессии. Всем англоговорящим народам и прочим, большим и малым нациям, которые готовы последовать за нами, пора решительно и хладнокровно взяться за выполнение своего долга. Не успеет закат смениться восходом, как мы в едином порыве расчистим путь для дальнейшего прогресса и навсегда изгоним из своей жизни страх, который уже заслонил свет солнца для сотен миллионов человек.
"Горькие плоды Мюнхена"
14 марта 1939 года
Уолтемское аббатство
В этот день Германия, цинично нарушив достигнутые в Мюнхене договоренности, вторглась в Чехословакию, тем самым подтвердив опасения тех, кто, несмотря на общественное одобрение, считал привезенное Чемберленом соглашение о мире не более чем фикцией. Между тем в Британии близились очередные всеобщие выборы: несмотря на все попытки Центрального совета Консервативной партии лишить Черчилля возможности баллотироваться от этой партии, он продолжал политическую борьбу в своем избирательном округе в Эппинге.
Насколько я знаю, в некоторых отдаленных районах этого избирательного округа громко звучали голоса протеста против моей речи по поводу Мюнхенского соглашения. В ней я, помнится, заявил, что Францию и Англию постигла настоящая катастрофа. Неужели вы думаете, что на самом деле это не так? Почему же тогда мы сейчас так активно готовимся к войне? Зачем французы увеличили срок службы солдат в национальной армии? И для чего мы пообещали отправить на континент 19 своих дивизий? Объяснение очевидно: гибель Чехословакии окончательно нарушила баланс сил в Европе.
И без того многочисленную и при этом продолжающую расти германскую армию теперь ничто не остановит, так что командование может направить ее куда угодно, а нам ли не знать, какое именно направление будет выбрано для следующего удара...
В дни сентябрьского кризиса многие думали, что, подписывая соглашение с немцами, мы жертвуем лишь интересами Чехословакии, но теперь с каждым месяцем становится все очевиднее, что тогда мы также поступились и интересами Британии, и интересами мира и справедливости. Вот мой ответ всем, кто критикует меня за то выступление: по моему мнению, ни в одной другой своей парламентской речи я не был настолько близок к истине. Практически все, что я тогда сказал, уже подтвердилось. На это мои оппоненты, в свою очередь, могут возразить, что даже если сказанное мной абсолютно справедливо, то сделанного не воротишь, а значит, нет смысла констатировать факты. В ответ я хотел бы спросить: а какой смысл вводить нацию в заблуждение? Какой толк от парламента, который перестал говорить людям правду? Стоит ли народу посылать в палату общин своих представителей, если те станут там лишь поддакивать всем подряд и стараться ублажить организаторов парламентских фракций, приветствуя громкими одобрительными возгласами любые банальности, произносимые членами правительства, и игнорируя любую критику в свой адрес? Нынче всех очень волнует судьба парламентских институтов и демократии, но если этой форме общественного устройства и суждено выжить, то уж точно не благодаря подобострастию и тупому послушанию делегатов, направляемых электоратом в парламент, а скорее наоборот, благодаря их инициативности, честности и способности независимо и смело мыслить и открыто выражать свое мнение.
"Единение и чувство долга"
20 апреля 1939 года
Канадский клуб, Лондон
Представителям других стран часто кажется непонятным, почему Британская империя не принуждает своих граждан к единству и сплоченности ни крепостным правом, ни оковами из закаленной стали. Однако в нашем государстве есть иные, менее явные, но при этом гораздо более мощные силы, способные консолидировать британское общество. Именно эти глубинные течения сейчас выходят на поверхность, сметая на своем пути все классовые и партийные различия. Даже обширные океанические просторы, разделяющие наши доминионы, для нас не помеха. Проводным телеграфом нынче уже никого не удивишь, беспроводное радиовещание постепенно распространяется на просторах империи, но британцев объединяют не только эти современные средства коммуникации. В некоторых ситуациях мы ощущаем себя единым народом и забываем про все разногласия. Нас перестают волновать политические распри и вопросы конституционного характера. Просто каждый из нас, и на отдаленной ферме, и в палате парламента, осознает свой долг перед страной. В нас просыпается уверенность в собственных силах, и не просто уверенность, но и решимость действовать...
Всякий, кто допускает мысль о том, что все дело в поизносившемся ура-патриотизме и алчном империализме, совершенно упускает из виду самую суть тех глубоких и сильных чувств, которые объединяют Британскую империю, или Содружество, как многие предпочитают нас называть. Если нам удалось превратить наш небольшой остров в средоточие великой силы, освободить рабочий люд от самых страшных тягот жизни, и построить порядочное, терпимое, способное к состраданию, динамичное и бесконечно разнообразное общество, то лишь благодаря тому, что на всех крутых виражах истории интересы Британии всегда совпадали с интересами прогрессивного и свободного человечества. В эту минуту тревоги - именно тревоги, а не страха - мы чувствуем, как единение и чувство долга заставляют чаще биться наши сердца, ведь все мы разделяем общие принципы, мысли и идеи, которые не только вдохновляют граждан Британской империи на новые подвиги, но и находят отклик в умах и душах очень многих людей на земле.
Мне хотелось бы думать, что решимость Великой Американской республики во что бы то ни стало сопротивляться новым формам тирании и индустриального гнета так же инстинктивна и непоколебима. Канаде предстоит сыграть важную роль посредника в отношениях Великобритании и Соединенных Штатов. Она протягивает нам руку дружбы через Атлантический океан и в то же время неустанно демонстрирует свою лояльность и преданность американскому народу. Границу между США и Канадой, протянувшуюся от Атлантики до Тихого океана, охраняют лишь принципы взаимоуважения этих государств, честно выполняющих все обязательства друг перед другом, - отношения между двумя североамериканскими державами, без сомнения, могут служить примером для всех остальных стран и образцом для обустройства мира в будущем...
Мы не должны сворачивать с пути, по которому идем, повинуясь чувству долга. Если Британской империи суждено пасть и стать достоянием истории, то пусть это случится не в результате медленного разложения и гниения - мы готовы погибнуть лишь в сражении за свободу, истину и справедливость. Почему именно на нас сейчас обращены взоры жителей многих стран? Уж точно не потому, что мы вырвались вперед в гонке вооружений, не потому, что мы успешно провернули сомнительную дипломатическую аферу, и не потому, что мы нагло терроризируем соседние страны своей беспощадной мощью. Весь мир теперь смотрит на нас потому, что мы отстаиваем общечеловеческие ценности. Так уж сложилось, что мы, жители Британской империи, принимаем решения и совершаем поступки, не только учитывая мнение наших сограждан из далеких заокеанских доминионов, но и с оглядкой на нашу собственную историю, на Великую хартию вольностей, на закон о свободе личности, на Петицию о праве, на институт суда присяжных, на английское общее право и на принципы парламентской демократии. Таковы основные вехи на пути британской нации к лидерству и свободе. Объединяя метрополию и доминионы, великое прошлое и суровое настоящее, Британию венчает золотая монаршая корона. Что символизирует этот венец? Не только славу древнего непобедимого народа, но и надежду, непоколебимую надежду на лучшую жизнь для многих миллионов человек.
"Аннулирование Декларации Бальфура"
23 мая 1939 года
Палата общин
Теперь я перехожу к сути дела. Мне очень жаль, что нынешнее правительство решило нарушить как обещание, данное нами в рамках Декларации Бальфура и признанное предыдущими несколькими правительствами, так и условия, на которых мы получили мандат. В официальном документе, который руководство нашей страны вынесло на обсуждение, достаточно много пунктов, чуждых по духу Декларации Бальфура, но сейчас я не буду рассматривать их подробно. Я остановлюсь лишь на одном положении, которое прямо противоречит Декларации Бальфура и означает принципиальный отказ от выполнения ее условий. Я имею в виду положение, в соответствии с которым арабское большинство по своему усмотрению может через пять лет остановить иммиграцию евреев в Палестину. Предлагая это условие, мы тем самым откровенно нарушаем когда-то торжественно взятое на себя обязательство. Я искренне расстроен тем, что мой достопочтенный друг премьер-министр стал первым и самым главным поборником столь внезапного решения об очередном нашем отказе от выполнения международного соглашения.
Кому было адресовано обещание, которое мы дали в рамках Декларации Бальфура? В первую очередь оно предназначалось вовсе не евреям Палестины, то есть не тем, кто уже успел переселиться в эту страну, а евреям по всему миру и в особенности сионистским организациям. Именно благодаря этому обещанию мы получили от них столь необходимую помощь в войне, а после войны добились от союзных держав мандата на Палестину. Мы должны были обеспечить пристанище и убежище не палестинским евреям, а евреям, живущим за пределами Палестины, - великому множеству несчастных, всеми преследуемых скитальцев, которые всегда жили мечтой обрести "национальный очаг". Позволю себе процитировать слова моего достопочтенного друга премьер-министра, содержащиеся в меморандуме, который он и его сторонники прислали нам: "Еврейский народ многие столетия разобщенности и преследований ожидал того часа, когда будет восстановлен его отчий дом".
Именно так говорилось в этом документе. Речь шла о евреях вне Палестины, а вовсе не о тех, кто там уже поселился. Вероятно, когда-нибудь в будущем нам придется иметь дело вовсе не с палестинскими евреями, а со всем еврейским сообществом, со всеми евреями, где бы они ни жили. Именно этим людям мы дали обещание, которое нас теперь просят нарушить, - ведь мы попросту не сможем сдержать его, если через пять лет границы "национального очага" официально закроются и евреев перестанут впускать в Палестину без разрешения арабов.
Я полностью поддерживаю ту точку зрения, согласно которой необходимо отличать вопрос о создании еврейского национального очага в Палестине от вопроса о превращении всей Палестины в еврейский национальный очаг. Мне кажется, я лично одним из первых провел черту между этими двумя принципиально разными подходами. В своем отчете члены правительства цитируют мои предыдущие выступления по этому поводу и, кажется, даже разделяют мою точку зрения. Но что за "национальный очаг" мы предлагаем евреям всего мира, если через пять лет двери этого единственного пристанища закроются прямо перед носом у несчастных еврейских иммигрантов? Убежище для скитальцев должно быть тихим, спокойным и безопасным местом, где бы им ничто не угрожало. Когда по поводу решения, принятого уважаемыми министрами, людьми чести и безупречной личной репутации, звучат столь нелестные и нелицеприятные слова, как "нарушение обещания", "пренебрежение долгом" и "отказ от выполнения обязательств", при обсуждении происшедшего необходимо выяснить, насколько справедливы высказанные обвинения. Тут нужно отдать должное объективности членов правительства Его Величества: все их критические замечания безжалостно точны и абсолютно обоснованны. В § 14 подраздела три на 11-й странице проектного документа, предложенного для обсуждения, содержится, в частности, такое положение: "По истечении пятилетнего периода дальнейшая иммиграция евреев будет возможна только при условии готовности арабского населения Палестины дать согласие на ее продолжение".
Вот вам и нарушение обещания, и пренебрежение долгом, и отказ от выполнения обязательств и условий декларации. Вот и конец прекрасному замыслу, надежде, мечте. За исключением этого фрагмента весь остальной документ можно рассматривать всего лишь как еще один эксперимент, очередную попытку создания палестинской конституции. Таких экспериментов и попыток за последние годы было несколько. Но эти три строки коренным образом меняют суть дела - в них загвоздка, ошибка, серьезный промах, за который кто-то должен ответить...
Я не думаю, что мы несправедливо отнеслись к арабам и не сумели должным образом отблагодарить их за поддержку, которую они нам оказали в ходе последней войны. Хотя арабское население Палестины в большинстве своем воевало против нас, на многих территориях, населенных этим народом, после заключения мира были созданы независимые королевства и княжества - в истории арабского мира такого еще не случалось. Некоторые из этих государств были учреждены Великобританией, другие - Францией. Когда в 1922 году я писал отчет о положении дел в регионе, среди тех, чьими советами я пользовался, был полковник Лоуренс, самый энергичный поборник прав арабов, какого только можно себе представить. Он тогда официально подтвердил, что считает заключенное соглашение честным - на этот счет у него не возникало никаких сомнений. По рекомендации Лоуренса мы поставили эмира Абдаллу у власти в Трансиордании, где он добросовестно и благополучно правит и по сей день. Также по поручению премьер-министра мы посадили на трон в Ираке короля Фейсала, который затем передал титул своим потомкам. В то же время мы неизменно демонстрировали готовность создать полноценный национальный очаг для евреев в Палестине, куда бы они могли свободно иммигрировать из любой страны мира. Полковник Лоуренс считал такое решение сионистского вопроса вполне справедливым. Почему же сейчас мы должны делать вид, что это не так?
В заключение я хотел бы сказать несколько слов о Палестине. Лично мне кажется весьма странным, что мы уклоняемся от выполнения своих задач в этом регионе именно сейчас, когда, как нам вчера сообщил министр иностранных дел, беспорядки там успешно пресечены. Еще более непонятно, почему мы должны отказываться от своих планов как раз тогда, когда наш великий эксперимент - эта светлая и прекрасная мечта, этот проект величайшей исторической значимости - доказал свою состоятельность. Вчера ответственный министр в ярких и образных выражениях подробно поведал нам о той масштабной работе, которую проделали еврейские колонисты. По его словам, они заставили пустыню зацвести. Они запустили несколько десятков успешных промышленных предприятий. Они основали большой город на пустом бесплодном побережье. Они приручили Иордан и заставили его вырабатывать электричество для всей страны. Уж точно никем не преследуемые, арабы хлынули в страну, увеличив численность арабского населения настолько, что даже если бы все евреи мира вдруг съехались туда, они бы все равно не смогли сравняться по количеству со своими арабскими соседями. И вот теперь нас просят одобрить решение, в соответствии с которым всему этому благоденствию должен быть положен конец. Нас уговаривают пойти на поводу у агитаторов - и эта мысль больше всего угнетает меня, - причем у иностранных агитаторов, финансируемых из-за рубежа и действующих в интересах нацистов и фашистской пропаганды.
Двадцать лет назад мой достопочтенный друг произнес незабываемые и волнующие слова: "Великая ответственность ляжет на плечи сионистов, которые в скором времени, ликуя всей душой, вернутся в родное гнездо своего древнего народа. Перед ними встанет задача создать новое процветающее общество и новую цивилизацию в Палестине, которая так долго находилась в запустении и разрухе".
Что ж, эти люди откликнулись на призыв и устремились к поставленной цели. Они оправдали возложенные на них ожидания и надежды. Неужели теперь мой достопочтенный друг решится нанести им столь сокрушительный удар?
"Над Европой воцарилась тишина"
8 августа 1939 года
Радиовыступление для Соединенных Штатов - трансляция из Лондона
За четыре недели до начала войны в Европе Черчилль предпринимает последнюю попытку вывести Великую республику из состояния летаргического сна.
Над Европой - нет, над всем миром - воцарилась тишина, нарушаемая лишь ударами японских бомб, разрушающих китайские города, китайские храмы и университеты и порой падающих в опасной близости от британских и американских кораблей. Но ведь Китай очень далеко - чего же беспокоиться? Китайцы сражаются за то, что в американской конституции отцы-основатели со свойственной им величавой гордостью назвали "жизнью, свободой и стремлением к счастью". И, кажется, у граждан Поднебесной это неплохо получается. По мнению многих, они обязательно победят. Как бы там ни было, давайте пожелаем им удачи! Давайте по мере сил поддержим их, как это на прошлой неделе сделал ваш президент, сообщив о расторжении торгового соглашения. В конце концов, несчастные китайцы сражаются за то же, что и мы, - за демократию. Они защищают свою страну, родную землю, где с незапамятных времен жили многие поколения их предков, от жестокой неспровоцированной агрессии. Давайте пошлем им из-за океана пожелания успехов в их нелегкой борьбе - ведь никто не знает, кто может стать следующей жертвой воинствующего тоталитаризма. Если начатая милитаристскими диктатурами практика вторжения в чужие пределы с применением бомб, снарядов и пуль, с целью отчуждения собственности и убийства ее владельцев распространится дальше, нам всем будет не до летних каникул - мы, скорее всего, надолго забудем покой и сон.
Между тем, как я сказал в самом начале, над Европой воцарилась тишина. Что это за тишина? Увы! Это тишина тревожного ожидания, а для многих стран это тишина отчаянного страха. Прислушайтесь! Только прислушайтесь хорошенько! Слышите этот звук? Лично я слышу его вполне отчетливо, а вы? Это топот солдатских сапог по хрустящей гальке учебных плацев, по размокшей глине невспаханных полей - это шум шагов двух миллионов немецких солдат и более миллиона итальянцев, "участвующих в учениях" - разумеется, это всего лишь учения! Почему бы диктаторам и в самом деле не организовать маневры - им же нужно муштровать своих солдат? Ведь тираны как никто нуждаются в надежной обороне и защите, а не то наверняка все их соседи - датчане, голландцы, швейцарцы, албанцы и, разумеется, евреи - куда же без евреев? - набросятся на них, займут их территории, заставят подписать очередное соглашение, да еще и, как всегда, свалят на них всю вину за случившееся. Кроме того, германские и итальянские войска выполняют важные освободительные миссии. Например, не далее как в прошлом году они освободили Австрию от ужасов самоуправления. Потом в марте они избавили Чехословацкую Республику от невыносимой независимости. Два года минуло с тех пор, как сеньор Муссолини даровал хартию вольностей Королевству Абиссиния. А всего два месяца назад маленькая Албания получила свой собственный "хабеас корпус", и Муссолини послал королю Зогу билль о правах, правда, заставив его заплатить за это довольно высокую цену. В этот самый момент освободительная кампания проводится в отношении горцев Тироля, которые, как известно, говорят по-немецки и на протяжении многих тысячелетий населяют живописные альпийские долины, - попросту говоря, этих несчастных сгоняют с родной земли, в борьбе за независимость которой в свое время погиб Андреас Хофер. Стоит ли удивляться, что оглушительный стук солдатских сапог раздается все громче? Ведь еще нужно освободить столько территорий! Неудивительно, что соседи Германии и Италии притихли - они с волнением ждут, кого из них решат "освободить" теперь.
Нацисты заявляют, что их со всех сторон окружают враги. На самом деле они сами себя окружили кольцом соседей, которые только и делают, что пытаются угадать, кто из них станет очередной жертвой агрессии. Надо сказать, такие гадания - занятие не из приятных. Большинству стран, особенно тех, что поменьше, нынешнее положение дел давным-давно не кажется забавным. Стоит ли удивляться, что в сложившейся ситуации соседи Германии, большие и малые государства, начали задумываться над тем, чтобы совместными усилиями прекратить эту игру, напомнив нацистам о принципе, закрепленном в Уставе Лиги Наций: "Тот, кто атакует одного, атакует всех. Тот, кто атакует слабейшего, будет атакован сильнейшим"? Такое вот у нас нынче выдалось непогожее и пасмурное лето.
Надеюсь, у вас там за океаном погода получше.
В сложившейся ситуации меня больше всего поражает феномен возрожденного единоличного правления - и это после многовековой борьбы за демократию и прогресс! Интересно отметить, что англоговорящие народы всегда были против узурпации власти. Порой они следовали за каким-нибудь лидером до тех самых пор, пока он служил их интересам; но до обожествления правителя и поклонения ему как идолу дело никогда не доходило - видимо, таков уж наш менталитет и характер нашей цивилизации. Авторы американской конституции, как и основатели британской демократии, постарались принять все меры для того, чтобы жизнь и судьба граждан, а также законы и свобода нации не могли оказаться в руках тирана. Механизм сдержек и противовесов в политической системе, децентрализация государственного управления, свобода слова, обязательное наличие оппозиции, безусловное главенство закона и, самое главное, постоянный контроль над соблюдением всех этих принципов - таковы основные устои британских и американских политических институтов сегодня и навсегда. Но в Германии под самыми облаками воздвигнут горний престол, на котором сидит один человек, который может буквально за день избавить весь мир от гнетущего страха и ужаса или единым махом уничтожить все вокруг, обратив в дым и пепел.
Если герр Гитлер не развяжет войну, то ее не будет. Никому другому и в голову не придет начинать вооруженный конфликт. Британия и Франция не собираются проливать ни капли чужой крови и ринутся в бой только ради самообороны или обороны союзников. Ни о каком нападении на Германию речь не идет и никогда не шла. Если Гитлер хочет получить от соседних государств заверения в мирных намерениях, то ему достаточно сказать лишь слово, и мы предоставим все необходимые гарантии в соответствии с принципами, закрепленными в Уставе Лиги Наций. Мы ведь неоднократно подчеркивали, что не просим для себя никаких особых гарантий безопасности, которые бы не были готовы разделить с немецким народом. Поэтому, если начнется война, ни у кого не будет сомнений относительно того, кто виновен в новом страшном кровопролитии. Нынешняя ситуация действительно сложна, и никто не знает, как она разрешится.
Мои дорогие американские друзья, я уверяю вас, что народы Британии и Франции сейчас постоянно молятся о мире совсем не потому, что они боятся врага и хотят избежать страданий и смерти. Сегодня, как и всегда, мы просим у Бога мира не потому, что у нас есть сомнения относительно исхода противостояния между нацистской Германией и цивилизованным миром. Будь то мир или война - и в условиях мира, наслаждаясь ростом благосостояния и процветанием, до которого, я уверен, нам рукой подать, и среди войны с ее ужасами и разрушениями, - мы должны попытаться построить новую систему социальных взаимоотношений, которая положит конец этой затянувшейся жуткой неопределенности, которая позволит созидательным и творческим силам продолжить начатое и которая не позволит, чтобы добродетели, капризы или пороки одного человека влияли на будущее всего человечества.
4. Годы славы, 1939-1945
В тот самый день, когда Британия и Франция объявили войну нацистской Германии, премьер-министр Невилл Чемберлен предложил Черчиллю занять прежний пост главы адмиралтейства. Тем временем после шести месяцев так называемой "странной войны" Гитлер начал блицкриг против Франции и стран Бенилюкса. В час опасности британский народ вверил свою судьбу человеку, на чьи предупреждения он так долго не обращал внимания.
Черчилль решил, что должен во что бы то ни стало бороться, не позволяя своей стране спустить флаг свободы, до тех пор, пока "великая заокеанская республика" (излюбленное выражение сэра Уинстона) не очнется ото сна и не придет на помощь. Он был искренне убежден в надежности Британии как островной крепости и верил в способность своего народа вопреки всем трудностям выстоять под натиском Гитлера, но в то же время отдавал себе отчет в том, что лишь совместными усилиями англоговорящие страны могут одержать верх над нацистской Германией и освободить порабощенные народы Европы. Черчилль полагал, что президент Рузвельт не упустит шанс ввязаться в драку, но его планы по поводу вступления США в войну реализовались лишь полтора года спустя - в декабре 1941 года, когда японцы атаковали американский флот в Перл-Харборе.
Тогда во многом благодаря дипломатическим усилиям Черчилля Соединенные Штаты согласились на время отложить решительную схватку с Японией и сосредоточить основное внимание на борьбе против Германии. В результате две великие державы, США и Великобритания, под руководством двух выдающихся политических лидеров повели свободный мир к победе над нацизмом.
Война
3 сентября 1939 года
Палата общин
На рассвете 1 сентября гитлеровские войска вторглись на территорию Польши. В качестве ответной меры 2 сентября британское и французское правительства, выполняя свои дипломатические обязательства перед Польшей, направили Германии ультиматум с требованием не нарушать суверенитет этой страны и вывести оттуда войска. 3 сентября в 11 часов 15 минут британский премьер-министр Невилл Чемберлен в свойственной ему меланхоличной манере объявил, что срок ультиматума истек, ответа от немцев не последовало, а значит, с этого момента Британия находится в состоянии войны с Германией. После полудня, когда выяснилось, что объявленная ранее воздушная тревога оказалась ложной, члены палаты общин собрались на очередное заседание, и Черчилль произнес свою последнюю речь в качестве заднескамеечника.
После окончания дебатов Чемберлен предложил Черчиллю занять должность первого лорда адмиралтейства. В 6 часов вечера, когда назначение утвердили, по всему флоту был передан сигнал: "Уинстон вернулся!" Позднее Черчилль так описал этот момент в своей книге военных мемуаров "Надвигающаяся буря": "И вот я снова вошел в тот самый кабинет, который мне так больно было покидать почти четверть века назад... И снова нам предстояло отстаивать свою жизнь и честь, сражаясь против сильной, дисциплинированной и безжалостной германской нации. Уже в который раз! Ну что ж, быть посему".
Вспоминать прошлое и думать о том, что мы сделали все для того, чтобы сохранить мир, - вот наше единственное утешение в этот трудный час. И хотя все наши усилия были напрасны, мы честно выполняли свой долг и искренне желали мира. Сейчас этот факт имеет колоссальное нравственное - впрочем, не только нравственное, но и политическое - значение, поскольку только безоглядная готовность к единению десятков миллионов граждан нашей страны, только взаимовыручка и крепкие узы товарищества и братства могут помочь нам пережить и преодолеть все испытания и невзгоды нынешней войны. Убежденность в собственной моральной правоте сама по себе может стать неистощимым источником энергии и силы для людей в эти мрачные и тяжелые дни. И пускай снаружи бушует ураган войны, пускай мир содрогается от порывов смертоносного ветра - в наших сердцах этим воскресным утром царит покой. Наши руки знают свое дело, наша совесть чиста, и на душе у нас светло.
Разумеется, нам не стоит недооценивать серьезность стоящей перед нами задачи и тяжесть испытаний, которые нам придется выдержать. Мы должны быть готовы к многочисленным разочарованиям и потерям, но нам ни в коем случае нельзя сомневаться в том, что Британской империи и Французской Республике хватит сил достичь той цели, которую они перед собой поставили. Премьер-министр сказал, что сегодня для нас печальный день. Пожалуй, это действительно так, однако мне хотелось бы добавить к его словам кое-что: я бы, со своей стороны, подчеркнул, что это великий день и что мы должны быть благодарны судьбе за то, что столь суровые испытания выпали на долю нашего острова именно при жизни нынешнего поколения, которое, безусловно, готово доказать, что оно достойно своего славного прошлого и великих предков, родоначальников нашей государственности, которые заложили основы законности и порядка и укрепили нашу страну.
Мы не просто хотим отвоевать у Германии Данциг или освободить Польшу. Наша задача - спасти весь мир от эпидемии нацизма и защитить общечеловеческие ценности. Мы вступаем в войну не ради мирового господства, имперских амбиций или материальной выгоды. Мы не собираемся лишать жителей враждебных нам стран надежды на счастье и благополучие. В ходе нынешней войны мы будем бороться за незыблемость прав личности, за возрождение и утверждение человеческого достоинства. Вероятно, может показаться парадоксальным тот факт, что неотъемлемой частью войны, которая ведется во имя гражданских прав и свобод, должен стать временный отказ от очень многих столь дорогих нашему сердцу прав и свобод. За последние несколько дней палата общин одобрила десятки законопроектов, ограничивающих наши самые неотъемлемые и традиционные свободы. Мы надеемся, что все введенные ограничения оправданны, а соответствующие полномочия переданы в руки тех, кто не станет ими злоупотреблять, не будет использовать их в интересах какого-либо одного класса или одной партии, но будет их всемерно лелеять и защищать. Бесстрашно и уверенно, мы будем с нетерпением ждать того дня, когда нам вернут наши права и свободы и когда мы сможем разделить их с народами, которым пока неизвестны эти бесценные блага цивилизации.
Россия: "Загадка, овеянная тайнами во тьме непостижимости"
1 октября 1939 года
Выступление по радио, Лондон
Выполняя условия секретного советско-нацистского пакта, Германия и СССР напали на Польшу с запада и востока, намереваясь разделить страну пополам.
Вот уже целый месяц Британская империя и Французская Республика находятся в состоянии войны с нацистской Германией. За это время мы еще не успели испытать особых тягот военного времени, однако пережили три важных события.
Во-первых, Польша была вновь разделена между двумя великими державами, которые когда-то полтора века подряд держали ее в рабстве, но которым до сих пор так и не удалось сломить волю польской нации. Героическая оборона Варшавы доказывает, что дух Польши несокрушим и будет возрождаться снова и снова, поднимаясь, как неприступная скала, над набегающими приливными волнами вражеских атак.
Какое второе событие, безусловно, заслуживает нашего внимания? Разумеется, это заявление России о внешнеполитических притязаниях. Итак, Россия выбрала тактику хладнокровного эгоизма. Мы бы, разумеется, предпочли, чтобы советские войска стояли на своих исходных рубежах и занимали позицию друзей и союзников Польши, а не ее завоевателей. Впрочем, совершенно очевидно, что СССР стремится ввести свои боевые подразделения на прилегающие территории лишь для того, чтобы обеспечить себе безопасность перед лицом нацистской угрозы. Как бы там ни было, все земли Польши отныне кем-то оккупированы, и на востоке этой страны появился новый рубеж, который нацистская Германия не осмеливается атаковать. Когда на прошлой неделе герр фон Риббентроп был вызван в Москву, от него потребовали, чтобы нацисты полностью отказались от своих планов по захвату прибалтийских государств и Украины, и ему пришлось с этим смириться.
Дальнейшие действия России предугадать невозможно. Эта страна - загадка, овеянная тайнами во тьме непостижимости. Но, возможно, в ее отношении у нас с вами есть одна подсказка: это национальные интересы русских. Оккупация Германией берегов Балтийского моря, захват прибалтийских государств и порабощение славянских народов Юго-Восточной Европы совершенно не отвечают интересам советского государства и ставят под угрозу его безопасность. Против подобных действий противника Россия боролась на протяжении всей своей истории.
Именно в этой части мира - в Юго-Восточной Европе - интересы России совпадают с интересами Британии и Франции. Ни одна из трех держав не может допустить, чтобы Румыния, Югославия, Болгария и прежде всего Турция оказались под каблуком у Гитлера. Несмотря на плотную завесу непонимания и неопределенности, в данном вопросе мы вполне отчетливо осознаем единство наших интересов, суть которых сводится к тому, чтобы не дать нацистам разжечь огонь войны на Балканах и в Турции. Таким образом, друзья мои, хоть и рискуя быть опровергнутым последующими фактами, сегодня я заявляю о том, что, по моему личному убеждению, вторым важнейшим событием этого месяца войны является возникновение непреодолимого препятствия на пути Гитлера и всех его союзников на восток и в Юго-Восточную Европу.
Теперь перейдем к третьему эпизоду. О нем я как первый лорд адмиралтейства должен говорить, подбирая слова с особой тщательностью. Очевидно, что до сих пор немецкому подводному флоту не удалось подорвать обороноспособность Британских островов. Да, подлодки противника неоднократно пытались напасть на наши корабли - ведь ежедневно в море выходит около 2000 британских судов - и нанесли нам достаточно серьезный урон. Но королевские ВМС немедленно организовали контратаки и теперь продолжают днем и ночью вести охоту на вражеские субмарины если не с беспощадной жестокостью - ведь не дай нам Бог в эйфории войны забыть о милосердии, - то во всяком случае с крайним упорством и полной самоотдачей. Так что нынче создается впечатление, что самим немецким подводным лодкам, а не королевским ВМС или курсирующим по всему миру торговым судам Британии, пора задуматься о собственной безопасности. Вот уже неделю ни один британский корабль, находящийся в открытом море в одиночку или в составе конвоя, не был потоплен или хотя бы поврежден немецкой подлодкой; при этом за первый месяц войны объем захваченных нами контрабандных немецких товаров оказался на 150 000 тонн больше того, что мы потеряли в результате атак немецких подлодок: в изъятых нами грузах оказались продукты питания, топливо, полезные ископаемые и прочие небесполезные вещи. В результате на настоящий момент - пожалуйста, учтите, что я сейчас говорю только о том, что есть, а не о прогнозах на будущее (думаю, мы должны говорить о реальных делах, а не давать пустые обещания), - наш остров получил в распоряжение 150 000 тонн столь необходимых нам товаров, то есть больше, чем было бы ввезено в нашу страну, если бы война не была объявлена и если бы ни одна немецкая подлодка никогда не угрожала жизни наших моряков в бушующем море. Этот важный факт, который стал результатом первого месяца войны с нацизмом, кажется неоспоримым и весьма примечательным.
Конечно, мне могут возразить, что нынешнее затишье на море связано с тем, что все немецкие подлодки якобы вернулись на свои базы, чтобы доложить командованию о своих подвигах и неудачах. Однако на самом деле это не так, поскольку мы по-прежнему каждый день атакуем вражеские субмарины у побережья Британских островов. Несомненно, некоторые из лодок противника предпочли отойти подальше от наших границ и заняться более легким разбоем, нападая на никем не охраняемые корабли Норвегии и Швеции, сохраняющих нейтралитет. Я надеюсь, что придет тот день, когда адмиралтейство сможет пригласить корабли всех наций к участию в британских конвоях, в составе которых за умеренную плату им будет гарантирована безопасность. Разумеется, мы должны быть готовы к тому, что атака немецких подлодок на морские торговые пути по всему миру вскоре возобновится с удвоенной силой. Однако мы надеемся, что к концу октября боевой состав наших ВМС, охотящихся за подлодками в открытом море, тоже возрастет в три раза по сравнению с началом войны. Также мы полагаем, что масштаб и эффективность мер, которые мы принимаем для борьбы с этим бедствием, будут неуклонно расти. Я заверяю вас, что мы делаем для этого все возможное.
Итак, подводя итоги первого месяца, можно сделать вывод, что Польша была захвачена, но обязательно возродится, что Россия не позволила Гитлеру реализовать его планы на восточном направлении и что британский военно-морской флот вполне успешно справляется с угрозой, исходящей от немецких подводных лодок.
"Вот и ВМС!"
23 февраля 1940 года
Официальный обед в честь команд крейсеров "Эксетер" и "Аякс", ратуша, Лондон
Черчилль приказал ВМС перехватить германское судно снабжения "Альтмарк", на борту которого находились захваченные в плен моряки с британских торговых судов, потопленных линкором "Адмирал граф Шпее". Когда эсминец "Казак" взял на абордаж "Альтмарк" в Йосингфьорде у берегов Норвегии, британские десантники громко крикнули узникам: "Вот и ВМС!"
Мои коллеги в совете адмиралтейства и правительстве военного времени благодарны вам за то, что вы пригласили нас сюда сегодня, чтобы разделить с вами ту огромную радость, с которой Лондон встречает победителей битвы в устье реки Ла-Плата. Это памятное событие действительно достойно большого торжества. Думаю, недавний подвиг моряков и офицеров "Эксетера" и "Аякса" в очередной раз укрепил немеркнущую славу нашего военно-морского флота, на котором, по воле божественного провидения, лежит ответственность за сохранение наших жизней и безопасности нашего государства.
Мне кажется, что те узы, которые связывают наши ВМС с британской нацией, - а ведь они формировались не одно столетие, - и те узы, которые связывают военных моряков с торговым флотом, еще никогда не были столь крепки, как сейчас. До сих пор все тяготы войны брали на себя в основном моряки и их товарищи из береговых ВВС. В безжалостной и трудной борьбе, которая не прекращается ни днем, ни ночью, мы потеряли уже почти 3000 человек. Славное морское сражение, блестяще спланированное адмиралом Харвудом и проведенное присутствующими здесь моряками, наверняка займет достойное место в анналах истории нашего флота. От себя добавлю, что весть об этой победе наполнила сердца всех британцев теплом в эти мрачные и холодные зимние дни. Но не только яркие моменты смертельной опасности в условиях реальных боевых действий, к которым обычно приковано внимание общественности, требуют от личного состава ВМС напряжения всех сил. Куда тяжелее морякам приходится на протяжении долгих недель и месяцев непрекращающихся трудов и бдений в холодном мрачном бушующем море, рокочущие волны которого несут смерть и разрушение. Но именно эту сложную задачу с честью выполняли все члены команд "Эксетера" и "Аякса", и именно этим сейчас продолжают заниматься их товарищи. По сравнению с такой сложной миссией самый беспощадный бой в каком-то смысле кажется не таким уж страшным.
Позвольте мне произнести слова благодарности в адрес членов совета адмиралтейства, в особенности в адрес первого морского лорда сэра Дадли Паунда и его заместителя [новоиспеченного вице-адмирала Филипса], за умелую организацию порученной им миссии. Вы должны помнить, что на каждый точный удар, на каждую благополучно завершенную операцию по перехвату рейдера, проведенную на океанских просторах, приходится несколько промахов, дорога к каждому успеху вымощена множеством неудач. Вы также не должны забывать, что явные боевые угрозы, о которых становится известно широкой публике, составляют лишь малую часть тех угроз, которых удается избежать благодаря внимательности и предусмотрительности наших военных и которые вследствие этого остаются незамеченными. Адмиралтейство и флот вместе учатся действовать в непривычных условиях этой трудной новой войны, и, хотя без ошибок и досадных случайностей, конечно, не обходится (а посему у нас периодически возникают и будут возникать поводы для печали), мы надеемся, что демонстрируемая Уайтхоллом решимость, готовность правительства к нестандартным ходам передастся всем морякам, помогая им нести лежащее на их плечах бремя ответственности и обеспечивая более эффективную координацию их энергичных действий. Ведь, к примеру, не простое же стечение обстоятельств привело крейсер "Ахиллес" из бескрайних просторов Тихого океана к далеким берегам Новой Зеландии, где местное население наверняка оказало его экипажу столь же горячий прием, какой радушные лондонцы сейчас оказывают командам "Аякса" и "Эксетера"[18].
Никогда еще боевой дух наших моряков не был так силен. Если бы Нельсон и прочие герои прошлого взглянули сейчас на нас с высоты своих постаментов, они сразу бы поняли, что наша островная нация не утеряла ни капли своей храбрости, что деяния прошлых столетий не стерлись из нашей памяти и по-прежнему служат примером для сменяющих друг друга поколений. Ведь не зря же, когда адмирал Харвуд решил, не сбавляя хода, атаковать врага, который мог потопить любой из его кораблей всего лишь одним удачным залпом тяжелых орудий, он отдал экипажу команду, повторив бессмертные слова адмирала Нельсона. При этом и сам повод, и действия всех офицеров и нижних чинов, и результаты сражения оказались достойны этих великих слов.
У славной повести о сражении в устье реки Ла-Плата теперь есть эпилог - проведенная на прошлой неделе эсминцем "Казак" и сопровождавшими его кораблями операция по спасению пленных британцев, подобранных с потопленных немецким рейдером кораблей прямо под носом у врага, несмотря на все трудности, связанные с односторонним нейтралитетом Норвегии. Тот факт, что нам удалось спасти наших пленных товарищей от тягот и ужасов заточения в застенках нацистской Германии, показывает, как далеко может дотянуться рука британского морского могущества. Об этом не стоит забывать ни нашим врагам, ни нашим верным друзьям. А к переданному Нельсоном 135 лет назад знаменитому сигналу - "Англия ждет, что каждый исполнит свой долг!" - теперь можно добавить достойный ответ, прозвучавший не далее как на прошлой неделе: "Вот и ВМС!"
"Кровь, тяжкий труд, слезы и пот"
13 мая 1940 года
Палата общин
Недовольство неэффективными действиями правительства постепенно нарастало и среди парламентариев, и среди простых британцев, так что, в конце концов, Невилл Чемберлен был вынужден уйти в отставку с поста премьер-министра. Он сам и большинство членов Консервативной партии считали наиболее подходящим кандидатом на эту должность лорда Галифакса. Король Георг VI придерживался того же мнения. Но сам Галифакс отклонил это предложение, осознавая, что если примет его, то, будучи членом палаты лордов, неминуемо столкнется с колоссальными трудностями практического и конституционного характера.
После долгих размышлений и дискуссий 10 мая 1940 года король поручил 65-летнему Уинстону Черчиллю сформировать новое правительство. В этот день Гитлер начал сокрушительный блицкриг против Бельгии, Франции и Голландии. В книге мемуаров "Надвигающаяся буря" Черчилль написал о том, что чувствовал тем вечером: "Мне казалось, будто сама судьба вела меня и вся моя прошлая жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к этому суровому испытанию".
13 мая Черчилль вынес на рассмотрение палаты общин свои предложения по формированию нового правительства. Это был воистину судьбоносный момент в жизни Великобритании. Простые граждане в большинстве своем находились в замешательстве и были охвачены тревогой и страхом. В палате общин, особенно среди членов Консервативной партии, Черчилль успел нажить себе немало врагов, которые давно относились к нему с неприязнью и недоверием. Речь Черчилля, которая затем транслировалась по радио на все страны мира, глубоко потрясла членов палаты и всю нацию. Его посыл был предельно ясен: Британия будет стоять насмерть! Когда новый премьер-министр закончил выступление, в палате общин воцарилась гробовая тишина, за которой последовали бурные овации - многие парламентарии вскочили с мест и аплодировали оратору стоя.
Я выношу на рассмотрение палаты предложение одобрить такой состав правительства, который позволил бы нашей нации проявить несгибаемую решимость и довести войну с Германией до победного конца.
В прошлую пятницу вечером я получил от Его Величества поручение сформировать новое правительство. Нация и парламент ясно дали понять, что оно должно быть максимально представительным, то есть туда должны войти члены всех партий, как тех, что поддерживали прошлое правительство, так и тех, которые находились в оппозиции к нему. Я только что завершил работу над самой важной частью поставленной передо мной задачи. В правительство военного времени я включил пять человек самых разных политических взглядов, в том числе представителя оппозиционной Либеральной партии. Каждый из трех партийных лидеров дал согласие на работу либо в самом правительстве, либо на одной из высших административных должностей. Мной также были назначены руководители всех трех военных министерств. Я действовал в условиях крайней срочности, обусловленной чрезвычайностью обстановки, так что на принятие кадровых решений у меня имелся всего день. Вчера определились кандидаты и на ряд других ключевых должностей, так что сегодня вечером я направлю Его Величеству список новых ответственных лиц. Я надеюсь закончить работу по распределению основных министерских портфелей не позднее чем завтра. Обычно раздача министерских мандатов занимает несколько больше времени, но я надеюсь, что, когда парламент соберется вновь, эта часть моей работы будет завершена, и в результате у нас появится новое правительство, которое будет полноценным во всех отношениях.
Я счел необходимым в силу государственных интересов созвать сегодня заседание палаты, и господин спикер согласился со мной, предприняв необходимые организационные меры в соответствии с полномочиями, возложенными на него парламентской резолюцией. В конце сегодняшнего заседания планируется обсудить предложение о перерыве в работе палаты до вторника 21 мая, с тем, разумеется, условием, что в случае необходимости следующее совещание может быть проведено и раньше этого срока. Список вопросов, которые подлежат рассмотрению в течение этой недели, будет передан членам палаты при первой же возможности. А теперь я предлагаю палате рассмотреть принятые мной кадровые решения, по возможности официально одобрить предложенные мной кандидатуры и выразить доверие новому правительству.
Формирование столь масштабного и неоднородного по составу правительства само по себе является сложной задачей, но при этом необходимо также помнить о том, что мы вот-вот вступим в одно из величайших сражений за всю истории человечества, а также что уже сейчас мы ведем боевые действия в Норвегии и Голландии и что нам предстоят сражения на Средиземном море и затяжная война в воздухе. Для того чтобы как следует подготовиться к масштабному противостоянию с сильным противником, нам необходимо очень многое сделать здесь, на территории нашего острова, и в этом я полностью согласен с моим достопочтенным другом, представляющим парламентское меньшинство. Я надеюсь, члены парламента простят мне, что в этой кризисной ситуации я не выступаю перед ними с подробным отчетом. Мне хочется верить, что мои однопартийцы и нынешние коллеги, как и прежние члены правительства, отнесутся к моим действиям с надлежащим пониманием и простят мне несоблюдение некоторых стандартных процедур и традиционных формальностей. Я решил обратиться к членам палаты с теми же словами, которые я уже адресовал новому правительству: "Все, что я могу вам предложить, - это кровь, тяжкий труд, слезы и пот".
Нам предстоят тяжелейшие испытания. Нас ждут многие месяцы затяжных боев и жестоких страданий. Вы спросите: что мы намерены делать? Я отвечу: вести войну на море, на суше и в воздухе, собрав в кулак всю мощь и всю силу, которой наделил нас Господь, самоотверженно бороться против чудовищной тирании, чей скорбный список страшных преступлений против человечества не имеет равных по протяженности за всю мировую историю. Вот что мы намерены делать. Вы спросите: какова наша цель? Я отвечу просто: наша цель - победа, победа любой ценой, победа, несмотря на страх и страдания, победа, какой бы длинной и трудной ни была дорога к ней; потому что любой иной исход сулит нам неминуемую гибель. Нам пора осознать: гибель грозит Британской империи и всему, что она собой олицетворяет, гибель ждет взлелеянные прошлыми поколениями мечты о лучшем будущем для человечества. Но я принимаюсь за дело с оптимизмом и надеждой. Я уверен в том, что грядущие поколения по достоинству оценят наши подвиги. Сейчас я чувствую себя вправе обратиться за помощью и поддержкой ко всем и каждому и воззвать: "Приидите, и да выступим мы все вместе единой силой!"
"Опояшьтесь и будьте мужественны!"
19 мая 1940 года
Выступление по радио, Лондон
15 мая 1940 года капитулировала Голландия. Тогда же в условиях подавляющего превосходства немцев на земле и в воздухе французские войска были вынуждены начать отступление по всей линии фронта. В Париже среди членов правительства начались разговоры о неминуемом поражении. Между тем в Лондоне кабинету министров стало известно, что лорд Горт, в подчинении которого находились британские экспедиционные войска в северной Франции и Бельгии, то есть практически все соединения, составляющие основу профессиональной армии Британии, стал "рассматривать возможность отступления к Дюнкерку". В этой тяжелой ситуации состоялось первое радиовыступление Черчилля в качестве премьер-министра.
В час суровых испытаний для нашей страны, для нашей империи, для наших союзников и, наконец, для всех, кому дорого дело мира, я впервые обращаюсь к вам как премьер-министр. Во Франции и Фландрии идут ожесточенные бои. Умело сочетая воздушные бомбардировки с ударами тяжелых танковых соединений, немцы смогли прорвать французскую оборону к северу от линии Мажино. Колонны тяжелой германской бронетехники устремились в образовавшуюся брешь и принялись опустошать оккупируемые территории, которые в первые несколько дней после прорыва оказались полностью беззащитны. Противник проник далеко вглубь страны, всюду сея страх и смятение. На помощь танкистам устремились грузовики с пехотой, а вслед за ними - и основные силы противника. Однако в последние несколько дней при мощной поддержке королевских ВВС французам удалось перегруппировать свои войска с целью остановки прорыва и нанесения удара по вклинившимся в их позиции вражеским соединениям.
Нас не должно пугать неожиданное появление бронетехники противника за линией фронта. Да, боевые машины немцев порой проникают за наши оборонительные рубежи, но и французы, со своей стороны, также на некоторых участках ведут активные боевые действия в тылу противника. При этом, разумеется, обе стороны подвергают себя крайней опасности. Однако если руководство французской армией и британскими соединениями будет осуществляться должным образом - а я надеюсь, что так оно и будет, - и если французы снова продемонстрируют свое умение быстро оправляться от неудач и переходить в контратаку, если британская армия в очередной раз подтвердит, что она может оказывать упорное сопротивление и отважно сражаться, тогда в одночасье ситуация изменится самым коренным образом.
Безусловно, глупо отрицать всю серьезность нынешнего положения. Но еще неразумнее предаваться отчаянию и опускать руки, полагая, что одна-единственная вылазка механизированных частей противника, какими бы грозными они ни казались, способна за несколько недель или месяцев привести к поражению отлично обученной и экипированной армии численностью около 4 миллионов человек. Мы уверены, что вскоре фронт во Франции стабилизируется и в бой вступят основные части всех войск, что позволит французским и британским солдатам сражаться с врагом на равных. Лично я готов поручиться за боеспособность французской армии и эффективность ее командования. До сих пор в военных действиях участвовала лишь небольшая часть ее подразделений, а вторжение противника пока наблюдалось лишь на очень небольшой территории страны. Есть некоторые основания полагать, что противник уже задействовал практически все свои специализированные и механизированные соединения, которые, как мы знаем, в боях понесли весьма существенные потери. Отныне я призываю каждого, кто вступает в борьбу с врагами, будь то офицер или солдат, бригада или дивизия, постараться сделать все, чтобы внести достойный вклад в наше общее дело, на каких бы рубежах вам ни пришлось сражаться. Нашим войскам пора перестать прятаться за бетонные линии укреплений и естественные преграды. Нынче самое время осознать, что вернуть боевое превосходство мы можем лишь одним способом - решительной и яростной атакой. И эта мысль должна глубоко укорениться в сознании не только высшего командования, но и каждого бойца.
В воздушных сражениях - часто в условиях значительного превосходства сил противника, превосходства, которое вплоть до настоящего времени считалось подавляющим, - на каждый наш сбитый самолет приходится по три-четыре сбитых вражеских самолета, так что сейчас мы имеем значительно более благоприятное соотношение численности британских и немецких ВВС, чем в начале войны. Уничтожая немецкие бомбардировщики, мы защищаем не только Францию, но и самих себя. Ожесточенные бои в воздухе, которые уже имели место и продолжают происходить почти ежедневно, укрепляют мою уверенность в том, что в конце концов мы обязательно одержим верх над ВВС Германии. Наши тяжелые бомбардировщики совершают ночные налеты и наносят удары по ключевым промышленным объектам противника. Они уже причинили значительный ущерб нефтеперерабатывающим заводам, от которых напрямую зависит успех нацистских притязаний на мировое господство.
Мы должны понимать, что через несколько дней после того, как ситуация на Западном фронте стабилизируется, вся мощь нацистской агрессии, которая превратила в руины Голландию и поработила ее население, неминуемо обратится против нас. Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что мы готовы сдержать натиск врага, стойко противостоять ему и нанести ответный удар, как этого требуют неписаные законы военного времени. На нашем острове найдется немало отважных юношей и девушек, мужчин и женщин, которые в час суровых испытаний (а он уже так близок!) с радостью и гордостью разделят все тяготы войны с нашими бойцами - пехотинцами, моряками и летчиками - да хранит их Господь! Добровольцы смогут оттянуть на себя хотя бы часть сил врага и ослабить его натиск. Пришло время показать, на что способен каждый из нас! А если мы хотим выиграть эту битву, мы должны снабжать наших солдат все большим количеством необходимого оружия и боеприпасов. Нам следует в кратчайшие сроки расширить производство самолетов, танков, снарядов и винтовок. Все это сейчас особенно нужно нашим войскам! Предоставив им необходимое оружие, мы повысим наши шансы на успех в борьбе с противником, который экипирован лучше нас. В упорных сражениях мы несем потери, которые нужно активно восполнять. Сейчас, когда дорога каждая минута, мы должны научиться задействовать все свои резервы и как можно быстрее решать любые возникающие задачи.
При этом наша главная задача заключается не в том, чтобы выиграть одно сражение, а в том, чтобы победить в этой войне. Как только накал противостояния во Франции уменьшится, начнется битва за наш остров, за Британию, за ее устои, ценности и традиции. Вот за что нам предстоит сражаться! В этих чрезвычайных обстоятельствах мы должны без колебаний предпринимать все необходимые шаги, какими бы радикальными они ни были; мы должны требовать от народа полной отдачи и напряжения всех сил. Интересы частных собственников и нормативы продолжительности рабочего дня не имеют никакого значения, когда идет борьба за жизнь и честь, за права и свободу, защищать которую мы с вами поклялись.
Я получил от руководства Французской Республики и, в частности, от ее энергичного премьер-министра господина Рейно самые искренние заверения в том, что, какие бы испытания ни ждали французов, они будут сражаться до конца - до полного разгрома или триумфальной победы. Но уж если мы решили сражаться до конца, то нам не к лицу соглашаться ни на что другое, кроме триумфальной победы!
По поручению Его Величества я сформировал правительство, в состав которого вошли члены всех партий, представляющие самые разные политические течения. В прошлом мы часто не соглашались и спорили, но сейчас перед нами стоит общая цель: довести эту войну до победного конца и сделать все возможное и невозможное для того, чтобы избежать рабства и позора, какой бы высокой ни была цена победы, какие бы страдания нам ни пришлось перенести. Наступил один из самых страшных эпизодов в многовековой истории Франции и Британии. Хотя в то же время, без сомнения, это самый славный ее эпизод. Встав плечом к плечу, не имея никакой поддержки со стороны, кроме разве что помощи, оказываемой братскими нациями наших доминионов и находящихся под нашим протекторатом далеких империй, британский и французский народы взяли на себя миссию спасения не только Европы, но и всего человечества от самой омерзительной и страшной тирании из всех, которые когда-либо оставляли свой грязный след в истории. За спиной Британии и Франции - за нашими спинами, за спинами наших солдат и моряков - ищут защиты напуганные и порабощенные народы, чья государственность уничтожена: чехи, поляки, норвежцы, датчане, голландцы, бельгийцы - все те, чья жизнь окончательно погрузится во тьму варварства, у кого не останется никакой надежды, если мы потерпим поражение в этой войне. И потому мы должны победить! И потому мы обязательно победим!
Сегодня день Святой Троицы. В глубокой древности были написаны великие слова, которые много веков подряд служили призывом для всех верных слуг истины и справедливости: "Опояшьтесь и будьте мужественны и готовы к утру сразиться с этими язычниками, которые собрались против нас, чтобы погубить нас и святыню нашу. Ибо лучше нам умереть в сражении, нежели видеть бедствия нашего народа и святыни. А какая будет воля на небе, так да сотворит!"[19]
"Эвакуациями войну не выиграть"
4 июня 1940 года
Палата общин
После прорыва немцами линии фронта в Бельгии у британского экспедиционного корпуса осталась единственная возможность для спасения - выйти к Дюнкерку на побережье Ла-Манша. 26 мая началась операция "Динамо" по эвакуации войск из района Дюнкерка. В случае неудачи она могла обернуться тяжелейшими потерями и уничтожением 3⁄4 британской профессиональной армии. Для обеспечения прикрытия эвакуируемых войск премьер-министр приказал любой ценой удерживать порт Кале. 27 мая король Леопольд объявил о капитуляции Бельгии. Благодаря героическим усилиям королевских ВВС и скоординированным действиям ВМС и громадной флотилии, состоявшей из малых гражданских судов, из-под огня противника удалось эвакуировать 338 000 солдат союзных войск.
Когда в конце второй недели мая оборонительные линии французов в районе Седана и на реке Маас были прорваны, единственное, что могло спасти британские и французские войска, введенные в Бельгию по призыву бельгийского короля, - это быстрое отступление к Амьену и далее на юг. Но необходимость этого стратегического шага не была осознана своевременно. Французское верховное командование надеялось ликвидировать прорыв, и находящиеся на севере армии выполняли его указания. Кроме того, быстрое отступление на юг могло привести к полному уничтожению бельгийской армии, состоящей из 20 дивизий, и к моментальной капитуляции Бельгии. Поэтому, когда стал очевиден масштаб осуществленного немцами прорыва и когда верховным командующим французской армией вместо генерала Гамелена стал генерал Вейган, находящиеся в Бельгии французские и британские войска сделали все возможное, чтобы помочь бельгийцам удержать их правый фланг и при этом растянуть собственный правый фланг, сомкнув его с только что созданной новой французской армией, значительные силы которой должны были форсировать Сомму.
Однако участвующие в прорыве германские войска острым серпом обогнули правый фланг находящихся на севере союзных армий и зашли им в тыл. Восемь или девять танковых дивизий, в каждой из которых насчитывалось приблизительно по сотне отборных единиц бронетехники различного типа, дополняющих друг друга и способных действовать в составе небольших автономных соединений, полностью отрезали нас от основных сил французской армии. Кроме того, нас лишили поставок продовольствия и боеприпасов - раньше все необходимое к нам поступало из Амьена через Абвиль. Враг продолжил наступление вдоль побережья до портов Булонь и Кале и почти достиг Дюнкерка. Вслед за начавшими атаку бронетанковыми и механизированными частями устремились на грузовиках пехотинцы нескольких немецких дивизий, а потом началось сравнительно медленное продвижение основной неповоротливой массы остальных германских войск и гражданского населения, всегда готового к тому, что его поведут в чужие земли вытаптывать и искоренять те свободы и блага, которых у него никогда не было дома.
Как я уже сказал, острие атаки бронетанковых частей почти достигло Дюнкерка - почти, но не совсем. В районе Булони и Кале развернулась отчаянная борьба. Гвардейские части некоторое время удерживали Булонь, но в конце концов им было приказано отойти. Пехотная бригада, 60-й королевский пехотный полк и пехотный батальон королевы Виктории с батальоном британских танков и тысячей французских солдат - всего около 4000 человек - встали грудью на защиту Кале. Британскому бригадиру было предложено капитулировать в течение часа. Он ответил презрительным отказом, после чего в городе четыре дня шли ожесточенные уличные бои, и лишь на пятый день над Кале воцарилась тишина, знаменуя конец героической обороны. Нашим ВМС удалось спасти лишь 30 уцелевших защитников города. О судьбе их товарищей ничего не известно. Однако их подвиг не был напрасен: на борьбу с ними немцы бросили как минимум две бронетанковые дивизии, которые в противном случае наверняка вступили бы в бой против основных соединений британских экспедиционных сил. Эти отчаянные смельчаки вписали новую страницу в славную историю нашей пехоты, а выигранное ими время позволило французским войскам затопить каналы в районе Гравлина и удержать стратегически важный плацдарм.
Благодаря этому мы получили доступ к Дюнкерку. Когда стало понятно, что войскам на севере уже не удастся воссоединиться с основными частями французской армии у Амьена, у наших бойцов остался единственный шанс на спасение, который на самом деле казался весьма иллюзорным. Бельгийские, британские и французские войска попали почти в полное окружение противника. У них был только один путь к отступлению - на побережье, к небольшому порту, куда еще не успел добраться враг. Соединения союзников подвергались ожесточенным атакам со всех сторон, в том числе с воздуха.
Когда неделю назад я обратился к членам палаты с просьбой позволить мне выступить с отчетом о текущих военных событиях, я всерьез опасался, что судьба готовит нам суровое испытание и что мне придется говорить о самой крупной военной катастрофе за всю нашу многовековую историю. Я полагал - и некоторые знающие люди соглашались со мной, - что эвакуировать по морю удастся не более 20 000-30 000 человек. Вдобавок представлялось вполне вероятным, что Первая французская армия и британские экспедиционные войска к северу от места прорыва, в районе Амьена и Абвиля, будут разбиты в пух и прах или вынуждены капитулировать из-за недостатка продовольствия и боеприпасов. Вот такие не самые приятные известия я морально готовился сообщить членам палаты и всей нации неделю назад. Казалось, что самому костяку рядового и командного состава британской армии, на основе которого формировались и должны были бы в дальнейшем при необходимости формироваться наши лучшие войсковые части, суждено сгинуть на поле боя или оказаться в позорном плену.
Вот каким рисовалось нам будущее на прошлой неделе. Потом на нас обрушился еще один удар, который вполне мог оказаться решающим и последним. Бельгийский король обратился к нам за помощью. Если бы этот правитель и его приближенные не порвали отношения с союзниками, которые спасли их страну от уничтожения в прошлой войне, если бы они не пытались найти спасение в нейтралитете, который оказался роковой ошибкой, у французских и британских войск изначально были бы весьма высокие шансы спасти не только Бельгию, но, возможно, даже и Польшу. Однако в самый последний момент, когда вторжение в Бельгию уже началось, король Леопольд обратился к нам с просьбой о помощи, и мы откликнулись, несмотря на то, что решающий момент был уже упущен. Храбрая и хорошо подготовленная бельгийская армия численностью около полумиллиона человек должна была защищать наш левый фланг, обеспечивая нам путь для отступления к побережью. Как вдруг, без каких-либо предварительных переговоров, без всяких уведомлений и даже без консультаций с министрами, король Леопольд на свой страх и риск направил полномочного посла к германскому командованию и приказал своим войскам сложить оружие, тем самым полностью обнажив наш фланг и поставив под угрозу возможные пути для нашего отступления.
На прошлой неделе я просил членов палаты не спешить с суждениями по поводу происшедшего, поскольку ситуация была еще не ясна, но сейчас мы уже вполне можем сделать определенные выводы по поводу этих печальных событий. Капитуляция бельгийской армии вынудила британцев идти на срочные меры, чтобы хоть как-то прикрыть свой фланг, простирающийся на 30 миль до самого побережья. Позволив врагу преградить нам путь к морю, мы неминуемо разделили бы ту судьбу, на которую король Леопольд обрек лучшую армию в истории своей страны. В результате передислокации войск нам пришлось обнажить другой фланг - достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что мы были вынуждены это сделать. В результате у нас прервалась связь с двумя из трех корпусов, образующих Первую французскую армию - на тот момент она находилась еще дальше от побережья, чем мы. В сложившихся обстоятельствах казалось поистине невероятным, что сколь-нибудь значительной части союзных войск удастся достигнуть Дюнкерка.
Противник начал яростные атаки, постепенно усиливая натиск. В бой были брошены главные ударные силы врага; немецкие самолеты неустанно бомбили побережье. Пытаясь вытеснить нас с узкой полоски земли, которая давала нам шанс на отступление, нацисты стали наносить удары одновременно и с востока, и с запада, применяя артиллерию для обстрела той части побережья, где потенциально могла осуществляться погрузка на корабли. Многие проливы и бухты были заминированы; налеты вражеской авиации становились все чаще и беспощаднее - иногда нас атаковали более ста самолетов сразу, обрушивая град бомб и снарядов на единственный уцелевший причал и песчаные дюны, в которых искали убежища наши солдаты. В условиях начавшейся массовой эвакуации вражеские подводные лодки, одну из которых нам удалось-таки потопить, и моторные катера тоже нанесли ощутимый урон нашим войскам. Неравный бой длился почти пять дней. Все уцелевшие бронетанковые дивизии противника совместно с многочисленной пехотой и артиллерией яростно атаковали непрерывно сужающийся клочок земли, который отважно защищали британские и французские войска.
Тем временем королевские ВМС при добровольной поддержке многочисленных моряков торгового флота делали все возможное и невозможное для эвакуации британских и союзных войск. Всего в операции было задействовано 220 легких военных кораблей и 650 прочих судов. Им приходилось приставать к берегу в не приспособленных для этого местах, часто в неблагоприятных погодных условиях, под непрекращающимся градом бомб и массированным огнем артиллерии. В море, как я уже сказал, их ждали торпеды и мины. Вот в таких условиях наши корабли дни и ночи напролет беспрерывно курсировали туда и обратно по опасным водам, спасая наших солдат. Количество эвакуированных как нельзя лучше показывает, с каким рвением и с какой храбростью они выполняли свою работу. Спасшие многие тысячи раненых британцев и французов плавучие госпитали, несмотря на наличие на их бортах соответствующих опознавательных знаков, подвергались особенно беспощадным бомбардировкам, но их экипажи и медицинский персонал несмотря ни на что бесстрашно исполняли свой долг.
В конце концов, королевские ВВС, которые и ранее не раз вмешивались в ход сражения, направили к Дюнкерку с опорных авиабаз несколько эскадрилий истребителей, сняв их с оборонительных позиций, и атаковали немецкие бомбардировщики и сопровождавшие их многочисленные самолеты прикрытия. Воздушный бой был затяжным и ожесточенным. Но вдруг шум смолк, и на мгновение - всего лишь на одно мгновение - наступило затишье. Так все мы стали свидетелями нашего чудесного избавления, ставшего возможным благодаря героизму, непоколебимости, бесстрашию, дисциплине, находчивости, мастерству и несокрушимой преданности наших военных. Британцы и французы совместными усилиями смогли отбросить врага назад. Он получил такой мощный отпор, что в итоге не смог серьезно помешать эвакуации. Пока королевские ВВС оттягивали на себя удары основных сил германской авиации, нанося им тяжелый урон (на каждый сбитый британский самолет приходилось по меньшей мере четыре немецких), наш флот, задействовав почти 1100 судов всевозможных типов, спас более 335 000 французов и британцев от смерти и ужасов плена, предоставив им возможность еще послужить родине и принять активное участие в решении стоящих перед нами насущных задач. Я хотел бы отметить, что нам следует быть весьма осторожными в наших оценках происшедшего и ни в коем случае не считать свершившееся чудесное избавление нашей победой. Эвакуациями войну не выиграть. В то же время нельзя отрицать, что в ходе этой операции нами все-таки была одержана одна победа, о которой следует упомянуть особо. Ее одержали наши ВВС. Многие из вернувшихся домой солдат по сути не видели ВВС в деле - они замечали лишь вражеские бомбардировщики, которым удавалось ускользнуть от прикрывавших эвакуацию наших самолетов. В этой связи многим участникам проведенной операции не удалось в полной мере оценить достижения наших летчиков. Я слышал много разговоров на эту тему и поэтому хотел бы сейчас восстановить справедливость.
На самом деле это было великое противостояние, в ходе которого британская авиация наконец получила шанс помериться силой с противником в открытом бою. Можно ли представить себе более важную задачу для немецких самолетов, чем срыв нашей операции по эвакуации и уничтожение всех задействованных в ней судов, исчислявшихся едва ли не тысячами? Без сомнения, все нацистские летчики осознавали важность порученной им миссии как с тактической точки зрения, так и с общих стратегических позиций. Немцы старались изо всех сил, но их атака была отбита: они провалили операцию. Наша армия спаслась. Вдобавок мы сумели отплатить им в четырехкратном размере за те потери, которые они нам нанесли. В некоторых эпизодах крупные соединения германских самолетов - а ведь мы знаем, что немцы - отважные авиаторы, - оказывались опрокинуты и рассеяны вчетверо меньшими силами королевских ВВС. В одном бою 12 вражеских самолетов стали добычей наших двух. В другом случае немецкий самолет был вынужден спикировать в воду, спасаясь от тарана нашего самолета, у которого кончились боеприпасы. Все типы наших самолетов - "Харрикейн", "Спитфайр" и новый "Дефиант" - и все наши пилоты доказали свое превосходство над противником, с которым им пришлось сразиться.
Должен сказать, меня весьма утешает и обнадеживает мысль о том, насколько бо́льшим будет наше преимущество в воздухе в том случае, если нам придется защищать наш остров от атак из-за моря. Я хочу выразить благодарность за это нашим молодым летчикам. В решающий момент битвы на побережье большинство соединений французской армии оказались опрокинуты и приведены в крайнее замешательство стремительным натиском вражеской бронетехники. Только представьте, что именно тогда судьба цивилизации оказалась в руках нескольких тысяч британских пилотов! Думаю, еще ни разу за всю историю, ни в одной минувшей войне у нашей молодежи не было такого шанса проявить себя. Все подвиги рыцарей Круглого стола и крестоносцев вместе взятые не просто меркнут на этом фоне, но и кажутся безнадежно устаревшими и скучными. Наши с вами современники, совсем еще молодые ребята, день за днем поднимают в небо свои крылатые машины, отправляясь защищать родину и все, что нам дорого. Они легко и ловко обращаются с техникой, обладающей колоссальной сокрушительной мощью. Этим юным героям удивительно подходят известные поэтические строки:
И каждая заря звала на подвиг,
И каждый подвиг рыцаря творил[20].
Наши летчики, безусловно, заслуживают самой искренней благодарности, как и прочие храбрецы, которые в самых разных обстоятельствах и на разных фронтах жертвуют и впредь готовы жертвовать своей жизнью и всем, что у них есть, ради отчизны.
А теперь поговорим о наших наземных войсках. В долгой череде атак и контратак, разворачивавшихся то на одном, то на другом фронте, то на трех фронтах одновременно, когда две-три дивизии часто вступали в бой с превосходящими по силе и численности соединениями противника на тех самых полях сражений, которые многим из нас запомнились с прошлой войны, - в бесконечных стычках и схватках наши потери уже превысили 30 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Пользуясь случаем, я хотел бы от лица палаты общин выразить соболезнования тем, кого постигла тяжелая утрата, и тем, кто ничего не знает о судьбе своих близких. Сегодня среди нас нет министра торговли [сэра Эндрю Дункана]. Его сын погиб. Многих членов палаты также постигло большое горе. А о пропавших без вести я скажу вот что: многим раненым, отставшим от своих частей, уже удалось благополучно добраться домой, и мне хотелось бы верить, что большинство из тех, кто сейчас числится пропавшими без вести, однажды тоже вернутся к своим близким. В неразберихе боя часто возникают ситуации, когда некоторые солдаты остаются на позициях, покинутых основными подразделениями, потому что не слышат приказа об отступлении и продолжают держать оборону там, где это уже не имеет никакого смысла даже из соображений чести.
Наши потери, составившие 30 000 человек, можно сравнить с куда более тяжелыми потерями противника. В то же время причиненный нам материальный ущерб действительно огромен. Наши людские потери, вероятно, составляют лишь треть тех потерь, которые мы понесли в первые дни рокового сражения, начавшегося 21 марта 1918 года, но при этом сейчас мы потеряли ровно столько же пушек - почти тысячу, - а также весь наш транспорт и всю бронетехнику, имевшуюся у наших соединений на севере. Эти потери, безусловно, замедлят процесс наращивания нашей боевой мощи, темпы которого и без того были намного ниже, чем мы надеялись. Мы оснастили британский экспедиционный корпус в соответствии с последними достижениями военного дела, так что в целом эти подразделения, даже не имея необходимого количества танков и некоторых других видов вооружений, были экипированы очень хорошо. Они располагали самым лучшим снаряжением, какое могла предложить наша промышленность, и теперь мы все это потеряли. На восстановление утраченного понадобится время. Как долго мы будем оправляться от понесенных потерь, зависит только от нас и от эффективности тех действий, которые мы предпримем. Еще никогда за всю свою историю наш остров не трудился так отчаянно и неустанно, на пределе и за пределом возможностей! Повсюду, днем и ночью, по будням и в выходные кипит работа. Капиталисты и простые трудящиеся забыли на время о своих классовых интересах, правах и привычках, объединившись ради общей цели. В сфере производства военного снаряжения мы уже замечаем существенный подъем. Нет никаких оснований сомневаться в том, что через несколько месяцев мы сможем полностью компенсировать понесенные нами непредвиденные потери без ущерба для реализации общей программы повышения обороноспособности страны.
Я позволю себе напомнить вам, что наша радость по поводу спасения союзных войск и своевременной эвакуации огромного количества людей, чьи родственники прожили минувшую неделю в страхе и томительном ожидании, не должна отвлекать нас от того факта, что произошедшее во Франции и Бельгии с военной точки зрения является катастрофой колоссального масштаба. Французская армия ослаблена, бельгийская армия потеряна, значительная часть тех линий укреплений, на которые мы возлагали такие большие надежды, навсегда утрачена, многие важные горнодобывающие районы и промышленные предприятия оказались в руках врага, все порты на побережье Ла-Манша перешли под контроль противника, со всеми вытекающими из этого трагическими последствиями, и теперь мы должны ждать следующего удара, который будет нанесен в самом ближайшем будущем по нам или по Франции. Ходят слухи, что у герра Гитлера уже составлен план вторжения на Британские острова. Что ж, в прошлом эта мысль часто многим приходила в голову. После того как Наполеон целый год провел в Булони со своими плоскодонными судами и Великой армией, кто-то из приближенных сказал ему: "Зачем нам эта Англия, страна полыни и сорных трав?" С тех пор наши земли не стали намного гостеприимнее к завоевателям, особенно сейчас, когда британский экспедиционный корпус вернулся на родину.
Разработанная нами стратегия обороны страны преимущественно основана на том, что в данный момент наш остров располагает несравнимо более значительными вооруженными силами, чем когда-либо за эту или прошлую войну. Но, как известно, лучшая защита - это нападение. Сугубо оборонительная тактика нас не устраивает. Мы должны выполнять обязательства перед нашими союзниками. Нам необходимо восстановить боеспособность британской экспедиционной армии под руководством ее доблестного командира лорда Горта и увеличить ее численность. Мы уже работаем над этим. Кроме того, за минимальный период времени мы должны повысить надежность нашей системы обороны до такого уровня, чтобы она эффективно обеспечивала безопасность нашего острова при использовании как можно менее многочисленных людских ресурсов и позволяла нам максимально полно реализовать своей наступательный потенциал. Вот чем мы сейчас занимаемся. При необходимости мы можем подробнее обсудить с членами палаты все стратегические вопросы за закрытыми дверями. Дело тут вовсе не в желании правительства непременно раскрыть вам все самые важные военные тайны, а в стремлении создать условия для свободной дискуссии, так чтобы каждый из нас мог говорить вполне свободно и откровенно, не опасаясь, что на следующий день враг узнает о содержании нашей беседы из газет. Думаю, если представители всех политических сил в палате, имеющие реальное представление о положении дел в разных частях нашей страны, честно выскажут свое мнение, поделятся своими планами и опасениями, это пойдет только на пользу правительству. Насколько я понимаю, для проведения закрытого совещания необходимо составить соответствующий запрос. Правительство Его Величества готово незамедлительно принять его.
В нынешних чрезвычайных обстоятельствах мы сочли необходимым принять срочные меры не только в отношении представителей враждебного народа и подозрительных элементов других национальностей, но и британских подданных, которые могут стать неблагонадежными в случае военных действий на территории Великобритании. Я знаю, что среди тех, кого затронули изданные нами распоряжения, достаточно много людей, которые искренне ненавидят нацистскую Германию. Мне их очень жаль, но в настоящее время, в сложившейся тяжелой ситуации, мы не имеем возможности разбираться с каждым из них в отдельности, как бы нам этого ни хотелось. Если противник попытается забросить к нам парашютный десант и за этим последуют ожесточенные бои, то из соображений нашей собственной безопасности и безопасности этих граждан будет лучше, если они окажутся подальше от места боев. Однако есть еще одна группа людей, в отношении которой мы постараемся проявить максимальную строгость и к которой я не испытываю никакого сочувствия. Парламент наделил нас всеми необходимыми полномочиями для принятия самых решительных мер в отношении представителей "пятой колонны", и мы будем вести активную борьбу с внутренним врагом, пусть и под контролем и с одобрения палаты общин, до тех пор, пока мы будем не просто уверены, а уверены на все 100 %, что искоренили эту заразу.
Обращаясь еще раз, на этот раз в более общем смысле, к вопросу о вторжении, я бы хотел отметить, что за всю историю нашего государства не было ни одного периода, когда бы правительство могло гарантировать своему народу абсолютную безопасность в случае более или менее внезапного нападения серьезного противника. Во времена Наполеона тот самый ветер, который никак не хотел наполнять паруса судов, перевозящих его войска через Ла-Манш, вполне мог сменить направление и разметать британский флот, блокировавший французскую эскадру. Вероятность неблагополучного для нас варианта развития событий существовала всегда, и именно мысль об этом будоражила воображение многих континентальных завоевателей, заставляя их тешить себя напрасными мечтами. Однако до сих пор этим мечтам не суждено было сбыться. Наверняка наш очередной враг пойдет на новые, доселе невиданные ухищрения, но если мы будем учитывать нетривиальность его преступных замыслов и тщательно прогнозировать его агрессивные намерения, мы наверняка сумеем как следует подготовиться к любым военным хитростям и самым отвратительным и вероломным уловкам. В нынешних обстоятельствах ни одна идея не кажется нам настолько неправдоподобной, чтобы мы не подвергли ее самому тщательному и, надеюсь, объективному анализу. Мы ни в коем случае не должны забывать о тех надежных гарантиях безопасности, которые дает военное превосходство на море и в воздухе, при условии, что нам удастся самостоятельно его обеспечить.
Лично я абсолютно уверен в том, что если каждый из нас старательно исполнит свой долг, если мы не допустим никаких промахов и предпримем все необходимые меры, которые были запланированы и уже начали реализовываться на практике, то мы в очередной раз сможем доказать, что способны отстоять свой родной остров, благополучно пережить все невзгоды и справиться с угрозой тирании, пусть даже эта война продлится не один год и мы останемся совсем одни по эту сторону фронта. Таковы намерения правительства Его Величества. Такова воля парламента и нации. Британская империя и Французская Республика, объединенные общим делом и общей бедой, будут защищать свою родную землю до последней капли крови, оказывая при этом друг другу всемерную поддержку, как это и должны делать настоящие боевые товарищи. Несмотря на то, что обширные европейские территории и многие древние государства уже оказались или вот-вот окажутся в цепких руках гестапо, пав жертвами нацистского режима, мы не должны терять веру в себя. Мы будем биться до конца и на континенте, защищая Францию, и на просторах морей и океанов, и даже в воздухе, где вскоре, я уверен, мы тоже достигнем значительных успехов, - мы будем воевать решительно и напористо и обязательно отстоим свой остров, чего бы нам это ни стоило. Мы будем драться с врагом и на наших берегах, если ему хватит наглости тут высадиться, и на полях и лугах, и среди холмов и гор, и в тесноте городских улиц - мы всюду дадим противнику достойный отпор. Мы ни за что не сдадимся! И даже если (хотя лично я никак не могу в это поверить) какая-то часть Британии или весь наш остров не выдержит натиска нацистов и окажется в голодном рабстве, то остальные земли нашей огромной империи, находящиеся далеко за морем, продолжат наше дело при поддержке и под защитой британского флота до тех пор, пока, Бог даст, Новый Свет не обрушит на врага всю свою силу и мощь, чтобы спасти и освободить Старый Свет.
"Новости из Франции неутешительны"
17 июня 1940 года
Выступление по радио, Лондон
Несмотря на все попытки Черчилля убедить французов продолжать борьбу, 17 июня, менее чем через шесть недель после начала боевых действий, на другой день после формирования нового правительства Франции, его глава, герой Первой мировой войны маршал Петен, объявил о решении прекратить сопротивление.
Новости из Франции неутешительны, и мне искренне жаль доблестный французский народ, оказавшийся в ужасной беде. Однако никакие новости не могут повлиять на наше дружественное отношение к этой нации и ослабить нашу веру в то, что вскоре Франция наверняка воспрянет духом. Решение руководства этой страны никак не отразится на нашей деятельности и наших задачах. Теперь вся надежда на нас - только мы можем с оружием в руках отстоять дело мира! Мы должны сделать все возможное, чтобы доказать, что достойны этой высокой чести. Мы будем защищать свой родной остров и совместно с другими частями нашей империи продолжим сражаться с несгибаемым упорством до тех пор, пока человечество не будет избавлено от проклятия нацизма. В конце концов, мы обязательно добьемся своего!
"Это был их звездный час"
18 июня 1940 года
Палата общин
Желая переубедить особенно многочисленных зарубежных скептиков и вообще всех тех, кто считал, что в скором времени Британия, подобно Франции, может капитулировать, Черчилль произнес эту ставшую бессмертной речь в переполненном зале палаты общин.
Не так давно я говорил о колоссальной военной катастрофе, происшедшей из-за нерасторопности французского верховного командования, которое не успело вывести северные армии из Бельгии после получения сообщения о том, что линия обороны окончательно прорвана противником в районе Седана и Меза. Эта досадная ошибка стоила жизни бойцам 15-16 французских дивизий и лишила британские экспедиционные войска возможности действовать в самый решающий момент. В конечном итоге наша армия и 120 000 французских солдат были эвакуированы британскими ВМС из Дюнкерка, но при этом мы потеряли всю свою артиллерию, технику и самое современное снаряжение. На восполнение этих потерь, разумеется, потребовалось несколько недель, и уже на первой из этих недель битва за Францию была проиграна. В ходе этого сражения французская армия оказала врагу воистину героическое сопротивление и нанесла нацистам огромный урон, полностью истощив их силы, несмотря на то, что численное превосходство было явно не на ее стороне. Анализируя результаты действий наших союзников, невольно приходишь к выводу, что эти 25 прекрасно обученных и экипированных дивизий вполне могли бы склонить чашу весов в нашу сторону. Однако генералу Вейгану пришлось воевать без них. Всего три британские дивизии смогли встать плечом к плечу со своими французскими товарищами. Они понесли огромные потери, но они храбро сражались. Как только очередное боевое соединение получало необходимое снаряжение и технику, мы тут же направляли его во Францию.
Я рассказываю обо всем этом так подробно вовсе не потому, что хочу кого-то в чем-то обвинить. Я понимаю, что искать виноватых в сложившейся ситуации бессмысленно и даже вредно для нашего общего дела, а значит, в принципе непозволительно. Я излагаю лишь необходимые факты, чтобы объяснить, почему в столь важном сражении приняли участие всего три британские дивизии, а не 12-14, которые изначально предполагалось отправить на передовую. Думаю, сейчас уже можно закрыть эту тему. Пусть историки вернутся к ней, когда у них будет время, проанализируют документы и предложат свою версию случившегося. Нам же надлежит думать о будущем, а не о прошлом. В некотором смысле это также относится и к нашим внутриполитическим проблемам. Сейчас многие настаивают на том, что палата общин должна обязательно провести расследование в отношении действий, предпринимавшихся и не предпринимавшихся правительствами и парламентами (ведь представительные органы тоже несут ответственность за государственное управление) на протяжении нескольких прошедших лет и в конце концов приведших к нынешней катастрофе. Наших политиков хотят обвинить в халатности и безответственности. Но в нынешних условиях подобные обвинения нелепы и пагубны. Их можно предъявить очень и очень многим. Пусть каждый сам прислушается к голосу своей совести и вспомнит содержание собственных выступлений. Лично я частенько пролистываю свои.
В чем я совершенно убежден, так это в том, что, если мы противопоставим прошлое настоящему, мы очень скоро потеряем будущее. Поэтому я со своей стороны не могу допустить, чтобы кто-то превозносил одних членов правительства и огульно критиковал других. Нынешний кабинет министров был сформирован в переломный момент, чтобы объединить все партии и политические течения. Обе палаты парламента практически единогласно выразили ему свою поддержку. Его члены будут и впредь выступать единым фронтом. Мы собираемся управлять страной и вести войну без ущемления полномочий палаты общин. В такие моменты, как сейчас, совершенно необходимо, чтобы к каждому министру, честно выполняющему свой долг, все относились с должным уважением и чтобы его подчиненные знали, что их начальник - вовсе не тот, чья судьба висит на волоске и кого в любой момент могут отправить в отставку, а тот, кому нужно беспрекословно подчиняться. Авторитет власти необходим нам, чтобы достойно пережить все испытания, которые ждут нас в будущем. Я не думаю, что в нынешней напряженной обстановке имеет смысл продолжать парламентские дебаты сегодня днем. Мы пока многого не знаем, и нужно какое-то время для того, чтобы все прояснилось. На четверг назначено закрытое заседание, и мне кажется, членам палаты следует воспользоваться этой прекрасной возможностью, чтобы высказать все свои многочисленные претензии. При этом мы сможем свободно обсуждать все ключевые вопросы, не боясь, что уже на следующее утро враги узнают о содержании наших дискуссий.
Если честно, катастрофические военные неудачи последних двух недель нисколько меня не удивили. Более того, как раз две недели назад я изо всех сил убеждал членов палаты в том, что события могут принять весьма неожиданный и неприятный оборот. Но тогда я также ясно дал понять, что, какая бы судьба ни ждала Францию, это не повлияет на решимость Британии и всей нашей империи продолжать борьбу, "пусть даже война продлится не один год и мы останемся совсем одни по эту сторону фронта". За последние несколько недель нам удалось эвакуировать из Франции бо́льшую часть наших войск. Теперь около 7/8 от общей численности подразделений, которые были отправлены на континент с начала войны, то есть около 350 000 солдат из 400, вернулись домой. Остальные все еще сражаются бок о бок с французами, добиваясь значительных успехов в локальных стычках с врагом. Нам также удалось вывезти с континента огромное количество снаряжения, винтовок и боеприпасов, которые мы хранили на складах во Франции.
Таким образом, сейчас мы располагаем довольно большой и сильной армией. Эта армия состоит из отлично обученных, отборных соединений. В их составе десятки тысяч наших бойцов уже имели возможность помериться силами с немцами и не ударили в грязь лицом. В настоящее время мы поставили под ружье более миллиона с четвертью наших соотечественников. К ним следует добавить добровольческие оборонительные бригады, насчитывающие полмиллиона человек (правда, винтовки и другое огнестрельное оружие имеются далеко не у всех участников этих соединений). Мы взяли на службу в территориальные войска всех, кого смогли вооружить. В самом ближайшем будущем мы ожидаем пополнения наших запасов боевого снаряжения, в связи с чем уже сейчас на военную службу призваны еще несколько тысяч человек, которые пройдут необходимую боевую подготовку и затем пополнят ряды нашей армии. Основная задача всех, кого еще не призвали, а также тех, кто занят на производстве различных видов боеприпасов, - продолжать выполнять свою обычную работу до тех пор, пока не придет повестка. В нашем распоряжении также находятся войска доминионов. Первоначально канадцы высадились во Франции, но затем были оттуда эвакуированы. И пусть сейчас они глубоко разочарованы последними событиями, зато их соединения находятся в идеальном порядке и они полностью сохранили свою артиллерию и снаряжение. У меня нет сомнений в том, что высококлассные войска доминионов примут активное участие в обороне метрополии.
Подозреваю, что мой рассказ об имеющихся в нашем распоряжении огромных военных силах не может не вызвать вопрос о том, почему они не приняли участие в битве за Францию. Я должен пояснить, что к девятому месяцу войны, не считая дивизий, сформированных для организации обороны внутри страны и прошедших соответствующее обучение, лишь 12 дивизий имели снаряжение, обеспечивающее им такую боеспособность, которая бы оправдывала их отправку за пределы страны. И все они были посланы на континент, как было обещано французам, для оказания помощи их боевым подразделениям. Остальные войска, которыми мы сейчас располагаем, представляют ценность лишь с точки зрения интересов национальной обороны нашей страны. И, разумеется, в этом смысле их значение неуклонно возрастает с каждой неделей. Теперь для вторжения на территорию Великобритании врагу придется обеспечить транспортировку по морю очень большого количества войск. Но даже если ему удастся это сделать, потребуется также организовать постоянное снабжение этой огромной массы солдат снаряжением и всем, что необходимо для затяжной битвы. А уж в том, что эта битва будет затяжной, нет никаких сомнений!
Теперь пришло время поговорить о военно-морском флоте - уж что-что, а флот у нас есть, хотя, кажется, многие нынче про него забывают. Пожалуй, позволю себе вам об этом напомнить. За последние 30 лет я не раз участвовал в обсуждении возможности иноземного вторжения с моря. В начале предыдущей войны я, будучи главой адмиралтейства, взял на себя смелость санкционировать отправку всех регулярных частей нашей армии за пределы Британии. Это был очень серьезный шаг, поскольку набор новобранцев в территориальные подразделения тогда только начинался, а те, кого уже призвали на службу, еще не были должным образом обучены. Вследствие такого решения наш остров на несколько месяцев остался практически без всякой защиты со стороны действующей армии. В тот момент адмиралтейство было полностью убеждено в способности нашего флота предотвратить массовое вторжение противника, хотя немцы уже тогда располагали превосходным линейным флотом в соотношении 10 к 16 и были способны в любой момент начать весьма масштабное морское сражение. Сейчас у наших врагов есть лишь пара заслуживающих внимания тяжелых кораблей - "Шарнхорст" и "Гнейзенау". Нам угрожают, что до наших берегов вот-вот доберется итальянский флот и начнет контролировать наши воды. Если сеньор Муссолини и впрямь планирует подобную вылазку, мы с радостью беспрепятственно пропустим его корабли через Гибралтарский пролив, чтобы уважаемый диктатор осуществил свою мечту и попробовал свои силы в бою с нашим флотом. Британским морякам не терпится узнать, смогут ли итальянцы противостоять им хотя бы на том уровне, какого они достигли к концу прошлой войны, или слухи верны и итальянский флот нынче действительно ни на что не годится.
В связи с этим мне кажется, что сейчас наши шансы не допустить крупномасштабного вторжения в страну с моря гораздо выше, чем во многие периоды прошлой войны и в начале нынешнего мирового противостояния. Наш флот надежно защитит нас, покуда не будут обучены новые войска и британские экспедиционные силы не вернутся на родину из-за рубежа. Однако наши ВМС никогда не обещали, что смогут предотвратить внезапную высадку отряда десанта численностью 5 000 или 10 000 человек сразу на нескольких участках побережья ночью или под прикрытием утреннего тумана. Современный флот может действовать эффективно только против значительных сил противника. А учитывая нашу нынешнюю военную мощь, они просто обязаны быть значительными, чтобы от них был хоть какой-то толк. Значит, наш флот, скорее всего, будет иметь дело с довольно крупными вражескими подразделениями, которые британские моряки смогут вовремя заметить и обезвредить. При этом стоит помнить, что для перевозки даже пяти дивизий, как бы легко они ни были экипированы, потребуется 200-250 судов, а, принимая во внимание возможности современных средств воздушной разведки и аэрофотосъемки, у немцев вряд ли получится незаметно собрать такую армаду, выстроить ее в нужном порядке и провести по морю без сопровождения сколь-нибудь многочисленных военно-морских сил. Осмелюсь заметить, в подобной ситуации весьма высока вероятность того, что вся эта армада будет перехвачена задолго до того, как она достигнет нашего берега, а все, кто будет находиться на борту, в лучшем случае утонут в море, а в худшем - будут уничтожены вместе со всей своей техникой и вооружением при попытке высадиться на британскую землю. Кроме того, наш остров окружен сложной сетью минных полей, которая недавно была дополнительно усилена. Найти фарватер в ней не сможет никто, кроме нас. Если противник попытается расчистить проход через минные поля, то перед британским ВМФ встанет задача уничтожить вражеские тральщики и корабли сопровождения. Учитывая наше подавляющее превосходство на море, это не составит никакого труда.
Вот на какие проверенные временем и оправдавшие себя на практике аргументы мы традиционно полагались и в мирное, и в военное время. Весь вопрос в том, не появились ли какие-либо новые средства, которые позволят врагу прорвать нашу оборону. Как ни странно, адмиралтейство, чьей главной задачей и обязанностью является уничтожение любых перемещающихся по морю значительных экспедиционных сил до того, как они достигнут наших берегов, или в момент высадки, уделило некоторое внимание и этой проблеме. Я думаю, мне не стоит раскрывать данную тему слишком подробно, поскольку мои рассуждения могут натолкнуть кое-кого на ненужные мысли. А когда такие мысли появятся, ими вряд ли поспешат делиться с нами. Я лишь отмечу, что этот вопрос заслуживает самого пристального внимания и тщательного изучения, так как противник изобретателен и хитер, и нам не стоит недооценивать его подлость и вероломство. Члены палаты могут не сомневаться в том, что наши самые квалифицированные кадры, отлично разбирающиеся в вопросах тактики и полностью осведомленные обо всех новейших достижениях военной науки, используют все свое воображение и весь свой опыт для поиска брешей в нашей обороне, чтобы затем придумать, как нам эти бреши залатать. Вообще данная проблема требует неусыпного контроля и неустанной работы ума, и мы относимся к ней так серьезно, поскольку помним, что враг коварен и нет таких грязных уловок и хитростей, на которые бы он ни пошел.
Некоторые спросят, прочему же в таком случае британские ВМС не сумели предотвратить переброску крупных подразделений противника из Германии в Норвегию через пролив Скагеррак. Однако стоит помнить, что те условия, в которых наши моряки действуют в Ла-Манше и Северном море, не идут ни в какое сравнение с условиями работы в Скагерраке. Из-за большой удаленности норвежского побережья мы не смогли оказать поддержку нашим кораблям с воздуха, а следовательно, учитывая тот факт, что сам пролив находится в зоне досягаемости основных сил авиации противника, мы ограничили свое присутствие там подводными лодками. Без привлечения надводных кораблей мы, разумеется, были не в состоянии полностью блокировать или хотя бы на время перекрыть пролив. Наши подлодки пустили на дно немало кораблей противника, но сами по себе они, конечно, не могли предотвратить вторжение нацистов в Норвегию. Что касается Ла-Манша и Северного моря, то там превосходящие силы нашего надводного флота при поддержке наших подводных лодок будут действовать в тесном взаимодействии с авиацией, что обеспечит их максимальную эффективность.
Все эти рассуждения логически подводят нас к очень важной теме, связанной с вторжением с воздуха и грядущим противостоянием между британскими и германскими ВВС. Совершенно очевидно, что вторжение с воздуха такого масштаба, который не позволил бы нашим сухопутным войскам быстро расправиться с захватчиками, будет невозможно до тех пор, пока враг не одержит решительную победу над нашей авиацией. Покуда этого не произошло, существует лишь вероятность рейдов с участием парашютно-десантных войск и попыток десантирования с воздуха. Мы должны быть готовы оказать теплый прием господам лазутчикам, причем как в воздухе, так и на земле, если, конечно, у кого-нибудь получится добраться до нее живыми. Однако самый важный для нас на сегодня вопрос заключается вот в чем: способны ли мы уничтожить авиацию Гитлера? Сейчас, разумеется, мы можем лишь с крайним сожалением констатировать, что у нас нет авиации, сравнимой по мощи с авиацией нашего главного противника, самолеты которого легко могут достичь наших берегов. И все-таки у нас достаточно эффективные ВВС, которые уже доказали свое пусть не количественное, но качественное превосходство над врагом, как с точки зрения подготовки летчиков, так и с точки зрения технических характеристик наших машин, над теми силами противника, с которыми нам пришлось столкнуться в многочисленных ожесточенных воздушных битвах. Во Франции мы оказались в крайне неблагоприятных условиях и в результате бомбежек потеряли много машин на земле, пока они стояли на аэродромах. При этом в боевых условиях соотношение потерь в воздухе обычно составляло 2-2,5 вражеские машины на одну нашу. В небе над Дюнкерком, то есть по сути на нейтральной территории, мы, без сомнения, одержали верх над германскими ВВС и добились господства в воздухе, причем соотношение потерь день за днем оставалось на одном уровне: 3-4 машины к одной в нашу пользу. Всякий, кто посмотрит на опубликованные неделю назад фотографии с места погрузки войск на корабли, где можно видеть толпы солдат, ожидающих эвакуации на берегу, сразу поймет, что вся эта операция была бы невозможна, если бы у врага оставалась хоть какая-то надежда на восстановление господства в воздухе в тот конкретный момент в том конкретном месте. Только благодаря защите британской авиации эвакуируемые войска не стали легкой мишенью для вражеских самолетов.
При обороне нашего острова летчики будут находиться в значительно более выгодном положении, чем у Дюнкерка. Мы надеемся еще немного изменить соотношение потерь в воздухе в нашу пользу даже по сравнению с тем, которое было достигнуто при Дюнкерке. Кроме того, в случае нападения на Британию с воздуха все наши подбитые машины и их экипажи, которые смогут безопасно добраться до земли - а, как это ни удивительно, в условиях современного воздушного боя очень большому количеству экипажей подбитых машин удается совершить посадку, - окажутся на родине и вскоре снова вернутся в бой, тогда как подбитые самолеты противника и их летчики уже никогда не вернутся в строй.
В ходе боев во Франции мы постоянно оказывали значительную поддержку нашим союзникам, направляя им на помощь наши истребители и бомбардировщики. Но каким бы тяжелым ни было положение, мы не могли допустить, чтобы в сражениях на континенте оказались задействованы все ударные соединения ВВС. Такое решение далось нам непросто, но оно было правильным, поскольку, даже если бы мы бросили в бой все свои истребители, это бы не оказало решающего влияния на исход битвы за Францию. Эта битва была проиграна из-за злосчастного прорыва, осуществленного бронетанковыми колоннами противника, которым нам было нечего противопоставить, поскольку они во много раз превосходили нас по численности и боевой мощи. Если бы мы попусту растратили ресурсы своей истребительной авиации в этом масштабном сражении, мы не только не изменили бы его результат, но и поставили под угрозу безопасность собственного государства. В связи с этим я рад сообщить членам палаты, что, к счастью для нас, наши истребители в настоящее время гораздо сильнее понесшей значительные потери германской авиации, чего никогда не было раньше, а значит, у нас достаточно ресурсов для продолжения войны в воздухе, причем в более благоприятных условиях, чем когда-либо прежде. Я с уверенностью смотрю в будущее и ожидаю великих подвигов от наших летчиков-истребителей, этих замечательных ребят, гордости и красе нашей молодежи, которым предстоит прославиться, спасая от врага отчизну, наш родной остров и всех, кого они любят.
Конечно, по-прежнему сохраняется опасность бомбардировок. У немцев больше бомбардировщиков, чем у нас, но мы тоже располагаем достаточным количеством самолетов данного типа для нанесения ударов по военным объектам в Германии. Врагам не будет пощады! Я ни в коем случае не намерен преуменьшать тяжесть тех испытаний, которые нам предстоят, но я искренне верю в то, что наш народ способен их выдержать, сравнявшись в мужестве с барселонскими храбрецами. Британцы никогда не сдадутся и будут продолжать борьбу, несмотря ни на что. Уж воевать-то наша нация умеет не хуже прочих! От исхода нашего противостояния с нацизмом зависит очень многое. В суровый час войны каждому из нас представится возможность проявить лучшие качества и внести неоценимый вклад в общее дело. Поэтому всем нам, вне зависимости от рода занятий, статуса и социального положения, сейчас уместно вспомнить эти знаменитые строки:
На тех мостках он ничего
Не сделал, что могло б его
Унизить...[21]
Я считаю необходимым поделиться с членами палаты и широкой общественности некоторыми аргументами в пользу обоснованности нашего решения продолжать войну. По этому поводу многие говорят: "Не важно, что нас ждет; победа или поражение, успех или провал. Лучше умереть, чем подчиниться тирании, да еще такой тирании, как эта". Надо сказать, что я отчасти разделяю эту точку зрения. Но в то же время я хотел бы отметить, что эксперты трех военных министерств в один голос настаивают на продолжении войны, сходясь во мнении, что у нас весьма неплохие шансы на победу. Мы информировали о наших намерениях руководство наших доминионов, провели консультации с заокеанскими друзьями, которые живут по нашим законам и используют достижения нашей цивилизации, самостоятельно определяя свою судьбу, но при этом будучи полностью преданными метрополии. Нас заверили в том, что население доминионов переполняют те же самые чувства, которые заставляют нас поставить на карту все, что у нас есть, вступить в схватку с противником и отстоять нашу свободу и честь. Я провел совещания с премьер-министром Канады господином Макензи Кингом, премьер-министром Австралии господином Мензисом, премьер-министром Новой Зеландии господином Фрейзером и премьер-министром Южно-Африканской Республики генералом Сматсом, поистине замечательным человеком, который благодаря своему выдающемуся уму издалека отлично видит целостную панораму европейских событий. От всех этих высокопоставленных лиц, поддерживаемых народными правительствами и представляющих интересы своих сограждан, я получил самые искренние заверения в том, что они разделяют нашу решимость продолжать борьбу и готовы следовать за нами. Мы будем вместе до конца - так тому и быть!
Теперь давайте рассмотрим еще один немаловажный вопрос: насколько ухудшились наши позиции с начала войны? Они действительно ухудшились в силу того, что немцы захватили значительную часть побережья Западной Европы и смогли установить контроль над многими небольшими континентальными государствами. Данное обстоятельство повышает риск воздушных атак и, безусловно, добавляет забот нашему флоту. В то же время это ни в коей мере не снижает, а, напротив, повышает эффективность проводимой нами политики дальней блокады. Вступление в войну Италии также делает дальнюю блокаду более действенной, поскольку таким образом оказывается перекрыта самая большая лазейка в ней. Мы не знаем, прекратится ли вооруженное сопротивление во Франции или нет, но если это все-таки произойдет, то тогда немцы смогут сосредоточить все силы своей армии и промышленности на борьбе с нами. Однако по вышеперечисленным мной причинам им придется нелегко. Чем неотвратимее будет становиться вторжение - а в том, что оно станет неотвратимым, нет никаких сомнений, - тем сильнее и боеспособнее будет становиться наша армия, поскольку после поражения Франции все наши континентальные подразделения вернутся на родину. Нам будет чем встретить врага!
Если Гитлер сумеет взять под свой милитаристский контроль промышленность покоренных им стран, это позволит ему существенно увеличить и без того огромные объемы выпуска вооружений. С другой стороны, на налаживание производства в завоеванных землях ему потребуется определенное время, а мы уже сейчас можем с уверенностью рассчитывать на поддержку со стороны Соединенных Штатов в виде непрерывных поставок нужных товаров, оружия, снаряжения и военной техники. Особую ценность для нас будут иметь самолеты и пилоты. Их будут направлять нам доминионы и союзные государства, находящиеся вне зоны досягаемости вражеских бомбардировщиков.
Я не могу представить себе, каким образом хотя бы один из этих факторов мог бы изменить баланс сил в пользу противника до начала зимы. А уж зима станет суровым испытанием для нацистского режима: несмотря на все свое жестокосердие, немцам придется немало постараться, чтобы не допустить голода в Европе, корчащейся в муках под невыносимым игом нацизма. Мы не должны забывать о том, что после объявления войны 3 сентября немцы могли в любой момент обрушить на нашу страну всю мощь своих ВВС и любых других средств вторжения, какие только у них имеются. При этом Франция вряд ли смогла бы хоть чем-нибудь помешать Германии. Так что, по сути, все эти месяцы мы подвергались такой же опасности, какая грозит нам сейчас, хотя нынче ситуация все же немного иная. Ведь за истекший период мы значительно укрепили свою оборону, а также убедились в том, во что изначально боялись поверить: при встрече с врагом наша авиационная техника и наши пилоты действительно имеют бесспорное превосходство. Поэтому, подводя итоги этих, пожалуй, не самых приятных рассуждений о балансе сил и объективно оценивая степень грозящей нам опасности, я хочу подчеркнуть, что у нас на самом деле есть причины для того, чтобы сохранять бдительность и делать все возможное и невозможное для того, чтобы одолеть врага, но в то же время у нас нет никаких поводов для паники и отчаяния.
Первые четыре года прошлой войны принесли союзникам только разочарования и катастрофы. Мы все время пребывали в ужасе от того, что за одним вражеским ударом непременно следовал другой, мы несли жуткие потери и подвергались страшным опасностям. Мы терпели неудачу за неудачей. Однако по истечении этих четырех лет моральный настрой союзников оказался выше, чем у немцев, которые регулярно одерживали головокружительные победы, триумфально шествуя по покоренным землям. Тогда мы не переставали задаваться одним и тем же вопросом: как нам победить? И никто не мог дать более или менее четкий ответ на этот вопрос до самого конца войны, когда вдруг совершенно неожиданно наш злейший враг упал в изнеможении перед нами на колени, а мы оказались настолько ослеплены радостью победы, что по неосмотрительности не сумели воспользоваться ее плодами.
Мы пока еще не знаем, какая судьба ждет Францию и будут ли французы продолжать сопротивление у себя на родине и в заокеанских колониях. Если французское правительство прекратит борьбу, тем самым нарушив условия договора с нами, от которых мы не сочли возможным его освободить, оно тем самым откажется от спасения своего государства и поставит под сомнение его будущность. В стенах палаты мы намерены огласить исторический документ - декларацию, в которой в столь критический для Франции момент в ответ на просьбы многих ее граждан и по зову собственного сердца мы заявим о своей готовности заключить союз с этой нацией и ввести единое гражданство для наших народов на время войны. Как бы ни изменилась ситуация во Франции и как бы ни повело себя нынешнее французское правительство или его преемники, мы, британцы, на своем острове и повсюду в пределах нашей империи, никогда не откажемся от дружбы с французским народом. Если нам предстоят те же испытания, которым уже подверглись французы, мы постараемся не уступить им в храбрости. И если итогом наших трудов станет победа, то они разделят с нами ее плоды и, конечно, получат назад свою свободу и независимость. Мы не отказываемся ни от одного из своих справедливых требований; мы не отступим ни на шаг. Чехи, поляки, норвежцы, голландцы, бельгийцы - судьба всех этих народов тесно сплетена с нашей. Каждой из этих наций мы должны возвратить то, чего она лишилась в этой войне.
Вот и закончилось страшное противостояние, которое генерал Вейган назвал "битвой за Францию". Полагаю, скоро начнется "битва за Британию". От исхода этой битвы будет зависеть, уцелеет ли христианская цивилизация. От исхода этой битвы будет зависеть, выживут ли британцы, удастся ли нам сохранить наши общественные институты и нашу империю. Очень скоро враг обрушится на нас со всей своей яростью и мощью. Гитлер знает, что выиграть войну он может лишь одним способом - сломив наше сопротивление и захватив этот остров. Если мы сдержим его напор, Европа сможет обрести свободу, а у человечества появится надежда на светлое будущее. Но если мы проиграем, тогда весь мир, включая Соединенные Штаты, и вообще все, что было нам мило и дорого, погрузится во тьму нового средневековья, только на этот раз оно будет куда более мрачным благодаря извращенной нацистской науке и, возможно, гораздо более продолжительным. Так давайте же засучим рукава и примемся за работу для того, чтобы, даже если Британская империя и Содружество просуществуют еще тысячу лет, люди все равно продолжали помнить нас и говорить об этом времени: "То был их звездный час!"
Уничтожение французского флота
4 июля 1940 года
Палата общин
Черчилль решил не допустить передачи французского флота, дислоцированного у северного побережья Африки, в руки врага. В связи с этим гибралтарской эскадре королевских ВМС был отдан приказ приступить к действию. Когда 3 июля в порту Оран французские корабли ответили отказом на предложение сдаться, они были уничтожены огнем корабельной артиллерии британцев. При этом французы понесли огромные потери убитыми и ранеными. Позже в книге воспоминаний "Их звездный час" Черчилль писал: "Это было невыносимо трудное решение, самое противоестественное и болезненное из всех, какие мне когда-либо приходилось принимать". Столь кардинальными действиями Британия, в любой момент ожидавшая германского вторжения, недвусмысленно давала всем понять, что она будет стоять насмерть и сделает все возможное и невозможное, чтобы победить в этой войне. Этот смелый шаг английского правительства оказал существенное влияние на внешнеполитическую позицию других стран, особенно Соединенных Штатов, продемонстрировав лживость отчетов американского посла в Британии Джозефа П. Кеннеди, уверявшего президента Рузвельта, что Британия выдохлась и помогать ей не стоит.
Как ни прискорбно об этом говорить, я все же считаю своим долгом сообщить членам палаты о тех мерах, которые нам пришлось принять, чтобы французский флот не оказался в руках немцев. Когда две нации, долгое время официально состоящие в союзнических отношениях, вместе воюют против общего врага, может случиться так, что одна из них окажется повержена, разгромлена и даже вынуждена просить союзника об освобождении от обязательств. При этом, однако, мы рассчитывали на то, что, прекратив борьбу и полностью переложив бремя войны на плечи Великобритании и Британской империи, французское правительство проявит необходимую осмотрительность и сделает все для того, чтобы не доставить лишних проблем своему верному товарищу, чья победа над врагом была и остается единственным шансом для Франции вновь обрести свободу...
"Дюнкерк" и "Страсбург", два лучших корабля французского флота, два современных линейных крейсера, значительно превосходящих по мощи "Шарнхорст" и "Гнейзенау" и построенных как раз для противодействия этим двум немецким кораблям, вместе с еще двумя линкорами, несколькими легкими крейсерами, эсминцами, подводными лодками и прочими судами стояли в порту Оран и на военно-морской базе Мерс-эль-Кебир на северном побережье Марокко. Вчера утром британский офицер капитан Холланд, которому решили поручить эту миссию, поскольку ранее он служил военно-морским атташе в Париже, был отправлен на эсминце к французам с целью проведения переговоров с адмиралом Жансулем. Получив от противоположной стороны категорический отказ от встречи, Холланд направил французам документ, который я сейчас зачитаю членам палаты. В первых двух параграфах этого документа рассматриваются общие вопросы, связанные с прекращением военных действий, о которых я уже рассказал своими словами. Четвертый параграф, с которого начинается резолютивная часть документа, гласит:
Мы искренне надеялись, что французы примут одно из наших предложений. Меньше всего нам хотелось использовать против них смертоносное оружие британских линейных эскадр. Для подтверждения серьезности наших намерений одна такая эскадра прибыла к Орану через два часа после того, как туда добрался на эсминце капитан Холланд. Командование эскадрой осуществлял вице-адмирал Соммервиль, офицер, который незадолго до того отличился во время эвакуации войск из Дюнкерка, сумев вывезти с континента 100 000 французских солдат. В дополнение к имеющимся у него линейным кораблям адмирал Соммервиль получил отряд легких крейсеров и несколько более мелких боевых кораблей. Переговоры продолжались целый день, и мы до обеда не теряли надежду на то, что дело обойдется без кровопролития. Однако адмирал Жансуль, очевидно, подчиняясь приказам немцев из Висбадена, где проходило заседание франко-германской комиссии по перемирию, отказался выполнить наши условия и заявил о своем намерении сопротивляться. Поэтому адмиралу Соммервилю было приказано выполнить поставленную перед ним задачу до наступления темноты. В 17:53 он открыл огонь по отлично оснащенному французскому флоту, который к тому же находился под защитой своих береговых батарей. В 18:00 он сообщил, что французы начали отстреливаться. После десятиминутного боя в атаку были направлены самолеты с авианосца "Арк Ройял". В 19:20 от адмирала Соммервиля поступило новое донесение, в котором сообщалось, что линейный крейсер типа "Страсбург" выведен из строя и сел на мель, линкор типа "Бретань" затоплен, еще один линкор того же типа получил серьезные повреждения, гидроавианосец "Коммандант Тест" и два французских эсминца сожжены и потоплены.
Пока продолжался этот ужасный бой, одному из линейных крейсеров - "Страсбургу" или "Дюнкерку" - удалось выскользнуть из бухты. В результате этой отважной вылазки ему, вероятно, удастся добраться до Тулона или какого-либо другого порта на североафриканском побережье, где в соответствии с условиями перемирия, подписанными правительством Франции в Бордо, капитан и экипаж будут вынуждены, сами того не желая, передать судно под контроль немцев. Нашим авиаторам удалось напоследок по крайней мере один раз попасть в него торпедой. Возможно, у побережья Алжира к этому крейсеру присоединятся еще какие-нибудь французские корабли, которые сопроводят его до Тулона, обезопасив его на случай повторных атак с нашей стороны. Как бы там ни было, в ближайшие несколько месяцев французский флагман не сможет участвовать в боях.
Я думаю, нет необходимости говорить о том, что в столь сложных и, я бы даже сказал, противоестественных условиях французские моряки дрались с присущей им храбростью. Мы должны обязательно учесть тот факт, что адмирал Жансуль и его офицеры выполняли приказы своего правительства и не имели права им не подчиниться, несмотря на то, что на самом деле такова была воля не французского командования, а немцев. Боюсь, те суровые меры, которые нам пришлось принять, и те мощные взрывы, которые слышали наши моряки, привели к значительным людским потерям как на кораблях, так и на берегу. Интенсивный ответный огонь со стороны французов не причинил сколь-нибудь значимого урона боевой мощи и ходовым характеристикам британских кораблей. Я пока не получил отчет о наших потерях, но уже сейчас ясно, что флот адмирала Соммервиля нисколько не пострадал и готов к бою. Итальянские ВМС, численность которых в районе Орана была гораздо выше численности наших кораблей, задействованных в этой операции, приняли к сведению наши предупреждения и весьма предусмотрительно воздержались от вмешательства. Думаю, что, когда мы начнем проводить операции с целью установления полного контроля над Средиземноморьем, наступит черед и итальянцев.
Таким образом, благодаря вчерашним событиям значительная часть французского флота либо перешла в наши руки, либо была выведена из строя, либо каким-то иным образом лишена возможности стать достоянием немцев. Что касается прочих французских кораблей, которые пока пребывают в вольном плавании, полагаю, в их отношении члены палаты ждут от меня заверения в нашей твердой решимости не дать немцам заполучить их. Теперь пусть парламент даст оценку нашим действиям, хотя лично я нисколько не сомневаюсь в том, какими должны быть его выводы. Пусть нас оценит наша нация, пусть нас рассудят Соединенные Штаты. Пускай наш поступок войдет в историю человечества.
Теперь я постараюсь предугадать, что ждет нас в ближайшем будущем. Разумеется, мы должны быть готовы к тому, что через некоторое время враги нас атакуют или даже попытаются вторгнуться на наш остров, если это, конечно, вообще возможно, - по крайней мере доказательств обратного у нас пока нет. Сейчас мы делаем все, что в наших силах, чтобы сдержать грядущий удар врага, независимо от того, куда именно он будет направлен - на Великобританию или на Ирландию (все ирландцы независимо от вероисповедания и партийной принадлежности должны понимать, что их родине угрожает реальная опасность). Мы стараемся постоянно держать ситуацию под контролем. С утра до вечера и даже до глубокой ночи мы тратим все силы на разработку и проведение оборонительных мероприятий. При этом, однако, я не думаю, что стоит открыто обсуждать вопросы нашей обороны: мы можем это делать разве что в рамках закрытых заседаний при участии ограниченного количества членов правительства. Я обращаюсь ко всем подданным Его Величества, ко всем нашим союзникам и доброжелателям - а их не так уж и мало по всему миру, по обеим сторонам Атлантики, - с призывом оказать нам любую помощь, на какую они способны. Всемерно поддерживаемая дружественными доминионами, Британия сейчас переживает чрезвычайно непростой и очень опасный, но вместе с тем полный светлых надежд период своей истории, когда нашей нации вот-вот придется в полной мере проявить себя, и мы готовимся поставить на карту все, что у нас есть, все, чем мы являемся. Сейчас не время для слабостей и сомнений. Наступает самый ответственный момент в судьбе нашей страны!
Я возьму на себя смелость зачитать членам палаты обращение, которое я распорядился разослать всем, кто служит короне на ответственных должностях. Если палата отнесется к его содержанию благосклонно, я с огромным удовольствием направлю по экземпляру этого послания каждому ее члену, чтобы вы могли использовать его по собственному усмотрению, если, конечно, сочтете нужным. Вот это обращение:
В заключение своего выступления я хотел бы сказать, что мы постараемся оправдать доверие палаты общин, не ударим лицом в грязь и исполним свой долг, как бы тяжело нам ни приходилось. Успех уже проведенных нами боевых операций как нельзя лучше свидетельствует о том, насколько лживы слухи о планируемых переговорах Британии с германским и итальянским правительствами с целью нашей дальнейшей капитуляции. Германская пропаганда и представители "пятой колонны" напрасно стараются очернить нас. Кто бы что бы ни говорил, мы будем продолжать вести войну, напрягая все свои силы, используя все доступные средства, до тех пор, пока те высокие цели, ради которых мы в нее вступили, не будут достигнуты.
"Война неизвестных солдат"
14 июля 1940 года
Выступление по радио, Лондон
В рамках подготовки к операции "Морской лев" (такое кодовое название было дано плану вторжения в Британию) Гитлер отдал приказ о начале массированных бомбардировок Британии с целью уничтожения королевских ВВС. 10 июля 1940 года началась так называемая "битва за Британию".
Сегодня - 14 июля, национальный праздник Франции. Ровно год назад я был в Париже, на Елисейских Полях, и наблюдал за праздничным парадом с участием солдат французской армии и имперских войск. Кто бы мог тогда предположить, что через год все так изменится? Лишь искренняя вера способна даровать нам силу и утешение, когда на наших глазах с головокружительной быстротой разворачивается свиток людских судеб. Лично я глубоко верю в то, что некоторым из нас суждено дожить до того момента, когда освобожденная Франция во всем своем величии и славе снова будет праздновать 14 июля, восстановив свой статус гаранта прав и свобод человека. Как только этот светлый день (а это будет поистине светлый день!) наступит, Франция с пониманием и добротой раскроет свои объятия для всех своих граждан, которые, где бы они ни находились, даже в самые страшные минуты не переставали верить в возможность возрождения Республики...
Теперь пришел наш черед закрыть своей грудью образовавшуюся брешь в обороне ценностей человеческой цивилизации и встретиться лицом к лицу с наихудшими проявлениями тирании и поистине звериной злобы. Смиренно преклоняя колени перед Богом и помня о том, что через наши деяния он раскрывает нам свой промысел, мы готовы встать на защиту своей родины от вражеского вторжения. Мы сражаемся в одиночку; но сражаемся не только ради себя. Здесь, в нашем неприступном городе-убежище[22], хранящем ключи от многих достижений человеческого прогресса и имеющем непреходящее значение для христианской цивилизации; здесь, на этом острове, опоясанном морями и океанами, где царствуют наши боевые корабли, острове, который с воздуха заслонен, как щитом, героизмом и самоотверженностью наших летчиков, мы бесстрашно ждем нападения противника. Может быть, враг пойдет в атаку нынче вечером. Может быть, на следующей неделе. А может быть, никогда. Мы, со своей стороны, должны доказать, что одинаково хорошо готовы как к внезапному яростному удару, так и - что, пожалуй, куда сложнее - к долгим бессонным ночам ожидания. Каким бы ни было испытание - стремительным и сокрушительным или изнурительным и затяжным, а быть может, и таким, и эдаким, - мы не должны идти на компромисс, мы не должны соглашаться ни на какие переговоры. Мы готовы проявить милосердие, но сами о нем просить не намерены. Мне нетрудно понять, почему сочувствующие нам по ту сторону Атлантики или наши обеспокоенные друзья в пока еще не завоеванных немцами странах Европы сомневаются в наших шансах на выживание: с одной стороны, никто, кроме нас самих, не способен оценить наши ресурсы и нашу решимость; с другой стороны, все мы были свидетелями того, как многие государства и монархии оказались в считаные недели или даже дни растерзаны нацистским чудовищем. Однако Гитлеру до сих пор не приходилось иметь дела с нацией, которая была бы так сильна, как мы. Обороноспособность многих завоеванных стран была подорвана интригами еще до того, как они стали жертвой агрессора. Они прогнили изнутри прежде, чем были разрушены извне. Чем еще можно объяснить то, что случилось с Францией, с ее армией, народом и правительством?..
На сегодня численность британской армии составляет 1 миллион 250 000 человек. В течение июня и июля дисциплинированность, боеспособность и ударная мощь наших вооруженных сил стремительно росли. Наши офицеры и рядовые - ну и конечно, гражданские лица, которые добились столь значительных достижений за такой короткий срок, - заслуживают всяческих похвал, поощрений и наград. Помимо солдат регулярной армии для борьбы с парашютистами, лазутчиками и предателями, которые могут оказаться среди нас (я не думаю, что их много, но даже если таковые есть - горе им, ибо их ждет неминуемая расправа), у нас подготовлено более миллиона добровольцев, или, как их еще называют "ополченцев", в составе частей гражданской обороны. За плечами у многих из наших офицеров и солдат опыт прошлой войны, так что они готовы в любой момент ринуться в атаку и сразиться с противником. Оккупанты не встретят в Британии мирных жителей, которые безмолвно подчинятся их приказам, подобно народам других стран, чей печальный пример стал нам хорошим уроком. Мы будем драться за каждую деревню, каждый поселок и каждый город. Благодаря своим огромным масштабам один только Лондон, если защищать его улица за улицей, может запросто поглотить целую армию врагов; и уж пусть лучше Лондон превратится в руины и сгорит дотла, чем его жители смиренно и малодушно позволят себя поработить. Я считаю своим долгом во всеуслышание заявить о наших намерениях, поскольку в этом случае, как мне кажется, британцы будут чувствовать себя более уверенно...
Я возглавляю правительство, представляющее все партии в нашем государстве, объединяющее все политические течения и разделяющее любые идеи и мнения. Над нами - корона нашей древней великой монархии. Нас поддерживают независимый парламент и свободная пресса. Кроме этого, есть еще нечто такое, что сплачивает всех нас и обеспечивает нам поддержку со стороны общества, - это наша постоянная готовность пойти на любые, даже самые крайние меры ради блага родины, наша готовность смириться с необходимостью этих мер, сколь бы чрезвычайными они ни казались, и обеспечить их исполнение. Именно эта предельная степень решимости связывает всех нас, членов правительства Его Величества, в нынешней ситуации. Только уверенное и энергичное руководство поможет нашей нации сохранить свободу в такое нелегкое время; и только с нами Британия сумеет выполнить ту миссию, которая была ей доверена.
Также многое нынче зависит от усилий британских граждан во всем мире, от наших друзей и доброжелателей в разных странах. Я знаю, что многие из сочувствующих нам день и ночь делают все возможное, отдают все, что у них есть, берутся за любую работу, мужественно терпят невзгоды и лишения и готовы поддерживать нас до последнего вздоха ради общего дела победы. Нынешняя война - это не противостояние военачальников или королей, не конфликт династий или национальных амбиций; это война народов и идеалов. На нашем острове и во многих других странах есть немало людей, которые готовы вступить в эту войну и честно выполнить свой долг перед человечеством. Их имен мы, скорее всего, никогда не узнаем; их подвиги вряд ли попадут в анналы истории. Да, это война неизвестных солдат, так давайте же изо всех сил сражаться не ради славы, но во имя веры и великой цели - избавить мир от страшного проклятия нацизма.
Горстка героев
20 августа 1940 года
Палата общин
Когда в ходе боев над южной частью острова битва за Британию достигла своего апогея, Черчилль произнес эту ставшую бессмертной речь в знак уважения к горстке молодых ребят, от мастерства и мужества которых зависела судьба нации и будущее всего свободного человечества.
С начала войны прошел почти год, и, думаю, на нынешнем этапе вполне целесообразно на миг остановиться, чтобы окинуть взглядом общую мрачную картину происходящего. Также мне кажется весьма полезным сравнить первый год этой войны против германской агрессии с предыдущей войной, начавшейся четверть века назад. Несмотря на то, что, по существу, нынешнее противостояние является продолжением предыдущего, у него все же есть некоторые характерные особенности. В прошлую войну миллионы солдат по старинке крушили друг друга, не жалея штыков и пуль. "Людей и снарядов!" - таким был главный лозунг того времени, а результатом его применения на практике стала жуткая бойня. Сейчас все совсем по-другому. Нынешняя война - это противостояние стратегий, штабов, технологий, научных потенциалов, сложнейших механизмов и несокрушимого боевого духа. За первый год Великой войны британцы потеряли 365 000 человек. К счастью, в этой войне наши потери убитыми, ранеными, попавшими в плен и пропавшими без вести, включая гражданских лиц, пока не превышают цифру 92 000 человек, большинство из которых, я уверен, живы и находятся в плену у врага. Если смотреть на ситуацию шире, то можно сделать вывод, что на одного убитого или раненого в Европе за первый год этой войны приходится четверо-пятеро убитых или раненых в 1914-1915 годы.
Несмотря на относительную немногочисленность людских потерь, последствия нынешнего конфликта для воюющих сторон оказались куда более серьезными. На наших глазах могущественные страны с сильными армиями капитулировали и теряли свою независимость в считаные недели. Мы стали свидетелями того, как Французскую Республику и ее прославленную армию разбили наголову и заставили подчиниться чужой воле. При этом французы понесли меньше потерь, чем в любой из полдюжины битв 1914-1918 годов. Все земли этой страны уступили врагу - и, кажется, сама ее душа сдалась - под натиском боевой силы, несравнимо менее страшной, чем та, которой французы отважно и решительно противостояли 25 лет назад. Хотя до настоящего времени потери убитыми, слава Богу, сравнительно невелики, принимаемые штабами в ходе борьбы стратегические решения оказывают более значительное влияние на судьбы наций, чем любые другие события за всю европейскую историю со времен глубокого варварства. Противники по очереди делают ход за ходом в шахматной партии, используя в качестве фигур научные достижения и стратегические хитрости. В этой игре преимущество обеспечивается за счет новых технологий и видов вооружений, которые делают невозможным и бессмысленным дальнейшее сопротивление десятков миллионов людей (по крайней мере им так кажется), так что в результате отлично оснащенный противник ставит целой нации шах, а затем и мат, буквально связывая проигравшую сторону по рукам и ногам.
Еще одно очевидное отличие текущих событий от 1914 года состоит в том, что теперь воюющие нации целиком вовлечены в конфликт - в противостоянии с врагом участвуют не только солдаты, но и гражданское население, в том числе старики, женщины и дети. Фронт теперь повсюду. На улицах городов вырыты окопы. Вокруг всех деревень и поселков - линии укреплений. На дорогах - баррикады. В фабричных цехах идет своя война. Рабочие выполняют боевой долг перед родиной пусть и не с оружием в руках, но с такой же огромной силой духа и мужеством. Таковы наиболее явные отличия нынешней ситуации от той, которую мы наблюдали четверть столетия назад. Полагаю, у нас есть все основания верить в то, что Британская империя и ее народ морально и материально готовы к этому новому типу войны. Мы также считаем, что, если мы тщательно все продумаем и как следует возьмемся за дело, война такого рода будет более благоприятной для нас, чем кровавые бойни на Сомме и при Пашендейле. Если дело дошло до того, что воевать и страдать приходится всей нации, это вполне по нам, ибо степень единства нашей нации выше, чем какой-либо другой, ибо мы вступили в войну в едином порыве, полностью осознавая последствия такого решения, ибо мы воспитаны в духе свободы и личной ответственности. Мы не безликие жертвы тоталитарного строя, мы - за терпимость и многообразие. Если поставить все наши неоспоримые преимущества и достоинства на службу военному искусству - а именно это мы стараемся сделать сейчас, - мы сможем удивить врага и оказать ему активное сопротивление. После того как из Германии были изгнаны евреи, немецкая наука и техника не могут развиваться прежними темпами, и в этих сферах Британия наконец-то вырвалась вперед. Наше географическое положение, наше господство на море и наша дружба с Соединенными Штатами позволяют нам задействовать любые ресурсы в разработке новых видов боевой техники, в том числе самых сложных. Наши союзники по всему миру помогают нам производить вооружения в таких объемах, достичь которых до сих пор удавалось только нацистской Германии.
Сейчас силы Гитлера рассредоточены по всей Европе. Пружина нашего боевого потенциала постепенно сжимается: мы решительно и методично ведем подготовку к военным кампаниям 1941 и 1942 годов. Два-три года - небольшой срок, даже в масштабах короткой и полной опасностей человеческой жизни. Для истории нации это и вовсе ничтожная цифра. И раз уж мы взяли на себя благородную миссию спасения человечества, раз уж нам выпала честь в одиночку встать на защиту независимости европейских стран, мы не имеем права предаваться апатии и лени. Наш долг - посвятить себя борьбе и труду. Из этого, однако, не следует, что в ближайшие годы мы бросим все силы лишь на обеспечение собственной обороны. Наши морские десантники готовы к бою, и мы должны использовать их отличные умения. Мы сможем приблизить конец этой войны, если убедим врага, причем не на словах, а на деле, что у нас есть и мужество, и все необходимые средства для того, чтобы не только бесконечно держать оборону, но и наносить мощные ответные удары. Дорога к победе может быть короче, чем мы думаем. Но мы не вправе рассчитывать на это. Каким бы ни был наш путь - близким или далеким, тяжелым или легким, - мы пройдем его до конца.
Мы твердо намерены удерживать полную блокаду не только самой Германии, но и Италии, Франции и всех прочих стран, оказавшихся под контролем немцев. Из газет я узнал, что герр Гитлер также объявил блокаду Британских островов. Ну что ж, у него есть для этого определенные основания. Помнится, во время прошлой войны кайзер пытался сделать то же самое. Но вот если бы мы, со своей стороны, продлили агонию Европы, допустив поставки продовольствия нацистам для удовлетворения их потребностей и поддержания боеспособности, или если бы мы пожалели порабощенные народы и позволили им получать партии столь необходимых им грузов, которые наверняка были бы перехвачены нацистскими оккупантами, на это у нас не было бы совсем никаких оснований.
Многие наши сограждане из самых благородных побуждений предлагают обеспечить поставки продовольствия безвинно страдающему мирному населению в обход блокады. К сожалению, мы никак не можем пойти на это. Нацисты заявляют о том, что они создали в Европе единую экономическую систему. Они постоянно твердят о том, что располагают огромными запасами продовольствия и вполне способны прокормить все побежденные ими народы. В своем радиовыступлении 27 июня немцы официально заявили о том, что, хотя план господина Гувера по оказанию помощи Франции, Бельгии и Голландии заслуживает похвалы, германское командование, со своей стороны, уже давно предприняло все необходимые шаги. Мы знаем, что, когда немецкие солдаты вошли в Норвегию, там имелось такое количество запасов продовольствия, которых должно было хватить на год. Нам также известно, что даже Польша, будучи не слишком богатой страной, вполне в состоянии прокормить свой народ. Все прочие страны, завоеванные Гитлером, на момент прихода немцев располагали значительными запасами и активно занимались сельским хозяйством и производством продуктов питания. Если сейчас народы этих стран испытывают нужду, то лишь потому, что за последние несколько месяцев их запасы провианта были вывезены в Германию с вполне очевидной целью: увеличить размер и разнообразить состав выдаваемых немцам пайков. В это время года и в течение нескольких следующих месяцев вероятность дефицита продовольствия в Европе минимальна, поскольку там недавно собран новый урожай. Единственной причиной голода в той или иной из поверженных стран могут стать осуществляемые немцами поборы или неспособность завоевателей организовать надлежащее распределение имеющихся запасов провизии.
У этой проблемы есть еще один важный аспект. Многие ценные виды продовольственных продуктов активно используются в ключевых отраслях военной промышленности. Например, жир необходим для синтеза взрывчатых веществ. Из картофеля получают спирт, который входит в состав топлива. Пластмассу, столь широко применяемую сейчас при конструировании самолетов, делают из молока. Если немцы вместо того, чтобы кормить этими продуктами население, пустят их на производство бомб, которые в ближайшем будущем обрушатся на головы наших женщин и детей, можно не сомневаться, что точно такая же или схожая судьба ждет и импортное продовольствие. Нам вряд ли стоит помогать врагу решать возникающие у него проблемы со снабжением и облегчать ему задачу борьбы с нами. Давайте заставим Гитлера в полной мере выполнять взятые на себя обязательства. Давайте сделаем все, чтобы помочь народам Европы, стонущим под тяжестью гитлеровского ига, приблизить тот день, когда это иго будет сброшено. Нам также стоит заранее позаботиться об организации быстрой доставки продовольствия в любую часть захваченной территории сразу после того, как она будет освобождена от немецкой оккупации. Для этих целей мы должны складировать продовольствие в свободных от германского нашествия частях мира, чтобы народы Европы, включая - я делаю это уточнение совершенно сознательно - народы Германии и Австрии, знали о наших усилиях и были уверены в том, что крушение нацистского режима не только подарит им мир и свободу, но и позволит забыть о голоде.
Чуть более четверти года прошло с момента формирования в нашей стране нового правительства. Какой поток бедствий обрушился на наши несчастные головы с тех пор! Доверчивые голландцы повержены; их многоуважаемый и любимый суверен отправлен в изгнание; мирный Роттердам стал местом отвратительной и жестокой резни в духе Тридцатилетней войны; Бельгия подверглась нападению и потерпела поражение; наши доблестные экспедиционные войска, откликнувшиеся на призыв короля Леопольда, оказались в изоляции, едва не попали в плен и лишь чудом избежали этой участи, потеряв при эвакуации все свое снаряжение; Италия решила воевать против нас; Франция, наш союзник, вышла из игры и капитулировала, передав свои огромные запасы вооружений и колоссальное количество военного снаряжения в руки врага; марионеточное правительство, сформированное в Виши, может в любой момент уступить требованиям Гитлера и выступить против нас; на всем западном побережье Европы от мыса Нордкап до испанской границы теперь хозяйничают немцы; любые порты и аэродромы вдоль этой весьма протяженной линии фронта могут когда угодно стать плацдармом для вторжения на наш остров. Кроме того, германская авиация, которая, как известно, по численности значительно превосходит британскую, недавно была переброшена поближе к нашим рубежам, так что наши самые страшные опасения стали реальностью: теперь не только вражеские бомбардировщики, но и истребители, обеспечивающие их прикрытие, могут сразу из нескольких точек за считаные минуты долететь до наших берегов. Если бы кто-нибудь в начале мая знал, что в будущем нас ждет такое, думаю, он бы вряд ли поверил, что, несмотря на все это, в столь опасной ситуации мы будем твердо стоять на ногах и считать себя хозяевами собственных судеб, всей душой надеясь на победу. Немногие бы поверили, что мы в принципе способны выжить в подобных обстоятельствах, и совсем никто бы не поверил, что при этом мы, напротив, станем чувствовать себя еще сильнее и действительно будем сильны как никогда прежде.
Давайте разберемся, почему так произошло. Оказавшись в полной внешнеполитической изоляции, Британская империя и ее народ бесстрашно выступили против врага. Никто не дрогнул и не заколебался; напротив, те из нас, кто прежде хотел мира, сейчас не думают ни о чем, кроме войны. Наша нация едина как никогда прежде. Смерть и разруха перестали страшить нас, ведь смириться с ними гораздо легче, чем с позором поражения и неспособностью достойно исполнить свой долг. Мы не знаем, что нас ждет. Скорее всего, нам предстоят еще более суровые испытания. Но мы готовы ко всему. Мы уверены в своих силах и в том, что наше дело правое, - это самый важный урок, который мы усвоили за долгие месяцы тяжелых невзгод.
При этом мы не только сами окрепли духом, но и как следует укрепили свой остров. Мы полностью перевооружили и реорганизовали наши войска, что всего пару месяцев назад казалось совершенно невозможным. В июле благодаря помощи наших заокеанских друзей мы благополучно перевезли через Атлантику колоссальное количество всевозможного оружия и снаряжения: пушек, винтовок, пулеметов, гранат и снарядов. Теперь эти сокровища хранятся на наших складах - все, до последнего патрона. Британские заводы и фабрики работают как никогда прежде и уже буквально завалили наши войска необходимой продукцией. Все наши вооруженные силы теперь дислоцированы на родине. На сегодня под ружьем уже около 2 миллионов британцев, настроенных самым решительным образом, причем 3⁄4 из них состоят в частях регулярной армии. Еще никогда, даже в военное время, на нашем острове не было такого количества войск. Весь остров словно ощетинился дулами винтовок и пушек, направленных против захватчиков, которые готовятся атаковать нас с моря или воздуха. Как я уже объяснял членам палаты в середине июня, чем больше британских войск находится на нашем острове, тем больше войск понадобится противнику для нападения, а чем больше войск окажется вовлечено в операцию по вторжению, тем проще будет нашим ВМС обнаружить место сбора вражеских сил, чтобы перехватить и уничтожить их еще на этапе транспортировки. Впрочем, даже если высадка состоится, то захватчикам все равно будет сложно прокормиться и обеспечить себя необходимым снаряжением, поскольку мы, безусловно, не позволим им безнаказанно поддерживать связь с континентом. Все эти соображения теоретического характера давно известны и стали аксиомами нашей военной науки. Как гласит один их известных афоризмов эпохи Нельсона, "наша первая линия обороны - это вражеские порты". В нынешних условиях благодаря авиаразведке и аэрофотосъемке это старое правило зазвучало по-новому и приобрело еще бо́льшую актуальность.
Наш ВМФ стал гораздо сильнее, чем прежде. Приближаются сроки ввода в строй значительного количества новых кораблей, заложенных в начале войны. Мы также надеемся, что наши заокеанские друзья своевременно пришлют подкрепление, которое позволит нам превратить мирные флотилии 1939 года в боевые флотилии 1941 года. Думаю, в ближайшее время мы можем получить обещанную помощь, ведь, как известно, нынче путь через моря и океаны открыт. Опасность, исходящая от немецких подлодок, нейтрализована. Вплоть до настоящего времени нам удавалось весьма эффективно применять магнитные мины. После года постоянной борьбы с вражескими субмаринами, в результате 8 месяцев интенсивных минных атак общий тоннаж британского торгового флота вновь начал увеличиваться - впервые с начала войны. Кроме того, под нашим контролем оказались суда многих оккупированных стран, нашедшие приют в портах и гаванях Британской империи, - их суммарная грузовместимость составляет по меньшей мере 4 миллиона тонн. Продовольствия у нас больше, чем когда-либо в мирное время. При этом мы уже начали внедрять масштабную программу по производству продуктов питания, которая постепенно будет набирать обороты.
Зачем я все это говорю? Разумеется, не из желания похвастаться и отнюдь не для того, чтобы показать, что мы полностью всем довольны и наслаждаемся спокойствием. Нам по-прежнему грозит серьезная опасность, но преимущества нашего положения вполне очевидны, а имеющиеся у нас ресурсы весьма значительны. Я говорю о наших преимуществах так подробно, поскольку все британцы имеют право знать, что наша уверенность в своих силах имеет под собой прочную основу и, как я уже заявлял в переломный момент два месяца назад, у нас есть все для того, чтобы противостоять врагу, "пусть даже эта война продлится не один год и мы останемся совсем одни по эту сторону фронта". Я говорю об этом, потому что сам факт того, что Британская империя стоит как несокрушимая скала и сопротивление нацизму продолжается, может зажечь искорку надежды в груди сотен миллионов угнетаемых и отчаявшихся людей по всей Европе и далеко за ее пределами, а из этой искорки через некоторое время обязательно разгорится очищающее и всепожирающее пламя.
Накал воздушного сражения, которое вот уже несколько недель продолжается нашим островом, в последнее время значительно возрос. Пока рано прогнозировать, насколько масштабным или долгим оно будет. Мы, безусловно, готовы к тому, что враг ни перед чем не остановится. Во Франции и странах Бенилюкса продолжается строительство вражеских аэродромов, базы эскадрилий противника перемещаются к самому побережью, и туда бесперебойно доставляются боеприпасы и снаряжение для воздушных атак. Совершенно ясно, что Гитлер не признает поражения в небесном поединке с Великобританией до тех пор, пока его авиация не понесет катастрофические потери. Если после всех его хвастливых обещаний, леденящих кровь угроз и самоуверенных заявлений, в которых он возвещает миру о нанесенном им уроне, об огромном количестве сбитых немцами британских самолетов и о якобы крошечных потерях с его стороны, если после его глупых басен об объятых паникой британцах, дрожащих от страха в своих лачугах и проклинающих свой парламент, в котором, по его словам, заседают сплошные плутократы, развалившие собственную страну, - так вот, если после всего этого окажется, что стремительная атака германской авиации захлебнулась и постепенно сошла на нет, репутация фюрера и вера в правдивость его заявлений будет серьезно подорвана. Поэтому можно не сомневаться в том, что налеты немцев продолжатся до тех пор, пока у них будут на это силы и пока они всерьез не задумаются об угрозе, исходящей от русской авиации.
В то же время обстоятельства и сам ход сражения пока были вполне благоприятными для нас. Два месяца назад я сказал членам палаты, что, в то время как во Франции соотношение потерь нашей истребительной авиации к потерям немцев в среднем составляло один к двум или трем, а в боях над Дюнкерком, то есть над нейтральной территорией, оно достигло показателя один к трем или четырем, в случае атаки на наш остров оно по всем расчетам обязательно должно еще немного измениться в нашу пользу. Мои надежды, безусловно, оправдались. Также необходимо помнить о том, что все летчики противника, которых мы сбиваем над своим островом или прибрежной зоной, либо гибнут, либо оказываются в плену; в то время как значительному числу наших самолетов и пилотов удается спастись, так что вскоре они, как правило, вновь взмывают в воздух и продолжают борьбу.
Благодаря высокой эффективности спасательных и восстановительных мероприятий, организованных министерством авиационной промышленности, поврежденные машины в максимально сжатые сроки возвращаются на передовую. Это достигается за счет своевременных поставок запасных частей и материалов. Мне хотелось бы подчеркнуть, что поистине невероятный - я бы даже сказал колоссальный - рост темпов выпуска и ремонта британских самолетов и авиационных двигателей достигнут во многом благодаря организаторскому таланту лорда Бивербрука и его умению мотивировать людей. Если нынешняя динамика производства сохранится и впредь, мы сможем с избытком запастись самолетами всех сортов и мастей. При этом не только количественные, но и качественные показатели нашей авиационной промышленности продолжают улучшаться. Вражеские ВВС, конечно, по-прежнему обладают некоторым численным превосходством. Но, по имеющейся у меня информации, нынешние темпы развития нашего авиастроения значительно выше тех, что наблюдаются в Германии. Кроме того, недавно начались поставки в нашу страну американских самолетов. На основе ежедневных отчетов я могу констатировать тот факт, что, несмотря на тяжелые бои последних недель, численность нашей бомбардировочной и истребительной авиации в настоящее время превышает все прежние показатели. Скорее всего, мы сможем продолжать войну в воздухе бесконечно долго - во всяком случае так долго, как пожелает противник, и чем дольше она будет тянуться, тем быстрее мы сможем достичь сперва баланса сил, а затем - и превосходства над противником в воздухе, то есть в той сфере, от которой во многом зависит исход нынешней войны.
В каждом доме на нашем острове, в нашей империи и во всех уголках мира, за исключением разве что тех мест, где живут развязавшие эту войну злодеи и преступники, все люди выражают свою глубокую признательность британским летчикам за то, что они, не страшась численного перевеса противника, без устали решают сложные боевые задачи, постоянно рискуют своей жизнью и проявляют чудеса героизма и самопожертвования ради того, чтобы изменить ход мировой войны. Никогда еще за всю человеческую историю такое огромное количество людей не было обязано столь многим горстке героев. Мы всей душой болеем за наших летчиков-истребителей, ежедневно на наших глазах совершающих блестящие подвиги; но мы ни в коем случае не должны забывать и о том, что все это время, ночь за ночью, месяц за месяцем, эскадрильи наших бомбардировщиков отправляются вглубь территории Германии, отыскивают в кромешной тьме свои цели, демонстрируя высочайшее навигационное мастерство, идут в атаку под шквальным огнем противника, зачастую неся серьезные потери, и в соответствии с выверенными расчетами наносят сокрушительные удары по ключевым объектам промышленной и военной инфраструктуры, тем самым подрывая самые основы нацистского могущества. И наконец, ни одно соединение королевских ВВС не сравнится по сложности возлагаемых на него задач с бомбардировщиками, действующими в дневное время. Впрочем, они будут играть ключевую роль в случае вражеского вторжения, а потому сейчас мы по возможности стараемся сдерживать их боевой пыл.
Об успешности наших бомбардировок в Германии мы можем судить не только по отчетам, которые поступают к нам из разных источников, но и, разумеется, по фотоснимкам. У меня нет никаких сомнений в том, что непрерывные удары с воздуха по объектам германской военной промышленности, вражеским системам коммуникаций, складам и военно-воздушным базам, откуда стартуют самолеты, отправляющиеся бомбить Британию, обязательно должны продолжаться вплоть до самого конца войны. Мы должны совершать налеты все активнее и чаще, так чтобы через год наши бомбардировки достигли беспрецедентных масштабов - ведь это не только самый верный, но и, вероятно, самый короткий путь к победе. Даже если легионы нацистов пройдут триумфальным маршем по берегам Черного и Каспийского морей, даже если Гитлер доберется до самой Индии, это ничего ему не даст, если в то же самое время все экономические и научные объекты, обеспечивающие бесперебойную и эффективную работу германской военной машины, будут нашими усилиями превращены в руины и сожжены дотла.
Благодаря тому, что с каждой новой неделей, проходившей с момента операции при Дюнкерке, задача крупномасштабного вторжения на наш остров становилась для немцев все более трудновыполнимой, а также благодаря нашему неоспоримому преимуществу на море, мы смогли уделить некоторое внимание ситуации в Средиземноморье и нашли силы для противодействия другому противнику, который без всякого повода, исключительно из жадности и ради наживы, холодно и расчетливо вонзил нож в спину Франции в момент ее агонии, а теперь выступает против нас в Африке. Крушение Франции, безусловно, очень сильно подорвало наши позиции в регионе, который принято называть Ближним Востоком. Например, планируя защиту Сомалиленда, мы рассчитывали на то, что сильная группировка французских войск сможет атаковать итальянцев со стороны Джибути. Мы также намеревались использовать французские военно-морские и воздушные базы в Средиземноморье, особенно на североафриканском побережье. Мы надеялись на помощь французского флота. И даже несмотря на оккупацию европейской части Франции, казалось, ничто не должно было помешать французским ВМС, ВВС, а также наземной армии Франции и ее колоний продолжить борьбу на нашей стороне.
Пользуясь своим безусловным превосходством на море, обладая стратегически ценными портами и базами и богатейшими ресурсами, Франция могла бы оставаться одним из ключевых участников этой войны. Таким образом эта страна не только сохранила бы свою боевую славу, но и, скорее всего, выступив совместно с Британской империей, вскоре восстановила бы независимость и целостность своей европейской метрополии. Что до нас самих, то если бы мы сами оказались в такой же жуткой ситуации, как Франция (к счастью, сейчас это уже маловероятно), наши военачальники, с одной стороны, наверняка сделали бы все возможное для того, чтобы отстоять родную землю, а с другой стороны, как я отмечал в своей речи 4 июня, постарались бы обеспечить максимально надежную защиту с моря для Канады и наших доминионов, чтобы затем продолжить борьбу с врагом из-за океана. Большинство других стран, захваченных Германией, храбро и честно противостояли натиску противника. Чехи, поляки, норвежцы, голландцы и бельгийцы до сих пор не выпускают оружие из рук, продолжая оказывать сопротивление. В нынешних обстоятельствах Великобритания и Соединенные Штаты считают лидеров Сопротивления достойными в перспективе обладать исключительными полномочиями по формированию органов власти и правительств в их государствах.
Тот факт, что из всех завоеванных стран только Франция оказалась на коленях, не может восприниматься иначе, как самое настоящее преступление, вина за которое лежит не на великом и благородном французском народе, а на так называемых "вишистах". Мы глубоко сочувствуем порабощенной нации. Дружеские отношения, которые в прошлом связывали нас с французами, по-прежнему живы. Дух былого товарищества воплотился в генерале де Голле и его последователях. Эти храбрецы были приговорены к смерти вишистским режимом, но придет день - а то, что он непременно придет, так же верно, как то, что завтра снова встанет солнце, - когда их имена будут произносить с благоговейным трепетом, их самих увековечат в камне на улицах и площадях городов и деревень Франции, чья свобода и слава будут полностью восстановлены в рамках освобожденной Европы. Но моя убежденность в том, что этот день наступит, никак не снижает актуальности тех насущных проблем, которые нам сейчас приходится решать в Средиземноморье и Африке. Незадолго до начала войны мы отказались от защиты Сомалиленда, находившегося под нашим протекторатом. В первые месяцы войны наше командование вдруг пересмотрело свою точку зрения. Когда французы сдались, а дислоцированные там наши малочисленные соединения, насчитывавшие всего несколько батальонов с парой орудий, были атакованы двумя итальянскими дивизиями, которые прежде противостояли французам в Джибути, мы приняли единственно верное решение о выводе британских войск, которые в результате практически не понесли потерь и теперь могут быть задействованы на других фронтах. Что касается ближневосточного театра военных действий, то там нас, несомненно, ждут куда более масштабные операции, и я не считаю возможным составлять прогнозы развития событий или предсказывать их исход. Наши войска там достаточно многочисленны и вправе рассчитывать на своевременное подкрепление. Мы обладаем абсолютным господством в восточной части Средиземного моря, и нам нужно сделать все для того, чтобы не ударить в грязь лицом и добросовестно выполнить свои обязательства в отношении этой части мира. Впрочем, я думаю, члены палаты согласятся с тем, что мне вряд ли стоит сейчас развивать эту тему.
Я получил много писем от простых британцев с просьбами рассказать о наших целях в нынешней войне и нашем видении послевоенного мира более подробно, чем я это сделал в моем официальном выступлении в сентябре прошлого года. Не так давно мы начали сотрудничать с Норвегией, Голландией и Бельгией ради общего дела борьбы с нацизмом. Мы признали чешское правительство Бенеша и пообещали генералу де Голлю, что в случае успеха его инициативы Франция вновь обретет независимость. Я не думаю, что сейчас, когда боевые действия в самом разгаре и война, вероятно, очень далека от завершения, нам стоит пускаться в пространные рассуждения о будущем Европы и новых мерах по обеспечению международной безопасности, которые придется предпринять, чтобы уберечь человечество от опасностей третьей мировой войны. Эта тема не нова: она уже неоднократно обсуждалась многими честными и свободными людьми. Но прежде чем мы примемся за переустройство мира, мы должны не только сами убедиться в том, что нацистская тирания окончательно пала, но и убедить в этом все остальные страны. Нет более желанной награды за победу, чем возможность влиять на дальнейший ход мировой истории. Но пока что мы еще не достигли цели - мы карабкаемся по склону холма, вершина которого маячит где-то впереди. Нам пока не видно, что там за ней, и мы можем лишь представлять себе ту картину, которая откроется перед нашим взором, когда настанет долгожданное утро победного дня. Задача, которая стоит перед нами сейчас, менее умозрительна и масштабна, но при этом требует от нас полного напряжения всех сил. Я надеюсь - я даже молюсь о том, чтобы мы оказались достойны грядущей победы, если таковая все-таки будет дарована нам после многих тягот и невзгод. Теперь нам остается лишь одно - одержать эту самую победу. Такова наша задача.
Впрочем, есть одна сфера, в которой мы можем более-менее ясно представить себе будущее. Защищая свой остров, мы в то же время должны думать над тем, как отстоять те идеалы и принципы, за которые мы сейчас сражаемся, и обеспечить долгое и счастливое будущее Британскому содружеству наций. Несколько месяцев назад мы пришли к выводу, что и наши американские друзья, и Британская империя заинтересованы в том, чтобы Соединенные Штаты обзавелись всеми необходимыми средствами обороны на море и в воздухе, чтобы отразить атаку на западное полушарие нацистов, в чьих руках пусть и временно, но все-таки достаточно надолго оказалась значительная часть Западной Европы и ее колоссальные ресурсы. Поэтому мы совершенно добровольно, несмотря на то, что никто нас об этом не просил, приняли решение уведомить американское правительство о своей готовности предоставить в его распоряжение все современные вооружения, а также передать на условиях аренды наши владения по другую сторону Атлантического океана с целью обеспечения их более надежной защиты от нависшей угрозы, реальную степень которой американцам пока трудно оценить. Осознание общности интересов Британии и Соединенных Штатов пришло еще до войны. Уже тогда была достигнута договоренность по поводу ряда островов в Тихом океане, значение которых возросло в связи с размещением там пунктов дозаправки авиации. Что касается правительства Канады, то с ним мы также добились полного взаимопонимания по всем внешнеполитическим вопросам.
Как мы недавно узнали, власти Соединенных Штатов обеспокоены недостаточной защищенностью своего атлантического побережья с воздуха и воды, а президент Рузвельт совсем недавно дал понять, что хотел бы обсудить с нами и нашими доминионами Канадой и Ньюфаундлендом перспективу создания американских военно-морских и военно-воздушных баз на Ньюфаундленде и островах Вест-Индии. Разумеется, речь не идет о том, чтобы передать эти территории в чужие руки, - вопрос никогда не ставился таким образом. Мы вообще не собираемся предпринимать никаких шагов без согласия руководства колоний или вопреки их намерениям, хотя, с нашей стороны, правительство Его Величества выражает полную готовность согласовать передачу оборонных объектов в аренду Соединенным Штатам на 99 лет, и мы уверены, что такое решение отвечает нашим интересам и интересам Канады и Ньюфаундленда не меньше, чем интересам американцев. Это действительно очень важный шаг. Если мы достигнем компромисса, две великие англосаксонские демократии - Британская империя и Соединенные Штаты - окажутся связаны узами нерушимой дружбы и тесного дипломатического сотрудничества во имя обоюдной выгоды и блага всего человечества. Лично мне кажется, что в этой сфере мы обязательно добьемся успехов. Ничто не помешает нам это сделать. Процесс международной интеграции набирает обороты, стремительно несется вперед, как воды реки Миссисипи. Пусть эта река течет все быстрее! Пусть ее необратимый и неукротимый поток напоит обширные территории и в конце концов вынесет всех нас в лучшее будущее.
50 американских эсминцев
5 сентября 1940 года
Палата общин
3 сентября правительство США дало согласие обменять 50 своих устаревших эсминцев на право аренды британских военных баз в северной и южной части Атлантического океана сроком на 99 лет. Помощь американцев оказалась крайне своевременной в условиях развернувшейся в Атлантике войны королевских ВМС против немецких подводных лодок.
Вот мы и заключили две исторические сделки между Соединенными Штатами и Великобританией, о которых я упоминал в своем последнем парламентском выступлении. Насколько я понимаю, и британский, и американский народы остались довольны условиями подписанных соглашений, а нашим друзьям по всему миру сотрудничество наших наций подарило новую надежду. Вряд ли стоит пытаться читать между строк и выискивать тайный смысл в заявлениях, которые были сделаны по этому поводу. В рамках заключенного договора две дружественные нации намерены оказать друг другу меры взаимопомощи в знак доверия и дружбы. Все условия нашего сотрудничества закреплены в виде официального соглашения. Мы ничего не скрываем и не замалчиваем. Лишь абсолютно несведущие люди могут допускать мысль о том, что передача американских эсминцев британскому флоту хотя бы отчасти нарушает положения международного права или ставит под сомнение нейтралитет Соединенных Штатов в этой войне.
Без сомнения, господин Гитлер не одобрит акт передачи эсминцев королевским ВМФ и попытается при первой же возможности отомстить за это Соединенным Штатам. В этой связи я очень рад, что позиции американской армии, авиации и флота упрочились, на сотни миль отодвинувшись от атлантического побережья, - думаю, теперь наши американские друзья отразят нападение врага еще в океане, не допуская высадки захватчиков на родную землю. В свою очередь, наше адмиралтейство сообщает, что передача 50 эсминцев была весьма своевременна, поскольку именно сейчас они принесут нам максимальную пользу и помогут компенсировать недостаток судов, который, как я уже объяснял в своих прошлых выступлениях, возник из-за того, что на реализацию начатой масштабной программы по строительству новых кораблей требуется некоторый срок.
Я смею заверить членов палаты, что в следующем году наше превосходство на море станет гораздо более убедительным, чем сейчас, хотя и нынешних ресурсов вполне достаточно для выполнения текущих задач. Для ввода американских эсминцев в строй понадобится совсем немного времени. Думаю, британские экипажи уже сейчас радостно встречают переданные им суда в наших портах.
"Бессмысленно жестокие и беспощадные бомбардировки Лондона..."
11 сентября 1940 года
Выступление по радио, Лондон
5 сентября штурмовая авиация люфтваффе сменила тактику. Внезапно основной целью вражеских атак с воздуха стали не базы королевских ВВС, а мирные кварталы Лондона и других крупных городов. В своем выступлении Черчилль открыто выражает свое возмущение по этому поводу и вновь клянется сделать все для того, чтобы довести войну до победного конца. После терактов 11 сентября 2001 года, в результате которых были разрушены башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, мэр города Рудольф Джулиани и многие другие официальные лица часто цитировали эту известнейшую речь. По удивительному совпадению, Черчилль произнес ее именно в тот самый день, 11 сентября, ровно за 61 год до трагедии в Нью-Йорке.
Недавно я заявлял в палате общин, что, по моему мнению, частота вражеских атак в сентябре вряд ли превысит показатель августа более чем в три раза. Однако при этом я, разумеется, имел в виду не варварские налеты на мирные города и села, а воздушные бои между нашими истребителями и германскими ВВС.
Все уже, наверно, заметили, что при благоприятной погоде целые стаи немецких бомбардировщиков численностью до 300-400 машин под защитой истребителей устремляются к нашему острову и зависают где-то над Кентом в надежде при свете дня атаковать наши военные объекты и прочие стратегические цели. Однако их неизменно встречают эскадрильи наших истребителей. При этом немцы почти всегда терпят поражение: их потери в технике в среднем составляют три к одному, а в живой силе - шесть к одному.
От успешности попыток немцев обеспечить себе господство в небе над Англией в светлое время суток, безусловно, во многом зависит исход этой войны. Очевидно, что враги пока не добились своего. При этом они уже заплатили достаточно высокую цену, в то время как наши ВВС окрепли, а соотношение сил по сравнению с июлем, когда завязалась основная борьба в воздухе, заметно изменилось в нашу пользу. Господин Гитлер, без сомнения, использует все ресурсы истребительной авиации, и если он продолжит действовать в том же духе в течение еще нескольких недель, в конце концов, он полностью истощит эту жизненно важную часть своих ВВС, тем самым обеспечив нам весомое преимущество.
Несмотря на то что без господства в воздухе любые вражеские планы по вторжению на наш остров кажутся сомнительными и не слишком реалистичными, немцы продолжают масштабные приготовления к нападению на Британию. Несколько сотен самоходных барж уже направляются вдоль берегов Европы из германских и голландских гаваней в порты северной Франции, а потом из Дюнкерка в Брест и далее - на побережье Бискайского залива.
Помимо этого, конвои, состоящие из сотен торговых судов, курсируют по Ла-Маншу через Па-де-Кале из порта в порт под защитой новых батарей, установленных немцами на берегах Франции. В немецких, голландских, бельгийских и французских гаванях - от Гамбурга до Бреста - замечены крупные скопления кораблей. Кроме того, явно ведутся приготовления к переброске десанта из норвежских портов, где с этой целью также дислоцируются специальные суда.
Во всех прибрежных городах расквартированы тысячи немецких солдат, которые со дня на день ждут приказа взойти на борт и отправиться в опаснейшее морское путешествие. Мы не знаем, когда именно нацисты на это решатся; мы даже не уверены, что они вообще на это решатся; но нельзя обманывать себя и игнорировать очевидные приготовления врага к мощному наступлению на наш остров. Немцы копят силы для броска со свойственной им тщательностью и педантичностью, и целью этого броска в любой момент может стать Англия, Шотландия или Ирландия, а то и все наши земли сразу.
Если нацисты действительно намерены атаковать нас, то, по-видимому, им придется поторопиться с реализацией своих планов. Ведь погода может испортиться в любой момент. К тому же врагу невыгодно долго удерживать в портах скопления кораблей в бессмысленном ожидании, потому что они постоянно подвергаются ночным налетам наших бомбардировщиков и артиллерийским ударам наших ВМС.
Поэтому следующая неделя или следующие несколько недель могут стать решающим эпизодом нашей истории, сопоставимым по значимости с теми днями, когда Непобедимая армада приближалась к Ла-Маншу, а Дрейк невозмутимо заканчивал очередную партию в шары или когда наступлению на наш остров Великой армии Наполеона, разместившейся в Булони, не препятствовало ничего, кроме эскадры Нельсона. Все мы читали об этих событиях в учебниках по истории, но разворачивающееся на наших глазах противостояние имеет куда бо́льший масштаб и может привести к намного более серьезным последствиям для нашего народа, а также для будущего всего мира и всей человеческой цивилизации, чем вышеупомянутые великие драмы прошлого.
Поэтому именно сейчас все мы должны быть готовы исполнить свой гражданский долг с особой гордостью и особым тщанием. Наш флот необычайно силен; наши ВВС многочисленны как никогда прежде и вдобавок, судя по предыдущим поединкам с противником, имеют над ним явное превосходство как по техническим характеристикам самолетов, так и по уровню мастерства летчиков. Наши берега защищены надежными укреплениями с отлично подготовленными гарнизонами. Их всегда готова поддержать профессиональная и мобильная армия, которая так велика и так хорошо экипирована, как никогда прежде.
Помимо этого, у нас еще есть более 1,5 миллиона ополченцев, которые обучены не хуже солдат регулярной армии или даже гренадеров-гвардейцев и полны решимости сражаться за каждую пядь нашей земли, за каждую деревню, за каждую улицу и каждый дом.
И потому сейчас не только с благоговейным трепетом, но и с глубокой верой в собственные силы я возношу молитву: "Боже, спаси правых!"
Бессмысленно жестокие и беспощадные бомбардировки Лондона, разумеется, являются частью подготовленного Гитлером плана вторжения. Уничтожая гражданское население, убивая женщин и детей, этот деспот надеется запугать жителей нашей славной столицы, сломить их волю, сделать их обузой и объектом постоянного беспокойства для правительства и тем самым в ответственный момент отвлечь наше внимание от массированной атаки, которую вот-вот начнут немцы. Как же мало известно Гитлеру о силе британского национального характера и о несгибаемой воле лондонцев, чьи предки сыграли решающую роль в становлении парламентских институтов и навек завещали всем поколениям своих потомков, что свобода дороже жизни! Неужели этот злодей, этот образчик животной ненависти, этот страшный преступник и чудовищный изверг надеется сломить сопротивление нашей славной нации путем массовых убийств и разрушений? Своими зверствами он лишь разжег огонь праведного гнева, которым горят сердца британцев на нашем многострадальном острове и повсюду в мире. Этот огонь будет пылать еще долгое время после того, как будут потушены пожары в Лондоне. Гитлер разжег огонь, неугасимое и всепоглощающее пламя которого будет гореть до тех пор, пока не будут уничтожены остатки нацистской тирании в Европе и пока жители Старого Света - да и Нового Света тоже - не смогут все вместе взяться за восстановление святынь человеческой свободы и достоинства на фундаменте вечных и непреложных истин, который невозможно ни взорвать, ни разрушить.
Пришло время, когда мы должны встать плечом к плечу и упорно сражаться с противником. Я восхищаюсь той образцовой слаженностью, с которой работают все лондонские службы противовоздушной обороны, в особенности пожарные, мужественно выполняющие самую тяжелую и опасную работу. Весь свободный мир восхищается хладнокровием и спокойствием, с которым жители Лондона встречают и преодолевают выпавшие на их долю суровые испытания. К сожалению, пока никто не может предсказать, когда эти испытания кончатся и насколько трудными они будут.
Своей стойкостью и выдержкой мы, жители столицы, поднимаем боевой дух наших защитников на море, в воздухе и в сухопутных войсках. Пусть наши доблестные воины знают, что они сражаются за свободу народа, который не боится трудностей военного времени и ни за что не сдастся. Для всех истинных патриотов Британии страдания являются очистительным источником вдохновения и жизненной силы, а каждая одержанная победа воспринимается с позиции не только интересов нашей страны, но и интересов всего человечества, ведь каждая наша победа - это не просто сиюминутный успех, а важный шаг, приближающий всех людей к счастливому будущему.
Закрытое заседание: "Мы будем драться до конца"
17 сентября 1940 года
Закрытое заседание, палата общин
15 сентября, то есть за два дня до этого выступления, битва за Британию достигла своей кульминационной точки. Борьба шла не на жизнь, а на смерть: в этот день британцам пришлось бросить в бой все свои резервы, но королевские ВВС все-таки выстояли и сдержали натиск немцев. 17 сентября Гитлер принял решение отложить операцию "Морской лев" (разумеется, в тот день об этом еще никто не подозревал), как оказалось - навсегда.
Причина, по которой я попросил палату провести заседание в закрытом режиме, заключается не в том, что я хочу поделиться с вами какими-то важными секретными сведениями. Просто есть вещи, которые лучше обсуждать в узком кругу, так, чтобы о содержании нашей дискуссии ненароком не узнали немцы. Сегодня я хотел бы поговорить о планируемых заседаниях палаты и об исполнении нами парламентских функций...
Мы не должны преувеличивать собственную значимость, воображая, будто мы незаменимы, хотя в то же время никто не станет отрицать, что в сложившейся сложной ситуации дополнительные выборы по двум-трем сотням избирательных округов значительно затруднят нашу работу именно в тот момент, когда это крайне нежелательно. Более того, мне кажется, если бы Гитлеру каким-то чудом удалось добиться полной замены кадрового состава обеих палат британского парламента, это событие необычайно обрадовало бы всю Германию и наверняка пополнило бы перечень триумфальных побед нацистской политической системы. В своем противостоянии преступным замыслам противника мы должны проявлять должную осмотрительность и действовать не без некоторой хитрости. В этой связи, например, вряд ли благоразумно заранее объявлять о датах и времени наших заседаний...
Ближайшие несколько недель будут очень тяжелыми и тревожными. В ходе открытой парламентской дискуссии я только что говорил об активных приготовлениях противника к вторжению на наш остров: целые флотилии вражеских кораблей и барж сконцентрированы неподалеку от нашего побережья и могут в любой момент пойти в атаку. В рамках закрытого заседания я хотел бы поделиться с вами более точными сведениями: на настоящий момент в оккупированных немцами портах, каждый из которых вполне может стать исходным пунктом операции по вторжению в Британию, сосредоточено уже более 1700 самоходных барж и более двух сотен морских, в том числе большегрузных судов. Если это лишь военная хитрость, своего рода обманный маневр, цель которого состоит в том, чтобы запугать нас и не дать перейти в наступление, то это слишком масштабный маневр, совершенный противником с удивительной основательностью. Когда некоторые из кораблей и барж противника подверглись бомбардировкам в ходе наших контратак, возникшие в результате взрывы и пожары оказались чрезвычайно сильными, а значит, эти суда были под завязку нагружены боеприпасами, предназначенными для порабощения и истребления нашего народа. Имеющихся у Гитлера кораблей достаточно для перевозки почти полумиллиона человек за один рейс. Конечно, мы надеемся вмешаться в процесс транспортировки с воздуха и уничтожить значительную часть атакующих судов, так что они пойдут ко дну вместе с находящимися на борту войсками. Но если учесть большое число точек погрузки, возможность тумана и применения дымовых завес, а также тот факт, что наиболее вероятный район вторжения, где вражеские пикирующие и обычные бомбардировщики смогут действовать при поддержке истребителей, простирается от залива Уош до острова Уайт и по протяженности почти равен линии французского фронта от Альп до побережья, то мы, безусловно, должны быть готовы к огромному количеству одновременно совершаемых попыток врага высадиться на наш остров. Не исключено, что некоторые из них даже могут увенчаться успехом. Мы, со своей стороны, должны всячески стараться пресекать такие попытки, а высадившихся захватчиков - во что бы то ни стало перехватывать и отрезать им путь к морю, дабы не позволить противнику доставить им подкрепление и снаряжение.
Трудности, с которыми столкнутся оккупанты, не закончатся после их высадки на берег. Там их будет ждать новая череда опасностей. Я убежден, что нам удастся отразить яростное нападение противника и уничтожить большую часть атакующих подразделений. В любом случае мы будем драться до конца. Я верю в нашу победу так же, как в то, что завтра утром обязательно снова взойдет солнце.
"Мы справимся!"
8 октября 1940 года
Палата общин
Уже месяц прошел с тех пор, как Гитлер решил обрушить свою безудержную злобу на гражданское население наших крупных городов, в особенности Лондона. В своей речи 4 сентября он пообещал стереть с лица земли все британские города и, надо отдать ему должное, изо всех сил постарался сдержать слово. Первый вопрос, который естественным образом возникает в данных обстоятельствах: в какой мере при этом немцы задействовали ресурсы своей бомбардировочной авиации? Я изложу членам палаты свои соображения на сей счет, основываясь на всех имеющихся данных, порой, к сожалению, не слишком достоверных и скорее умозрительных. После тяжелых потерь, которые немецкие пикирующие бомбардировщики ближнего радиуса действия понесли 15 августа, немцы всячески старались не допускать участия оставшихся нескольких сотен машин этого класса в воздушных боях. Вероятно, германское командование решило придержать их в резерве, поскольку им отводится особая роль в генеральном плане вторжения на наш остров либо враг планирует использовать их на другом театре военных действий. Как бы то ни было, теперь нам приходится иметь дело исключительно с немецкими бомбардировщиками дальнего радиуса действия.
Во время дневных и ночные налетов в среднем в сутки до наших берегов добирается почти 400 самолетов этого класса. Мы очень сомневаемся в том, что в нынешней ситуации противник сможет сколь-нибудь значительно увеличить численность атакующих машин...
Ни материальный ущерб, ни массовые людские потери не могут поколебать твердую решимость граждан Британской империи противостоять врагу до победного конца. Многие из моих коллег и членов палаты - кто по собственной инициативе, а кто в силу служебных обязанностей - взяли за правило посещать пострадавшие от бомбардировок районы. Я и сам периодически это делаю. Еще нигде меня не встречали так радушно, как в этих разгромленных и сожженных дотла кварталах! Люди, лишившиеся всего, смотрели на меня с такой теплотой, будто я принес им огромное благо, а не "кровь, слезы, тяжкий труд и пот", как я всегда обещал. Эти несчастные без конца повторяли: "Мы справимся!" Многие добавляли: "Мы отомстим!.."
Почему же, однако, Гитлер до сих пор не реализовал свой план по вторжению, которым ежедневно и еженедельно угрожает нам вот уже несколько месяцев подряд, с начала июля? Думаю, не стоит тешить себя надеждой, будто опасность миновала. Напротив, нам надлежит сохранять бдительность и продолжать оперативно и методично укреплять свои сухопутные, морские и воздушные силы. Между тем сейчас, с наступлением октября, погода становится изменчивой и практически не бывает такого, чтобы небо оставалось ясным два-три дня подряд, что является необходимым условием для благополучного пересечения вражескими судами Ла-Манша и высадки войск противника на наших берегах. Впрочем, возможно, немцы все-таки сумеют улучить удобный момент. К тому же осенние туманы могут быть отчасти на руку захватчикам. Нашим войскам, уже достаточно многочисленным и мобильным, вполне достойно подготовленным и экипированным, предстоит всю зиму оставаться на своих позициях, причем не только вдоль побережья, но и на базах внутри острова, где сконцентрированы наши основные силы. При любой попытке врагов посягнуть на британские рубежи наша армия должна дать достойный отпор, вцепившись в горло нацистского чудища яростной хваткой благородного леопарда. Гитлер согнал к европейскому побережью столько кораблей и барж, что с их помощью полмиллиона солдат могут за одну ночь перебраться через холодные воды пролива или пойти на дно и остаться там навсегда. Ополченцам, численность которых сейчас составляет 1 миллион 700 000 человек, я настоятельно советую покрепче держать в руках оружие и ежедневно натачивать штыки...
Несмотря на то, что сейчас мы чувствуем себя увереннее и лучше представляем, как нам справиться с грозящими нам трудностями и опасностями, чем несколько месяцев назад, несмотря на то, что иностранные государства, причем как друзья, так и враги, признают колоссальную силу, упорство и несокрушимость Британской империи, мы по-прежнему не вправе ни на мгновение забывать о той ужасной угрозе, которая нависла над нами. Давайте продолжать верить в то, что для спасения своего народа нам нужно работать и сражаться на пределе возможностей, с тем же неутомимым усердием и настойчивостью. Никто не может предсказать и даже представить, насколько жестокой и страшной будет борьба с нацистской агрессией и как долго она продолжится. Полагаю, нам предстоят долгие мрачные месяцы суровых испытаний и неимоверных страданий. Несомненно, на долю каждого из нас выпадет немало невзгод и бед; наверняка всех нас ждут ошибки и горькие разочарования. Смерть и горе будут нашими частыми гостями, тяготы и лишения - нашими верными спутниками, непреклонная решимость и бесстрашие - нашим единственным щитом. Мы должны быть едины, мы должны быть бесстрашны, мы должны быть несгибаемы! Негасимое пламя нашего национального свободолюбия, питаемое преданностью британцев и их каждодневными подвигами, будет бороться с мраком, в который погрузилась Европа, до тех пор, пока не станет надежным ориентиром на ее пути к спасению.
"Боже, храни Францию!"
21 октября 1940 года
Выступление по радио, Лондон
В этом радиовыступлении, переданном Би-би-си, риторическое мастерство Черчилля, пожалуй, достигло своей наивысшей силы. Заключительный фрагмент речи стал настоящим источником мужества и надежды для всех патриотов не только Франции, но и остальных оккупированных стран Европы.
Французы! Более 30 лет - и в мирные, и в ратные времена - мы шли с вами одной дорогой, по которой наша страна продолжает идти и сейчас. Сегодня я обращаюсь ко всем вам, где бы вы ни находились и чем бы ни занимались. Я с надеждой повторяю отчеканенные на луидоре слова молитвы: "Боже, храни Францию". Здесь, у себя на родине в Англии, под огнем бошей[23], мы ни на минуту не забываем о тех узах, которые связывают нас с вами. Мы упорно, целенаправленно и непреклонно продолжаем бороться за свободу Европы и восстановление прав всех порабощенных народов, ради которых мы вместе с вами в свое время вынули мечи из ножен. Когда достойные люди попадают в беду, подвергнувшись нападению со стороны бесчестного и подлого врага, и терпят от него тяжелое поражение, им следует быть очень осторожными, чтобы не рассориться друг с другом. Наш общий противник изо всех сил старается внести раздор в наши ряды. Ну и, конечно, по неудачному стечению обстоятельств обязательно происходят такие события, которые ему на руку. Нам же надлежит делать все, чтобы защитить наши совместные интересы и ни в коем случае не идти на поводу у противника.
Гитлер пообещал сровнять Лондон с землей и подверг его безжалостным бомбардировкам - но население столицы продолжает борьбу и стойко переносит выпавшие на его долю тяжелейшие испытания. Наши ВВС не просто удерживают свои позиции, но и наносят противнику немалый урон. Мы давно живем в ожидании обещанного вторжения. Не меньше нас ждут переброски противника через пролив и рыбы в глубинах океана. Но это еще не все. В 1940 году, несмотря на незначительные потери, нам удалось сохранить свое господство на море. В 1941 году мы обязательно добьемся превосходства над противником в воздухе. Вы должны представлять, к чему это приведет. Гитлер со своими танками и прочей боевой техникой, не без мощи "пятой колонны" и интриг предателей сумел поработить немало достойнейших европейских наций, а его итальянский сообщник-коротышка семенит рядом с ним, озираясь по сторонам уже не столько с надеждой и жадностью, сколько с усталостью и крайней робостью. Теперь они хотят поделить Францию, вспороть брюхо великой империи, будто это убитая ими дичь: одному достанется нога, другому крылышко и, возможно, кусочек грудки. При этом эти изверги намерены не только проглотить Французскую империю, но и вернуть германское иго в Эльзас и Лотарингию, а также отнять у старой доброй Франции Ниццу, Савойю и Корсику - наполеоновскую Корсику! Впрочем, деяния господина Гитлера редко ограничиваются лишь оккупацией чужих территорий и дележом награбленного. Я буду предельно откровенен с вами: этот злодей, этот деспот, исполненный чудовищной ненависти ко всему человечеству, задумал уничтожить французскую нацию, искоренить ее жизненный уклад и лишить ее будущего. Нацизм пойдет на любые уловки, ухищрения и самые варварские преступления для того, чтобы бурный фонтан самобытной и яркой французской культуры и творческого вдохновения иссяк и больше никогда не радовал мир. Если Гитлеру удастся реализовать задуманное, вся Европа вскоре неизбежно превратится в одну сплошную неметчину и будет подвергаться нещадной эксплуатации, разграблению и унижениям со стороны нацистских головорезов. Прошу извинить меня за откровенность - сейчас не время деликатничать. Франции грозит не просто поражение от немцев, ее ждет гораздо более страшная участь: полное и окончательное уничтожение. Армия, флот, авиация, религия, право, язык, культура, общественные институты, литература, история, традиции - все это будет растоптано сапогами победоносно марширующей нацистской армии и истреблено активными усилиями подлых и безжалостных полицаев.
Французы, воспряньте духом, пока еще не поздно! Самое время вспомнить слова, произнесенные Наполеоном накануне одного из сражений: "Этих пруссаков, которые похваляются сегодня своей непобедимостью, мы бивали при Йене с потерями один к трем и при Монмирай с потерями один к шести". Я отказываюсь верить в то, что душа Франции умерла. Не может быть, чтобы столь выдающаяся страна навсегда утратила свое место среди великих мировых держав! Еще при жизни большинства из нас господин Гитлер и его приспешники понесут заслуженное наказание за все свои интриги и преступления. Да, зло пока еще правит бал, но час расплаты грядет. Ни британцы, ни наши друзья по ту сторону Атлантики, ни ваши заокеанские союзники не дадут тирану пощады! Если он не сможет уничтожить всех нас, тогда мы наверняка уничтожим его и всю его шайку и поможем человечеству поскорее забыть об их отвратительных деяниях. Не теряйте надежду и не отчаивайтесь - в конце концов все непременно будет хорошо!
Мы, британцы, хотели бы кое о чем попросить вас в эту трудную и горькую минуту. А просим мы вас о том, чтобы на нынешнем этапе нашей борьбы за победу, которую мы в конечном счете обязательно разделим с вами, вы хотя бы не чинили нам препятствий. В скором времени вам наверняка представится шанс помочь тем силам, которые уже сейчас отстаивают ваши интересы, и вы достойно исполните свой долг. Мы верим, что уже сейчас каждая победа, одерживаемая нами в воздухе и на воде, поднимает боевой дух французов и заставляет их сердца биться быстрее. Думаю, очень скоро успехи нашей сухопутной армии подарят вашему народу новую надежду.
Помните, мы ни за что не остановимся: нас не сломить и не сокрушить! Ведь каждый британец, каждый настоящий патриот нашей империи поклялся сделать все, чтобы очистить Европу от нацистской чумы и спасти мир от нового средневековья. Не верьте лживым радиовыступлениям, в которых вас убеждают, будто бы англичане мечтают захватить ваши корабли и колонии, - это гнусные наветы нацистских пропагандистов. На самом деле англичане хотят только одного: морально и физически раздавить Гитлера и его режим. Такова наша единственная цель сегодня и всегда. От других наций нам не нужно ничего, кроме уважения. Я уверен, что, когда придет время, все жители оккупированных и неоккупированных областей Франции сами поймут, что им делать. Тут мне вряд ли стоит вдаваться в подробности по этому поводу, ведь мое обращение наверняка слушают враги. Что касается тех, за кого англичане особенно болеют душой, зная об их ужасных страданиях от грубой военщины, жестоких притеснений и постоянной слежки со стороны немецких варваров, - то есть что касается французов, находящихся на оккупированных территориях, то я хочу посоветовать им, чтобы каждый раз, задумываясь о завтрашнем дне, они вспоминали слова, которые великий Луи Тьер произнес после событий 1870 года, делясь с согражданами своими надеждами на будущее: "Всегда думайте об этом, но никогда не говорите об этом вслух".
А теперь, пожалуй, спокойной ночи: ложитесь спать, чтобы к утру набраться сил. Помните, что утро обязательно наступит. И солнце обогреет всех храбрецов и мучеников, пострадавших за общее дело, и прольет свет вечной славы на могилы героев. И это будет рассвет новой эпохи. Да здравствует Франция!
"Дайте нам самое необходимое"
9 февраля 1941 года
Выступление по радио, Лондон
В конце января в Британию из США прибыл Уэнделл Уилки, кандидат от республиканцев на прошедших в ноябре президентских выборах. При встрече он предъявил Черчиллю рекомендательное письмо от своего недавнего соперника президента Рузвельта. В этом письме содержались знаменитые строки из стихотворения Лонгфелло, которые произвели на Черчилля большое впечатление.
Пять месяцев прошло с моего последнего радиообращения к британской нации и гражданам империи. В военное время как никогда кажется уместным выражение: "Нужны дела, а не слова". Тем не менее время от времени все же полезно оторваться от текущих дел и постараться дать оценку текущей ситуации. Сейчас, анализируя сложившуюся обстановку, можно с уверенностью сказать, что за последние 4-5 месяцев мы добились успеха сразу по нескольким направлениям, причем масштабы этого успеха неожиданно велики.
В противостоянии сразу с двумя диктаторами, находящимися, как нам по крайней мере казалось, на пике славы и могущества, мы проявили завидную выдержку и храбрость, не уступили их нападкам и сумели в одиночку отразить все их нападки. После тяжелых поражений, нанесенных нашими летчиками-истребителями германским ВВС в августе и сентябре прошлого года, герр Гитлер так и не решился вторгнуться на наш остров, несмотря на то, что для этой операции была проделана огромная подготовительная работа и имелись все необходимые предпосылки. Потерпев неудачу в столь масштабном проекте, враг решил сломить дух британцев беспощадными бомбардировками сначала Лондона, а потом и остальных крупных городов. Думаю, в этой ситуации героизм простых британцев не оставил равнодушными наших друзей в Соединенных Штатах и во всем мире: к настоящему моменту мы сумели убедительно доказать противнику, что гнусный шантаж, основанный на массовых убийствах и терроризме, не способен ослабить дух британской нации - напротив, бессмысленная жестокость врага сплачивает наш великий народ, разжигая в сердцах всех истинных патриотов пламя праведного гнева. Это пламя горит так ярко, как еще никогда не горело за всю историю человечества.
Жителей наших доминионов переполняет гордость за свою метрополию; отовсюду к нам приходят предложения помощи и сообщения о готовности немедленно выслать подкрепления. Мы благодарны всем подданным короны, чью любовь и заботу мы ежечасно и ежедневно чувствуем, несмотря на то, что нас разделяют бескрайние просторы океанов. Одна их наших главных целей в войне - быть достойными этой любви и не дать ей угаснуть.
На протяжении минувшей зимы у врага хватало сил отвечать нам 3-4 тоннами бомб на каждую тонну, сбрасываемую на Германию. Мы принимаем все меры для того, чтобы в скором времени это соотношение изменилось с точностью до наоборот. Но пока этого не произошло, жителям Лондона и других наших крупных городов придется терпеть удары авиации противника. Наши сограждане держатся с отчаянной решимостью, достойной их предков, сражавшихся при Ватерлоо. Сегодня на героях нет алых мундиров, и они совсем безоружны. Это простые англичане, шотландцы и валлийцы - мужчины, женщины и дети, - которых объединила их готовность противостоять врагу до конца. Однако их дух так же силен, их деяния столь же велики, как дух и деяния их отважных пращуров, и, в конце концов, я уверен, наших современников ждет победа, которая по значимости превзойдет прославленную победу при Ватерлоо...
Ровно два месяца назад, с точностью до дня, я с беспокойством и нетерпением ожидал новостей о мощном контрударе, который мы решили нанести по итальянским захватчикам в Египте. Нам удалось сохранить свои планы и необходимые приготовления в тайне. При этом все же марш-бросок в 70 миль по пустыне с последующим боем против армии, состоящей из 10-11 дивизий, оснащенных всеми современными средствами ведения войны и укреплявших свои позиции на протяжении трех месяцев, многим из нас не без оснований казался весьма опасной авантюрой. Безоговорочная победа британского оружия при Сиди-Баррани не только позволила нам захватить в плен десятки тысяч итальянцев, но и доказала, что наши войска по выучке, маневренности и обеспеченности оружием превосходят противника, который так кичился своим мужеством и воинской доблестью. В результате проведенной операции остальные силы итальянцев в восточной Ливии также оказались под угрозой. Теперь они не могли даже просто отступить по дороге, петляющей по холмам вдоль побережья и местами уходящей далеко в пустыню, ведь на открытых участках они постоянно подвергались риску атак со стороны наших бронетанковых дивизий. Британские соединения получили возможность атаковать итальянскую армию по частям, нападать на ее отдельные соединения и легко одерживать над ними верх.
Разумеется, столь удобный шанс добиться превосходства над противником не ускользнул от внимания генерала Уэйвелла и прочих наших военачальников, а также их ловких, инициативных и исполнительных подчиненных: британцев, австралийцев, индийцев и представителей других наций империи. Тогда я позволил себе напомнить генералу Уэйвеллу известные строки из седьмой главы Евангелия от Матфея: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам". Солдаты нашей нильской армии просили, и им было дано; они искали и нашли; они стучали, и им отворили. Всего за какие-то 8 недель в ходе кампании, которую наверняка еще долго будут изучать как образцовый пример военного искусства, нашим войскам удалось совершить прорыв глубиной более 400 миль. Вся итальянская армия в восточной Ливии численностью более 150 000 человек оказалась захвачена в плен или уничтожена. Мы отвоевали всю Киренаику - область, сравнимую по площади с Англией и Уэльсом вместе взятыми. Местные племена арабов, беззащитные бедуины, которые в течение последних 30 лет изнывали под тяжелым игом итальянского владычества и порой даже подвергались систематическому уничтожению, наконец-то с удовлетворением увидели, как их притеснители пускаются в беспорядочное бегство или бредут, опустив головы, в бесконечных вереницах военнопленных.
Египет и Суэцкий канал теперь в безопасности, а порт Бенгази, размещающаяся там военная база и окрестные аэродромы отныне вместе образуют стратегический плацдарм, который наверняка очень пригодится нам в ходе дальнейших боевых действий в восточном Средиземноморье.
Чтобы выиграть войну, Гитлер должен уничтожить Великобританию. Он может опустошить и разорить балканские государства; покуситься на обширные территории России, захватить побережье Каспийского моря и даже добраться до Индии - это ничего ему не даст. Конечно, в результате вся Европа и Азия окажутся под его властью, но даже оккупация целых континентов не поможет ему избежать того печального конца, который его ждет. С каждым месяцем, с каждым днем, с каждым часом в сердцах жителей некогда свободных и счастливых стран, оказавшихся в нацистской оккупации, растет лютая и непримиримая ненависть к прусскому игу. Вскоре Гитлер ощутит всю силу этой ненависти, и в деле освобождения от нацистского рабства несчастным народам всегда готова помочь Британская империя, владычица морей, повелительница воздушных просторов, чей разящий меч правосудия вот-вот обрушится на головы врагов человечества.
На днях я получил от президента Рузвельта рекомендательное письмо на имя его соперника на недавних президентских выборах [господина Уэнделла Уилки]. В этом письме меня больше всего поразили процитированные господином Рузвельтом строки из стихотворения Лонгфелло - по мнению американского президента, они "одинаково подходят и британскому народу, и народу США":
Плыви, корабль! Среди морей
Единство нации лелей!
Ведь на тебя весь род людской
Взирает с верой и тоской
И ожидает лучших дней!
Какой ответ мне следует дать от вашего имени этому великому политику, который вот уже в третий раз был избран главой нации, насчитывающей 130 миллионов человек? Пожалуй, я отвечу так: доверьтесь нам, поверьте в нас, благословите нас - и, Бог даст, все будет хорошо.
У нас нет права на сомнения и ошибки; нам ни в коем случае нельзя падать духом и предаваться унынию. Мы не убоимся ни кровопролитных сражений, ни бесконечных испытаний на бдительность и выносливость. Дайте нам самое необходимое, и мы непременно доведем начатое дело до конца.
"Битва за Атлантику"
18 марта 1941 года
Официальный обед в Обществе пилигримов, Лондон
Битва за Атлантику против немецких подлодок, авиации дальнего действия и надводных рейдеров была в самом разгаре. На протяжении всей весны союзники ежемесячно теряли более 500 000 тонн грузов. Когда Рузвельт отстранил от должности американского посла в Великобритании Джозефа П. Кеннеди, известного своими пораженческими настроениями, и вместо него назначил Джона Г. Уинанта, это очень обрадовало Черчилля. Он оказал новому дипломатическому представителю США самый радушный и теплый прием, на какой в принципе был способен.
Поводом для нашей сегодняшней встречи послужило сенсационное заявление, сделанное в прошлую субботу президентом Соединенных Штатов, - думаю, его речь мало кого оставила равнодушным. А где, как не на собрании клуба пилигримов, уместнее всего приветствовать нового американского посла? Мы искренне радуемся его прибытию и от лица британской нации и всей Британской империи выражаем благодарность Соединенным Штатам за тот прилив воодушевления и решимости, который мы ощутили, услышав из-за океана волнующие и судьбоносные слова президента этого великого государства. Вы, господин Уинант, прибыли в страну, которая сейчас проходит проверку на прочность перед лицом человечества и мировой истории. Наш народ подвергается таким суровым и страшным испытаниям, какие еще никогда не выпадали на людскую долю.
Мы живем в свободном обществе, которым управляет парламент, избранный общенациональным голосованием и учитывающий мнение всего электората. Противник ежедневно атакует наш остров, и, если мы не окажем ему достойный отпор, нас ждет неминуемая гибель. Мы вынуждены обратиться к своему народу - мужчинам, женщинам и даже детям - с призывом защищаться, сохранять спокойствие и силу духа под огнем врага, мириться с лишениями, которые становятся все ужаснее, и работать не покладая рук ради дела победы. Никогда прежде наша страна не переживала таких суровых времен.
Разумеется, у нас есть свои недостатки, и наша общественная система, возможно, небезупречна, но мы искренне надеемся, что, с Божьей помощью, нам хватит сил доказать всем раз или навсегда - или хотя бы убедить всех на некоторое время, - что наше государство и наше Содружество наций, основанное на давних традициях свободы и непрерывно прогрессирующих принципах демократии, может выжить в условиях самых тяжелых потрясений и при этом сохранить свое достоинство и честь. В столь сложный момент, в разгар борьбы с врагом и жестоких испытаний слова и поступки президента и народа Соединенных Штатов для нас как глоток свежего воздуха - как будто кто-то из-за океана подает нам сигнал, что мы больше не одни.
Теперь мы знаем, что есть еще миллионы, даже десятки миллионов сердец, которые бьются в такт с нашими сердцами, есть еще множество голосов, провозглашающих те же ценности, которые отстаиваем мы, есть сильные руки, которые вздымают тяжелые молоты, выковывая столь необходимое нам оружие, есть горящие гневом глаза, чей пристальный взгляд устремлен на тиранов, которые должны быть и обязательно будут уничтожены. Мы приветствуем вас на нашей земле, господин Уинант, в тот самый момент, когда масштабное сражение, которое напрямую затрагивает интересы вашего правительства и вашей нации, находится в апогее. Нам нужно во что бы то ни стало выиграть битву за Атлантику. И мы, безусловно, победим в этом страшном сражении, если только противнику не удастся сорвать те планы, о которых заявило руководство Соединенных Штатов. На американской половине Атлантики сейчас бесчинствуют немецкие подводные лодки и линейные крейсера, которые уже потопили несколько наших кораблей, когда те шли своим курсом без защиты конвоя. Самая западная точка, где были подбиты наши корабли, оказалась на 42-м меридиане западной долготы.
В непосредственной близости от британского побережья, на самых подступах к нашему острову развернулась ожесточенная борьба за обеспечение бесперебойных поставок снаряжения и продовольствия, без которых невозможно продолжение битвы за Британию и боевых действий на Ближнем Востоке, то есть на тех фронтах, где нам ни в коем случае нельзя ослаблять натиск.
В последнее время наши потери заметно возросли, и теперь мы прилагаем все усилия, задействуем все ресурсы и используем все свое мастерство для того, чтобы компенсировать нанесенный врагом ущерб. Впрочем, проблема не только в том, что в результате атак противника страдает наш торговый флот, но и в том, что из-за чрезвычайных мер предосторожности, которые нам приходится принимать для защиты своих судов, существенно снижается объем перевозимых ими грузов.
Несмотря ни на что с каждой неделей мы становимся сильнее. Американские эсминцы, переданные в наше распоряжение минувшей осенью и зимой, все активнее участвуют в боевых действиях. Численность наших флотилий неуклонно растет. Британская авиация начинает демонстрировать очевидное превосходство над противником в воздухе в ходе боев как над сушей, так и над морем. Наши контратаки дают неплохие результаты. Буквально вчера мне сообщили об уничтожении трех немецких подводных лодок. С 13 октября 1939 года это наша первая тройная победа и первый столь значимый повод для общей радости.
Как вы знаете, не в моих правилах скрывать от своего народа всю серьезность положения дел, и потому, когда я заявляю, что уверен в нашей победе над врагом, мне можно верить. При этом все мы знаем, как отчаянно Гитлер и его шайка стараются блокировать морские пути между Великобританией и Соединенными Штатами: разлучив наши могущественные державы, немцы надеются уничтожить нас поодиночке. Вот почему битву за Атлантику можно считать одной из самых важных битв в военной истории. А значит, господин Уинант, вы прибыли к нам в поистине поворотный момент для всего человечества. Мы очень рады, что вы будете с нами в эти дни невзгод и испытаний, ибо мы уверены, что в вашем лице имеем дело с другом и преданным товарищем, который будет "рассказывать правду о нас и о нашем положении". Ни у кого, кто знаком с вами, нет ни малейших сомнений в том, что вы разделяете убеждения и идеалы, провозглашенные президентом Рузвельтом от имени американской демократии, и что вы не отступите от них ни при каких условиях.
За последние несколько месяцев наши многострадальные берега посетило немало выдающихся американских граждан: господин Хопкинс, господин Уилки, полковник Донован. Все они убедились в том, что Британия пока еще не покорена и не может быть покорена. Сегодня мы с радостью принимаем в гостях господина Харримана и вас. Я имел честь побеседовать со всеми, кто нанес нам визит, и пришел к выводу, что каждый из них с готовностью отдал бы жизнь, лишь бы правое дело победило, а человечество спаслось от тьмы чудовищного варварства. Господин посол, вам известны наши цели, вы будете делить с нами все опасности и тревоги военного времени, мы будем посвящать вас в свои планы и секреты, и однажды, я уверен, наступит день, когда Британская империя и Соединенные Штаты также совместно смогут взять на себя серьезные и в то же время приятные обязательства, которые принесет нам наша общая победа.
Вторжение в Югославию
9 апреля 1941 года
Палата общин
6 апреля немецкие войска вторглись в Югославию и Грецию. К 24 апреля Греция капитулировала, однако Югославия еще долгое время продолжала мужественно оказывать сопротивление.
Теперь я хочу поговорить о Югославии. Ее храбрый и стойкий народ, который столетиями боролся за свое существование, уповая на защиту неприступных гор и собственное боевое мастерство, безусловно, сделал все возможное, чтобы задобрить нацистского монстра. Если бы граждане Югославии пришли на помощь грекам, когда те подверглись нападению со стороны Италии, вместе они наверняка уничтожили бы итальянские войска в Албании задолго до вмешательства немцев. Причем шанс на успешную совместную операцию сохранялся вплоть до января - февраля этого года. Однако правительство князя Павла, по-видимому, не извлекло никаких уроков из событий недавнего времени, стоивших независимости многим странам Европы, и потому не только неукоснительно продолжало соблюдать нейтралитет, но и упорно отказывалось от любых переговоров с Грецией, Турцией или Британией на уровне представителей штабов. Очевидно, руководство Югославии продолжало питать иллюзии насчет того, что ему удастся сохранить независимость своей страны, уладив все разногласия с Гитлером путем заключения двухстороннего пакта или компромиссного соглашения. На наших глазах немцам в очередной раз удалось обвести противника вокруг пальца, отравив ядом лести и лжи. Правда, в данном случае жертвой ужасного зелья стал не народ, а правительство. Немцы действовали не торопясь и осмотрительно. К чему им было спешить? Они постепенно сосредотачивали свои сухопутные и воздушные силы в Болгарии. Вскоре вместо нескольких сотен немецких туристов, восхищающихся зимними красотами болгарских ландшафтов, на территории этой страны оказалось сначала 7, потом 12, 20 и, наконец, 25 дивизий вермахта. Потом незадачливый князь и его министры, как всегда в таких случаях, были вызваны к Гитлеру на поклон и вынуждены подписать соглашение, гарантировавшее немцам обладание не только всеми материальными ресурсами Югославии, но и самой душой ее великой славянской нации. Только тогда народ этого государства наконец полностью осознал серьезность положения и, поддавшись революционному порыву и воодушевившись идеей национального возрождения, очень похожей на ту, что в 1808 году всколыхнула испанцев и принесла им неувядающую славу, лишил власти тех, кто намеревался отдать страну на растерзание немцам. В самую последнюю минуту патриоты Югославии решили защищать свою свободу и честь ценой собственной жизни. Это произошло всего две недели назад.
Удав, который уже облил жертву с головы до ног своей омерзительной слюной и внезапно упустил ее, показался бы дружелюбным добряком по сравнению с Гитлером, Герингом, Риббентропом и прочими лидерами нацистской шайки в тот момент, когда их постигло горькое разочарование в связи с произошедшим. Они поклялись страшно отомстить южным славянам. Началась поспешная, почти стремительная перегруппировка немецких войск и радикальная переориентация немецкой дипломатии. Венгрии предложили в обмен на значительные территориальные приобретения принять участие в нападении на дружественного соседа, с которым она только что подписала официальное соглашение о дружбе и ненападении. Граф Телеки покончил жизнь самоубийством, отказавшись от участия в столь позорной авантюре. Началась массовая переброска германских войск, сосредоточенных в Австрии и контролирующих территорию этой страны, через Венгрию к северной границе Югославии. Наконец, главный зачинщик издал бешеный рык, который стал сигналом к началу вторжения. Беззащитный Белград был сожжен дотла. Немецкие бронетанковые соединения, концентрации которых в Болгарии так неосмотрительно никто не препятствовал, осуществили стремительный прорыв в западном направлении вглубь Сербии. Ну и поскольку в сложившейся ситуации уже не имело смысла продолжать разыгрывать комедию под названием "любовь к Греции", еще одна мощная группировка нацистских войск напала на эту страну, где местная армия и мирные жители оказали ей героическое сопротивление, причинив немалый урон. Британские войска и войска империи пока не принимали участия в боевых действиях в этом регионе. На данный момент мне больше нечего добавить к тому, что я уже сказал.
"Взгляни на запад - близок срок, когда там воссияет день!"
27 апреля 1941 года
Выступление по радио, Лондон
В тот период, когда Британия в одиночку сдерживала мощный натиск нацистской Германии, население острова выживало и продолжало борьбу с противником во многом благодаря поставкам продовольствия и военного снаряжения из Америки через Атлантический океан. В ответ на приведенную Рузвельтом цитату из Лонгфелло Черчилль завершает свое выступление волнующими строками из стихотворения Артура Хью Клафа "Не говори, что пользы нет в борьбе".
На прошлой неделе меня спросили, известно ли мне о тех тревожных настроениях, которые якобы царят повсюду в нашей стране из-за тяжелой ситуации на большинстве фронтов. Я тогда подумал, что, пожалуй, лучше мне лично встретиться с согражданами, чтобы оценить степень "тревожности" их настроений. Мне представилась возможность посетить несколько крупных городов и морских портов, довольно серьезно пострадавших от бомбардировок, а также ряд районов, население которых, практически лишившись средств к существованию, оказалось в очень тяжелой ситуации. Эта поездка не только подтвердила необоснованность слухов о панике, распространяющейся среди жителей острова, но и придала мне оптимизма и новых сил. Когда покидаешь Уайтхолл с его нескончаемым суматошным гулом и напряженной гнетущей атмосферой и попадаешь на линию фронта, которая нынче проходит прямо по улицам Лондона и Ливерпуля, Манчестера и Кардифа, Суонси и Бристоля, то будто выходишь из парилки на мостик боевого корабля. Свежий воздух - отличное тонизирующее средство, которое я рекомендую в больших дозах всем, кто страдает повышенной возбудимостью.
Да, враг нанес нам немалый урон: все посещенные мной города являют собой довольно печальное зрелище. Многие памятники архитектуры и даже целые жилые районы обращены в руины. Но в то же время я с удивлением обнаружил, что моральный дух населения выше всего именно там, где неистовая злоба беспощадного врага причинила наибольший ущерб и где на долю мужчин, женщин и детей выпали самые суровые испытания. Я ощущал невероятный духовный подъем, которым были охвачены эти люди, и понимал, что их невероятная внутренняя сила позволяет им забыть о тяготах и невзгодах повседневной жизни, вырваться за пределы материальной действительности в иной, светлый и лучший мир.
Я не стану говорить о том, как тепло и радушно они встречали меня, ибо я не сделал ничего, чтобы добиться их расположения, никогда о нем не мечтал и совершенно его не достоин. Я лишь могу заверить вас в том, что я и мои коллеги, а вернее, мои соратники - в нынешних обстоятельствах это слово кажется мне более уместным, - будем трудиться не покладая рук, не щадя своих сил и даже жизней ради того, чтобы не подвести этих людей, чтобы оправдать их доверие, преданность и великодушие. Сейчас британская нация переживает такие потрясения, каких она не знала за всю свою многовековую, насыщенную событиями историю. Призыв "Победить или умереть!" уже вовсе не кажется нам банальностью или бессмысленно красивой фигурой речи.
Под непрекращающимися бомбардировками, на пепелищах огромных пожаров наши города продолжают жить и бороться. Это торжество жизни над смертью - самое наглядное подтверждение правильности того цивилизованного и легитимного общественного порядка, к которому мы всегда стремились. Это самое убедительное доказательство эффективности свободных демократических институтов. Это лучшая проверка на прочность наших местных органов власти, а также наших вековых традиций и обычаев социальной жизни. Испытание огнем и мечом воодушевило население Британии: не знаю, хорошо это или плохо, но теперь все наши граждане получили возможность в полной мере испытать самые возвышенные порывы и самые мрачные предчувствия, которые знакомы каждому участнику боевых действий, будь то моряк или пехотинец, и о которых столетиями не подозревали мирные жители нашего острова. Мы все гордимся тем, что причастны к этой войне. Старики, дети, ветераны прошлых войн, пожилые дамы, рядовые граждане, едва сводящие концы с концами, но гордо именующие себя верными подданными короны, трудяги-рабочие, ловко орудующие молотами или разгружающие корабли, искусные ремесленники, гражданский состав служб ПВО - все испытывают неимоверное удовлетворение от осознания того, что они стоят плечом к плечу с нашими бойцами в смертельной схватке за правое дело, которая обязательно увенчается победой. Это поистине самый героический период в нашей истории, и все нынешнее поколение британцев непременно покроет себя неувядаемой славой.
Только представьте, какую огромную ответственность я несу перед этими отважными людьми: я должен сделать все от меня зависящее, чтобы благополучно вывести их из нескончаемого темного ущелья, по дну которого мы вот уже много месяцев идем походным маршем, и при этом по возможности избежать напрасных жертв и страданий.
Полагаю, в этот сложный период, когда накал борьбы так силен, когда тактическое противостояние принимает все более затяжной и опасный характер, очень важно, чтобы и в политических делах, и в повседневных поступках мы придерживались самых высоких моральных принципов и чтобы честь и достоинство были нашими главными ориентирами. Очень немногие знают, что генерал Уэйвелл, этот замечательный полководец, чьим победам мы всегда радовались и чьим поражениям сопереживали, на самом деле располагал очень малыми силами, когда решился атаковать итальянцев в Ливии, в результате захватив в плен огромное количество вражеских солдат. Для каждой из одержанных побед генералу Уэйвеллу понадобилось не более двух дивизий, то есть всего в боевых операциях в пустыне участвовали около 30 000 солдат. Когда мы достигли Бенгази, а остатки легионов Муссолини пустились в бегство по пыльной дороге в направлении Триполи, у нас появился шанс, который мы просто не могли упустить. Позвольте мне рассказать вам, как обстояло дело.
Как вы помните, в ноябре итальянский диктатор ополчился против миролюбивых греков и без всякого повода и предупреждения вторгся в их страну. Народ Греции, помня о своей былой славе, отразил натиск захватчиков и обратил их в бегство. К тому времени Гитлер уже сумел всевозможными уловками и хитростями обессилить и связать по рукам и ногам сначала Венгрию, затем Румынию и Болгарию. Как всегда, не удовлетворившись награбленным, германский деспот дал понять своему итальянскому коллеге, что готов прийти ему на помощь в борьбе против Греции. Разобщенность балканских государств позволила немецкому лидеру сколотить мощную армию в самом сердце этого региона. Пока греческие войска изгоняли остатки итальянской армии из своей страны, с противоположной стороны над их границами нависла черная тень вермахта. Оказавшись в смертельной опасности, греки обратились за помощью к нам. Несмотря на ограниченность ресурсов, ответить им отказом мы не смогли. Великобритания пообещала Греции свою поддержку во исполнение предвоенных соглашений о взаимопомощи. Греки, со своей стороны, заявили, что будут сражаться за родную землю, даже если никто из соседей не решится разделить с ними тяготы борьбы и даже если мы тоже бросим их на произвол судьбы. Разумеется, мы не могли позволить себе так поступить. Существуют правила, диктующие, как надлежит себя вести в таких ситуациях, и нарушение этих правил нанесло бы непоправимый ущерб репутации и чести Британской империи, без которых нам не выиграть эту трудную войну просто потому, что мы не будем достойны победы. С последствиями военных поражений и просчетов можно справиться - на поле боя фортуна, как известно, весьма непостоянна. Но бесчестный поступок навсегда подорвал бы наш авторитет и лишил того уважения, с которым к Британии сейчас относятся во всем мире. Отказав Греции в помощи, мы подорвали бы самые основы своего могущества.
За последний год своей выдержкой и усердием мы сумели заслужить доверие народа Соединенных Штатов. Никогда за всю историю наши заокеанские друзья не относились к нам с таким восхищением и уважением. В этой великой республике, правительство которой сейчас охвачено сомнениями и терзаниями, идет активная полемика и приводятся убедительные и логичные аргументы в пользу того, что будущее Америки и ее безопасность зависят от победы над Гитлером, от уничтожения гнусной шайки его приспешников и искоренения их чудовищных доктрин. Однако в конечном итоге - уж поверьте, я знаю, о чем говорю, - Соединенные Штаты примут решение, руководствуясь скорее не соображениями здравого смысла и практической выгоды, а нравственными принципами. Я уверен, что в душах американцев вскоре запылает яркое пламя праведного гнева, которым уже горят сердца многих людей и целых наций, отстаивающих основные моральные ценности человечества.
Так вот, мы, со своей стороны, тоже были, безусловно, обязаны откликнуться на призыв греков и сделать все возможное, чтобы помочь им. Когда мы представили этот вопрос на рассмотрение правительств Австралии и Новой Зеландии, наших доминионов, ни в малейшей степени не скрывая от них ту высочайшую степень опасности, с которой сопряжено участие в подобного рода военной операции, они клятвенно заверили нас в готовности всячески поддержать народ, восставший против завоевателей. В результате значительная часть мобильных соединений нильской армии была отправлена в Грецию. Следует отметить, что среди воинских частей, которыми мы располагали и которые, с точки зрения командования, лучше всего подходили для решения этой задачи, оказались дивизии из Новой Зеландии и Австралии, так что лишь половина войск, переброшенных на Балканы, была из метрополии. Сейчас немецкая пропаганда делает все возможное, чтобы поссорить нас с Австралией, внушая ее гражданам мысль о том, что Британия использовала ее вооруженные силы в своих целях для выполнения тяжелой и бессмысленной работы, которую мы якобы ни за что бы не поручили собственной армии. Пусть австралийцы сами решают, как им реагировать на подобные провокации.
Давайте попытаемся разобраться в происшедшем. Мы, конечно, знали, что тех соединений, которые мы могли послать в Грецию, самих по себе будет явно недостаточно для того, чтобы остановить волну германского вторжения. Но у нас были все основания надеяться на то, что наше вмешательство побудит соседей Греции помочь ей отразить удар. Когда-нибудь мы, наверно, узнаем, почему этого не случилось. Что касается Югославии, то ее трагедия заключалась в том, что во главе храброго народа этой страны оказалось правительство, которое хотело спасти свои шкуры, безропотно подчиняясь воле нацистов. Когда народ Югославии наконец осознал, что происходит, и в едином яростном порыве поднялся на борьбу с предателями, ему удалось отстоять душу своей нации и, возможно, будущее своей страны, но вот спасти ее территорию не получилось. Перед лицом нацистской угрозы у граждан Югославии не хватило времени даже провести мобилизацию своей армии. Их немногочисленные войска не успели встать под ружье, как уже были разбиты отлично оснащенными частями немцев. Балканы содрогнулись под мерной поступью сотен тысяч безжалостных гуннов. Югославия пала. Лишь кое-где в горах одиночные отряды патриотов продолжают оказывать сопротивление врагу. Греция сокрушена. Ее победоносная албанская армия оказалась в окружении и сдалась, так что анзакам и их британским товарищам пришлось пробиваться с боями назад к морю, по дороге нанося тяжелый урон противнику, который изо всех сил старался их остановить.
А сейчас я хотел бы предложить вам на некоторое время свернуть с того тернистого пути, по которому мы с вами идем вслед за своей судьбой, чтобы немного повеселиться над одним забавным происшествием. Полагаю, вы читали в газетах о том, что итальянский диктатор в специальном воззвании поздравил итальянскую армию с той великой победой, которую она одержала в Албании над греками, увенчав себя лаврами бессмертной славы. По своей нелепости и глупости этот поступок, безусловно, бьет все рекорды. Подумать только, побитый шакал Муссолини, который ради спасения собственной никчемной головы сделал Италию вассалом гитлеровской империи, теперь, отчаянно виляя хвостом, трусит рядом с немецким тигром и визгливо тявкает не только от неуемной жадности - это еще можно понять, - но еще и, как выясняется, в знак ликования по поводу своего выдающегося военного триумфа. Конечно, можно по-разному относиться к подобным вещам. Но я уверен, после случившегося у многих миллионов жителей Британской империи и Соединенных Штатов теперь в жизни появится новая цель - сделать все возможное для того, чтобы после победы над Гитлером его никчемный подпевала тоже был передан в руки правосудия и понес заслуженное наказание.
Пока в Греции и вообще на Балканах происходили все эти печальные события, наши войска в Ливии потерпели досадное поражение и понесли серьезные потери. Немцы начали наступление раньше и бо́льшими силами, чем рассчитывали наши генералы. Основная часть наших бронетанковых соединений, которые сыграли ключевую роль в разгроме итальянцев, на тот момент нуждалась в ремонте и подкреплении. В результате единственная британская бронетанковая бригада, которой надлежало удерживать линию фронта до середины мая, оказалась почти сразу разгромлена, а все входящие в ее состав боевые единицы были полностью уничтожены превосходившими силами немецких бронетанковых частей. Вся наша пехота, которой бы едва хватило, чтобы укомплектовать одну дивизию, была вынуждена отступить к рубежам, занимаемым многочисленными имперскими частями в долине Нила, где более благоприятный климат и плодородные почвы позволяют поддерживать боеспособность армии.
Тобрук - крепость Тобрук - наш надежный оплот, преграждающий немцам путь в Египет на любом направлении. С ее помощью мы уже отразили множество атак, нанесли тяжелые потери врагу и захватили немало пленных. Вот так нынче обстоят дела в Египте и на ливийском фронте.
Мы должны быть готовы к тому, что война в Средиземном море, в пустынях и прежде всего в воздухе вскоре приобретет особенно ожесточенный и масштабный характер. Мы выбили итальянцев из Киренаики, и теперь нам предстоит очистить ее от немцев. Эта задача будет потруднее, и нам вряд ли удастся решить ее одним махом. Вам известно, что я всегда был честен, говоря о наших потерях и поражениях. Я никогда не недооценивал боевое мастерство немцев. Более того, как вы помните, еще месяц назад я предупреждал вас, что непрерывная череда стремительных побед, которые мы тогда одерживали над итальянцами, не может продолжаться бесконечно и мы должны быть готовы к неудачам. В условиях войны, как известно, не обойтись без досадных промахов и разочарований. Однако, возможно, и немцы, со своей стороны, совершили ошибку: растоптав балканские государства и пролив там реки крови, нацисты пробудили в народах Греции и Югославии лютую и беспощадную ненависть. Еще одна оплошность гитлеровцев, вероятно, состояла в том, что они вторглись в Египет, не имея для этого достаточно сил и запасов. Наученный горьким опытом, я взял за правило не пытаться заранее предсказать исход сражения. Тем не менее я позволю себе отметить, что я ни в коем случае не хотел бы, чтобы положение воюющих сторон на Ближнем Востоке изменилось с точностью до наоборот. Войска генерала Уэйвелла пока занимают гораздо более выгодные позиции, чем их противники. Разумеется, это мое личное мнение, и я ни в коем случае никому его не навязываю. Конечно, вдобавок к существующим опасностям в Египте на Средиземном море на нас могут обрушиться новые неприятности. Боевые действия могут перекинуться на территорию Испании и Марокко. На востоке война вот-вот докатится до Турции и России. Гунны обязательно постараются захватить хлебородные районы Украины и нефтяные скважины Кавказа. Потом они захотят господства над Черным и Каспийским морями. Кто знает, что нас ждет? Мы сделаем все возможное, чтобы достойно противостоять врагу на любом направлении. Ведь даже в нынешнем положении, в этой ужасной неразберихе, мы ни минуты не сомневаемся в одном: Гитлеру не спастись от карающей руки возмездия! Он не укроется от правосудия ни на Ближнем, ни на Дальнем Востоке. Для победы в этой войне ему придется либо покорить наш остров, завоевав его, либо навсегда перерезать ту спасительную нить, которая пролегла через Атлантику, крепко связав нас узами дружбы с Соединенными Штатами.
Если вы уделите мне еще какое-то время, я скажу несколько слов об обеих этих перспективах. Когда я выступал перед вами в прошлый раз, в начале февраля, многие верили хвастливым заявлениям нацистов о том, что они вот-вот начнут вторжение в Британию. Однако они до сих пор этого не сделали, а между тем мы с каждой неделей становимся все сильнее на море, на суше и в воздухе по мере того, как неуклонно повышается численность и боеготовность и совершенствуется выучка и оснащенность наших войск. Когда я сравниваю нынешнее положение нашей страны с тем, в котором мы находились летом прошлого года, то не могу не отметить, что, даже несмотря на сохраняющееся превосходство войск противника в техническом обеспечении, мы действительно многого добились и нам есть чем гордиться. Если мы ни на секунду не ослабим бдительность, то можно с уверенностью сказать, что наша армия сумеет дать достойный отпор противнику и не ударит в грязь лицом. Обещать бóльшее было бы опрометчиво. Обещать меньшее было бы просто глупо.
Возможно, вы также хотите знать, в каком состоянии нынче находится транспортная артерия, связывающая нас с Соединенными Штатами? Вас интересует, как мы выйдем из положения, если немцы потопят столько наших торговых судов, что мы не сможем доставить достаточно продовольствия, чтобы накормить наш мужественный народ? Вы опасаетесь, что значительная часть военного снаряжения и оружия, которое Соединенные Штаты с готовностью шлют нам в больших количествах, может утонуть по пути? "Что тогда будет с нами?" - спросите вы. Помнится, не далее как в феврале главный злодей, захлебываясь от гнева, исступленно грозил нам ростом численности и активности своего подводного флота и авиации, причем не только тех соединений, которые уже ведут боевые действия против нашего острова, но и тех, которые смогут нападать на наши корабли далеко в Атлантическом океане, пользуясь захваченными французскими и норвежскими базами. Для нас ситуацию особенно осложнила потеря наших гаваней в Ирландии, но несмотря ни на что мы уже приняли и продолжаем принимать все возможные меры для отражения вражеских атак, и пока нам удается сдержать натиск противника. В этом противостоянии, которое называют "битвой за Атлантику", у нас есть лишь один путь к спасению: мы должны во что бы то ни стало одержать на бескрайних просторах океана такую же решительную победу, как та, которую мы одержали в воздухе в ходе битвы за Британию в августе и сентябре прошлого года.
Наши ВВС и ВМС добились поистине потрясающих результатов. Я сейчас говорю о сотнях минных тральщиков, которые с помощью своего чудесного оборудования обеспечили беспрепятственную работу наших портов, несмотря на все попытки врага помешать этому, об инженерах, которые строят и обслуживают бессчетное количество торговых судов, и о простых рабочих, которые нагружают и разгружают их трюмы. Особых слов благодарности заслуживают командиры и матросы нашего торгового флота: эти люди в любую погоду выходят в море вопреки всем опасностям, чтобы защитить и спасти свою родину и достойно исполнить свой долг. Только задумайтесь над тем, насколько легко потопить корабль в море и как трудно его построить и отстоять! Только представьте, что каждую секунду не менее 2000 наших судов находятся в плавании и по крайней мере 300-400 из них подвергаются реальной опасности! Только вспомните, сколь значительную армию мы должны постоянно обеспечивать всем необходимым на востоке и какой объем перевозок нам приходится осуществлять по всему миру! С учетом всего этого, думаю, у вас не останется сомнений, что битва за Атлантику не зря занимает все мысли тех, кто несет ответственность за обеспечение нашей победы в ней.
Вот почему я почувствовал несказанное облегчение, когда узнал о тех важных решениях, которые не так давно были приняты президентом и народом Соединенных Штатов. Американскому флоту и гидросамолетам отныне приказано патрулировать водные просторы западного полушария и предупреждать находящиеся за пределами зоны боевых действий мирные суда, независимо от их национальной принадлежности, о притаившихся в засаде подводных лодках и занимающихся рейдерством крейсерах, принадлежащих нациям-агрессорам. Благодаря этому мы теперь сможем обеспечить более надежную защиту морских путей на подступах к нашему острову и нанести более значительный урон немецким субмаринам, осаждающим Британию. Если честно, я очень надеялся на то, что американцы в конце концов окажут нам помощь. Президент и конгресс Соединенных Штатов при поддержке избирателей торжественно пообещали свое содействие Британии в этой войне, поскольку они считают, что правда на нашей стороне, и понимают, что в случае нашего разгрома серьезно пострадают их собственные интересы и будет поставлена под угрозу безопасность их государства. Граждан Америки обязали платить больше налогов. Конгресс принял огромное количество необходимых законодательных актов. Множество промышленных предприятий было реорганизовано и переведено на военные рельсы, чтобы обеспечить производство необходимого нам оружия и снаряжения. Американцы безвозмездно передали нам или одолжили на время часть своего весьма дорогостоящего стратегического арсенала. Разумеется, они не могли допустить гибели тех высоких идеалов, которых сами так строго придерживаются, и решили помешать немцам разрушить и сломать все, над чем многие поколения граждан Америки так упорно трудились и что им действительно дорого. Практикуемые немецкими подводными лодками способы ведения боевых действий противоречат всем нормам международных соглашений, которые Германия добровольно ратифицировала буквально несколько лет назад. Разумеется, я имею в виду не меры обеспечения эффективной блокады как таковые, а безжалостные убийства и случаи откровенного мародерства, которые регулярно отмечаются на обширных пространствах, находящихся далеко за пределами территориальных вод Германии. Когда 10 недель назад я заявил "Дайте нам самое необходимое, и мы непременно доведем начатое дело до конца", я, собственно, просил предоставить в наше распоряжение средства борьбы с противником, и, кажется, американцы отозвались на мою просьбу. Вот почему теперь я твердо убежден в том, что, хотя битва за Атлантику еще далека от завершения, а ее исход ни в коем случае не предрешен, теперь она вступила в решающую и явно более благоприятную для нас стадию. Ведь отныне Соединенные Штаты связаны с нами крепкими узами сотрудничества и оказывают нам неоценимую моральную и материальную помощь, а также, как я уже упоминал, твердо намерены содействовать нам в боевых действиях на море.
Давайте оценим те силы, которые на нынешнем этапе противостоят общему врагу, находясь по разные стороны океана, и ведут борьбу, не предусматривающую никаких возможностей для отступления. Британская и американская демократии уже продемонстрировали такое упорство и такую твердую решимость спасти свои ценности и идеалы, что нынче всякий, кто в здравом уме и не лишен прозорливости, полностью уверен в неминуемом поражении Гитлера и Муссолини. Злобных гуннов не так уж много - менее 70 миллионов. Некоторые из них наверняка еще могут излечиться от нацистской заразы; остальные, к несчастью, обречены на гибель. Многие из этих идеальных солдат в свое время приняли активное участие в покорении, запугивании и разграблении австрийцев, чехов, поляков, французов и представителей многих других достойных наций. Численность населения Британской империи и Соединенных Штатов составляет почти 200 миллионов человек (это если учитывать только жителей Британии, США и британских доминионов). Англоговорящие народы безраздельно властвуют на океанских просторах и в скором времени обязательно добьются преимущества в воздухе. Они очень богаты, у них огромный технический потенциал, они производят больше стали, чем весь остальной мир вместе взятый. Теперь наши великие народы исполнены решимости совместными усилиями не дать злодеям-диктаторам втоптать в грязь идеалы свободы и обратить вспять мировой прогресс.
С печалью и беспокойством наблюдая за тем, как нацизм бесчинствует в Европе и Африке и, похоже, намеревается вскоре добраться до Азии, мы не должны терять самообладания и предаваться отчаянию. Если мы будем смело смотреть в глаза предстоящим трудностям, мы вновь обретем уверенность в себе, хотя бы от осознания того, какие серьезные испытания мы уже успешно преодолели. Нынешние события несравнимы по степени значимости с теми, которые нам пришлось пережить в минувшем году. Ничто из того, что может случиться на востоке, не идет ни в какое сравнение с тем, что произошло и происходит на западе.
В своем предыдущем выступлении я процитировал вам строки из стихотворения Лонгфелло, которые президент Рузвельт счел необходимым включить в свое письмо, адресованное мне. Сегодня я хотел бы закончить свое выступление еще одной стихотворной цитатой, не столь хорошо известной, но, как мне кажется, очень уместной в нынешней ситуации. Я уверен, что со мной согласятся всюду, где звучит английская речь и развевается знамя свободы:
Пока устало бьет волна
О неприступность темных скал,
Рождает моря глубина
Огромный, самый страшный вал.
Зарю дарует нам восток,
И солнце прогоняет тень:
Взгляни на запад - близок срок,
Когда там воссияет день![24]
Вотум доверия
7 мая 1941 года
Палата общин
12 февраля 1941 года в Северную Африку прибыл фельдмаршал Эрвин Роммель со значительными подкреплениями, что коренным образом изменило баланс сил в Ливийской пустыне в пользу немцев. 31 марта германская армия перешла в наступление, и британцы, силы которых были изрядно подорваны неудавшейся попыткой помочь Греции, потерпели сокрушительное поражение. На фоне этих событий, а также значительных потерь, которые британцы продолжали нести в битве за Атлантику, в адрес премьер-министра посыпались критические замечания. Черчилль потребовал, чтобы его политические оппоненты, в число которых входил и бывший премьер-министр Ллойд Джордж, открыто заявили о своей позиции, и организовал голосование по вотуму доверия правительству. В результате кабинет министров во главе с Черчиллем получил 447 голосов "за" и лишь 3 голоса "против". Речь, произнесенная Черчиллем по этому поводу, стала его последней речью в стенах старого здания палаты общин: три дня спустя оно было разрушено взрывом вражеской бомбы.
Я думаю, каждый согласится с тем, что в ходе этих дебатов все, кто принял в них участие, проявили должную рассудительность и высокую степень ответственности. Если бы меня попросили отметить речь, заслуживающую особой похвалы, я, скорее всего, выбрал бы последнее выступление, которое мы только что выслушали. Член парламента от Дерби [господин Ноэль-Бейкер] искренне сопереживает Греции, и его доклад, безусловно, свидетельствует о том, что он очень тщательно изучил оборонительные возможности этой страны и здраво оценивает ее шансы на успех. В то же время если в рамках нынешних дебатов и была речь, которая, по моему мнению, выражала скорее панические и пораженческие настроения, то это, пожалуй, было самое что ни на есть глубокомысленное и в то же время весьма эмоциональное выступление, которым нас удостоил член парламента от графства Карнарвон [господин Ллойд Джордж]...
Должен, однако, признать, что лично я не нахожу рассуждения господина Ллойд Джорджа особенно полезными в период, который он сам назвал "временем уныния и разочарований". Вообще, подобные слова совсем не ожидаешь услышать от человека, успешно руководившего страной в прошлую войну, а значит, привыкшего не обращать внимания на упаднические настроения и способного вопреки всему неуклонно двигаться к намеченной цели. С подобной речью вполне мог бы выступить, например, прославленный маршал Петен, стараясь взбодрить господина Рейно и членов его кабинета накануне отставки. И все же я отчасти признателен своему достопочтенному коллеге за то впечатление, которое произвела его речь, потому что только после нее стала очевидной необходимость завершения наших дебатов голосованием по вотуму доверия. Именно подобные выступления самых компетентных и именитых членов палаты окончательно убедили нас в правильности решения об организации такого голосования, поскольку после всех неудач и разочарований, постигших нас на полях сражений, правительство Его Величества имеет право знать, как к нему относится палата общин и как страна относится к палате общин. Еще бо́льшее значение этот вопрос имеет для иностранных государств, в особенности тех из них, которые как раз сейчас решают, на чью им сторону встать, и у которых поэтому не должно быть никаких сомнений относительно прочности позиций нашего военного правительства, настроенного самым решительным образом и непреклонного в своих убеждениях. Между тем сплетники и болтуны делают свое черное дело, кулуарные разговоры звучат все громче и убедительней, в газетах появляются статьи соответствующего содержания - и в результате в один прекрасный день из посольств всех стран, с которыми у нас налажены дружественные отношения, могут поступить запросы следующего содержания: "Продолжит ли работу ваше правительство?", "Когда оно будет расформировано?", "Коснутся ли изменения политического курса или только кадрового состава?".
Зная, сколь высоки сейчас ставки, и принимая во внимание критическое положение, в котором находится страна, чрезвычайно важно, чтобы ни у кого не было никаких сомнений по поводу ответов на все эти вопросы. Враждебные нам страны испытывают живейший интерес к нашей внутренней политике и, смею думать, возлагают большие надежды на то, что дела у нынешних советников Его Величества сложатся не лучшим образом. Единственный способ разочаровать недоброжелателей и не оправдать их ожидания - это сначала провести полноценные дебаты, а затем - голосование, причем правительство имеет право требовать, чтобы это голосование было проведено в формате, не допускающем неоднозначной трактовки результатов. Насколько мне известно, одна из газет, которая якобы занимает проправительственную позицию, на самом деле активнее всех требуя от министров выдающихся свершений (подобно благородному лорду члену парламента от Хоршема [графу Уинтертону], который сам давно уже ни к чему не стремится[25]), выразила сожаление в связи с тем, что вопрос о доверии ставится на голосование, поскольку такого рода процедура может побудить некоторых членов парламента выступить с одобрительными высказываниями в адрес правительства, тогда как было бы куда полезнее, если бы в ходе дебатов не звучало ничего, кроме конструктивной критики. Я не принадлежу и в последнюю очередь должен принадлежать к тем, кто нетерпимо относится к несправедливой критике или даже к справедливой критике, которая, впрочем, часто бывает чрезмерно резкой. Я сам не раз выступал с критическими замечаниями в адрес других, потому что не считал возможным оставаться беспристрастным и хладнокровным наблюдателем в сложных и трагических обстоятельствах. Но есть особый вид критики, который не вызывает ничего, кроме раздражения. Представьте себе зеваку, на глазах у которого запряженные в неимоверно тяжелую повозку лошади изо всех сил стараются втащить ее на холм. И вот этот самый зевака, вероятно, из лучших побуждений выдирает пруты из изгороди и беспощадно хлещет ими несчастных лошадей по бокам. Возможно, он на самом деле желает им помочь, но кто поручится, что его действия пойдут на пользу лошадям и благодаря ему повозка быстрее окажется на холме?
По моему мнению, было бы весьма прискорбно, если бы нынешние важнейшие по содержанию дебаты, разворачивающиеся, по выражению моего достопочтенного друга, во "времена уныния и разочарования", состояли бы исключительно из обличительных речей и критических выступлений, ибо, даже если не брать в расчет все безвкусие такого монотонного однообразия, в конце концов, такое единодушие ораторов привело бы к формированию искаженного представления о положении дел у многих заинтересованных зарубежных наблюдателей, чье мнение нам важно и чьи знания о наших парламентских и политических порядках не слишком глубоки. Поэтому я решил просить палату о вотуме доверия. Я надеюсь, что, если среди парламентариев найдутся те, кто всем сердцем верит в нашу неспособность справиться с нынешней ситуацией и кто готов взять на себя ответственность за судьбу нации, они открыто выразят в ходе голосования. Здесь я должен отметить, исключительно для сведения представителей иностранных государств, что те, кто проголосует против, ничем не рискуют. Они отвечают только перед своими избирательными округами и электоратом. Принципы демократии в нашей стране пока никто не отменял. Несмотря на крайнюю сложность нынешней ситуации, которая постоянно грозит нам гибелью, нам удалось сохранить в неприкосновенности все основные права и свободы и обеспечить максимально эффективную деятельность парламентских институтов. Я горжусь этим. Пожалуй, это как раз один из тех принципов, за которые мы сражаемся. Кроме того, я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь захотел или согласился взвалить на свои плечи тот колоссальный груз ответственности, который лежит на министрах в составе военного правительства, предварительно не заручившись полной и безоговорочной поддержкой не только палаты общин, но и всей нации, интересы которой представляет эта палата.
Нет ничего странного в том, что парламент не совсем удовлетворен тем, как в последнее время разворачиваются события на Ближнем Востоке. Вполне понятно и разочарование от неудачной попытки защитить Грецию от итальянских и германских войск, и недовольство поражением наших войск в Ливии, сопровождавшимся почти полной потерей завоеванных ранее позиций. Это внезапное ухудшение ситуации было воспринято особенно болезненно после длинной череды побед над итальянцами, которым мы радовались совсем недавно. Что касается лично меня, то, должен признаться, мне было очень горько видеть, как гибнет Греция, сумевшая столь отважно отразить атаку итальянских захватчиков. Меня утешает лишь то, что мы со своей стороны сделали все, что было в человеческих силах, чтобы помочь этой стране, и совесть нашей нации в этом вопросе абсолютно чиста. Если что и могло усугубить мою боль, так это предчувствие ожидающей греков расправы и осознание полного отсутствия у нас какой-либо возможности спасти этот героический народ от незаслуженной ужасной кары...
Мой достопочтенный друг, член парламента от Девонпорта [господин Хор-Белиша], который, утратив свои былые полномочия, почему-то вдруг стал очень прозорлив[26], хотя еще буквально в конце ноября 1939 года убеждал нас, что мы легко выиграем эту войну, вчера осмелился поднять болезненный вопрос о недостаточном количестве имеющихся у нас танков. В связи с этим мне кажется, мой коллега забыл упомянуть вот о чем: накануне войны именно он возглавлял военное министерство и полностью располагал всеми техническими данными. В прошлую войну, как известно, танки могли развивать скорость не более 3-4 миль в час и выдерживать огонь из винтовок и пулеметов. За время перемирия машиностроение сделало такой значительный шаг вперед, что появились танки, способные преодолевать по 15, 20, а то и 25 миль в час и выдерживать залпы артиллерийских орудий. В танкостроении произошла настоящая революция, плодами которой не преминул воспользоваться Гитлер. О результатах этой революции знали все военные и технические специалисты еще за 3-4 года до войны. Причем сама идея усовершенствования бронетехники первоначально пришла в голову вовсе не немцам. Ее вынашивали британцы, ее пытались реализовать французы, в частности генерал де Голль, но, в конце концов, ею в полной мере воспользовались не слишком изобретательные, зато расторопные немцы, поставив ее на службу своим завоевательным интересам и тем самым обратив наше оружие против нас самих. Руководство британских танковых войск было отлично осведомлено об этом и в свое время даже представило соответствующий отчет правительству, но, судя по всему, мой достопочтенный друг тогда не разобрался в ситуации. Во всяком случае он не счел нужным рассказать о ней всем нам и, вероятно, на тот момент вообще слабо понимал, что происходит. Сейчас, как мы видим, до него наконец дошла суть проблемы. Что ж, если бы уважаемый коллега раньше заинтересовался данным вопросом, это могло бы весьма благоприятно сказаться на наших предвоенных приготовлениях, как, например, сказалось своевременное введение всеобщей воинской повинности. Вообще, я бы не стал акцентировать ваше внимание на этой теме, если бы мой достопочтенный друг не старался изо всех сил внушить членам палаты мысль о собственной сверхъестественной мудрости и дальновидности и в целом вел себя менее агрессивно. Мне кажется, несмотря на его неплохую репутацию, ему бы стоило быть несколько скромнее, особенно говоря о своих прошлых, порой сомнительных заслугах.
Позвольте мне заявить, что в настоящее время мы ежемесячно производим столько же танков, сколько имелось во всей британской армии на момент ухода уважаемого лорда с поста военного министра, а очень скоро - до конца этого года - мы увеличим этот показатель почти в два раза. При этом я не учитываю те колоссальные производственные мощности, которыми располагают Соединенные Штаты. Я привожу эти данные исключительно для того, чтобы заверить уважаемого коллегу, что его благие намерения и начинания не пропали даром и получили достойное развитие с тех пор, как он покинул свой пост. Мне кажется, ему стоит научиться "прощать нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим"[27].
Мой достопочтенный друг, член парламента от графства Карнарвон [господин Ллойд Джордж] повторил свои ставшие традиционными критические замечания о составе и характере нынешнего правительства, а также о руководстве боевыми действиями и военном кабинете - дескать, члены палаты имеют право и должны знать, кто несет ответственность за все армейские операции. Вот что можно на это сказать. Кабинет военного времени состоит из восьми членов, пятеро из которых не имеют министерских портфелей, тогда как трое остальных представляют основные органы управления государством: министерство иностранных дел, министерство финансов и министерство труда. Каждое из этих ведомств участвует в решении стоящих на повестке дня важнейших вопросов. Военный кабинет - это тот самый орган власти, который осуществляет общее руководство основными направлениями политики и боевыми действиями. Под его эгидой ежедневно проходят заседания начальников штабов всех трех военных ведомств. Я как премьер-министр и министр обороны также имею право при необходимости созывать их на собрания, приглашая туда также глав трех военных ведомств, если этого требует повестка дня. Все ключевые вопросы внешней политики выносятся на рассмотрение комитета обороны, в состав которого в последние несколько месяцев входят трое начальников штабов, трое министров, возглавляющих военные ведомства, и четверо членов военного кабинета, включая меня самого, лорда-хранителя печати, у которого нет собственного министерского портфеля, министра иностранных дел и лорда Бивербрука. Такова структура нашего управленческого аппарата, и в настоящее время он вроде бы работает без заминок, обеспечивая в то же время достаточную эффективность и гибкость в принятии решений. Лично я не намерен ничего в нем менять до тех пор, пока мне не докажут, что к тому назрели все предпосылки.
Мой достопочтенный друг неустанно повторяет, как важно, чтобы меня окружали люди, способные возразить мне и сказать: "Нет, нет и еще раз нет!" Скажите на милость, неужели он и впрямь не догадывается о сильнейшем противодействии и мощнейшем сопротивлении, которое и без того приходится постоянно преодолевать британской военной машине? Смею заверить уважаемого коллегу, что нет особого смысла в том, чтобы пытаться вставить еще больше палок в колеса этой самой машины. Лучше бы нам всем вместе подумать, как придать ей дополнительное ускорение. То нам советуют во всем следовать примеру храбрых и энергичных немцев, то вдруг выясняется, что премьер-министру остро не хватает несговорчивых помощников, которые бы возражали ему по поводу и без и не давали принимать никаких спешных или, не дай Бог, конструктивных решений.
Впрочем, я могу заверить членов палаты в том, что при решении вопросов, связанных с Ливией и Грецией, мы не пренебрегали мнением военных экспертов, будь то главы штабов здесь, в Британии, или фронтовые генералы. Все решения принимались единодушно, без какого-либо принуждения и по доброй воле, хотя и под сильнейшим давлением обстоятельств. Однако я полагаю, что в чрезвычайных ситуациях ответственные министры, представляющие правительство страны, должны без колебаний самостоятельно принимать необходимые решения, и лично я как глава правительства признаю за ними такое право. В общем, если мы не выиграем войну, меня вполне можно будет обвинить в этом и предать смертной казни. Я с готовностью приму эту участь, поскольку, как напомнил нам вчера в своей незабываемой речи мой достопочтенный друг член парламента от Сихема [господин Шинуэлл], большинство членов палаты общин, скорее всего, ждет еще более печальная судьба, как только до нас доберутся торжествующие гунны.
Насколько я знаю, в определенных кругах, особенно за рубежом, все чаще ведутся разговоры о том, что мы легко можем отказаться от своих позиций на Ближнем Востоке, успешно продолжая войну на океанских просторах и в воздухе. С теоретической и узко стратегической точки зрения, возможно, так оно и есть, но давайте все же не будем недооценивать значимость тех задач, которые стоят перед нами в этом регионе. Потеря долины Нила, Суэцкого канала и отказ от удобных портов в Средиземноморье, равно как и потеря Мальты, могут иметь для нас самые тяжелые последствия. Поэтому мы должны изо всех сил удерживать нынешние рубежи, используя для этого все ресурсы Британской империи, и рассчитывать только на победу. На настоящий момент в распоряжении генерала Уэйвелла находятся почти 500 000 человек, которым предстоит выполнить эту задачу...
Господин спикер, я прошу вас подтвердить, что я никогда не обещал своим согражданам ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота. Сейчас я бы еще добавил к этому печальному перечню немалое количество ошибок, упущений и разочарований, а также опасения, что все это может продолжаться в течение очень длительного периода времени, в конце которого, я убежден - хотя это всего лишь мое личное убеждение, а не гарантия и не клятвенное обещание, - нас ждет полная, окончательная и безоговорочная победа...
Я рад, что по крайней мере некоторые члены палаты четко осознают всю серьезность нынешней ситуации и катастрофичность грозящей нам опасности. Я, со своей стороны, никогда не скрывал критичности нашего положения. Напротив, я неустанно повторяю во всеуслышание, что день за днем, час за часом мы должны продолжать борьбу с врагом, потому что только так мы можем сохранить свою свободу и спасти свою жизнь. Поверьте мне, у Гитлера тоже не все идет гладко, и, если мы сохраним единство, соберемся с силами и будем работать и сражаться рука об руку в едином строю, постоянно помогая друг другу, как это сейчас делают под огнем врага 5 миллионов британских семей, в конце концов наше общее дело обязательно победит. Британское правительство и парламент должны быть достойны своего мужественного и несгибаемого народа, который оказал нам полное доверие и с готовностью отдал все без остатка своей стране.
Вот уже почти целый год прошел с тех пор, как в ситуации политического кризиса, возникшего в результате нашего трагического поражения в битве за Францию, было сформировано нынешнее правительство Его Величества. Представители всех партий, получив необходимые полномочия от своих политических соратников, в составе вновь избранного кабинета объединили усилия ради великой цели. Нам с самого начала приходилось очень непросто, но мы и представить себе не могли, какие невзгоды и опасности ожидают нас в будущем. Впрочем, и герр Гитлер в июне 1940 года, принимая полную капитуляцию Франции и готовясь через каких-нибудь пару недель стать полновластным хозяином Европы, а через пару лет - властелином всего мира, вряд ли предвидел, что 10 месяцев спустя, в мае 1941 года, он будет обращаться к изрядно уставшему от войны народу Германии с призывом набраться терпения и продолжить вооруженную борьбу в 1942 году. Когда я оглядываюсь назад и вспоминаю те опасности, которые мы преодолели, и те громадные штормовые волны, которые не смогли потопить наш крепкий корабль, когда я думаю о том, что не получилось, и о том, что мы все-таки смогли сделать, я отчетливо понимаю: нам не стоит бояться бури! Пусть ветер рвет паруса, пусть гремит гром и бешено сверкают молнии. Мы все преодолеем, мы выстоим, мы победим!
""Бисмарк" потоплен!"
27 мая 1941 года
Палата общин
Ситуация на фронтах складывалась не вполне благополучно: британские бронетанковые соединения продолжали отступление в Северной Африке, а активные действия превосходящих сил германских ВВС вынудили британцев эвакуироваться с Крита. Вдобавок к этому немецкий линкор "Бисмарк", сопровождаемый крейсером "Принц Ойген", на пути из норвежского города Берген перехватил и потопил в Датском заливе самый быстроходный крупный боевой корабль в мире - британский линейный крейсер "Худ". Для противодействия этой новой угрозе были мобилизованы все ресурсы флота метрополии, и как раз тогда, когда Черчилль закончил свое выступление в парламенте и сел на место, ему передали записку о том, что "Бисмарк" был сначала серьезно поврежден в результате воздушных атак с авианосца "Арк Ройял", а затем потоплен.
21 мая, то есть в среду на прошлой неделе, наша авиаразведка обнаружила в порту Берген новейший немецкий линкор "Бисмарк" в сопровождении столь же современного тяжелого крейсера "Принц Ойген", вооруженного 8-дюймовыми орудиями. 22 мая, в четверг, стало известно, что они оба покинули порт. Вполне логично было предположить, что эти суда попытаются прорваться в Атлантический океан с целью атаковать наши конвои на пути из Соединенных Штатов, поэтому мы решили принять меры по перехвату вражеских кораблей. В ночь с 23 на 24 мая наши крейсера оказались в пределах их видимости в тот момент, когда они пересекали Датский залив между Исландией и Гренландией. На рассвете в субботу корабли противника наконец были настигнуты "Принцем Уэльским" и "Худом". Я не располагаю подробной информацией о ходе боя, поскольку события разворачивались очень стремительно, но, насколько мне известно, один из снарядов, выпущенных немцами с расстояния около 23 000 ярдов, попал в артиллерийский погреб "Худа", что привело к взрыву корабля и гибели всей команды, за исключением лишь нескольких человек. Потеря этого великолепного корабля, спроектированного 23 года назад, - настоящая трагедия для королевских ВМС, но еще тяжелее смириться со смертью его отважного экипажа.
Всю субботу наши корабли продолжали преследовать "Бисмарк" и сопровождавший его крейсер. Ночью летчикам с авианосца "Викториес" удалось попасть в "Бисмарк" торпедой, после чего на рассвете вчерашнего дня была предпринята попытка завязать бой; однако с наступлением ночи погодные условия ухудшились, видимость снизилась, и "Бисмарк", резко изменив курс, сумел оторваться от преследователей. Я не знаю, что случилось с "Принцем Ойгеном", но в отношении этого корабля сейчас тоже принимаются все необходимые меры. Вчера около полудня самолет "Каталина" - один из многих патрульных бомбардировщиков дальнего действия, переданных нам Соединенными Штатами, - настиг "Бисмарк" и определил, что тот, скорее всего, направляется к побережью Франции - в Брест или Сен-Назер. Получив эту информацию, адмиралтейство и главное командование отдали приказ о срочной передислокации сил: как только стало известно, что "Бисмарк" все еще находится в открытом море, были задействованы все наши средства контроля над морскими акваториями и реализованы самые масштабные мероприятия по перехвату линкора. И вот вчера поздно вечером - так что я даже не успел подготовить к сегодняшнему совещанию подробный отчет - торпедоносцы-бомбардировщики с авианосца "Арк Ройял" провели серию атак на "Бисмарк", который продолжал следовать своим курсом в одиночестве, без корабля сопровождения. Около полуночи стало известно, что по крайней мере две торпеды достигли цели: одна угодила в среднюю часть корабля, а другая - в корму. Судя по всему, вторая торпеда вывела из строя рулевой механизм "Бисмарка", поскольку он не только сбавил ход до минимума, но и начал описывать беспорядочные циркуляции. Тогда он был атакован одной из наших флотилий и получил попадание еще двух торпед, в результате чего вообще прекратил движение. Помощи противнику ждать было неоткуда, потому что на тот момент "Бисмарк" находился на значительном расстоянии от французского побережья, что исключало возможность вмешательства базирующейся там вражеский бомбардировочной авиации. Сегодня на рассвете "Бисмарк" атаковали преследовавшие его британские линкоры. Мне ничего неизвестно о результатах артиллерийской перестрелки: по-видимому, немецкий корабль все-таки не удалось потопить огнем орудий, и теперь предпринимаются попытки уничтожить его с помощью торпед. Насколько я знаю, как раз сейчас наши моряки занимаются этим, и у нас есть все основания полагать, что уже очень скоро они добьются своего.
Какой бы тяжелой ни была утрата "Худа", все-таки необходимо отдать должное "Бисмарку": его новизна и техническое совершенство делают его едва ли не лучшим линейным кораблем в мире. Выведя его из строя и лишив немецкие ВМС такого флагмана, мы намного упростим себе задачу поддержания господства над северными морскими путями и обеспечения эффективной блокады немцев с севера. Надеюсь, что через пару дней я смогу представить членам палаты значительно более подробный отчет о происшедшем, но, полагаю, суть текущих событий уже сейчас вполне ясна. И хотя в нарисованной мной картине присутствуют как светлые, так и темные тона, мне кажется, у нас есть определенные основания для того, чтобы испытывать удовлетворение результатами этого ожесточенного и упорного морского сражения.
[Спустя некоторое время.] При всем уважении к оратору, я осмелюсь на секунду прервать его. Позвольте поделиться со всеми вами только что переданной мне новостью о том, что "Бисмарк" потоплен.
"Нам хватило сил, упорства и твердости"
12 июня 1941 года
Конференция верховных комиссаров доминионов и министров союзных государств, Лондон
Сегодня мы встретились здесь, в старом Сент-Джеймсском дворце, на стенах которого видны шрамы от вражеских снарядов, в 22-й месяц войны, чтобы провозгласить высокие цели и намерения законных конституционных правительств Европы, чьи страны оказались покорены нацистами. Цель нашего собрания - вселить надежду в сердца всех свободных людей и воззвать ко всем свободным народам повсюду в мире. Здесь, на столе перед нами, лежат верительные грамоты представителей 10 государств, чьи земли оказались завоеваны и осквернены и чье население стонет под невыносимой тяжестью гитлеровского ига. Но также среди нас присутствуют подданные великой британской монархии, уполномоченные парламентом и иными демократическими институтами Британии, а также представители заокеанских доминионов Британии: Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки, Индии, Бирмы и прочих наших колоний, находящихся в различных частях земного шара. Мы вместе обнажили мечи ради общего дела. Мы будем стоять насмерть и не прекратим борьбу, пока не добьемся победы. Прислушайтесь: из-за океана ветер доносит все нарастающий шум молотов и станков - это Соединенные Штаты Америки выражают нам свою поддержку, трудятся, не жалея сил, чтобы обеспечить нас всем необходимым, и обещают своевременную помощь все в бо́льшем объеме.
Сколько горя, ужаса и зла причинил Европе и всему миру Гитлер! Как чудовищны насаждаемые им идеи и порядки! Руины Варшавы, Роттердама и Белграда являются немыми свидетелями его преступлений и призваны напоминать грядущим поколениям о безжалостных воздушных бомбардировках, осуществленных в условиях отсутствия какого-либо сопротивления и обращенных с научно выверенной точностью против беззащитного мирного населения. Здесь, в Лондоне, и в каждом крупном городе на нашем острове, и в Ирландии также заметны следы вражеских налетов. Уже сейчас немцы расплачиваются за свои бесчинства, а в скором будущем их ждет еще более незавидная участь.
Впрочем, весь этот материальный ущерб не идет ни в какое сравнение с бедами, постигшими порабощенные народы. На наших глазах их подвергают гонениям, терроризируют и эксплуатируют. Миллионы людей трудятся под принуждением в условиях, зачастую не отличимых от рабства. Все имущество угнетаемых народов подвергается разграблению или выменивается на ничего не стоящие бумажки. Дома простых граждан постоянно обыскивают, их повседневная жизнь находится под неусыпным контролем вездесущей системы секретного политического сыска, которая, добившись полнейшей покорности от самих немцев, теперь наводняет шпионами улицы городов в дюжине европейских стран. Нацизм оскверняет религиозные ценности и организует массовые преследования и гонения инакомыслящих - все ради насаждения противоестественного языческого культа, выдуманного для оправдания всеобщего поклонения этому чудовищу и формальной легализации его тирании. Традиции и обычаи, законы и общественно-политические институты завоеванных стран расшатываются с помощью изощренных интриг, основанных на хладнокровном расчете, и беспощадно искореняются.
В тюрьмах на континенте не осталось свободных камер. Концентрационные лагеря переполнены. Каждый день на рассвете гремят залпы немецких расстрельных команд. Чехи, поляки, голландцы, норвежцы, югославы, греки, французы, бельгийцы, люксембуржцы - все истинные патриоты идут на колоссальные жертвы ради своей веры и своей страны. В реализации преступных замыслов и насильственном насаждении новых порядков среди порабощенных народов захватчикам помогают представители гнусного племени коллаборационистов - пусть в этом новом слове на многие века сохранится глубочайшее презрение человечества к таким людям. Эти мерзкие предатели прислуживают новым хозяевам и раболепно пресмыкаются перед ними. Вот какая участь постигла некогда цветущую Европу, вот какому злу мы противостоим с оружием в руках.
И на этом шатком фундаменте Гитлер с плетущимся за ним измотанным лакеем Муссолини и заискивающе семенящим подле них адмиралом Дарланом собирается построить новый европейский порядок, основанный на ненависти, алчности и национальной нетерпимости. Еще никогда сознанием смертного человека не овладевали столь нелепые фантазии. Мы не знаем, как будет развиваться ход этой ужаснейшей войны и на какие еще регионы мира перекинется ее всепожирающее пламя. Мы отдаем себе отчет в том, что нам будет нелегко и противостояние может продлиться очень долго. Конечно, не в наших силах предсказать, какие новые свершения и несчастья ждут нас впереди. Но один факт кажется нам бесспорным, непреложным и самоочевидным для всех людей в мире.
Если Европе и суждено пережить реорганизацию, если семье европейских народов и предстоит объединиться в союз, то уж точно это будет сделано не стараниями нацистов. В каждой стране, где ступила нога немецкого солдата или гитлеровского полицая, души людей исполнились такой отчаянной ненависти ко всему немецкому и такого презрения к догмам нацизма, которые не сотрутся из человеческой памяти даже по прошествии сотен лет. Мы еще не знаем, как и когда Европа сможет освободиться от германского гнета, но никто не сомневается в том, что сразу после победы над нацизмом все оставленные Гитлером грязные следы, все отпечатки его смердящих пальцев будут навсегда стерты, уничтожены, а если понадобится, даже выжжены дотла.
Мы здесь, чтобы упрочить наш союз и подтвердить нашу готовность сделать все возможное для освобождения порабощенных народов. Когда год назад правительство Его Величества осталось один на один с сильнейшим противником посреди страшной бури, многим из наших друзей и врагов могло показаться, что наши дни сочтены, что Британия со своими вековыми традициями и порядками вот-вот неминуемо пойдет на дно вслед за остальными европейскими странами. Но я, не без некоторой гордости, хотел бы напомнить присутствующим, что даже в столь трудный час, когда наша армия была по сути дезорганизована и безоружна, когда нам не хватало пушек и танков, когда в результате спешной эвакуации из Франции мы потеряли почти все наше снаряжение, несмотря ни на что, британский народ ни на секунду не рассматривал возможности капитуляции. Никто из нас не захотел мира с захватчиками, никто не впал в отчаяние и не потерял надежды на победу. Напротив, мы не переставали твердить сами себе и всем вокруг, что мы настроены решительно и не пойдем на уступки до тех пор, пока не будут освобождены все захваченные и порабощенные страны и пока нацисты не будут лишены своей беззаконной и жестокой власти.
Посмотрите, какой долгий и сложный путь мы прошли с июня прошлого года. Нам хватило сил, упорства и твердости выдержать страшные испытания. Сейчас мы не только обладаем явным превосходством над противником в небе над своим островом, но и все чаще наносим врагу ответные удары. Королевские ВМС удерживают господство на море. Итальянский флот в страхе прячется в портах, корабли германских ВМС в большинстве своем либо выведены из строя, либо потоплены. Смертоносные рейды на наши порты, города и заводы не смогли сломить дух британской нации, остановить течение привычной жизни и воспрепятствовать наращиванию мощностей нашей военной промышленности. Отправляемые нам из-за океана партии продовольствия и оружия в целости и сохранности доставляются в наши гавани. Мы принимаем все меры для восполнения понесенных нашим торговым флотом потерь, и Соединенные Штаты активно помогают нам в этом. Постепенно мы превращаемся в нацию настоящих воинов. Экипировка и подготовка наших сухопутных сил продолжают совершенствоваться.
Гитлер может сколько угодно терзать и топтать измученную Европу. Он может продолжать насаждать свои порядки где угодно, сея всюду зло и хаос: вероятно, он способен покорить Африку и даже Азию. Но именно здесь, на этом острове-крепости, тирана ждет неминуемая расплата. Мы будем противостоять ему на суше и на море. Мы станем неотступно преследовать его везде, куда бы он ни направился. Наша авиация покажет немцам, что война - это не только беспардонная оккупация чужих земель и триумфальные победы.
Кроме того, мы обязаны помогать народам порабощенных стран и побуждать их к сопротивлению. Мы должны не дать Гитлеру окончательно сломить волю завоеванных наций и использовать их в своих целях: тем самым мы расстроим его радужные планы по построению идеального тоталитарного общества, основанного на страхе и подчинении. Врагу не видать ни мира, ни покоя. Он не дождется от нас пощады: мы ни за что не пойдем ни на какие переговоры и уступки. И если нацистское чудовище решится вторгнуться на Британские острова - если ему хватит на это духу, - мы не дрогнем и отразим натиск немецких войск. С Божьей помощью (на нее мы всегда уповаем) нам надлежит сохранять веру и решимость и исполнять свой гражданский долг.
Сегодня мы обращаемся с воззванием ко всем государствам и нациям, свободным и порабощенным нацистами, ко всем настоящим патриотам, кому небезразлично дело свободы, ко всем нашим союзникам и доброжелателям в Европе, а также к американским друзьям и помощникам, которые в этот трудный час постепенно становятся нам все ближе, несмотря на разделяющий нас океан. Вот наше послание: "Воспряньте духом. Вскоре все изменится к лучшему. Испив до дна чашу скорби и жертвенных страданий, человечество вновь обретет свое величие".
"Старый лев"
16 июня 1941 года
Радиовыступление из Лондона с благодарностью Соединенным Штатам за присуждение почетной ученой степени
Напоминая гражданам США о своих американских корнях и развивая тему духовного родства англоязычных наций, в заключение своего выступления Черчилль обращается к заокеанской республике с призывом вступить в борьбу: "Только вместе мы сможем спасти мир!"
Президент Валентайн, я от всего сердца благодарю вас за ту честь, которую вы мне оказали, присудив мне степень доктора права в Рочестерском университете штата Нью-Йорк. Я чрезвычайно польщен вашей похвалой в мой адрес и необычайно ценю ваше одобрение не потому, что я достоин его сейчас или смогу быть достоин когда-нибудь в будущем, а потому, что этот знак внимания с вашей стороны свидетельствует о расположении и доверии со стороны американцев, заслужить которое я всегда стремился.
Однако сегодняшняя церемония кажется мне особенно трогательной по причине особого чувства родства и духовного единения, которое связывает нас сегодня. Я обращаюсь к вам, студентам и преподавателям Рочестерского университета, с Даунинг-стрит, а через вас - ко всему народу Соединенных Штатов, и ощущаю за собой моральное право говорить с вами как с близкими людьми, поскольку моя мать, как вы упомянули, родилась в вашем замечательном городе, где мой дед Леонард Джером прожил много лет, снискав себе всеобщее почтение как издатель газеты с замечательным названием в духе XVIII века "Плэйн дилер"[28].
Великий Эдмунд Берк совершенно справедливо заметил: "Не станет заботиться о потомстве тот народ, что не оглядывается на предков"[29], и потому я считаю вполне уместным напомнить вам о том, что судьба многих поколений семьи Джеромов была тесно связана с Америкой: в свое время мой прадед сражался в армии Вашингтона за независимость колоний и создание Соединенных Штатов. Вероятно, мои предки со стороны отца воевали на противоположной стороне, так что, можно сказать, я уже тогда был и за тех, и за других. Вот и сейчас я чувствую себя своим на обоих берегах Атлантического океана.
На протяжении последних 40 лет я много раз имел возможность выступать перед самыми разными аудиториями во всех частях вашей огромной страны. Американцы неизменно приводили меня в восхищение своим уважительным отношением, умением слушать, стремлением к честности и справедливости и отличным чувством юмора, позволяющим им от души смеяться над собой. Я всегда ценил вашу нацию за желание разобраться в сути вещей и оставаться в курсе того, что происходит в Старом Свете.
И теперь, в условиях мировой катастрофы, когда по воле короля и парламента и при поддержке всех партий я вступил в должность премьер-министра Великобритании, мне оказана наивысшая честь обратиться к вам от имени нашей нации, которой сейчас грозит смертельная опасность. Подвергаясь суровым испытаниям, наша страна переживает трагический и в то же время поистине звездный час. В этих обстоятельствах меня утешает и вдохновляет ощущение сплоченности наших наций, которое, я полагаю, вы полностью разделяете со мной: словно через океан мы пожимаем друг другу руки, и наши сердца бьются в унисон. Я надеюсь, что по крайней мере здесь, в Рочестере, на родине моей матери, я могу рассчитывать на особое расположение американцев.
В этот судьбоносный год Соединенные Штаты попали в водоворот противоречивых эмоций и яростных страстей. Противостояние стихиям требует от американцев непомерного напряжения и тяжелых раздумий. Чтобы разобраться в себе, вам придется немного потерзаться, пострадать и поспорить, но никаких поводов для страха при этом у вас нет. Весь мир наблюдает за тем, как в муках рождается судьбоносное решение, от которого зависит будущее человечества. Лично у меня нет никаких сомнений в том, каким именно будет это решение.
Судьбу человечества не может определить холодный расчет. Когда мир превращается в арену борьбы добра и зла, когда сердцами людей овладевает смятение, когда лучшие из нас отказываются от домашнего уюта и личного благополучия, навсегда покидая отчий дом под давлением трагических обстоятельств и чувства долга, вдруг становится ясно, что мы не животные, мы духовные существа, и в нашей вселенной, а возможно, и за ее пределами происходит нечто такое, что вынуждает нас, нравится нам это или нет, вспомнить о нашем высшем бытийном предназначении.
На наших глазах разворачивается захватывающее действо. Нам не дано знать, чем оно закончится. Но все мы - по обе стороны Атлантики - чувствуем себя его участниками, ведь на карту поставлено не только наше будущее, но и будущее многих поколений. Грядущая судьба мира напрямую зависит от наших решений и поступков. Вряд ли стоит сокрушаться из-за того, что именно на наши плечи легла столь серьезная ответственность. Несмотря на трудности, мы должны чувствовать гордость и даже радость от того, что родились в великую эпоху и получили шанс в упорной борьбе спасти человечество от гибели.
Европа и Азия оказались во власти зла - вооруженного до зубов, чудовищного, страшного и кажущегося непобедимым зла. Все законы, обычаи и традиции там попраны. Надежды на справедливость и порядок безвозвратно утрачены. Права слабых преданы забвению. Великие свободы, о которых с таким волнением говорил президент Соединенных Штатов, поруганы. Сама человеческая природа с присущим ей благородством, достоинством и величием извращена до неузнаваемости чудовищным режимом высокотехнологичного варварства и организованного террора.
Уже больше года мы, британцы, сражаемся в одиночку, вдохновляемые вашим сочувствием, уважением и поддержкой, движимые нашей собственной непоколебимой силой воли и верой в ваше активное содействие. Британские острова, которые на карте кажутся совсем маленькими, стали настоящим оплотом для всех преданных защитников прав и свобод человека. Именно на нашу страну уповают десятки государств и наций, захваченных и порабощенных немцами. Что бы ни случилось, мы будет стоять до конца.
Однако как так вышло, что почти вся Европа оказалась под гнетом германского нацизма? Как немцам удалось этого добиться? Ведь если бы несколько лет назад все малые и большие народы, которые сейчас повержены в прах, объединили усилия ради общего блага, человечество избегло бы этого страшного испытания. Но европейцы не пожелали действовать сообща. Никто не захотел подумать о будущем. Потом нации одна за другой становились жертвами Гитлера, в то время их соседи изумленно следили за происходящим и предавались пустой болтовне. Все европейские народы по очереди позволили поработить себя: они либо подчинились грубому принуждению, либо пали жертвами изощренных внутриполитических интриг.
И вот теперь старый лев, окруженный своими львятами, должен в одиночку противостоять злобным и безжалостным охотникам, которые обвешаны смертоносным оружием. Суждено ли трагедии повториться? Ну уж нет! Это еще не конец истории. Звезды сулят человечеству спасение. Прогресс нашей цивилизации не так-то просто остановить. Факел свободы нельзя потушить.
Однако время не ждет. С каждым месяцем путь, который нам предстоит преодолеть, становится все длиннее и опаснее. Вместе мы обязательно выстоим. Порознь мы обречены. Порознь мы позволим вернуться самым темным и страшным временам. Только вместе мы сможем спасти мир и повести за собой остальные народы на борьбу против нацизма.
Союз с Россией
22 июня 1941 года
Выступление по радио, Лондон
22 июня, нарушив условия советско-германского пакта о ненападении, немецкие войска вторглись в пределы Советского Союза и пошли в наступление, несмотря на активное сопротивление русских. Черчилль тут же объявил о боевом альянсе Британии и России. Когда накануне этого выступления личный секретарь премьер-министра Дж. Р. Коулвил не без иронии заметил, что Черчилль вступает в союз с тем самым большевизмом, который он когда-то старался "задушить в зародыше", политик резко возразил: "Если бы Гитлер вторгся в ад, то, выступая в палате общин, я бы по меньшей мере выразил свое сочувствие дьяволу!"
Война в очередной раз перешла на новый этап, и сегодня вечером я считаю необходимым высказаться по этому поводу. Первый ключевой момент имел место год назад, когда Франция пала под ударами немецких орудий и мы остались один на один с этой страшной напастью. Второй этап ознаменовался успехом королевских ВВС, которым удалось отразить дневные налеты вражеских бомбардировщиков и тем самым предотвратить вторжение нацистов на наш остров в тот момент, когда мы были плохо вооружены и не готовы к открытому противостоянию. Третьим решающим шагом стало утверждение президентом и конгрессом Соединенных Штатов закона о ленд-лизе, согласно которому Новый Свет выделил почти 2 миллиарда фунтов стерлингов, чтобы помочь нам защитить столь ценные для всех нас свободы. Теперь, когда три этих переломных момента уже позади, пришел черед четвертого.
Сегодня в четыре часа утра Гитлер напал на Россию и вторгся в ее пределы. При этом, разумеется, оказались со скрупулезной тщательностью соблюдены все обычные для его вероломства формальности. Был торжественно подписан договор о ненападении между двумя странами, который в общем никто не отменял. Германия не предъявила России никаких претензий, связанных с невыполнением его условий. Воспользовавшись наивностью и доверием русских, немцы стянули к их границам колоссальные силы и разместили их от Белого до Черного моря. Нацистские флоты и бронетанковые дивизии заняли удобные для наступления позиции. Внезапно, без объявления войны и даже без предъявления ультиматума, на русские города обрушился град немецких бомб, а немецкая армия перешла границу. Через час посол Германии, который накануне не скупился на заверения в дружбе и чуть ли не обещал русским военный союз, заявил российскому министру иностранных дел, что их страны находятся в состоянии войны.
Таким образом, в очередной раз и, пожалуй, даже в значительно большем масштабе были грубо нарушены все действующие договоренности и нормы международного права. Ранее жертвами дипломатических игр с Гитлером стали Норвегия, Дания, Голландия и Бельгия, а потом его прихвостень Муссолини повторил тот же фокус в отношениях с Грецией.
Случившееся нисколько меня не удивляет. Более того, в свое время я открыто и прямо предупреждал Сталина о том, что его ждет. Я предупреждал его так же, как и всех остальных. Остается лишь надеяться, что мои увещевания не остались вовсе не услышанными. Сейчас нам известно лишь о том, что советский народ отчаянно защищает свою родную землю, следуя призыву своего правительства сражаться до последней капли крови.
Гитлер - это злобное чудовище, одержимое стяжательством и ненасытной жаждой крови. Ему мало того, что вся Европа уже стонет под его сапогом и бряцает рабскими кандалами в непроницаемой тьме нацистского террора, - теперь он хочет утопить в крови многомиллионное население России и Азии. Мощнейшая военная машина, которую на наших глазах год за годом буквально из ничего безнаказанно создавали нацистские бандиты, теперь не может простаивать - иначе она заржавеет и рассыплется на части. Она должна непрерывно двигаться вперед, перемалывая жизни множества людей, разрушая их дома и попирая их права и свободы. Эту машину нужно не только регулярно кормить человеческой плотью, но и заправлять самым настоящим топливом.
И вот теперь этот кровожадный ублюдок намерен натравить своих безжалостных солдат и направить свою несокрушимую технику на Россию, чтобы снова безнаказанно убивать, разрушать и грабить. Несмотря на бедность, в которой живут советские крестьяне, рабочие и солдаты, Гитлер собирается отобрать у них хлеб насущный, лишить их урожая, отнять у них топливо, которым они заправляют свои сельскохозяйственные агрегаты, и в результате обречь страну на такой страшный голод, какого еще не было в истории человечества. Но даже страшное кровопролитие и опустошение, которые эта, к счастью, еще не одержанная победа нацизма может принести русскому народу, сами по себе станут лишь промежуточным этапом в триумфальном шествии нацизма по Азии. Покончив с Россией, Гитлер попытается ввергнуть в бездну деградации 400-500 миллионов человек, живущих в Китае, и 350 миллионов человек, населяющих Индию. И тогда над целым континентом, погрузившимся во мрак вечной ночи, воцарится дьявольская свастика. Не будет преувеличением уже сегодня, этим летним вечером, заявить, что теперь зверства нацизма непосредственно угрожают жизни и счастью еще миллиарда человек. От одной этой мысли у меня захватывает дух. Но я хочу отметить еще один не столь очевидный факт, имеющий, однако, прямое отношение к будущему Британии и Соединенных Штатов.
Нацистский режим в принципе ничем не отличается от худших проявлений коммунизма. У него тоже нет никакой идеологической основы и устоев: им тоже движут инстинктивные потребности толпы и расовая дискриминация. Обе эти формы человеческой греховности характеризуются крайней жестокостью и беспощадностью. За последние четверть века в мире не было другого такого последовательного врага коммунизма, как я. Я и сейчас не отказываюсь ни от одного своего слова по этому поводу. Но преступления коммунистов меркнут на фоне того ужасающего зрелища, которое мы наблюдаем сейчас. Прошлое, со всеми его трагедиями, неудачами и просчетами, отступает на задний план. На переднем плане, на линии фронта, русские солдаты бесстрашно встают на защиту родной земли, ее лугов и полей, которые их отцы и деды возделывали с незапамятных времен. Эти смелые воины отстаивают родные города и деревни, грудью заслоняют родные дома, где матери и жены день и ночь молятся (в такие моменты все начинают молиться) о том, чтобы все их близкие остались живы, чтобы кормильцы и заступники поскорее вернулись домой. Я вижу тысячи русских деревень, где люди без устали трудятся на земле, возделывая хлеб, но где при этом есть место для простых человеческих радостей, где раздается девичий смех и беззаботно резвятся дети. Я вижу, как на эти мирные поселения стремительно надвигается черная тень нацизма: я слышу бряцание оружия и стук кованых каблуков, жестокий смех холеных прусских офицеров и шепот шпионов, которые еще вчера наводили ужас на жителей дюжины других стран. Унылая серая масса безупречно вымуштрованной гуннской солдатни, похожая на стаю саранчи, неумолимо наступает, сметая все на своем пути. Германские бомбардировщики и истребители заполняют небо: они еще помнят жгучую боль от ударов британского кнута и теперь радуются тому, что нашли, как им кажется, гораздо более легкую добычу.
За этими мрачными декорациями, сквозь завесу поднимающегося урагана я вижу горстку подлых злодеев, которые планируют и организуют все эти ужасы и обрушивают их на человечество. Потом я мысленно возвращаюсь в прошлое, в те дни, когда русские были нашими верными союзниками в борьбе с тем же самым смертельно опасным врагом. Тогда они сражались вместе с нами плечом к плечу с бесстрашием и непреклонной решимостью и помогли нам одержать победу, плодами которой, увы, не смогли воспользоваться - впрочем, вовсе не по нашей вине. Мне очень дороги эти воспоминания, и я надеюсь, вы простите меня за, быть может, излишнюю эмоциональность, с которой я рассказываю о давнем прошлом.
Теперь я должен объявить о решении правительства Его Величества - и я убежден, что наши доминионы выразят согласие с этим решением, - ибо мы обязаны заявить о нем сразу, без малейшего промедления. Эта официальная резолюция, разумеется, полностью соответствует нашим внешнеполитическим приоритетам. Разве кто-нибудь сомневается в том, какие у нас сейчас приоритеты? Думаю, все знают, что у Британии нынче одна главная и неизменная цель - уничтожить Гитлера и искоренить нацистский режим. Ничто не заставит нас отказаться от этой цели. Мы не пойдем ни на какие переговоры с Гитлером или с кем бы то ни было из его шайки. Мы будем сражаться с ним на земле, на море и в воздухе, пока, с Божьей помощью, не избавим землю от этого проклятия и не освободим порабощенные народы. Каждый, кто борется против нацизма - будь то отдельный человек или целое государство, - может рассчитывать на нашу помощь. Каждый, кто поддерживает Гитлера - будь то отдельный человек или целое государство, - является нашим врагом. Это относится не только к странам, поддерживающим нацизм, но и ко всем представителям гнусного племени коллаборационистов, которые добровольно сдались на милость преступного режима и стали проводниками его политики, направленной против своих соотечественников и своей родины. Сразу после нашей победы эти предатели будут отданы вместе с нацистскими лидерами в руки правосудия и осуждены трибуналами, сформированными союзниками специально для этих целей, если только к тому времени их соотечественники не расправятся с ними самостоятельно, избавив государства от лишних хлопот. Такова наша официальная позиция. Из этого следует, что мы окажем России и русскому народу любую посильную помощь в борьбе с Германией. Мы обращаемся к нашим друзьям и союзникам по всему миру с просьбой поступить точно так же, как и мы, и последовательно придерживаться этой политики.
Мы предложили правительству Советской России техническую и экономическую помощь, которая наверняка вскоре может ему понадобиться. Мы будем бомбить Германию днем и ночью, непрерывно наращивая масштабы налетов, с каждым месяцем увеличивая количество сбрасываемых бомб и заставляя немцев на собственной шкуре испытывать те несчастья, которые обрушились на человечество по их вине. Не далее как вчера королевские ВВС с минимальными для себя потерями сбили 28 боевых машин гуннов в воздухе над французской землей, которую те оккупировали, осквернили и поклялись удержать. Но это только начало. Отныне наши ВВС будут все чаще получать значительные подкрепления. В ближайшие месяцы начнет приносить плоды та мощная поддержка в виде поставок военного снаряжения и техники, особенно тяжелых бомбардировщиков, которую нам оказывают Соединенные Штаты.
Это не классовая война, а война, в которую оказались вовлечены все граждане Британской империи и Содружества наций, независимо от их расы, вероисповедания и партийной принадлежности. Я не хочу сейчас говорить за Соединенные Штаты, но от лица своей страны я могу заявить следующее: если Гитлер воображает, будто его нападение на Советскую Россию вызовет хотя бы малейшие разногласия по поводу основных целей между великими демократиями, которые уже вынесли ему обвинительный приговор, и заставит их ослабить напор борьбы, то он заблуждается. Напротив, очередное преступление нацизма лишь укрепит нашу уверенность в своей правоте и послужит стимулом для активизации усилий, направленных на избавление человечества от гитлеровской тирании. Наша решимость и наш потенциал не только не ослабнут, но и, наоборот, возрастут.
Сейчас не время полемизировать о причинах неосмотрительности правительств, которые одно за другим позволили покорить свои страны, в то время как, объединившись, они могли бы спасти и самих себя, и весь мир. Но, как вы помните, говоря о кровожадности Гитлера и низменных инстинктах, которые заставили его поддаться искушению продолжить завоевания и подтолкнули к авантюре с Россией, я упомянул, что, кроме всего прочего, у этого злодейского поступка был еще один, гораздо более глубокий мотив. Гитлер хочет расправиться с Россией, потому что, одержав верх на Восточном фронте, он сможет вновь перебросить свои основные сухопутные и воздушные силы на запад и обрушить их на наш остров, ведь пока он не покорит Британию, ему неминуемо грозит наказание за все его тяжелейшие преступления. Вторжение нацистов в Россию - лишь прелюдия к будущей попытке завоевания нашей страны. Агрессор, по-видимому, надеется осуществить задуманное еще до прихода зимы и до вмешательства в конфликт авиации и флота Соединенных Штатов. Он надеется еще раз применить на практике, на этот раз в грандиозном масштабе, уже неплохо оправдавший себя прием поочередного уничтожения противников, который до сих пор был залогом его успеха и процветания. В конце концов, по замыслу Гитлера, сцена международной политики должна опустеть, и тогда все будет готово для последнего акта мировой драмы, без которого все его завоевания останутся напрасными: для подчинения западного полушария отвратительной тирании и присоединения его к нацистской империи.
Поэтому нависшая над Россией угроза - это угроза и нам, и Соединенным Штатам, а дело каждого русского, вставшего на защиту своего очага, - это дело всех свободных людей и народов повсюду на земном шаре. Давайте усвоим уроки, преподанные нам жестоким прошлым. Давайте теснее сомкнем наши ряды и ударим по врагу все вместе, пока мы живы и у нас есть еще силы.
"Стойкость и выдержка лондонцев"
14 июля 1941 года
Каунти-Холл, Лондон
В сентябре прошлого года, после того как королевские ВВС сорвали планируемое немцами вторжение, Гитлер заявил о намерении сровнять с землей города Британии, и уже в первые дни того же месяца гунны обрушили на Лондон тонны снарядов.
Никто из нас не мог знать, к чему приведут длительные и массированные бомбардировки этой обширной городской агломерации. Как известно, в долине Темзы проживают более 8 миллионов человек, привыкших к максимально комфортным бытовым и социальным условиям. Повседневная деятельность горожан напрямую зависит от исправности систем освещения, отопления, электричества, водоснабжения, канализации и связи.
Административный аппарат столицы столкнулся с беспрецедентно сложными проблемами. Обеспечение общественного порядка, поддержка работы системы здравоохранения и прочих специализированных гуманитарных служб, контроль над бесконечными потоками прибывающих и уезжающих мигрантов, организация убежищ и укрытий для миллионов лондонцев - не столько от вражеских бомб, защита от которых, к сожалению, не в наших силах, сколько от ударной волны и осколков, а еще вынос тел погибших и эвакуация раненых из разрушенных зданий, оказание медицинской помощи в госпиталях, находящихся под огнем противника, забота о лишившихся крова (ежедневно тысячи горожан остаются без крыши над головой, а за 3-4 дня непрерывных бомбардировок их количество может возрасти в несколько раз) - все эти задачи, а также предоставление социальной помощи и образовательных услуг, в которых, несмотря на происходящее вокруг, нуждаются юные британцы, наверняка показались бы невыполнимыми, если бы мы заранее не продумали способы их решения.
Действительно, перед войной мы строили самые мрачные прогнозы и пытались предвидеть все возможные последствия вражеских налетов на наши города. Мы даже строили планы по эвакуации правительства и всех органов государственного управления из центра Лондона в какие-нибудь малонаселенные сельские районы. Кроме того, мы всерьез опасались, что, поддавшись панике, миллионы горожан могут ринуться прочь из столицы, создав сильную давку на дорогах.
Так или иначе, мы честно исполняли свой долг и верили в свою правоту, а потому всякий риск казался нам оправданным, и мы были морально готовы к любым результатам борьбы с противником. Во всех своих решениях мы руководствовались голосом совести и чувством долга и осознавали, что рисуемые нашим воображением страшные картины грядущего не должны связывать нам руки и превращать нас в бездеятельных и чрезмерно осторожных трусов.
Однако я должен признать, что, когда в сентябре разразилась буря, я в течение нескольких недель не находил себе места от беспокойства. Тогда Британия была далеко не так хорошо готова к противостоянию с врагом, как сейчас. Наши средства обороны не имели нынешних преимуществ. Я опасался сбоев в работе государственных служб, опустошительных пожаров, общественных беспорядков и эпидемий тяжелых заболеваний, возможно, даже чумы, среди тысяч людей, укрывающихся в не всегда завершенных и часто недостаточно хорошо оборудованных бомбоубежищах.
Я помню, как однажды зимним вечером поехал на один из железнодорожных вокзалов, который тогда еще работал, чтобы оттуда отправиться в расквартированные на севере войсковые части. Было холодно, шел дождь. Неосвещенные улицы уже почти полностью погрузились в темноту. Повсюду я видел длинные очереди горожан: старики, женщины, сотни молодых девушек в шелковых чулках и туфлях на высоких каблуках после тяжелого рабочего дня ждали автобусов, чтобы в ужасной давке разъехаться по домам и немного отдохнуть. Внезапно раздался заунывный вой сирены, возвещая о приближении германских бомбардировщиков. Признаюсь, в тот момент у меня сердце обливалось кровью от сострадания к Лондону и его жителям.
Кромешный ужас длился более четырех месяцев практически без малейшего перерыва. Еженедельно я проводил на Даунинг-стрит многочасовые совещания с представителями министерств и органов государственного управления для оценки текущей ситуации. Порой обширные районы города оставались без газа - а значит, их население лишалось горячей пищи; иногда отключалось электричество. Лондонцы жаловались на плохое состояние бомбоубежищ. Случались перебои в водоснабжении, иногда переставал работать железнодорожный транспорт; повсюду полыхали пожары, 20 000 человек погибли и еще многие тысячи получили ранения.
В этой нестабильной и сложной ситуации только одно оставалось неизменным: на протяжении всего периода бомбардировок лондонцы постоянно демонстрировали мужество, непоколебимую стойкость и железную выдержку. Без этого мы бы все просто пропали. На твердом фундаменте массового героизма столица смогла устоять: государственные службы продолжали работу, жизнь миллионов горожан текла своим чередом - сначала в невыносимо тяжелых условиях, затем, после некоторой адаптации, во все более нормальном ритме - в самом эпицентре жестокой разрушительной бури...
Если буря возобновится, Лондон будет к ней готов. Лондон не дрогнет. Лондон все выдержит.
Мы не ждем от врага снисхождения. Мы не примем его раскаяния. Напротив, если бы населению Лондона предложили нынче вечером проголосовать в пользу или против двустороннего соглашения о прекращении бомбардировок, полагаю, подавляющее большинство горожан возмущенно воскликнули бы: "Нет, не надо нам никаких соглашений - мы отплатим немцам той же, а быть может, и более крупной монетой!" Жители столицы в один голос заявили бы Гитлеру: "Ты виновен во всех преступлениях, какие только может совершить человек. Ты был беспощаден к беззащитным. Ты обрушил на нашу страну град бомб. Мы помним о том, что случилось с Варшавой в первые дни войны. Мы не забыли, что сталось с Роттердамом. Совсем недавно ты в очередной раз продемонстрировал свои чудовищные наклонности массовым кровопролитием в Белграде. Мы отлично представляем себе последствия тех жестоких атак, которые ты обрушил на Россию, - мы всей душой поддерживаем русский народ в его героической борьбе. Мы не пойдем на перемирие и ни за что не сядем за стол переговоров ни с тобой, ни с кем-либо из той жуткой шайки, которая покорно исполняет твою злую волю. Ты показал себя с худшей стороны - мы проявим себя с лучшей".
Атлантическая хартия
24 августа 1941 года
Выступление по радио, Лондон
Черчилль и президент США Рузвельт наконец договорились о встрече - до сих пор им не приходилось общаться лично. Они решили провести переговоры на острове Ньюфаундленд в пустынной бухте Плацентия. Свое путешествие через Атлантический океан британский премьер-министр совершил на борту новейшего британского линкора "Принс оф Уэлс", который шел полным ходом и часто менял курс во избежание встреч с немецкими подлодками. 12 августа Черчилль и Рузвельт поставили подписи под документом, позднее получившим название Атлантическая хартия.
Я подумал, что вы захотите услышать от меня рассказ о моем заокеанском путешествии и встрече с нашим другом, президентом Соединенных Штатов. Точное место нашей встречи является тайной - пожалуй, я могу лишь сказать, что она состоялась "где-то в Атлантике".
У входа в просторную и отлично защищенную от всех стихий бухту, каких много у нас в западной Шотландии, под надежной охраной сильных флотилий и авиации дальнего действия нас ожидали лучшие американские боевые корабли, которые указали нам путь к берегу. Наша делегация прибыла на новейшем британском линкоре "Принс оф Уэлс" в сопровождении самых современных британских и канадских эсминцев. Три дня я вел переговоры, а также - смею утверждать - весьма приятные дружеские беседы с господином Рузвельтом, в то время как начальники штабов и командующие военно-морских и сухопутных сил Британской империи и Соединенных Штатов активно совещались по вопросам совместной боевой стратегии и тактики.
Президент Рузвельт - трижды избранный лидер самого могущественного в мире государства. Я - верный слуга короля и парламента, наделенный полномочиями верховного руководства нашей страной в эти судьбоносные времена, и мой долг состоит в том, чтобы при исполнении своих служебных обязанностей я говорил и делал только то, что могло бы принести пользу Британскому Содружеству наций, - именно так я действовал и на этот раз. Наша встреча с представителями США была очень важной, ведь в распоряжении наших великих братских государств, Британской империи и Соединенных Штатов, находятся поистине колоссальные силы, которые сейчас лишь частично мобилизованы, но мобилизация которых непрерывно продолжается. К счастью для остального прогрессивного человечества, наши народы говорят на одном и том же языке и в значительной степени поддерживают одни и те же идеи, ну или во всяком случае разделяют многие из них.
Вообще, эти англо-американские переговоры носили глубоко символический характер. В этом их главное значение. В доступной форме и самым наглядным способом, понятным любому жителю любой страны в любой части света, мы продемонстрировали полное единение и согласие, которое движет англоговорящими народами во всем мире и спасает их в решающие моменты истории. Рискуя показаться самонадеянным, я все же скажу, что наша встреча имеет, пожалуй, даже более глубокий истинный смысл: она показывает готовность сил добра выступить единым фронтом против сил зла, которые сейчас столь сильны и несокрушимы и в дьявольской власти которых нынче пребывает вся Европа и определенная часть Азии.
Наша встреча навсегда войдет в историю как весьма значимый эпизод, в результате которого, несмотря на значительный риск и царящее повсюду смятение, англоговорящие нации взяли на себя ответственность за судьбу огромного множества простых людей на всех континентах. Теперь, верные своему слову, мы должны, не давая воли эгоистическим интересам, вывести население порабощенных стран из нынешнего бедственного положения обратно на широкую дорогу свободы и справедливости. Это наивысшая честь и самая великая радость из всех, которые были дарованы какой-либо ветви рода человеческого.
Если попытаться представить себе, сколько разных необычайных и ужасных событий должны были произойти, сколько непредсказуемых потоков слились в одно русло, чтобы привести нас к нынешнему согласию и единству, то даже у самого закоренелого скептика наверняка возникнет ощущение высшего предназначения: нам всем предоставлена возможность исполнить свой долг, сыграть свою роль в этом масштабном спектакле, концовку которого не может предугадать ни один смертный. На наших глазах творятся жуткие вещи. Вся Европа сокрушена и раздавлена боевой мощью и варварской яростью нацистов; самые смертоносные достижения военной науки оказались объединены с самыми изощренными формами коварства и самыми отвратительными проявлениями зверской жестокости, результатом чего стал поистине чудовищный шквал агрессии, сокрушивший традиции, обычаи и свободы многих достойных государств и народов. Общечеловеческие ценности были втоптаны в грязь нацистским сапогом и выжжены жесточайшим террором. Австрийцев, чехов, поляков, норвежцев, датчан, бельгийцев, голландцев, греков, хорватов, сербов и французов принудили сдаться и заковали в кандалы. Италия, Венгрия, Румыния и Болгария на позорных условиях выторговали себе отсрочку приговора, став жалкими шакалами, покорно выполняющими волю кровожадного тигра; впрочем, их положение уже сейчас не многим лучше, а в скором времени совсем перестанет отличаться от положения его жертв. Швеция, Испания и Турция замерли в ужасе, гадая, по кому из них будет нанесен следующий удар.
Таким образом, все самые значимые государства и нации Европы оказались в глубокой западне, из которой им не выбраться без посторонней помощи. Но и этого не хватило, чтобы удовлетворить аппетит Адольфа Гитлера: он заключил с Советской Россией точно такой же договор о ненападении, как ранее с Турцией, тем самым успокоив на время бдительность потенциального противника, и затем, после непродолжительных приготовлений, 9 недель назад без всякого повода направил против своего "соседа и союзника" миллионы солдат и тысячи единиц боевой техники, открыто заявляя, что теперь его цель - уничтожить Россию и разорвать ее на части. И вот на наших глазах день за днем разворачивается это ужасающее зрелище. Гитлер - сущий дьявол, одержимый гордыней и жаждой власти. Ему ничего не стоит обречь 2-3 миллиона человек (а может, и больше) на быструю мучительную гибель. "Стереть Россию с лица земли, уничтожить Россию раз и навсегда! Отдать всем войскам приказ о наступлении!" - такими были его распоряжения. В результате около 7 миллионов солдат сцепились в смертельной схватке на бескрайних просторах от Северного Ледовитого океана до Черного моря.
Но на этот раз гитлеровцы не смогли добиться легкой и быстрой победы. Русская армия и все советские народы встали на защиту своей родины. Впервые нацистская кровь полилась полноводной рекой. По меньшей мере 1,5, а то и целых 2 миллиона немцев бесславно сложили свои головы на широких равнинах России. Линия фронта в этой величайшей битве простирается почти на 2000 миль. Русские сражаются с изумительным упорством; более того, наши генералы, побывавшие на передовой, выражают восхищение эффективной военной организацией русских и совершенством их техники. Агрессор удивлен, поражен, озадачен. Он впервые столкнулся с тем, что безжалостная резня не дает ожидаемых результатов. Он отвечает жесточайшими зверствами. Его каратели истребляют целые районы. Полицаи хладнокровно казнят десятки тысяч - поверьте, тут я нисколько не преувеличиваю - русских патриотов, защищающих родную землю. Европа, пожалуй, не помнит столь массовых убийств, совершаемых с такой методичностью и жестокостью, со времен монгольских нашествий в XVI столетии. А ведь это только начало. В наполненных кровью колеях от гусениц гитлеровских танков непременно поселятся голод и чума. Мы являемся свидетелями преступления, весь ужас которого не выразить словами.
Но Европа - это не единственный континент, который подвергается истязаниям и опустошению в результате нацистской агрессии. Вот уже пять долгих лет японские милитаристские клики, стремящиеся подражать манере Гитлера и Муссолини и перенимающие их замашки будто это новая европейская мода, посягают на свободу и имущество 500 миллионов китайцев. Японские войска рыщут по просторам этой громадной страны и несут смерть, опустошение и разруху ее несчастному населению. Они называют эту бессмысленную военную операцию "китайским инцидентом". А нынче японцы тянут свои жадные руки к южным морям Китая, хотят отобрать Индокитай у беззащитных вишистов, угрожают войной Сиаму; рвутся к Сингапуру, важному связующему звену между Британией и Австралией, и даже посягают на Филиппинские острова, находящиеся под защитой Соединенных Штатов. Очевидно, этих азиатских нацистов нужно остановить. Необходимо предпринять все усилия, чтобы урегулировать возникшие разногласия мирным путем. Соединенные Штаты с бесконечным усердием и терпением добиваются справедливого и мирного разрешения международных проблем, надеясь обеспечить Японии необходимые гарантии соблюдения ее законных интересов. Мы очень надеемся, что эти переговоры увенчаются успехом. Но я должен заявить следующее: если наши надежды не оправдаются, мы, разумеется, без тени сомнения встанем на сторону Соединенных Штатов.
Итак, мы снова возвращаемся в тихую бухту посреди Атлантики, где пробивающийся сквозь туман солнечный свет отражается в бортах могучих кораблей, над которыми рядом с белыми флагами с красным крестом святого Георгия и "Юнион Джеком" развеваются звездно-полосатые флаги. Договариваясь о встрече, мы с господином Рузвельтом понимали, что прежде всего должны, не пытаясь официально сформулировать какие-либо конечные цели нашего мирного или военно-стратегического сотрудничества, донести до всех, особенно до покоренных и угнетаемых народов, простое и общее представление о той главной цели, к которой Британское Содружество и Соединенные Штаты намерены стремиться, дабы тем самым указать всем остальным нациям направление движения, осветить путь, по которому мы пойдем вместе с ними и который наверняка будет трудным и, скорее всего, очень долгим!
При этом в нашем совместном заявлении есть четкие и заметные отличия от той позиции, которую занимали союзники на последнем этапе прошлой войны; и каждый должен понимать, в чем эти отличия заключаются. Соединенные Штаты и Великобритания уже не исходят из предпосылки, что в будущем никаких войн не будет никогда. Напротив, мы намереваемся принять многочисленные меры предосторожности, чтобы предотвратить повторение подобных катастроф в обозримый период времени путем принудительного разоружения наций-агрессоров, при этом сохраняя необходимые средства обеспечения своей собственной безопасности.
Второе отличие заключается в следующем: вместо того, чтобы постараться разрушить хозяйство Германии и расстроить ее торговую деятельность всевозможными экономическими санкциями и ограничениями, как это планировалось сделать в 1917 году, теперь мы твердо решили выступить в поддержку точки зрения, согласно которой бедственное положение какой-либо страны и лишение ее возможности обеспечить достойный уровень жизни населения с помощью промышленной и торговой деятельности не отвечает ни интересам обеих наших наций, ни интересам всего мира. Таковы предлагаемые нами принципиальные изменения в международной политике, над которыми стоит поразмыслить всем странам. Однако наша главная задача на сегодня состоит в том, чтобы дать надежду на победу десяткам миллионов людей, которые отстаивают свою жизнь и свободу или которые уже пребывают под игом нацистов. С некоторых пор Гитлер и его сообщники изо всех сил и самыми разными способами - где присягой, где угрозами, где уговорами - стараются заставить людей, которым они уже и так принесли немало бед, смириться с судьбой, покориться, превратиться в рабов или даже, в обмен на некоторые послабления и преимущества, стать "коллаборационистами", как это сейчас называется, то есть начать сотрудничать с представителями "нового порядка" в Европе.
Что это за "новый порядок", который нацисты так стремятся насадить сначала в Европе, а потом, если получится - ведь их амбиции не знают границ, - и на всей планете? Это правление высшей расы, расы господ, которое призвано положить конец демократии, парламентам, основным правам и свободам личности и независимости наций. На смену всем этим "отжившим идеалам" придут суровые прусские порядки, жесточайшая муштра и строжайшая дисциплина, поддерживаемая в рядах рабочего класса с помощью политической полиции, концентрационных лагерей и расстрельных команд, у которых сейчас так много работы в разных странах и которые, оставаясь в тени, всегда готовы исполнить любой приказ руководства. Вот в чем состоит суть "нового порядка".
На пике славы и величия Наполеон, этот величайший военный и государственный гений, сумел до предела расширить границы своей империи. Наконец наступил момент, когда только снега России и белые скалы Дувра с защищавшим их флотом стали последним препятствием на его пути к мировому господству. При этом наполеоновские солдаты выполняли важную миссию: они распространяли в Европе идеалы Французской революции. "Свобода, равенство и братство" - таков был их клич. Целью наполеоновских войн являлось уничтожение малоэффективных, по сути еще средневековых систем правления и лишение аристократии необоснованных привилегий. Это было движение за передачу земли в руки народа и за внедрение новых справедливых законов. И, несмотря на самые благие устремления, в конце концов завоеватель понес наказание, а наполеоновская империя исчезла как сон. Гитлер - совсем другое дело: у него нет никакой миссии, разве что маниакальная одержимость, дикая жажда наживы и стремление эксплуатировать всех и вся. При этом у него есть оружие и боевая техника - эти плоды современной науки, которые он, к сожалению, использует в своих грязных целях - для истязания завоеванных стран и удержания их в подчинении.
Боюсь, покоренным народам придется очень нелегко. А значит, мы должны дать им надежду на будущее и веру в то, что они страдают и борются не напрасно. Пусть в тоннеле темно и страшно, пусть он кажется бесконечным, но в самом его конце уже брезжит свет. Вот в чем символическое и непреходящее значение нашей встречи в Атлантике. Не отчаивайтесь, храбрые норвежцы: ваша земля вскоре будет очищена не только от оккупантов, но и от подлых предателей, ставших их орудием. Не падайте духом, чехи: ваша независимость обязательно будет восстановлена. Поляки, героизм вашего народа, поднявшегося против жестоких поработителей, и мужество ваших солдат, моряков и летчиков никогда не будут забыты: ваша страна воспрянет и займет достойное место в освобожденной Европе. Выше голову, доблестные французы: никакие подлости Дарлана и Лаваля не смогут воспрепятствовать восстановлению ваших законных прав. Непокорные смелые голландцы, бельгийцы, люксембуржцы, истязаемые, унижаемые и постыдно брошенные на произвол судьбы народы Югославии и Греции, вынужденные сейчас мириться с наивысшим оскорблением - необходимостью жить под властью обнаглевших итальянцев, - мы заклинаем вас держаться и не уступать! Не оскверняйте свои души сотрудничеством с нацистами! Пусть даже в период своего мимолетного триумфа, наполненного животной радостью, они чувствуют себя изгоями, проклинаемыми всем человечеством. Помощь уже близка, скоро могущественные силы дадут отпор врагу. Верьте. Надейтесь. Спасение обязательно придет!
Вот о чем мы хотели вместе сообщить всему миру; и если наше послание из заокеанской дали дойдет до тех, кому оно адресовано, думаю, им хватит силы духа и упорства, чтобы вынести обрушившиеся на них несчастья, ибо они будут знать наверняка, что служат правому делу и их усилия не напрасны.
Вы, вероятно, обратили внимание на то, что в документе, который уже весьма метко окрестили Атлантической хартией, президент Соединенных Штатов и я как представитель Британии поклялись от имени своих стран, что доведем до конца дело уничтожения нацистской тирании. Мы торжественно и со всей серьезностью взяли на себя это обязательство и обязательно его выполним. Разумеется, для достижения этой цели уже приняты и продолжают приниматься необходимые меры.
Был поставлен вопрос о том, насколько близки Соединенные Штаты к вступлению в войну.
Ответ на него знает точно по крайней мере один человек. Если Гитлер до сих пор не объявил войну США, то уж никак не из любви и уважения к американским общественным институтам и вовсе не потому, что не смог найти подходящий предлог для нападения. Он превратил в руины полдюжины стран за гораздо меньшие, с его точки зрения, провинности. Несомненно, в данном случае тирана удержал страх перед заметным усилением противостоящих ему противников за счет огромных ресурсов США. Еще одна важная причина, полагаю, заключается в особенностях тактики, последовательно и успешно применяемой Гитлером.
В чем смысл этой тактики? Ее главный принцип состоит в том, чтобы уничтожать врагов поодиночке, и именно таким образом агрессору уже удалось поработить множество стран. Три с половиной года назад я обращался к соотечественникам с призывом взять на себя инициативу по созданию надежного оборонительного союза, основанного на принципах Лиги Наций, который бы объединил и сплотил все страны в условиях растущей международной напряженности. Тогда меня никто не послушал: все бездействовали, пока Германия перевооружалась. Потом была захвачена Чехословакия; французское правительство предало своего верного союзника, в критический момент отказавшись от взятых на себя обязательств. Пока французская армия подвергалась жестокому истреблению, немцы лестью и обманом склонили Россию к некому подобию нейтралитета. Страны Бенилюкса и Скандинавии, своевременно выступив на стороне Франции и Великобритании, тоже могли бы повлиять на ход войны, однако они этого не сделали. Балканским государствам достаточно было объединиться, чтобы избежать того бедствия, которое обрушилось на них сейчас, но вместо этого они решили бороться с врагом поодиночке и в результате капитулировали. Никогда еще преступнику так не облегчали его работу.
Теперь Гитлер обрушил всю свою боевую мощь на Россию, прекрасно зная, что удаленность этой страны помешает западным демократиям оказать ей эффективную поддержку. Несмотря на все препятствия, мы постараемся помочь очередной жертве нацизма. Мы уже организовали встречу американских, британских и российских властей в Москве с целью выработки детального плана действий. Отныне между нами не должно быть никаких барьеров и разногласий. Многие недоумевают, почему Гитлер решил напасть на Россию, отлично зная, какими суровыми испытаниями чревато подобное вторжение для него, а точнее, его солдат? Видимо, дело в том, что, покончив с Россией, этот деспот наконец сможет выполнить свое давнее обещание и бросить все силы против Британских островов. Если ему удастся одержать верх и над нашей страной, что, я убежден, будет не так-то просто, наступит подходящий момент для сведения счетов с народом Соединенных Штатов и западным полушарием в целом, а уж повод для конфликта обязательно найдется. Уничтожать противников поодиночке - такова незамысловатая тактика Гитлера, которая сослужила ему отличную службу. Чтобы стать властелином всего мира, агрессору достаточно успешно реализовать свой план еще один последний раз. Я благодарен Богу за то, что по крайней мере некоторые из нас способны посмотреть в глаза опасности, пока еще не поздно. Я очень рад, что американский президент видит вещи в истинном свете и осознает, насколько огромна угроза, нависшая над Британией и США. К счастью, 8 лет назад Соединенные Штаты всерьез занялись восстановлением мощи своих ВМС, не имея которых Новый Свет сейчас был бы вынужден выполнять приказы европейских диктаторов. Наличие сильного флота позволяет США не только защитить себя, но и оказать неоценимую услугу всему человечеству.
В воскресенье в той атлантической бухте все поднялись на палубы для торжественного построения и молебна. Президент вышел на шканцы "Принс оф Уэлс", где к тому времени уже собралась пестрая толпа из нескольких сотен американских и британских моряков и морских пехотинцев. В ярких лучах теплого солнца мы пели знакомые с детства старые гимны, унаследованные нами от общих предков. Мы пели псалмы, под которые солдаты Джона Хэмпдена несли его тело к могиле и в которых короткой, полной превратностей человеческой жизни противопоставляется вечное бытие Того, для Кого "тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи"[30]. Мы пели гимн моряков "За тех, кого испытывает море" (а таких сейчас, как известно, очень много). Мы пели "Вперед, воинство Христово". И мне казалось, что мы творили этот молебен не из самонадеянного тщеславия, а потому что у нас было моральное право ощущать себя поборниками справедливого дела, к которому нас призвал Господь.
Я смотрел на окружавших меня бойцов, говорящих на одном и том же языке, исповедующих одну и ту же веру, живущих по одним и тем же законам, разделяющих одни и те же идеалы, а теперь еще и вместе сражающихся ради общей цели, и думал о том, что эти люди - единственная, но при этом вполне реальная надежда на спасение мира от полного разрушения.
Потом мы плыли домой по океанским волнам, воодушевленные и исполненные еще более твердой решимости бороться и победить. Нескольким эсминцам США, которые должны были доставить почту американским морским пехотинцам в Исландии, было с нами по пути, так что они составили нам компанию.
Точно на середине пути при свете дня нашему взору предстало великолепное зрелище: мы догнали один из конвоев с военным снаряжением и прочими припасами, отправленными Новым Светом в помощь борцам за свободу в Старом Свете. Вереница кораблей буквально заполнила весь горизонт - там было порядка 80 судов разных типов и размеров, ровно, будто по линейке, выстроенных в 14 кильватерных колонн. Ни струйки дыма, ни отставших - лишь ощерившиеся дула орудий на кораблях сопровождения выслеживали вдали незримого врага да высоко в небе над ними, подобно орлам, вились "каталины", морские бомбардировщики дальнего действия. О прочих мерах безопасности я, пожалуй, не буду распространяться. Любуясь этой картиной, я вдруг отчетливо понял, что, какой бы тяжелой и долгой ни была эта война, нам обязательно хватит сил выполнить свой долг до конца.
"Мы все еще капитаны своих душ"
9 сентября 1941 года
Палата общин
Мужественное сопротивление советских войск и то мастерство, с которым им удается сдерживать наступление нацистов на всем протяжении линии фронта, ясно свидетельствуют о том, что надеждам Гитлера на быструю победу над русскими не суждено сбыться. За последние три месяца пролилось больше германской крови, чем за любой год прошлой войны. Уже сейчас очевидно, что, несмотря на успешно установленные нацистами многокилометровые линии коммуникаций, которые, впрочем, подвергаются регулярным нападениям и могут быть уничтожены в любой момент, войскам Гитлера вряд ли придется легко в условиях надвигающейся суровой зимы, на бескрайних просторах от Северного Ледовитого океана до Черного моря, под непрекращающимся огнем контратак со стороны русских. С того самого момента, когда 80 дней назад Россия подверглась германской агрессии, мы изучили все возможные пути предоставления нашему новому союзнику оперативной и действенной помощи. Сейчас я не намерен говорить о совместных военных операциях, поскольку данная информация является секретной, и ее полное и даже частичное разглашение неминуемо нанесет вред нашим интересам. Никто из представителей правительства также не вправе обсуждать такого рода вопросы в рамках парламентских дебатов. Что касается материальной помощи России, то здесь можно сказать несколько больше. Я согласовал с президентом Рузвельтом текст послания, которое мы направили господину Сталину и содержание которого позднее было предано огласке. Разумеется, Советскому Союзу нужны срочные поставки необходимых товаров и сырья в громадных количествах. Значительная часть предприятий военной и металлургической промышленности России оказалась в руках врага. В то же время Советский Союз располагает приблизительно 10-15 миллионами солдат, которых нужно обеспечить снаряжением и оружием. Основная задача англо-американо-русской конференции будет состоять как раз в том, чтобы помочь русским снабдить всю эту огромную массу солдат всем необходимым, дать им время реализовать свой потенциал и наладить регулярные поставки нужных товаров и амуниции...
Путь, которым мы шли до сих пор, был труден и опасен, но мы сами выбрали его, повинуясь велению долга. В настоящий момент преобладающие среди британцев настроения показывают, что наш народ мудро и дальновидно воздерживается от любых проявлений бессмысленного и преждевременного ликования. Сейчас, безусловно, не время расслабляться и строить радужные планы. Однако неоспорим тот факт, что год назад наше положение казалось отчаянным и почти безнадежным всем вокруг, кроме нас самих. Сегодня у нас есть полное право во весь голос заявить охваченному ужасом остальному миру: "Мы все еще хозяева своей судьбы! Мы все еще капитаны своих душ!"
"Никогда не сдавайтесь!"
29 октября 1941 года
Хэрроу Скул
Когда Черчилль во второй раз посетил свою альма-матер в статусе премьер-министра, в его честь к традиционному гимну школы "Stet Fortuna Domus" ("Дому счастья быть вовеки") был добавлен новый куплет:
И в страшный час один из нас
Сумел сплотить народ,
Он нас с тобой на смертный бой
Отважно поведет.
Сэр Уинстон Черчилль - Ваш напор
Стране необходим.
В борьбе со злом, с лихим врагом
Мы с Вами победим!
Выслушав гимн, Черчилль слегка расстроил директора школы, упрекнув его в том, что в песне напрасно упоминается "страшный час", и затем добавив: "На самом деле нынче вовсе не время для страха - пришло время подвигов, самых великих подвигов за всю историю нашей нации!" По просьбе премьер-министра фраза "страшный час" в школьном гимне была заменена на "грозный час".
Прошел почти год с того момента, как я принял любезное приглашение господина директора и приехал сюда, чтобы от души повеселиться и порадовать друзей, спев вместе с ними наши любимые песни. За прошедшие 10 месяцев в мире произошли воистину катастрофические события самого глобального масштаба - на наших глазах совершались головокружительные взлеты и падения, разыгрывались ужасные драмы, - но разве в этот октябрьский день кто-нибудь из сидящих здесь не благодарит судьбу за то, что случилось в этот период времени? Разве мы не должны быть признательны ей за то, что по ее воле положение нашей страны, нашей любимой родины, столь заметно улучшилось? Ведь когда я приезжал сюда в прошлый раз, наша нация были одинока перед лицом противника, и мы почти полгода оставались в гнетущей изоляции. Нам не хватало оружия. Сегодня мы не так уж плохо готовы к войне, а тогда нам действительно было нечем обороняться. Нам угрожала огромная опасность со стороны противника, особенно его авиации; впрочем, вражеские бомбардировщики и сейчас продолжают наносить по нашим городам мощные удары. Думаю, многим из вас уже пришлось столкнуться с суровыми испытаниями, и сейчас, я полагаю, вы начинаете терять терпение в условиях затянувшегося затишья, когда ничего особенного вроде бы не происходит...
Однако мы должны уметь не только энергично действовать, но и терпеливо ждать. Считается, что британцам лучше всего удается как раз последнее. Наша нация не привыкла жить от одного переломного момента до другого; нам вовсе не нужно, чтобы каждый день войны был судьбоносным; но стоит нашему народу (пусть и несколько позже, чем следовало бы) принять окончательное решение, как мы обязательно доведем дело до конца, пускай на это уйдут месяцы или даже годы.
Еще один урок (который, как мне кажется, важно извлечь в нынешней ситуации, вспоминая об обстоятельствах нашей встречи 10 месяцев назад и сравнивая их с тем, что мы имеем теперь) состоит в том, что с виду положение вещей может быть очень обманчивым и, по меткому выражению Киплинга, мы должны "...равно встречать успех и поруганье, не забывая, что их голос лжив"[31].
Невозможно по одним лишь внешним проявлениям судить о том, как на самом деле в дальнейшем будут развиваться события. Иногда мы даем волю воображению, и тогда нам кажется, что все гораздо хуже, чем на самом деле; хотя, стоит признать, без воображения мы тоже немногого стоим. В то же время, как известно, люди с хорошо развитым воображением видят куда больше потенциальных угроз, чем существует в реальности, и уж точно больше опасностей, чем следовало бы. Таким фантазерам надлежит молиться об обретении мужества, без которого они вряд ли справятся со своим буйным воображением. А что до всех остальных, то мне бы хотелось, обращаясь к вам, еще раз подчеркнуть самое главное, что вы должны усвоить после всего пережитого за последние 10 месяцев. Никогда не сдавайтесь! Никогда не уступайте! Никогда-никогда-никогда - ни в чем: ни в великом, ни в ничтожном, ни в большом, ни в малом, - если только честь и здравый смысл не велят вам поступить иначе. Никогда не пасуйте перед трудностями, никогда не сдавайтесь на милость врага, даже если его превосходство кажется очевидным. Всего год назад мы пребывали в полной изоляции, и тогда многие наши соседи думали, что наша песенка спета, что нам конец, что всем нашим традициям, нашим гимнам, нашей школе и всей нашей страны суждено кануть в Лету, окончательно и бесповоротно.
Сейчас настрой совершенно иной. Наши соседи, как и мы, полагают, что Британия стоит на пороге новых великих свершений и открывает очередную эру своей великой истории. Да, наша родина приняла на себя главный удар противника. Но никто из нас не дрогнул, ни у кого не возникло даже мысли о том, чтобы сдаться, - и в итоге, совершив то, что многим за пределами наших островов казалось почти чудом, но в осуществимости чего нам самим не приходилось сомневаться, мы в конце концов оказались в достаточно благоприятном положении, что позволяет нам надеяться на грядущую победу и уверенно идти к ней, преодолевая все мыслимые и немыслимые препятствия.
Вы только что спели школьный гимн с новым куплетом, который был написан в мою честь, чем, надо сказать, несказанно польстили мне. Так вот, в этом куплете есть одно слово, которое я очень хотел бы исправить. Я намеревался это сделать еще в прошлом году, но, признаться, не отважился. Помните строчку: "И в страшный час..."?
Надеюсь, господин директор школы разрешит мне заменить в этой фразе слово "страшный" на "грозный": "И в грозный час один из нас сумел сплотить народ..." Так-то оно лучше.
Не стоит нынче говорить о "страшном часе". Давайте будем считать его "грозным часом". Потому что на самом деле сейчас вовсе не время для страха - пришло время подвигов, самых великих подвигов за всю историю нашей нации, и мы должны благодарить Господа за то, что нам - каждому из нас по-своему - выпала возможность внести свой вклад в общее дело, которое навсегда останется в памяти нашего народа.
Закон о ленд-лизе
10 ноября 1941 года
Мэншн-Хаус, Лондон
Что нам принес этот год? Наша древняя ратуша лежит в руинах, сфера нашего внешнеполитического влияния сократилась до минимума, и практически вся Европа оказалась под каблуком нацистской тирании. Война, которую Гитлер начал вторжением в Польшу и которой сейчас охвачен весь европейский континент, перекинулась в Северо-Восточную Африку и вскоре может затронуть значительную часть Азии, а затем боевые действия наверняка распространятся и на остальные части земного шара. Тем не менее, следуя примеру, который вы, уважаемый лорд-мэр, подали, решив отпраздновать свое вступление в должность в соответствии с освященной веками традицией организации подобных торжеств, я, будучи вашим гостем, постараюсь сыграть, хотя бы в общих чертах - военное время, как известно, не терпит длинных пространных речей, - ту роль, которая традиционно отводится на таких праздниках человеку, занимающему мой пост.
Положение Европы хуже некуда. Расстрельные команды Гитлера день за днем трудятся не покладая рук в дюжине стран. Безжалостно уничтожаются норвежцы, бельгийцы, французы, голландцы, поляки, чехи, сербы, хорваты, словенцы, греки и в первую очередь русские - последним, пожалуй, достается больше всего. Целые тысячи и даже десятки тысяч людей приговариваются к смерти даже после того, как они сдаются на милость победителей: массовые казни давно стали неотъемлемой частью того порядка, который насаждается немцами в завоеванных странах. Весь мир был потрясен убийством французских заложников. После этой страшной резни, жертвами которой стали ни в чем не повинные люди, сердца всех французов, за исключением небольшой клики, заинтересованной в победе немцев, наполнились ужасом и отвращением. Изъявления благодарности нацистам за их великодушие со стороны адмирала Дарлана в такой момент вряд ли могли найти отклик в сердцах французов, а планы сотрудничества с оккупантами и палачами, вынашиваемые этим политиком, не вызывают у его сограждан ничего, кроме возмущения и замешательства. Даже главный преступник и палач, нацист-людоед Гитлер, был напуган мощным всплеском крайнего негодования, который вызвало его зверское злодеяние. Настал черед этому чудищу бояться французов, а не наоборот. В результате Гитлер так и не осмелился продолжить истребление заложников.
Но причина этого, как вы прекрасно понимаете, вовсе не в милосердии, сострадании или раскаянии, проснувшемся в грешной душе этого злодея, а в его страхе и тревоге за собственную безопасность.
По моему мнению, нам следует считать всех людей, ставших жертвами нацистских палачей в разных странах за коммунистические воззрения или принадлежность к еврейской нации, настоящими героями, равными по степени мужества солдатам, отдавшим жизнь за свою страну на поле боя. Более того, в определенном смысле смерть этих несчастных даже полезнее смерти бойцов, павших с оружием в руках. Река крови отделила немцев от всех остальных народов Европы, и она остается полноводной. Это не горячая кровь сражений, в которых противники бьются на равных, а холодная кровь виселиц и эшафотов, которую не удастся смыть на протяжении жизни еще нескольких поколений и в течение нескольких столетий.
Вот каковы основания нового европейского порядка. Вот как празднует свой триумф избранная раса, раса господ. Вот в чем суть системы террора, с помощью которого нацистские преступники и прислуживающие им предатели намерены управлять дюжиной великих европейских государств, а если получится, и всеми свободными нациями мира. Своими чудовищными деяниями они сами обрекают себя на незавидную участь - я бы даже сказал, они сами роют себе могилу. Да, наше будущее до сих пор неопределенно и непредсказуемо, но ясно одно: окровавленным рукам нацистов не суждено вершить судьбы Европы.
С момента прошлогодних торжеств в честь лорда-мэра во внешнеполитическом положении Британии произошли некоторые существенные изменения. Тогда мы боролись один на один с противником, и, кроме нас, других защитников свободы не было. Тогда нам не хватало оружия, и мы значительно уступали врагу в воздухе. А сейчас, как нам поведал полковник Нокс, в активную борьбу с нашим общим противником включилась значительная часть ВМФ Соединенных Штатов. Между тем военная машина Германии натолкнулась на мужественное сопротивление русских, нанесших ей страшный урон, и войска немецких захватчиков оказались застигнуты врасплох надвигающейся суровой русской зимой на просторах бесплодных степей. Наши ВВС наконец-то сравнялись по своей мощи и численности, не говоря уже о мастерстве, с германской авиацией.
Немногим более года назад я объявил в парламенте об отправке британской флотилии в Средиземноморье. Успешная борьба наших кораблей с германскими и итальянскими конвоями (буквально сегодня из адмиралтейства поступила информация о потоплении еще одного итальянского эсминца), беспрепятственное перемещение наших собственных грузовых судов по любым направлениям в этом регионе, сломленный боевой дух итальянских моряков - все свидетельствует о том, что мы остаемся хозяевами в этом регионе.
Сегодня я могу сделать следующий шаг. Благодаря действенной помощи, оказываемой нам в Атлантике Соединенными Штатами, благодаря потоплению "Бисмарка" и завершению строительства партии новых линкоров и мощнейших авианосцев, а также благодаря смертельному ужасу, которым сейчас охвачен итальянский флот, я готов прямо сегодня, на ежегодном чествовании лорда-мэра, официально заявить вам о нашем намерении обеспечить присутствие мощной группировки британских тяжелых кораблей - со всеми необходимыми вспомогательными судами - в Индийском и Тихом океанах для несения там боевого дежурства. Таким образом, мы протянем руку братской помощи народам Австралии, Новой Зеландии и Индии, войска которых уже проявили доблесть в сражениях на средиземноморском театре военных действий. Наряду с мерами, предпринимаемыми главными соединениями флота Соединенных Штатов, этот важный тактический шаг может служить для всех, имеющих глаза и уши, реальным доказательством того, что потенциал защитников свободы и демократии далеко не исчерпан.
Должен признать, что мне как человеку, который почти 40 лет назад, в далеком 1902 году, голосовал за альянс с Японией и всегда делал все возможное для поддержания хороших отношений с этим островным государством, неизменно восхищаясь разнообразными талантами и достоинствами его граждан, очень больно наблюдать за назревающим конфликтом между Японией и англоговорящим миром.
Всем хорошо известно, что у Соединенных Штатов есть свои давние интересы на Дальнем Востоке. Пока Америка прилагает все усилия для того, чтобы сохранить мир в Тихоокеанском регионе. Мы не знаем, получится это или нет, но, если все попытки урегулирования конфликта закончатся неудачей, я, пользуясь удобной возможностью, хочу и даже обязан подтвердить, что в случае начала военных действий между Соединенными Штатами и Японией мы, британцы, в течение часа объявим войну японцам.
Если максимально трезво оценивать нынешнюю тяжелую ситуацию, можно прийти к выводу, что, ввязываясь без всякой на то необходимости в мировую войну и идя на противостояние в Тихоокеанском регионе с государствами, население которых составляет 3⁄4 человечества, японский народ решается на крайне опасную авантюру. Учитывая, что основным ресурсом в современной войне является сталь, такая держава, как Япония, где ежегодно производится не более 7 миллионов тонн этого металла, идет на необоснованно большой риск, беспричинно провоцируя конфликт с Соединенными Штатами, в распоряжении которых имеется около 90 миллионов тонн в год. При этом японцы еще не учитывают возможности противостояния с Британской империей. В общем, я очень надеюсь, что азиатский агрессор сможет вовремя разобраться во внешнеполитической ситуации и мир в Тихоокеанском регионе удастся сохранить. Вместе с тем мы уже приняли и продолжаем принимать все необходимые меры для защиты британских интересов на Дальнем Востоке и для защиты общего дела, судьба которого оказалась под угрозой.
Мы с замиранием сердца наблюдаем за тем, как мужественный китайский народ вот уже пять лет в одиночку, без чьей-либо помощи, защищает свободу и независимость родной земли под предводительством великого героя и военачальника генерала Чан Кайши. Если героическое сопротивление Китая против оккупации и эксплуатации не закончится его полным освобождением, это станет колоссальной катастрофой для мировой цивилизации. Вот что до глубины души волнует каждого из нас.
Возвращаясь к разговору о том, насколько наше нынешнее положение отличается от прошлогоднего, я бы хотел также напомнить вам - хотя здесь, в Сити, пожалуй, нет особой нужды напоминать об этом, - что год назад на Американской фондовой бирже никто не хотел дать нам взаймы ни доллара. Пойдя на крайние меры экономии, мы собрали около 500 миллионов фунтов стерлингов и потратили их на закупку вооружения в Америке. Но наши финансовые ресурсы были на исходе - больше взять денег оказалось решительно неоткуда. Тогда нам не оставалось ничего другого, как продолжать заказывать оружие в Соединенных Штатах, не имея ни малейшего представления о том, как мы за него расплатимся: мы надеялись на чудо и, вопреки всему, верили в лучшее.
Потом президент и конгресс Соединенных Штатов пошли на крайне важный политический шаг, приняв в двух редакциях подряд закон о ленд-лизе, в соответствии с которым на поддержку освободительной борьбы выделялось около 3 миллиардов фунтов, причем без открытия специального денежного счета для последующего погашения - на этот факт стоит особо обратить внимание, поскольку он сам по себе уникален. Отныне никто и никогда не посмеет упрекнуть американскую демократию в том, что ее душой и разумом полностью владеют деньги. Закон о ленд-лизе, без сомнения, следует рассматривать как самый бескорыстный закон за всю историю.
Мы, со своей стороны, делаем все, чтобы быть достойными той все более активной помощи, которую мы получаем. Мы добровольно пошли на беспрецедентные финансовые и экономические жертвы, и вот теперь, когда правительство и народ Соединенных Штатов открыто заявили о своей решимости помогать нам в ведении боевых действий, мы сможем ударить по врагу с максимальной силой и яростью.
Теперь мы наконец можем, не рискуя навлечь на себя обвинения в беспечности и ни в малейшей степени не ослабляя напор борьбы с нацизмом, возблагодарить Всемогущего Господа за столь многие чудеса, сотворенные им за такой короткий срок. Все произошедшее должно укрепить нашу уверенность в себе и призвать нас отдать все мужество, что есть в нашей душе, отдать каждую каплю крови, что течет в наших венах, ради достижения избранной нами великой цели.
Многие твердят, что мы должны ждать от Берлина так называемого "мирного наступления". В странах, сохранивших нейтралитет, уже налицо все характерные предпосылки для этого, что может подтвердить наш министр иностранных дел. Судя по многим признакам, нацистские преступники, по вине которых адское пламя охватило всю землю, теперь надеются ускользнуть от карающей длани судьбы и даже сохранить плоды своих бесчестных побед и награбленную добычу.
Чувствуя ответственность перед самими собой, перед нашими союзниками в России, перед правительством и народом Соединенных Штатов, мы должны дать всем четко понять, что независимо от того, будем ли мы действовать в одиночку или нам окажут поддержку, независимо от того, какой продолжительной и трудной будет борьба, британская нация, ведомая правительством Его Величества в тесном сотрудничестве с правительствами доминионов, никогда не пойдет ни на какие переговоры с Гитлером или любой другой силой в Германии, представляющей нацистский режим. Мы уверены в том, что древний лондонский Сити полностью разделяет нашу принципиальную решимость.
Война с Японией
8 декабря 1941 года
Палата общин
Когда по радио сообщили о нападении японцев на американский флот в гавани Перл-Харбор, Черчилль находился в Чекерсе, загородной резиденции премьер-министра, с американским послом Джоном Уинантом и личным представителем президента Авереллом Гарриманом. Они сразу же позвонили президенту, чтобы удостовериться в правдивости этой информации. 8 декабря Британия объявила войну Японии. Три дня спустя Германия объявила войну Соединенным Штатам.
Вчера вечером, узнав о нападении Японии на Соединенные Штаты, я счел необходимым созвать экстренное заседание парламента. Одним из ключевых принципов нашей политической системы является обязательное участие парламента в принятии всех значимых государственных решений, и я рад тому, что в этот поворотный момент войны, несмотря на довольно позднее уведомление, столь многие члены парламента смогли присутствовать на этом совещании. Около месяца назад, заручившись полной поддержкой нации и империи, от имени Великобритании я пообещал, что в случае втягивания Соединенных Штатов в войну с Японией нам понадобится не больше часа, чтобы поддержать США и тоже объявить войну японцам. В связи с этим вчера вечером у меня состоялся телефонный разговор с американским президентом, в ходе которого мы условились о времени для соответствующих заявлений. Президент пообещал, что утром направит соответствующее послание в конгресс, который, как известно, обладает исключительным правом объявлять войну от имени Соединенных Штатов, и я заверил господина Рузвельта, что мы немедленно последуем их примеру.
Однако вскоре стало известно о том, что британские территории в Малайе также подверглись атаке японцев, а спустя некоторое время из Токио поступило сообщение о том, что верховное командование Японии - странно, что не император и не правительство, - объявило о состоянии войны с Великобританией и Соединенными Штатами. Учитывая это обстоятельство, отпала всякая необходимость в том, чтобы ждать решения конгресса США. Разница во времени между Америкой и Британией составляет почти шесть часов, так что наш кабинет одобрил немедленное объявление войны Японии на сегодняшнем собрании в 12:30. Соответствующие инструкции были направлены послу Его Величества в Японии, а в час дня мы направили японскому поверенному следующую ноту:
В результате внезапной атаки японцев военно-морской мощи Соединенных Штатов и Великобритании нанесен очень тяжелый урон. Я не припоминаю другого случая, когда бы наши ВМС понесли столь тяжелые и болезненные потери, как в прошлый понедельник, когда были потоплены линкор "Принс оф Уэлс" и крейсер "Рипалс". В последние несколько месяцев эти два мощных корабля гарантировали нашу обороноспособность в противостоянии военной угрозе со стороны Японии. И линкор, и крейсер точно выполнили поставленные перед ними боевые задачи: они вовремя подошли к месту дислокации вражеского флота и начали обстреливать транспортные и десантные суда противника, с которых в районе перешейка Кра осуществлялась высадка японских войск с целью оккупации Сиама и Малайи. Адмирал Филипс тщательно подготовил и спланировал эту довольно рискованную боевую операцию, которая, впрочем, ничем принципиально не отличалась от многих подобных операций, успешно проведенных нами в Северном и Средиземном морях. На этот раз бой оказался неравным: оба наши корабля были потоплены в результате многократных воздушных атак бомбардировщиков и самолетов-торпедоносцев, действовавших с большим мастерством и решимостью. Сначала крейсер и линкор подверглись удаленной бомбардировке, а затем на них обрушились три волны самолетов-торпедоносцев по 9 машин в каждой, в результате чего в наши корабли попало сразу несколько торпед. При этом, очевидно, нет никаких оснований говорить об использовании новых видов вооружений или взрывчатых веществ или о применении бомб и торпед какого-то исключительного размера. Противник одержал верх, обрушив на нас небывалое количество авиации: волны воздушных атак в конце концов достигли своей цели: оба корабля перевернулись и затонули, успев напоследок уничтожить 7 вражеских самолетов.
Эсминцы группы сопровождения пришли на помощь выжившим морякам и подняли их к себе на борт. К настоящему времени все спасшиеся члены британских экипажей уже благополучно добрались до Сингапура.
Обращение к совместному заседанию конгресса
26 декабря 1941 года
Вашингтон
Черчилль решил не мешкать и уже через день после нападения японцев на Перл-Харбор отправился в Вашингтон на борту линкора "Дьюк оф Йорк", корабля того же типа, что и "Принс оф Уэлс" и "Рипалс", которые были потоплены японцами в ходе воздушной атаки неподалеку от Сингапура. Британский премьер-министр прибыл в Вашингтон 22 декабря и почти три недели провел в гостях у американского президента в Белом доме. Главной задачей Черчилля было убедить американское правительство, что на тот момент первостепенное значение имели разгром нацистской Германии и освобождение Европы, а не ведение боевых действий против Японии в Тихоокеанском регионе. На следующий день после Рождества Черчилль получил приглашение принять участие в совместном заседании конгресса Соединенных Штатов.
Для меня большая честь быть приглашенным присутствовать сегодня здесь, в сенате Соединенных Штатов, и выступать перед представителями обеих палат конгресса. Тот факт, что многие поколения моих американских предков принимали активное участие в жизни Соединенных Штатов, а теперь я, англичанин, стою сейчас здесь и обращаюсь к вам с речью, делает этот момент одним из самых трогательных и волнующих в моей уже достаточно долгой и не такой уж бедной на события жизни. Как бы я хотел, чтобы моя мама, светлый образ которой по прошествии лет не тускнеет в моей памяти, могла сейчас присутствовать здесь. Кстати, мне пришло в голову, что если бы все сложилось с точностью наоборот, то есть если бы мой отец был американцем, а мать - британкой, то я вполне бы мог попасть в конгресс на общих основаниях. В этом случае, думаю, вы бы сегодня не впервые слышали здесь мой голос и мне бы не понадобилось приглашения, чтобы прийти сюда В то же время, будь я членом конгресса, вы бы вряд ли приветствовали меня сейчас с такой теплотой, так что, пожалуй, хорошо, что все сложилось именно так, а не иначе. Впрочем, признаюсь вам, я не чувствую особой робости и смущения, выступая перед вами, ведь в любом законодательном органе, где звучит английская речь, я как рыба в воде.
Я - плоть от плоти палаты общин. В отцовском доме мне с колыбели внушали веру в демократию. "Доверяй людям", - наставлял меня отец. В те давние времена викторианского аристократизма, когда, по словам Дизраэли, мир принадлежал не просто немногим, но очень и очень немногим, я часто видел, как во время выступлений и даже просто на улицах рабочие приветствовали отца одобрительными возгласами. Поэтому всю жизнь я сочувственно относился к общественным движениям против привилегий и монополий, которые набирали силу по обе стороны Атлантики, и без тени сомнения поддерживал идеалы, провозглашенные в Геттисбергской речи: "Власть народа, волей народа и для народа"[32]. Всеми своими должностями и званиями я обязан исключительно палате общин, преданным служителем которой я являюсь. В моей стране, как и в вашей, политические деятели с гордостью называют себя рабами государства и стыдятся, когда о них говорят как о его хозяевах. Члены палаты общин могут в любой день сместить меня с занимаемой должности простым голосованием, если решат, что такова воля народа. Но меня это нисколько не беспокоит. На самом деле я уверен, что парламентарии всецело одобрят поездку в Соединенные Штаты, совершенную мной с разрешения короля для того, чтобы встретиться с американским президентом и обсудить наши военные планы, а также спланировать проведение закрытых совещаний с участием высшего командования вооруженных сил обеих стран.
В первую очередь я хотел бы отметить, что меня сильно впечатлили и вдохновили широта взглядов и здравомыслие всех, с кем мне до сих пор довелось здесь общаться. Тому, кто не знаком со спецификой устройства и масштабами основополагающих институтов американского общества, может запросто показаться, что в них царит атмосфера всеобщего возбуждения, чрезмерного беспокойства и эгоистической озабоченности собственными проблемами, что все внимание местных политиков безраздельно поглощено недавними пугающими и крайне болезненными событиями, связанными с военным ударом по Америке. Соединенные Штаты подверглись нападению со стороны трех отлично вооруженных и могущественных диктатур. Самые мощные милитаристские державы в Европе и Азии - Германия и Япония, а также Италия объявили вам войну и начали боевые действия против вас, которые не прекратятся до полного поражения или победы одной из сторон. Но здесь, в Вашингтоне, в эти памятные дни я прочел на лицах политиков лишь олимпийское спокойствие, которое, будучи весьма далеким от беспечной самоуверенности, является лишь маской, скрывающей истинную целеустремленность и несгибаемую волю к победе. Когда Британия находилась в сложнейшем положении, мы чувствовали то же самое. Мы тоже свято верили в благополучный исход событий. Я не сомневаюсь, что вы осознаете всю тяжесть испытаний, через которые нам с вами предстоит пройти. Противостоящие нам силы громадны, жестоки и беспощадны. Злодеи и их клики, заставившие целые народы свернуть на дорогу войны и завоеваний, знают, что если они не смогут силой оружия сломить сопротивление порабощенных стран, то жестоко поплатятся за свои преступления. Эти негодяи ни перед чем не остановятся. Они располагают колоссальными запасами оружия, отлично обученными и вымуштрованными сухопутными войсками, а также авиацией и флотом. Они тщательно продумывают свои вероломные планы и способны на любую подлость и коварство.
Безусловно, у нас есть некоторые преимущества: например, наши человеческие и материальные ресурсы значительно больше, чем у наших врагов. Но пока нам удалось мобилизовать и задействовать лишь небольшую часть имеющихся ресурсов. К тому же все мы не слишком искушены в жестоком искусстве войны, и потому нас, несомненно, ждет время суровых испытаний. На начальном этапе мы можем потерять некоторые свои позиции, для восстановления которых потребуется немало труда и сил. Нас ждут различные разочарования и неудачи. Многие бедствия наверняка обрушатся на нас еще до того, как мы сможем в полной мере реализовать свой потенциал и собраться с силами. Последние 20 лет молодежи Британии и Америки неустанно твердили: война - это зло (и это правда), она никогда не повторится (а вот это оказалось ложью). Последние 20 лет молодежи Германии, Японии и Италии постоянно внушали, что участие в войне является священной обязанностью каждого гражданина и что агрессия против враждебных стран должна быть осуществлена сразу, как только будет готово необходимое оружие и приняты все организационные меры. Мы строили мирную жизнь. Наши противники плели интриги и готовились к войне. В силу этих обстоятельств, естественно, сначала мы в Британии, а теперь и вы здесь, в Соединенных Штатах, оказались в невыгодном положении, исправить которое может только время, мужество и неустанная работа.
На самом деле мы должны быть благодарны судьбе за то, что она дала нам хоть какой-то срок на то, чтобы собраться с силами и отразить вражеский удар. Кто знает, какие беды и страдания обрушились бы на нас, если бы Германия вторглась на Британские острова сразу после краха французов в июне 1940 года и если бы одновременно с этим Япония объявила войну Британской империи и Соединенным Штатам. А к настоящему моменту, к концу декабря 1941 года, мы уже очень существенно продвинулись на пути от мирной беспечности к полной боеготовности. В Великобритании выпуск военного снаряжения достиг огромных масштабов. Были предприняты впечатляющие усилия по переводу американской промышленности на военные рельсы, и теперь, когда Соединенные Штаты оказались втянуты в войну, ваши заводы и фабрики могут ежедневно принимать такие масштабные заказы, которые буквально за год-полтора позволят поднять военную мощь страны на уровень, далеко превосходящий максимальные достижения диктаторских режимов и их самые смелые прогнозы на ваш счет. При условии, что работа продолжится в том же темпе и без всяких проволочек и что нам удастся задействовать все трудовые и интеллектуальные ресурсы, все мужество, героизм и гражданские добродетели англоговорящего мира и примкнувшей к нему плеяды дружественно настроенных, преданных и готовых к сотрудничеству стран и государств, а также при условии, что все эти силы будут направлены на достижение нашей общей, самой важной цели, я думаю, вполне можно надеяться на то, что к концу 1942 года мы совершенно определенно улучшим свое стратегическое положение, а к концу 1943 года - возьмем инициативу в свои руки и приступим к масштабным наступательным действиям.
Кое-кто может всерьез испугаться и впасть в отчаяние, услышав, как я вслед за вашим президентом говорю, что эта война будет долгой и трудной. Но наши народы должны знать правду, какой бы горькой она ни была. Да и, в конце концов, ведь мы занимаемся самым благородным делом, какое только можно себе представить: мы защищаем не только свои семьи и дома, но и отстаиваем свободу других стран, а значит, к вопросу о том, когда именно придет избавление - в 1942, 1943 или 1944 году, - следует подходить философски, с учетом грандиозных масштабов нашей миссии и ее значимости для истории человечества. Сегодня, сейчас мы - хозяева своей судьбы и нам по силам решить стоящую перед нами задачу; нам хватит стойкости и мужества, чтобы выдержать все испытания и лишения, я в этом уверен. Пока мы преданы своим идеалам, пока наша воля несокрушима, у нас остается шанс на спасение. Говоря словами псалмопевца: "Не убоится худой молвы: сердце его твердо, уповая на Господа"[33]. Даже в самый трудный час мы будем ждать добрых вестей.
Враг уже ощутил первые болезненные удары: доблестно сражающаяся за свою родную землю русская армия нанесла гитлеровской тирании глубокие раны, которые наверняка вызовут нагноение и воспаление не только в плоти нацизма, но и в самом его сердце. Хвастун Муссолини оказался не у дел. Сейчас он лишь лакей и раб, послушно выполняющий волю хозяина. Он причинил много страданий и горя великому итальянскому народу. Он лишился своей империи в Африке и потерял Абиссинию, которая наконец-то обрела свободу. На момент капитуляции французов наши войска на востоке были совсем слабы и плохо экипированы, а теперь они контролируют всю территорию от Тегерана до Бенгази, от Алеппо и Кипра до истоков Нила.
Нам понадобилось несколько месяцев, чтобы подготовиться к наступлению в Ливии. В ходе решающего сражения в пустыне, которое продолжалось последние шесть недель, обе стороны дрались с крайней ожесточенностью. Из-за трудностей с поставками вооружения на фланги, простирающиеся далеко вглубь пустынных территорий, нам так и не удалось противопоставить врагу равные по численности силы. Поэтому нам пришлось использовать количественное и качественное превосходство в танках и самолетах, как британских, так и американских. Благодаря наличию необходимой техники мы наконец-то смогли сражаться с немцами на равных. Мы впервые заставили гуннов на собственной шкуре ощутить смертоносное действие тех самых машин, с помощью которых они поработили Европу. Численность войск противника в Киренаике составляла приблизительно 150 000 человек, из которых на долю немцев приходилась примерно треть. Генерал Окинлек задался целью полностью уничтожить армию противника в этом регионе, и у меня есть все основания полагать, что эта цель будет достигнута. Сейчас, когда ваша страна вступает в войну, я рад возможности представить вам, членам сената и палаты представителей, доказательства того, что, располагая необходимым оружием и тщательно планируя свои действия, мы, безусловно, можем задать жару свирепым нацистам. Те трудности, с которыми Гитлеру сейчас приходится сталкиваться в Ливии, - это лишь начало, лишь первый намек на то, что вскоре станется с ним и его пособниками во всех частях света, затронутых войной.
Есть добрые вести и с океанских просторов. Несмотря на все попытки врага разрушить коммуникации между нашими странами, через Атлантику к нашим берегам постоянным потоком идут караваны судов, доставляя нам оружие и снаряжение, без которых нам было бы гораздо сложнее противостоять натиску нацистов. Не подлежит сомнению тот факт, что Британская империя, которую полтора года назад многие считали если не раздавленной, то по крайней мере надломленной, сейчас на глазах набирает военную мощь. Наконец - надеюсь, вы простите мне эти слова, - тот факт, что Соединенные Штаты вынули меч свободы из ножен и встали на защиту правого дела, стал для меня доброй и радостной вестью.
Все эти потрясающие события последнего времени помогли порабощенным народам Европы воспрянуть духом и снова обрести надежду. Отныне вряд ли кто-то из них подчинится воле поработителей. Вера в лучшее прочно поселилась в сердцах десятков миллионов людей, и, подпитываемое этой светлой верой, в их душах вспыхнуло пламя ненависти к беспощадным завоевателям, которое разгорается все сильнее, подпитываемое презрением к коллаборационистам, этим жалким предателям, прислуживающим врагу. Больше десятка великих древних государств, стонущих сейчас под игом нацизма, ждут часа своего освобождения, когда все их граждане, независимо от вероисповедания и классовой принадлежности, смогут присоединиться в борьбе с немцами и сражаться так, как подобает настоящим воинам. Этот час обязательно придет, и торжественный колокольный звон возвестит о том, что ночь на исходе и близок рассвет.
Внезапное нападение Японии застало наши страны врасплох - откровенно говоря, мы оказались к нему не готовы. В Англии каждый имеет право спросить меня, как так получилось, что мы не сосредоточили достаточное количество современной авиатехники и сухопутных войск в Малайе и Ост-Индии. Я могу оправдать это упущение лишь теми победами, которые генерал Окинлек одержал в ходе ливийской кампании. Если бы мы распределили свои постепенно увеличивающиеся, однако по-прежнему ограниченные ресурсы между Ливией и Малайей, то в результате, скорее всего, их оказалось бы недостаточно для обоих театров военных действий. Да, положение Соединенных Штатов в некоторых частях Тихоокеанского региона стало довольно затруднительным, но, как мы все понимаем, причина возникших проблем вовсе не в том, что вы предоставляли нам помощь для защиты Британских островов и в ходе ливийской кампании, и уж точно не в том, что вы поддерживали нас в битве за Атлантику, от исхода которой во многом зависел дальнейший ход войны и в которой благодаря вам мы смогли добиться успеха. Я готов признать, что было бы гораздо лучше, если бы наши страны располагали достаточным количеством всевозможных ресурсов, которое мы бы равномерно рассредоточили по всем нашим уязвимым позициям, но, учитывая нашу медлительность в крупномасштабных приготовлениях, а также связанные с ними существенные временные затраты, на данный момент мы вряд ли могли бы надеяться на большее.
Распоряжаясь своими пока еще весьма ограниченными силами, Британия до сих пор была вынуждена принимать тактические решения под давлением обстоятельств, в условиях войны, в то время как Соединенные Штаты первоначально действовали в условиях мира. Думаю, время покажет, правильно ли мы распорядились ситуацией - объективно оценивать столь глобальные события можно лишь в исторической перспективе. Теперь, когда мы вместе, когда нас связывают узы подлинного боевого братства, когда две наши достойные нации сплотились и объединили свои силы ради общего дела, перед нами открываются совершенно новые перспективы, гораздо более светлые и радостные.
Многих удивляет тот факт, что Япония решилась сразу развязать войну и с Соединенными Штатами, и с Британской империей. Если честно, мы тоже недоумеваем, почему японцы вынашивали свой тайный план так долго; ведь они запросто могли напасть на нас еще полтора года назад, когда у нас практически не было сил, чтобы противостоять им. Вообще, анализируя сложившуюся ситуацию, нельзя не признать поведение противника иррациональным, несмотря на довольно существенные потери, которые мы уже понесли и которые нам, вероятно, еще предстоит понести в будущем. Вероятно, действиям агрессора есть лишь одно разумное объяснение: по какой-то причине нынешний момент показался Японии наиболее удобным, и, все тщательно рассчитав, враги напали на нас, полагая, что у них есть неплохие шансы на победу. Существует и другая версия, позволяющая понять происходящее. Как известно, уже много лет в политической жизни Японии доминируют тайные общества унтер-офицеров и младших офицеров армии и флота, которым удается навязывать свою волю сменяющим друг друга кабинетам и парламентам с помощью шантажа и убийств, жертвами которых становятся японские политики, противодействующие или недостаточно рьяно поддерживающие их радикальный курс. Вероятно, именно эти общества, ослепленные агрессией и одержимые жаждой завоеваний, втянули Японию в войну вопреки всем доводам рассудка. Злодеи, безусловно, многим рискуют, ведь после их бесчинств в Перл-Харборе, в Океании, на Филиппинах, в Малайе и в Голландской Ост-Индии ставкой в затеянной ими жестокой игре станет их жизнь.
Если мы сравним ресурсы Соединенных Штатов и Британской империи с ресурсами Японии, если мы вспомним еще и о ресурсах Китая, который так долго и храбро сопротивляется агрессии, а также учтем нависшую над Японией угрозу со стороны России, то завоевательные планы японцев покажутся нам еще менее благоразумными. Что, интересно, они о нас думают? Неужели они не осознают, что отныне мы ни перед чем не остановимся до тех пор, пока не преподадим им и остальным захватчикам во всем мире достойный урок?
Уважаемые члены сената и члены палаты представителей, я позволю себе на мгновение отвлечься от суровых потрясений дня сегодняшнего, чтобы обратиться к вопросам, связанным с нашим будущим. Нам предстоит вместе противостоять группе могущественных противников, которые жаждут расправы над нами; мы будем плечом к плечу защищать все, что дорого свободолюбивому человечеству. Второй раз подряд на наше поколение обрушился кошмар мировой войны; второй раз подряд на протяжении нашей жизни рука судьбы протянулась через океан, чтобы призвать Соединенные Штаты на передний край обороны. Если бы мы держались вместе после предыдущей войны, если бы мы вовремя приняли меры предосторожности, нам не пришлось бы столкнуться с новой бедой.
Разве не мы ответственны перед самими собой, перед нашими детьми и перед всем страдающим человечеством за то, чтобы не дать подобной катастрофе случиться в третий раз? Нынче чума войны, поразив Старый Свет, неизбежно оборачивается разрушительными последствиями и для Нового Света. Чувство долга и здравый смысл в равной степени обязывают нас, во-первых, в мирное время обеспечить постоянный контроль над потенциальными очагами размножения микробов злобы и ненависти и, во-вторых, создать такую международную организацию, которая бы на начальных этапах останавливала распространение подобных эпидемий, не позволяя им распространиться по всей земле.
Лет пять-шесть назад Соединенным Штатам и Великобритании не составило бы никакого труда без единой капли крови принудить Германию выполнить положения о разоружении, включенные в мирные договоры, которые все мы подписали после Великой войны. В этом случае мы также могли бы гарантировать Германии доступ к сырью, которое в соответствии с Атлантической хартией должно быть доступно всем нациям, включая и победителей, и побежденных. Мы упустили этот шанс. Подобного случая нам больше не представится. Однако чудовищные удары судьбы заставили нас вновь сплотиться и осознать собственное предназначение: воистину слеп должен быть разум того, кто не видит, что все происходящее здесь, на земле, является частью высшего замысла, покорными исполнителями которого нам выпала честь стать. Будущее сокрыто от нас, но, несмотря на это, я живу надеждой и искренней верой в то, что ради своей безопасности и всеобщего блага британский и американский народы впредь всегда будут идти вместе, рука об руку, к величию, справедливости и миру.
"Ай да цыпленок! Ай да шея!"
30 декабря 1941 года
Совместное заседание канадского парламента, Оттава
Черчилль совершил краткосрочную поездку в Канаду, где 29 декабря 1941 года принял участие в заседании канадского правительства военного времени. На следующий день он выступил перед парламентом Канады.
Я бы хотел обратить ваше внимание на то, что мы никогда не жаловались на судьбу и не просили врага о снисхождении. Мир по душе народам Британской империи. Нам не нужны чужие земли и богатства, но мы совсем не робкого десятка. Мы преодолели трудный путь через столетия, через океаны, через горы и прерии, и теперь вряд ли кто-нибудь посмеет назвать нас мягкотелыми неженками.
Посмотрите на жителей нашей столицы, лондонцев, и осознайте, через что им пришлось пройти. Но они не сдались и не пали духом, в самые сложные моменты они продолжали повторять: "Мы справимся!", они показали нации пример несгибаемого мужества, при этом не требуя к себе особого отношения и открыто заявляя: "Что годится для остальных, то годится и для нас". Мы не просили противника менять правила игры. Мы никогда не опустимся до уровня немцев или японцев, но если кому-то по нраву самые жесткие меры, мы тоже можем их применить. Гитлер и его нацистская шайка посеяли ветер, так пусть теперь пожинают бурю. Какой бы продолжительной ни была борьба, сколь бы тяжелые формы она ни приняла, мы не опустим руки и не оставим поле боя...
Давайте проанализируем случившееся. Мы вступили в эту войну совершенно неподготовленными, поскольку должны были исполнить свои международные обязательства и оказать поддержку Польше, на которую вероломно напал Гитлер и которая после недолгого сопротивления ему покорилась. Затем последовали те семь месяцев неопределенности, которые по эту сторону Атлантики окрестили "странной войной". Потом немцы вдруг обрушили всю свою военную мощь на Норвегию, Данию, Голландию и Бельгию. Все эти страны, безупречно соблюдавшие нейтралитет и до последнего момента получавшие от Германии заверения в дружбе, были застигнуты врасплох, завоеваны и растерзаны. Жуткая бойня в Роттердаме, жертвами которой стали 30 000 человек, показала поистине варварскую сущность немецких летчиков, беспощадно уничтожающих беззащитные города. Варшава и Белград также превратились в руины в результате жесточайших бомбардировок.
Наконец, настал черед Франции пережить страшную катастрофу. Французская армия потерпела крах, а французская нация оказалась в полной растерянности и до сих пор толком не понимает, как ей быть. Французское правительство по собственной инициативе торжественно поклялось нам не заключать сепаратный мир с врагом, намереваясь перебраться в Северную Африку и возглавить Французскую империю, - все эти меры были и в их, и в наших интересах. Находясь в Африке, французское руководство смогло бы при нашей поддержке добиться превосходства на море, а также получить признание Соединенных Штатов и воспользоваться своими заокеанскими финансовыми накоплениями. Если бы все пошло по плану, то уже к концу 1940 года нам удалось бы добиться выхода Италии из войны, а Франция заняла бы законное место в координационных органах союзников и села за стол переговоров на стороне победителей. Однако французские генералы сбили всех с толку. В ответ на мои заверения в том, что вне зависимости от политического курса Франции Британия будет сражаться в одиночку, эти генералы с пеной у рта доказывали своему премьер-министру и сомневающимся членам кабинета: "В течение трех недель Англии свернут шею, как цыпленку". Ай да цыпленок! Ай да шея!
"Требую поставить на голосование вопрос о доверии"
27 января 1942 года
Палата общин
В связи с ухудшением ситуации на всех фронтах Черчилль через Бермуды на гидросамолете поспешил обратно в Англию. Между тем в Северной Африке продолжалось наступление армии генерала Роммеля на восток по направлению к Каиру и Суэцкому каналу. На Дальнем Востоке 25 декабря 1941 года под натиском японцев пал Гонконг, а британские силы в Сингапуре оказались в окружении. В книге мемуаров "Поворот судьбы" Черчилль так описал этот сложный период: "Я твердо решил не идти на уступки, взять всю ответственность за происшедшее на себя и поставить на голосование в палате общин вопрос о доверии". Проведенное после трехдневных дебатов голосование закончилось триумфальной победой Черчилля, в поддержку которого выступили 464 парламентария.
В работе любого правительства бывают моменты, когда необходимо расставить все точки над i. Каждый, кто в течение последних нескольких недель читал газеты и следил за положением дел внутри страны и за ее пределами, наверняка подтвердит, что сейчас как раз такой момент.
Вернувшись в Британию, я пришел к выводу, что обязан удостовериться в поддержке правительства палатой общин и организовать голосование по данному вопросу. Это абсолютно стандартная конституционная демократическая процедура. Думаю, не подлежит сомнению необходимость в проведении дебатов по текущей международной ситуации. Лично я сделал все необходимое для того, чтобы запланированная трехдневная дискуссия стала максимально открытой и подробной. В ходе нее любой член парламента сможет высказать все, что сочтет нужным, об администрации, составе правительства или отдельных его членах и подвергнуть руководство страны сколь угодно жестокой критике при условии неукоснительного соблюдения правил неразглашения военных секретов. Разве не это принято называть свободой слова? Разве можно себе представить более высокий уровень демократии? Общественные институты очень немногих стран обладают достаточным запасом прочности для того, чтобы позволить себе подобные вольности в нынешние неспокойные времена.
Пожалуй, мне следует сразу объяснить членам палаты, почему я решил обратиться к ним за поддержкой именно сейчас и именно в такой форме. Изначально предполагалось не проводить голосования и ограничиться трехдневными дебатами, в ходе которых те из членов палаты, кто не обременен особенно тяжелой ответственностью, без сомнения, принялись бы с наслаждением осыпать правительство бранью. В этом случае представители оппозиционно настроенной прессы - а среди журналистов немало тех, чья враждебность по отношению к руководству страны очевидна, - в конце концов, всюду раструбили бы, что кредит доверия правительству исчерпан, и даже наверняка намекнули бы, что после всего произошедшего они в личных беседах со мной однозначно дали мне понять, что я крайне рискую, затевая голосование по вопросу о вотуме доверия своему кабинету со стороны парламента.
И даже этим дело бы не ограничилось. Нам следует помнить, что известия о наших внутриполитических неурядицах тут же облетели бы весь мир и враги в своих радиопередачах каждый вечер стали бы повторять, что британский премьер-министр отныне не имеет права выступать от имени нации, ибо дни нынешнего правительства сочтены. Те, кто регулярно слушает гневную клеветническую пропаганду, передаваемую в эфире с континента, подтвердят справедливость моих прогнозов. Разумеется, все эти смелые заявления - на самом деле лишь гнусные сплетни, но любые сомнения относительно стабильности положения нашего правительства не идут нам на пользу.
У этой проблемы есть еще один немаловажный аспект. Долгое время наш остров оставался последним оплотом борьбы с нацизмом, не давая угаснуть факелу свободы. Теперь мы уже не одни. Теперь мы среди друзей и единомышленников, мы с теми, кто ведет за собой 26 объединенных наций, на долю которых приходится более 3/4 населения земного шара. В этой связи всем должно быть понятно, что тот, кто в данный момент говорит от имени Британии, представляет не только волю и интересы народа - а в том, что у меня есть на это право, я полностью уверен, - но и волю и интересы членов парламента, в том числе палаты общин. Наше государство кровно заинтересовано в том, чтобы весь мир был официально уведомлен о полномочиях нашего правительства.
За последнее время мы получили немало печальных новостей с Дальнего Востока, и, думаю, велика вероятность того, что по причинам, о которых я расскажу чуть позже, в ближайшем будущем ситуация еще более осложнится. Из нынешнего потока трагических известий когда-нибудь можно будет составить летопись грубых ошибок и просчетов, допущенных как в планировании военных операций, так и в их реализации. Никто не собирается делать вид, будто все происходящее не связано с нашими собственными промахами и неудачами. Шквал бедствий вот-вот накроет нас с головой, и это еще одна причина, по которой я требую официального подтверждения доверия правительству со стороны палаты общин, которая пока еще ни разу за всю войну не уклонилась от исполнения своих обязанностей. В данном случае долг парламентариев состоит в том, чтобы, во-первых, обеспечить максимальную свободу дебатов и, во-вторых, организовать по их итогам открытое прямое голосование. Только так мы сможем разобраться в нынешней ситуации, а все те, кому небезразлична судьба нашего государства, будь то друзья или враги, внутри страны или за рубежом, узнают об истинном положении дел и определятся со своей позицией. Как раз потому, что в проводимых нами свободных дебатах смогут принять участие не более 20-30 членов парламента, я требую, чтобы остальные 300-400 его членов, которые не успеют выступить, выразили свое мнение с помощью голосования.
Мое требование провести голосование по вопросу о доверии руководству страны напрямую связано с тем, что уже сейчас наши дела обстоят не лучшим образом, а вскоре мы наверняка столкнемся с еще более серьезными трудностями. Сегодня решение о вотуме доверия будет официально оформлено и вынесено на рассмотрение. Я не понимаю, как данная мера может кому-то помешать. Если у членов парламента есть конструктивные критические замечания или предложения, связанные с внесением коренных изменений в политический курс, проводимый правительством в его нынешнем составе, то мы с пониманием и даже благодарностью отнесемся к любой, самой жесткой критике, высказанной ими в наш адрес в ходе дебатов. Но если кто-либо из уважаемых коллег просто испытывает неприязнь к правительству и считает, что интересы государства требуют его расформирования, он должен найти в себе мужество выразить свое мнение в ходе голосования. Не нужно бояться высказываться и в ходе дебатов: вы можете говорить прямо, без обиняков, а правительство, со своей стороны, изо всех сил постарается выполнить любые разумные требования. Не стоит юлить и изворачиваться в процессе дискуссии, а при голосовании нужно открыто выражать свою позицию. Лично я не раз голосовал против правительств, в поддержку которых меня до этого избирали, и, анализируя свои решения, я понимаю, что иногда они были полностью оправданы. В это трудное время каждый должен делать то, что считает своим долгом.
В настоящее время палата общин - самое авторитетное законодательное собрание в мире, поэтому ее члены не должны забывать об огромном влиянии, которое любые их действия оказывают на международную политику. При этом нам нужно обязательно учитывать, что за рубежом многие не слишком хорошо знают нашу страну и наши порядки. Когда несколько месяцев назад сюда прилетел Рудольф Гесс, он был твердо убежден, что для того, чтобы отстранить от власти тех, кого он называл "черчиллевской кликой", и обеспечить избрание такого правительства, с которым Гитлер мог бы, проявив великодушие, договориться о заключении мира на почетных условиях, немцам достаточно найти подход к определенным кругам британского общества. Особенно значимым в этой связи представляется тот факт, что Гесс входит в ближайшее окружение Гитлера и, по-видимому, разделяет общие иллюзии, царящие среди нацистов. В то же время, смею вас уверить, что, едва я вернулся в страну, как на меня обрушился поток запросов от дюжины наших встревоженных соседей, обеспокоенных потенциальной отставкой правительства Его Величества. Кроме того, я имел возможность проанализировать огромное количество отчетов о содержании материалов вражеской пропаганды, распространяемых в нескольких десятках стран: судя по этим отчетам, противник явно пытается убедить себя и всех окружающих, что нынешнее руководство Британии вот-вот лишится власти. Мы с вами отлично знаем, что это неправда, но когда о потенциальном роспуске нашего правительства всерьез начинают рассуждать за рубежом, это не лучшим образом сказывается на нашем международном авторитете и эффективности предпринимаемых нами совместных усилий. В данных обстоятельствах я отнюдь не прошу о снисхождении или одолжении. Я лишь хотел бы, чтобы палата открыто выразила свое отношение к правительству, и поэтому, придерживаясь традиционных принципов конституционного парламентаризма, я выступаю за свободные дебаты и открытое голосование...
Никогда не было, да и не могло быть такого момента, когда Великобритания или Британская империя в одиночку на равных противостояла бы Германии и Италии, продолжая при этом битву за Британию, битву за Атлантику и битву за Ближний Восток и в то же время поддерживая в полной боеготовности свою армию в Бирме, на Малайском полуострове и в целом на Дальнем Востоке, чтобы в любой момент отразить удар такой огромной милитаристской империи, как Япония, обладающей более чем 70 механизированными дивизиями, третьим по мощи военно-морским флотом в мире, многочисленной авиацией и огромной наземной армией, состоящей из почти 90 миллионов безрассудно храбрых азиатских воинов. Если бы мы рассеяли свои силы по бескрайним просторам Дальнего Востока, то потерпели бы крах. Если бы мы стали в срочном порядке перебрасывать крупные соединения войск, которые сейчас так нужны на фронте, в регионы, где пока не ведутся боевые действия и куда война может никогда не добраться, мы бы совершили большую ошибку. Поступив таким образом, мы упустили бы свой шанс - который в последнее время превратился в реальную возможность - благополучно выбраться из того ужасного положения, в котором оказались.
В преддверии намеченного голосования члены палаты должны определиться с ответом на вопрос о том, верно ли поступило правительство Его Величества, когда при распределении сил и техники, которые мы могли отправить за рубеж, отдало предпочтение таким направлениям, как Россия, Ливия и в меньшей степени Восточное Средиземноморье и Каспийский регион, где существует опасность открытия нового фронта, и правильно ли было, с нашей стороны, в течение довольно продолжительного времени поддерживать значительно более низкие показатели численности войск и техники на Дальнем Востоке, чем на других театрах боевых действий...
Позвольте мне в заключение вернуться к тому, насколько существенно изменилось наше положение за последние несколько месяцев и в особенности за последние несколько недель. В настоящее время мы вынуждены рассматривать возможность продолжения войны не только в 1942-м, но и в 1943 году, а заглядывать дальше в будущее, как я уже говорил, просто не имеет смысла. В тот момент, когда Соединенные Штаты подверглись внезапному нападению со стороны Японии, Германии и Италии, то есть 7 декабря 1941 года, я твердо решил, что мой долг состоит в том, чтобы пересечь Атлантику и установить максимально доверительные отношения с президентом и правительством Соединенных Штатов, а также укрепить как личные, так и профессиональные связи между британскими начальниками и сотрудниками штабов и их американскими коллегами.
Оказавшись за океаном, я просто не мог не посетить Канаду, наш славный заокеанский доминион. Думаю, члены палаты с радостью и неподдельным интересом прочтут вчерашнюю речь премьер-министра этой страны о ее возрастающем вкладе в общее дело борьбы с нацизмом в виде людских, денежных и материальных ресурсов. Значительную часть этого вклада составляет финансовая помощь, которую канадское правительство уже предложило нашей стране. Речь идет о сумме в 1 миллиард канадских долларов, то есть о 225 миллионах фунтов стерлингов. Уверен, что члены палаты позволят мне выразить нашу искреннюю признательность правительству Канады за это весьма своевременное и щедрое предложение. История Британской империи не помнит более щедрых подарков, что подтверждает серьезность намерений Канады сделать все возможное, чтобы помочь нам победить в этой войне.
За те три недели, что я провел в доме господина Рузвельта, в кругу его семьи, мне удалось наладить с ним не только деловые, но и, смею надеяться, дружеские отношения. Теперь мы можем быть абсолютно искренни друг с другом и обходиться без лишних церемоний. На прощание американский президент пожал мне руку и сказал: "Мы будем драться до последнего, чего бы нам это ни стоило". За его плечами - колоссальный и пока еще не задействованный в борьбе потенциал народа США, со вступлением которого в войну практически все западное полушарие оказывается втянуто в нынешний мировой конфликт.
Хотя я не могу не чувствовать, как постепенно где-то в глубине рождается и набирает силу волна надежды, которая вот-вот подхватит и понесет нас и все истязаемые народы вперед, к благополучному исходу, к конечной цели - к победе и освобождению, в то же время, если честно, сейчас бремя войны кажется мне гораздо тяжелее, чем даже в страшные дни лета 1940 года. Столько открытых фронтов, столько уязвимых мест, столько неизбежных неудач, столько назойливых крикунов, призывающих именно сейчас, когда мы можем вздохнуть более-менее свободно, за чужой счет воспользоваться в корыстных интересах теми сомнительными преимуществами, которые дают нам невзгоды войны! В этих условиях, полагаю, у меня есть полное право обратиться к палате общин, верным слугой которой я являюсь, с просьбой не оказывать на меня давление, не заставлять меня, вопреки голосу совести и здравому смыслу, укреплять свои собственные позиции ценой репутации моих коллег и не принуждать меня совершать поступки, которые, несмотря на их якобы очевидную полезность, на самом деле могут осложнить ход войны. Напротив, я прошу уважаемых парламентариев оказать мне всемерную поддержку и помощь. Не в моих привычках пытаться предсказывать будущее. Я полностью придерживаюсь все тех же убеждений, что и прежде: как вы помните, я никогда не обещал британцам ничего, кроме крови, тяжкого труда, пота и слез. Сейчас, пять месяцев спустя, я бы еще добавил к этому перечню "многочисленные промахи, ошибки и разочарования". Но, видя, как сквозь тучи пробиваются яркие лучи солнца, заливая ярким светом дорогу перед нами, я все-таки беру на себя смелость обратиться к палате общин с требованием дать ответ на вопрос о доверии правительству, чтобы этот ответ стал еще одним эффективным орудием в арсенале Объединенных Наций и помог нам в борьбе с врагом.
"Сингапур пал"
15 февраля 1942 года
Выступление по радио, Лондон
15 февраля генерал Персиваль, осуществлявший общее командование войсками Британии и доминионов в Сингапуре, пошел на безоговорочную капитуляцию и без дальнейшей борьбы отдал территории этой колонии японцам.
Сегодня вечером я адресую свое радиовыступление вам, жители Австралии и Новой Зеландии, чью безопасность мы всячески стараемся обеспечить, а также вам, наши преданные друзья в Индии и Бирме, вам, наши доблестные союзники, голландцы и китайцы, и вам, граждане Соединенных Штатов, с кем нас связывают узы родства и братства. Я обращаюсь к вам в связи с печальным событием - тяжелым военным поражением, чреватым весьма серьезными последствиями. Это настоящий разгром для Британии и Британской империи. Сингапур пал. Весь Малайский полуостров оказался под контролем врага. Над нами нависла новая угроза, в то время как ни одна из тех опасностей, с которыми мы до настоящего времени более-менее успешно справлялись и у себя в стране, и на востоке, не утратила своей значимости. А значит, настал один из тех моментов, когда народу Британии, британской нации в очередной раз предстоит проявить свои высокие моральные качества и свой боевой дух. Это один из тех моментов, когда шок от внезапного горя может послужить мощным стимулом для активного противодействия силам противника и для победы над ним. Это самый подходящий момент для того, чтобы показать ту выдержку и то самообладание, которые вкупе с твердой решимостью не так давно помогли нам спастись из лап смерти. Это еще одна возможность для нашего народа в который раз за многовековую историю Британии продемонстрировать готовность и умение встречать удары судьбы с достоинством и закаляться и крепнуть в упорной борьбе. Мы должны помнить, что отныне мы не одни. У нас много достойных союзников. Три четверти человечества сейчас шагают с нами в ногу. Будущее множества наций зависит от наших действий. Пока нам удавалось держать удар. Значит, мы должны выстоять и сейчас. Так давайте же все вместе смело встретим бурю и преодолеем ее.
Два года премьерства
10 мая 1942 года
Выступление по радио, Лондон
На фоне всех текущих невзгод и неудач Черчилль пытается дать более-менее объективную оценку первым двум годам своей работы на посту премьер-министра.
Сегодня исполняется ровно два года с тех пор, как я начал работу в качестве первого министра Его Величества. В связи с этим мне показалось целесообразным в сегодняшнем выступлении предложить вам на мгновение оглянуться, вспомнить все, через что мы прошли за это время, оценить наше нынешнее положение и с осторожностью, но в то же время с определенной уверенностью заглянуть в будущее.
Страшный период, который мы пережили, был, без сомнения, беспокойным и очень напряженным; мы познали множество неудач и разочарований. Ровно два года назад в это самое время немецкие захватчики безжалостно громили Голландию и Бельгию. Вскоре после этого мы стали свидетелями полного разгрома французов, завершившегося роковой капитуляцией в Бордо. Муссолини, этот итальянский авантюрист, решил, что ему представился шанс добиться легкой победы и заполучить богатую добычу, не пожертвовав ничем. Он вонзил нож в спину гибнущей Франции и хотел покуситься на Британию, которая, как он думал, обречена. Мы остались в полном одиночестве - нам удалось эвакуировать четверть миллиона наших солдат из Дюнкерка, которые во время операции по их спасению были вынуждены бросить боевую технику и оружие. Между тем нам и без того не хватало вооружений: перед лицом победоносной беспощадной Германии и отлично оснащенной, тщательно подготовленной Италии мы оказались почти беззащитны.
Над нашей родиной, над нашим островом нависла угроза вражеского вторжения; Средиземное море оказалось закрыто для нас: отныне мы могли пользоваться лишь обходным маршрутом вокруг мыса Доброй Надежды, находившегося под охраной генерала Смэтса. Казалось, что нашим немногочисленным и плохо экипированным войскам в Египте и Судане суждено погибнуть. Весь мир, даже наши лучшие друзья думали, что мы обречены. Мы и сами уже морально готовились к тому, что нас завоюют или истребят. В этот трагический и судьбоносный момент нашей истории мы объединились: мы все как один преисполнились решимости бороться и если умереть, то с оружием в руках. Мы отринули страх и сомнения; мы бросили вызов врагам; мы поступили так, как велел наш долг, и, по милости Божьей, мы остались в живых.
В те дни мне посчастливилось стать главным представителем интересов и воплощением надежд и чаяний британской нации на опасном повороте ее судьбы. Для меня это была великая честь, далеко выходящая за пределы всего того, на что я когда-либо надеялся и о чем когда-либо мечтал. Это была уникальная возможность, от которой я не имел права отказаться. После падения Франции мы целый год оставались в изоляции, крепко удерживая в руках знамя свободы и не позволяя миру потерять надежду на спасение. Мы сломили сопротивление Итальянской империи, уничтожили или захватили в плен почти всю африканскую армию Муссолини, освободили Абиссинию и защитили и продолжаем успешно защищать Палестину, Сирию, Персию и Ирак от посягательств немцев. Мы потерпели сокрушительное поражение, когда попытались помочь героически защищавшимся грекам. Стиснув зубы, мы перенесли не один тяжелый удар на самых разных фронтах, и еще большее количество ударов враг нанес по нашим городам здесь, в Британии. Все это время мы, ободряемые и поддерживаемые президентом Рузвельтом и Соединенными Штатами, сражались в одиночку против полчищ врагов, полные твердой решимости.
Каково наше нынешнее положение? Разве сейчас у кого-нибудь могут возникнуть сомнения в том, что наше будущее, если только мы действительно достойны его, в наших руках? Как в прошлую, так и в эту войну мы продираемся через многочисленные неудачи и поражения к полной и окончательной победе. Для победы нам не нужно ничего другого, кроме стойкости и упорства. Отныне мы уже не беззащитны - у нас вполне достаточно оружия. Мы больше не одни - у нас есть могущественные союзники, которые, будучи связаны с нами неразрывными узами клятвенных обещаний и общими интересами, борются с нами плечом к плечу в рядах Объединенных Наций. У нынешнего положения дел возможен только один исход. Когда именно мы добьемся своего и как это произойдет, я вряд ли предскажу. Но, зная, какие колоссальные ресурсы находятся в нашем распоряжении, мы должны отдавать себе отчет в том, что, как только они будут полностью задействованы - а это не только может, но и обязательно должно быть сделано, - мы смело шагнем в неизвестность и наконец завоюем победу.
Пока мы боролись в одиночку, наши силы неуклонно росли. Однако только очень прозорливый человек мог бы в те страшные дни решиться предположить, каким именно образом нам удастся победить. И вот, как это уже не раз случалось прежде в истории нашего острова, благодаря своему упорству и твердости - если хотите, даже упрямству - в борьбе с тиранией, поработившей целый континент, мы дождались момента, когда наш враг совершил роковую ошибку. Не только у руководителей демократических стран и парламентских республик, но и у диктаторов бывают промахи. Более того, я смею надеяться, что, когда станут известны все подробности происшедшего, выяснится, что в своих тщательных приготовлениях и злодейских планах диктаторы допустили гораздо более серьезные просчеты, чем лидеры демократических стран, на которые они напали. Даже Гитлер совершает ошибки. В июне прошлого года он без всякого повода вторгся в Россию, нарушив тем самым пакт о ненападении. На тот момент у немецкого тирана была самая сильная в мире армия, закаленная в боях, окрыленная невероятной чередой побед, экипированная всем необходимым снаряжением и самым современным оружием. Гитлер имел два очевидных преимущества: внезапность и вероломство. Он повел в бой на Россию отборных арийцев, гордость германской нации.
Ни одному другому правительству, ни одной другой стране не удалось бы выжить после столь масштабных потерь, какие за короткое время понесли русские под предводительством своего вождя Сталина. Но, как и мы, они твердо решили не уступать. Они встали грудью на защиту родной земли. Они не дрогнули перед лицом противника. С самого первого дня войны, в течение целого года и вплоть до настоящего момента они дрались с непоколебимым мужеством. И с самого первого дня, сразу после нападения нацистов, когда никто не мог предсказать, как будут развиваться события, мы протянули России руку дружбы и заключили с ней союз с целью уничтожения нацизма. Тогда Гитлер совершил вторую грубейшую ошибку. Он забыл о зиме. В России, знаете ли, бывает зима, когда температура месяцами держится на очень низких отметках. Выпадает снег, свирепствуют морозы - в общем, приятного мало. Так вот, Гитлер почему-то совершенно забыл о русской зиме. В школе он, должно быть, не отличался особым прилежанием и прогулял тот урок, на котором остальным ученикам рассказывали об особенностях северного климата. Невежество обошлось тирану очень дорого: наступившая зима застала врасплох легко одетых солдат вермахта, а тут еще и осмелевшие русские, как назло, пошли в контратаку. Никто не может сказать наверняка, сколько миллионов немцев уже сгинули в заснеженной России. Ясно только, что, по самым скромным подсчетам, их там погибло больше, чем за все четыре с четвертью года прошлой войны. Впрочем, Гитлер настолько ослеплен жаждой крови и завоеваний, а его власть над немцами так велика, что на днях он пытался вдохновить своих верных бойцов на подвиги, заявляя, что во вторую русскую зиму его войска будут лучше одеты, а техника более тщательно подготовлена, чем в первую.
Из этого заявления следует вывод о том, что война будет продолжаться еще очень долго. Такой прогноз должен был отрезвляюще подействовать на немецких солдат, охладив их пыл, подобно ледяным ветрам России. Через какие еще страдания и муки придется пройти воинам Германии в этой кровавой бойне? Какие испытания предстоят Гитлеру? Бесстрашные войска русских уже гораздо лучше экипированы и вооружены, чем в прошлом году, и к тому же имеют достаточный опыт борьбы с нацистскими захватчиками. Агрессору придется сражаться с окрепшим и собравшимся с силами противником. А что между тем происходит у Гитлера за спиной? За спиной у него - закованная в цепи, голодающая Европа, где расстрельные команды трудятся не покладая рук и где, вопреки их усилиям, растет огромная ненависть к слову "нацизм", такая страшная ненависть, какой никто никогда не испытывал ни к одному другому слову за всю историю. Европе достаточно малой искры, чтобы заполыхать пламенем освободительной борьбы.
Но это не все опасности, подстерегающие Гитлера. Ему не дают покоя мы и наши союзники, великая Республика Соединенных Штатов. Королевские ВВС постоянно усиливают свой натиск: налеты британских, а теперь еще и американских бомбардировщиков на Германию должны стать отличительной особенностью этого года мировой войны. Пришло время использовать наши военно-воздушные силы, все более значительно превосходящие по численности и мощи авиацию противника, для регулярного нанесения массированных ударов по Германии, этому очагу мирового зла, этому стратегическому плацдарму, откуда железная рука нацизма сейчас тянется к самому сердцу России. Теперь, когда германские армии истекают кровью и растрачивают свои силы на ведение боевых действий по всему русскому фронту протяженностью 2000 миль, когда в Третий рейх непрерывно поступают известия об огромных потерях, исчисляемых сотнями тысяч человеческих жизней, пришло время примерно наказать народ Германии за злодеяния его правителей непосредственно на его земле, разрушая у него на глазах фабрики и порты, от которых зависит успех нацистов в войне.
В последнее время немецкая пропаганда неоднократно обращалась к британской общественности с призывом отказаться от жестоких методов ведения войны, которые, по мнению немцев, являются исключительной прерогативой "расы господ". Похоже, господину Гитлеру не понравилось, как мы обошлись с его страной, и потому он обрушил на нас очередную порцию страшных угроз, причудливо перемежающихся с жалобными стенаниями. Он официально предупредил нас, что, если мы продолжим бомбить немецкие города и находящиеся в них заводы и военные базы, он нанесет ответный удар и разрушит все наши соборы и исторические памятники, во всяком случае, те из них, что находятся вблизи побережья. Что ж, нам не впервой слушать такие обещания. Полтора года назад, в сентябре 1940 года, когда Гитлер полагал, будто обладает подавляющим превосходством в воздухе, он уже заявлял, что "сотрет с лица земли" наши города - я дословно цитирую его выступление. И, следует признать, этот злодей сделал все, чтобы выполнить свое ужасное обещание. Теперь, когда обстоятельства изменились, господина Гитлера вдруг стал волновать вопрос о гуманности столь жутких способов ведения войны. Как жаль, что эта мысль не пришла ему в голову перед бомбардировкой Варшавы, накануне убийства 20 000 голландцев в беззащитном Роттердаме или когда он решил жестоко отомстить свободолюбивым жителям Белграда! В дни своего триумфа нацистский лидер не упускал возможности хвастливо заявить о том, что на каждую тонну бомб, сброшенную нами на Германию, он ответит десятком или даже сотней тонн бомб, сброшенных на Британию. Так он говорил и так думал. Нам действительно в течение какого-то времени приходилось очень туго от превосходящих сил противника и его неуемной кровожадности.
Но теперь все изменилось с точностью до наоборот. Мы способны доставить в Германию во много раз больше тонн взрывчатки, чем Гитлер может направить сюда, и это соотношение будет продолжать увеличиваться в нашу пользу на протяжении будущего лета, и осени, и зимы, и весны, и потом в следующем году до самого конца войны! Точность наших бомбардировок возросла почти в два раза, и, если мы будем продолжать в том же духе, думаю, этот показатель еще улучшится. Наряду с этим предпринятые нами меры по борьбе с немецкими рейдерами более чем оправдали не только то колоссальное количество времени и сил, которое было потрачено на их разработку, но и тот впечатляющий размах, с которым эти меры реализуются. За апрель мы уничтожили десятую часть всей ударной авиации, которая участвовала в атаках на наш остров; при этом, несмотря на то, что мы задействовали в десятки раз больше самолетов, доля наших потерь оказалась намного меньше. Мы долго ждали возможности поквитаться с противником, терпеливо снося все тяготы, и наконец дождались.
Вы, должно быть, помните, как в немецких пропагандистских фильмах, призванных держать в страхе нейтральные страны и служить прославлению невероятной жестокости нацистов, часто можно было видеть кадры, на которых эскадрильи тяжело нагруженных грозных бомбардировщиков сначала летят боевым порядком, а потом сбрасывают град бомб на беззащитные города и деревни, превращая их в дымящиеся безжизненные руины. С самого начала войны это преподносилось нейтральным странам в качестве иллюстрации немецкого подхода к ведению боевых действий. Таким образом немцы хотели заставить весь мир поверить в то, что сопротивляться Германии невозможно и что самый безопасный и простой выход в этой ситуации - добровольная капитуляция и беспрекословное подчинение. Отныне все это в прошлом! Жернова Господни мелют медленно, но верно. Что до меня, то я вижу проявление высшей, идеальной справедливости в том, что самих злодеев, обрушивших столько ужасов и суровых испытаний на человечество, теперь ждут сокрушительные удары заслуженного возмездия.
У нас есть полный перечень немецких городов, где размещаются промышленные объекты, составляющие основу военной машины нацизма. Мы во что бы то ни стало должны поквитаться с ними так же, как мы уже поквитались с Любеком, Ростоком и еще полудюжиной стратегически важных населенных пунктов. При этом мирные граждане Германии могут легко избежать опасности. Все, что им нужно сделать, - это покинуть те места, где производится военное снаряжение, уйти с работы, отправиться в сельскую местность и оттуда наблюдать за тем, как горят фабрики, заводы, порты и покинутые дома. В этом случае у немцев будет время подумать и раскаяться, вспомнить о миллионах русских женщин и детей, обреченных ими на смерть в снегах, о массовых казнях крестьян и военнопленных, совершаемых нацистами - где с большим размахом, где с меньшим - в столь многих древних государствах Европы. Быть может, в результате немцы поймут, что вся вина за ту череду бедствий и массовых убийств, которая в конце концов приведет Германию к неминуемой гибели, лежит на преступном гитлеровском режиме и что свержение тирана - это первый шаг на пути к освобождению всего человечества.
Сейчас, в этот период затишья - пусть и предвещающего бурю, но все-таки затишья, - мы ждем, когда яростный ураган с новой силой разразится на русском фронте. Мы не знаем, когда именно он начнется; у нас пока нет никаких сведений о массовой передислокации немецких войск, без которой невозможна ни одна их крупномасштабная наступательная операция. Возможно, гитлеровцам удалось сохранить свои приготовления в тайне, или же они пока отложили дальнейшие действия на восточном направлении. Но сегодня уже 10 мая - время уходит. Мы шлем свой привет русским войскам и надеемся, что тысячи танков и самолетов, которые Британия и Америка отправили им на помощь, станут полезным дополнением к тем впечатляющим запасам военного снаряжения, которые они сами смогли себе обеспечить.
Есть, однако, один серьезный вопрос, о котором я не могу не упомянуть. Советское правительство выразило мнение, что в ходе своего наступления немцы могут пойти на отчаянный шаг, применив против армии и народа России отравляющий газ. Мы, со своей стороны, твердо решили не использовать это гнусное оружие до тех пор, пока немцы не применят его первыми. Тем не менее, зная подлый нрав главного гунна, мы не преминули принять все необходимые предупредительные меры. В связи с этим я хотел бы прямо сейчас заявить, что к любому случаю неспровоцированного применения отравляющего газа против русских, наших союзников, мы будем относиться точно так же, как мы бы отнеслись к применению газа против нас самих, и как только нам станет достоверно известно о том, что Гитлер совершил это страшное преступление, мы немедленно воспользуемся нашим значительным и все возрастающим преимуществом в воздухе для того, чтобы обеспечить максимально широкое использование химического оружия против военных объектов на всей территории Германии. Так что теперь только Гитлеру решать, хочет ли он сделать войну в воздухе еще ужаснее. За последнее время мы провели модернизацию своих оборонительных средств и средств предупреждения, о чем я сейчас официально заявляю, чтобы предостеречь противника от опрометчивых и необдуманных шагов. В одном я уверен: народ Британии, установивший с Россией отношения самого настоящего воинского братства, смело пойдет на любые жертвы и лишения, которых может потребовать этот боевой союз.
Тем временем полным ходом ведется доставка в Россию танков, самолетов и военного снаряжения из Соединенных Штатов и Британии. На нас лежит обязанность по сопровождению северных конвоев до пункта назначения. Наши матросы и моряки торгового флота со свойственными им упорством и мужеством преодолевают страшные шторма, бушующие за Северным полярным кругом, без устали борются с подстерегающими их повсюду немецкими подлодками и береговой авиацией и отражают атаки немецких эсминцев и прочих надводных кораблей. Конечно, без потерь не обошлось, и мы лишились некоторого количества грузовых судов и кораблей сопровождения, однако до сих пор не было ни одного конвоя, который бы не сумел прорваться к месту назначения. Мы не собираемся останавливаться на достигнутом и будем драться изо всех сил, чтобы одержать верх над врагом на северном пути.
Что еще мы можем сделать для того, чтобы облегчить положение России? Многие побуждают нас вторгнуться в континентальную Европу и открыть второй фронт. Разумеется, я не собираюсь полностью раскрывать все наши планы, но в этой связи считаю нужным сказать следующее: меня радует воинственный и энергичный настрой британцев, который находит горячий отклик по другую сторону Атлантики. Ведь гораздо приятнее на третий год этой тяжелой войны видеть не то, как все вокруг обессилели и устали от нее, а то, как все охвачены жгучим желанием сцепиться с врагом в ближнем бою. Гораздо лучше, когда тысячи людей собираются на Трафальгарской площади вовсе не для того, чтобы жаловаться и причитать, и не для того, чтобы требовать мира, что в других странах и в ходе других войн часто становилось причиной нерешительности и бездействия правительств, а для того, чтобы призывать к наступательным действиям и немедленной расправе над врагом. Ничто так не ободряет и не вдохновляет, как ощущение неистощимой энергии, переполняющей душу свободолюбивой нации, которая бесстрашно рвется вперед, чтобы постоять за правое дело. Мы должны быть достойны своего народа и равны ему и в смелости, и в благоразумии.
На этой неделе все наши мысли были заняты двумя островами - очень большим и очень маленьким - Мадагаскаром и Мальтой. Мы сочли необходимым принять соответствующие меры предосторожности, чтобы Мадагаскар не оказался в руках врага в результате постыдного и трусливого бездействия вишистов и их преступного попустительства, которое уже причинило нам достаточно вреда в Индокитае. Три месяца назад мы приняли решение об отправке на этот остров экспедиционных сил, и два месяца назад они покинули наши берега. Их первоочередной задачей было защитить Диего-Суарес, удобную гавань в северной части Мадагаскара, от японцев, поскольку, захватив ее, они могли бы парализовать сообщение между нами, Индией и Ближним Востоком. Пока войска были в пути, у меня, если честно, мурашки пробегали по коже всякий раз, когда я натыкался в газетах на слово "Мадагаскар". Меня охватывала тревога при виде многочисленных аналитических статей с кучей схем и топографических карт, доказывающих, насколько важно нам занять Мадагаскар, не уступив его японцам, и, как там говорилось, "в кои-то веки опередить противника". Разумеется, при этом не могло быть и речи ни о какой утечке информации или разглашении секретных сведений. Как известно, великие умы мыслят одинаково. Но по степени своей губительности проницательная журналистская догадка, пожалуй, ничем не уступает утечке информации. И какое же неимоверное облегчение я испытал, когда узнал о том, что трудности, с которыми столкнулись наши солдаты, и понесенные ими потери оказались не столь значительны и что операция была успешно проведена в кратчайшие сроки.
Отныне мы распоряжаемся этим островом по доверенности, от имени той доблестной Франции, которую мы когда-то знали и с которой стояли плечом к плечу на страже мирового порядка, той самой Франции, без возрождения которой в статусе одной из великих мировых держав немыслимо будущее Европы. Мадагаскар находится под защитой Объединенных Наций. Немцы принудили подконтрольный им режим Виши выступить с угрозами и протестами по этому поводу. Но та Франция, которая поднялась против завоевателей в Сен-Назере и которая однажды с безудержной яростью обязательно восстанет против нацистов, хорошо понимает наши мотивы и доверяет нам.
Другой остров, тот, что поменьше, - Мальта, крошечная твердыня, хранящая тайны многовековой истории и овеянная романтикой рыцарства. Сегодня мы приветствовали на наших берегах вернувшегося на родину героического защитника Мальты - генерала Добби. Тяжелое бремя, которое он с таким достоинством нес в течение столь долгого времени, дает ему право просить об освобождении от обязанностей и отдыхе. Лорд Горт - вот кто теперь будет контролировать ситуацию. Его усилия по защите Гибралтара были выше всяких похвал. Не его вина, что судьба оказалась жестока к нашим войскам во Франции. Лорд Горт - прекрасный солдат. После серии жесточайших налетов вражеская авиация пока что оставила Мальту в покое. Создается впечатление, что значительная часть ВВС противника была переброшена на восток. Интересно, с какой целью? Даже если начнется еще одно воздушное сражение за Мальту, в небе над которой противник добился колоссального превосходства в силе, пожертвовав ради этого многочисленными самолетами, - а ведь с каждым днем ему приходится относиться к своей авиации все более бережно, - так вот, если враг затеет очередное воздушное сражение, оно обязательно завершится для нас решительной победой. Впрочем, кроме этого, нас наверняка поджидают и другие опасности, и я не знаю никого в Британской империи, кому я бы мог с такой же уверенностью доверить судьбу Мальты и борьбу с этими опасностями, с какой я доверяю лорду Горту.
Если мы сегодня попытаемся проанализировать ход военных событий вплоть до настоящего времени, станет очевидно, что история этого мирового противостояния как бы распадается на четыре четко различимые главы. Первая закончилась с захватом нацистами Западной Европы и падением Франции. Конец второй главы, где Британия в одиночку продолжала борьбу с нацизмом, наступил, когда Гитлер напал на Россию. Начавшуюся после этого третью главу я бы назвал главой "вечной славы русского оружия". Первая страница четвертой главы, которая продолжается и поныне, была написана в Перл-Харборе, когда японские милитаристы вероломно напали на Соединенные Штаты и Великобританию на Дальнем Востоке.
В результате агрессии Италии в 1940 году война распространилась из Европы в Африку. В военный конфликт, развязанный Японией, оказалась втянута вся Азия, включая непобедимый Китай, а также - в той или иной форме - весь Американский континент. В результате целый мир стал полем боя, от исхода которого зависит судьба всех государств и наций. Эта последняя глава - мировая война - создает для нас множество трудностей и безмерно осложняет нашу задачу. Но разве есть хоть один здравомыслящий человек, который бы не видел, что чаша весов в этом жутком противостоянии уже решительно склонилась на сторону борцов за дело свободы? Да, японцы сумели воспользоваться тем, что мы воевали на других направлениях, а Соединенные Штаты долгое время старались сохранять нейтралитет, в результате чего мы лишились своих земель в Ост-Индском архипелаге, которые Япония давно мечтала заполучить и разграбить, и наконец смогла сделать это быстрее и с меньшими усилиями, чем все ожидали. Но теперь на обширных фронтах японцы будут иметь дело с все более упорным сопротивлением. Вряд ли они могут вновь позволить себе такие потери, которые они понесли в ходе сражения в Коралловом море. Мы пока не располагаем подробной информацией, но, судя хотя бы по тому, что японцы пошли на откровенную ложь, сообщив о потоплении линкора класса "Уорспайт", очевидно, что военно-морским силам Соединенных Штатов и Австралии удалось одержать убедительную победу в исключительно важном бою.
Не оставят японских военачальников равнодушными и потери, понесенные их авиацией в различных регионах, и в особенности у северного побережья Австралии и неподалеку от Коломбо и Трикомали, где они потерпели сокрушительное поражение. Сохранив в тайне свои военные приготовления, на начальном этапе Япония не могла не иметь определенных преимуществ на дальневосточном театре; однако на нынешнем этапе реальная и потенциальная боевая мощь Соединенных Штатов уже во много раз превышает возможности японцев. Мы, со своей стороны, тоже обязательно примем участие в разгроме и наказании этой амбициозной и жадной нации. Однако требуется некоторое время для того, чтобы обе стороны развернувшегося на востоке конфликта смогли показать свою истинную силу. Хотя у меня нет привычки предсказывать будущее, я уже сейчас готов поручиться за то, что вскоре британский и американский флот мертвой хваткой вцепится в горло японцам, а превосходящие силы нашей авиации, прикрывающей наши тщательно спланированные и высокоэффективные военные операции, поставят противника на колени. Разумеется, на это понадобится куда меньше времени, если Гитлер потерпит поражение в Европе.
Поэтому сегодня вечером я обращаюсь к вам со словами ободрения. Вы заслуживаете их, и факты это подтверждают. И для нас не имеет совершенно никакого значения, чем вызваны эти слова - нашими удачами или неудачами. Мы будем держаться до конца и выполнять свой долг, что бы нас ни ждало - победа или смерть. С нами Бог, и у нас нет другого пути!
Вотум недоверия
2 июля 1942 года
Палата общин
Военная фортуна окончательно отвернулась от британцев. Длинная череда поражений завершилась падением крепости Тобрук в Северной Африке - теперь итало-германскую армию под командованием фельдмаршала Роммеля от Каира отделяло не более сотни миль. Критики Черчилля вынесли на рассмотрение палаты общин предложение выразить "недоверие премьер-министру в связи с неудовлетворительным руководством военными действиями". Лорд Хор-Белиша, военный министр в правительстве Невилла Чемберлена, горячо осудил решения Черчилля: "За 100 дней мы потеряли нашу империю на Дальнем Востоке. Чего нам ждать в следующие 100 дней?" После выступления премьер-министра предложение было отклонено большинством в 475 голосов, при 25 голосах "за".
Наконец-то эти долгие дебаты подошли к своему заключительному этапу. Какой поразительный пример ничем не ограниченной свободы наших парламентских институтов - и это, заметьте, в военное время! Все мыслимые и немыслимые аргументы пошли в ход, чтобы подорвать доверие к правительству, чтобы доказать, что министры некомпетентны, чтобы пошатнуть их убежденность в своей правоте, чтобы вынудить армию засомневаться в способности гражданских властей оказать ей необходимую поддержку, чтобы лишить рабочих веры в силу оружия, которое они куют не покладая рук, чтобы выставить членов правительства ничтожествами, способными лишь поддакивать премьер-министру, и чтобы поселить тревогу и сомнения в душе последнего и подорвать его авторитет, причем, по возможности, сделать это с максимально широкой оглаской. Новости об этом парламентском действе быстро разнеслись по всему миру с помощью телеграфа и радио, заставив поволноваться наших друзей и порадоваться наших врагов. Я горячо ратую за эту безграничную свободу, на которую в условиях смертельной опасности вряд ли решилась бы любая другая страна. Но эта история не может закончиться ничем, и сейчас я обращаюсь к палате общин как раз для того, чтобы добиться желаемой развязки.
Хотя я сделал все возможное для того, чтобы подготовить аргументированное и исчерпывающее выступление перед палатой, мне, признаюсь, было совсем непросто - даже во время обличительной и желчной речи достопочтенного члена парламента от Эбб-Вейл [господина Бивена], содержавшей столько тщательно продуманных и расчетливо подобранных критических замечаний, - сконцентрировать свои мысли на этих дебатах, забыв о решающем масштабном сражении, которое сейчас разворачивается в Египте.
Тот, кто поставил вопрос о вотуме недоверия, предложил лишить меня полномочий в области обороны, чтобы кто-нибудь из военных или иное лицо, оставшееся неназванным, взяло на себя обязанности по осуществлению общего военного руководства, чтобы это лицо получило полный контроль над вооруженными силами Британии, возглавило совет начальников штабов, приобрело право назначать и отстранять генералов и адмиралов и было готово в любой момент уйти в отставку, вступив в противостояние со своими так называемыми политическими соратниками, если не может добиться того, чего хочет. При этом новый руководитель должен иметь под своим началом герцога, члена королевской фамилии, в качестве главнокомандующего вооруженными силами и, наконец, - хотя речь об этом не шла, но я рискну предположить, что сие подразумевалось, - использовать премьер-министра в качестве мальчика на побегушках, дающего необходимые разъяснения и извиняющегося и оправдывающегося перед парламентом в случае неудач - а неудачи случаются часто и будут случаться впредь. Как бы там ни было, такова суть предложения. Данный проект не имеет ничего общего с парламентской системой, которой мы пользуемся сейчас, и может легко привести к становлению диктатуры. Я бы хотел дать всем ясно понять, что не собираюсь принимать никакого участия в создании столь сомнительной системы.
Сэр Дж. Вардло-Милн: Я надеюсь, что мой достопочтенный друг не забыл первоначальную формулировку, в которой была важная оговорка: "под контролем кабинета военного времени"?
Г-н Черчилль: Да, якобы действуя под контролем кабинета военного времени, этот всемогущий властелин будет иметь возможность подавать в отставку всякий раз, когда не сможет добиться своего. Таков план, но лично я не имею ни малейшего желания участвовать в его реализации и не верю, что он будет поддержан членами палаты общин. Вынесение на голосование вопроса о вотуме недоверия членами парламента от всех партий является важным событием. Уважаемые парламентарии, призываю вас отнестись к происходящему со всей серьезностью. Какой бы пагубной ни была эта новость для нашей репутации, она уже облетела весь мир, и сейчас, когда все нации, как друзья, так и враги, ждут того, чтобы палата общин приняла решение, вы должны довести дело до конца. Во всех уголках мира - в Соединенных Штатах, в России, в далеком Китае и в каждой порабощенной стране наши союзники хотят знать, есть ли в Британии единое сильное правительство и могут ли быть оспорены его политические полномочия. В этом голосовании важен каждый голос. Уверяю вас, если те, кто выступал с резкой критикой в наш адрес, окажутся в позорном меньшинстве и инициированное ими голосование по вопросу о недоверии национальному правительству превратится в голосование по вопросу о недоверии им самим, то это бесконечно обрадует всех друзей и союзников Британии, разделяющих наши идеалы и цели, а для тиранов, свержения которых мы добиваемся, такой исход обернется горьким разочарованием, прозвучит гулким набатом, предвещающим их скорый конец.
Заря победы
10 ноября 1942 года
Званый обед у лорда-мэра, Мэншн-Хаус, Лондон
28 октября началась битва при Эль-Аламейне, и уже к 4 ноября стало понятно, что британской Армии пустыни под командованием фельдмаршала Монтгомери удалось одержать блестящую победу. 7 ноября в ходе операции "Факел" англо-американские войска высадились во Французской Северной Африке, используя в качестве основного плацдарма западную оконечность средиземноморского побережья. Это был первый настоящий военный успех армии союзников.
Я никогда не обещал ничего, кроме крови, слез, тяжкого труда и пота.
Однако последние события открывают перед нами совсем другие перспективы. Мы одержали победу - замечательную, решительную и очень важную победу. Будто лучи восходящего солнца заиграли на касках наших солдат, согрев и озарив радостью наши сердца.
Покойный господин Венизелос как-то заметил, что во всех своих войнах Англия (при этом он, конечно же, имел в виду Британию) всегда выигрывает одно сражение - самое последнее. Кажется, на этот раз наша страна решила не дожидаться финала. Генерал Александер вместе со своим талантливым заместителем и помощником генералом Монтгомери одержал славную и убедительную победу в ходе боевой операции, которую, я думаю, вполне можно назвать "битвой за Египет". Армия Роммеля потерпела сокрушительное поражение. Противник разбит наголову и вряд ли скоро снова соберется с силами.
В этой битве мы дрались не ради того, чтобы закрепиться на каких-то позициях или занять определенный участок пустыни. Генерал Александер и генерал Монтгомери сражались с одной целью: уничтожить живую силу противника, причем организовать разгром в таком месте, где бы поражение было полным, чтобы враг уже не смог от него оправиться.
Все, кто был в составе нашей многонациональной армии - индийские войска, участники движения "Сражающаяся Франция", греки, представители Чехословакии и других стран, - внесли неоценимый вклад в эту победу. Американцы также оказали нам существенную помощь, обеспечив мощную поддержку с воздуха. Но в конце концов, когда в сражении наступил решающий перелом, основная борьба развернулась между британцами и представителями доминионов, с одной стороны, и немцами, с другой. Итальянцы были вынуждены бежать в пустыню, где им не оставалось ничего другого, кроме как умереть от жажды или сдаться. Они предпочли последнее.
Британцы и немцы сцепились в яростной схватке. Они дрались не на жизнь, а на смерть. На этот раз немцы оказались раздавлены и побиты тем же самым оружием, которое когда-то дало им возможность захватить множество небольших стран и даже покорить ряд крупных держав. Нацистов победила та самая техника, с помощью которой они рассчитывали добиться мирового господства. Мы обрушили на врага всю мощь нашей авиации, танков и артиллерии - немцам наконец-то довелось побывать под шквалом огня и градом металла, который они сами не раз обрушивали на других.
Но это еще не конец. Это даже не начало конца. Хотя, возможно, это конец начала. Отныне нацистам будут противостоять войска, вооруженные не хуже, а может быть, даже лучше них. Отныне на многих фронтах Гитлеру придется смириться с превосходством авиации противника, которое он сам раньше цинично использовал против других, которым так хвастался перед всем миром и которое нередко применял в качестве действенного средства убеждения, заставляющего целые народы поверить, что сопротивление бесполезно. Когда я прочел в отчете о том, как крупные подразделения немецкой техники и солдат в беспорядке спасаются бегством по прибрежной дороге под сокрушительными атаками королевских ВВС, я не мог не вспомнить о дорогах Франции и Фландрии, тоже заполненных толпами, но не бойцов, а беспомощных беженцев - женщин и детей, - пробирающихся со скрипучими тележками, груженными нехитрым домашним скарбом, сквозь беспощадный огненный хаос. Я считаю себя достаточно гуманным человеком, но, признаюсь, меня удовлетворила мысль о том, что все происходящее, сколь бы трагичным оно ни казалось, - это справедливое воздаяние.
В скором будущем я представлю парламенту подробный отчет о завершившихся боевых операциях. Сейчас в этой связи я могу лишь добавить, что победа, которую мы одержали, имеет все шансы оказаться окончательной и приобрести решающее значение для обороны Египта.
Но битва за Египет, как бы важна она ни была сама по себе, планировалась и организовывалась таким образом, чтобы стать прелюдией и дополнением к важнейшей операции, проводимой Соединенными Штатами в западном Средиземноморье, - операции, общее руководство которой осуществляют Соединенные Штаты и в которой нашим сухопутным войскам, ВВС и флоту отводится самая ответственная и серьезная роль. Уже опубликованы исчерпывающие сводки новостей из Марокко, Алжира и Туниса. Инициатором проводимых там масштабных боевых действий стал президент Соединенных Штатов, являющийся верховным главнокомандующим вооруженных сил Америки, а я, разумеется, не мог не оказать ему самую активную и действенную помощь...
Сейчас все наши мысли обращены к Франции, стонущей под тяжким ярмом немецкого ига. Многие задаются одним и тем же вопросом: неужели эта страна обречена? Неужели ее славной многовековой истории, изобилующей проявлениями человеческого гения и героизма, ее великой культуре, немало способствовавшей прогрессу человеческой цивилизации, ее идеалам свободы и равенства - неужели всему этому суждено навсегда погрузиться в пучину забвения? Или же Франция сумеет возродиться и снова занять принадлежащее ей по праву место в семье европейских наций? Даже сейчас, когда сбитые с толку и одуревшие от войны французы стреляют в своих спасителей, я готов заявить здесь, на этом собрании, созванном по столь значительному поводу, и заявляю вам: я верю в возрождение Франции! Пока есть такие люди, как генерал де Голль, и все те, кто его поддерживают, - а таких наберется немало: имя им - легион, а также пока жив генерал Жиро, этот доблестный воин, которого не удержит ни одна тюрьма, - пока есть подобные этим героям люди, готовые встать на защиту доброго имени Франции и ее свободы, ничто не сможет поколебать мою веру в светлое будущее этой державы.
Мы хотим лишь одного: чтобы Франция была свободной и сильной, чтобы она восстановила свою империю и вернула себе Эльзас и Лотарингию. Мы не претендуем ни на какие ее владения: у нас нет стяжательских аппетитов и амбиций ни в отношении Северной Африки, ни в какой-либо другой части мира. Мы вступили в эту войну не ради завоеваний или расширения территорий, а для того, чтобы отстоять свою честь и выполнить свой долг, защищая правое дело.
Однако, чтобы ни у кого не было никаких заблуждений на сей счет, я также позволю себе открыто заявить: мы не собираемся ничего никому отдавать. Я стал первым министром короля вовсе не для того, чтобы возглавить ликвидацию Британской империи. Для выполнения этой задачи, если она когда-нибудь встанет, придется подыскать кого-то другого, а в условиях демократии, полагаю, сначала еще нужно будет заручиться поддержкой всей нации. Я горжусь тем, что являюсь частью этого огромного содружества и сообщества наций и народов, объединенных под властью великой британской монархии, содружества, без которого всему, что олицетворяет собой правду и справедливость, скорее всего, было бы суждено исчезнуть с лица земли. Но мы есть, и нас не сокрушить всем бурям и штормам этого мира, который нам предстоит спасти от страшного зла.
Час освобождения
29 ноября 1942 года
Выступление по радио с обращением ко всему миру, Лондон
Две недели назад звон колоколов возвестил о победе нашей Армии пустыни при Аламейне. В британскую военную историю вписана новая славная страница. В то же время в радостной мелодии колоколов можно было отчетливо различить нотки благодарности Всевышнему за то, что, несмотря на свои ошибки и промахи, нам все же удалось приблизить час общего избавления...
С тех пор, как колокола возвестили о нашем триумфе при Аламейне, борцы за правое дело уже успели добиться новых успехов. Восьмая армия продвинулась почти на четыре сотни миль, сокрушив и обратив в беспорядочное бегство те мощные силы (а точнее, жалкие остатки тех мощных сил), которыми так хвалился Роммель и которые, по замыслу Гитлера и Муссолини, должны были захватить Египет. Скорее всего, нас ждет еще одно серьезное сражение на границе Триполитании. У меня есть правило: не предсказывать исход сражения до его начала. Нельзя забывать о тех колоссальных расстояниях, которые приходится преодолевать нашим бойцам в Северной Африке, о тех титанических усилиях, которые приходится прикладывать войскам, о той самоотверженности, которую им приходится проявлять, чтобы без остановки пробиваться вперед с боями, проходя по 20, 30, 40, а то и 50 миль в день. Скажу одно: мы можем быть абсолютно уверены в генералах Александере и Монтгомери и в наших солдатах и летчиках, которые наконец-то начали показывать, на что они действительно способны.
Развернувшаяся по другую сторону Африканского континента, в тысяче миль к западу, масштабная совместная операция Соединенных Штатов и Британии также увенчалась блестящим успехом, несмотря на всю ее рискованность. Обеспечить доставку крупных подразделений численностью несколько сотен тысяч человек со всем необходимым современным техническим оснащением по морским и океанским просторам в условиях абсолютной секретности, а затем одновременно, с точностью до часа или даже до минуты, нанести удар в дюжине разных точек, несмотря на противодействие со стороны немецких подлодок и капризы погоды, - это самый настоящий подвиг, которым еще долго будут восхищаться как примером образцово проведенных подготовительных мероприятий. Все это стало возможным благодаря полному взаимопониманию между британскими и американскими штабами и войсками и объединяющему их духу подлинного товарищества. Ответственность за общее руководство этим грандиозным проектом возложена на президента Соединенных Штатов, а наша Первая армия находится в подчинении у командующего американскими силами генерала Эйзенхауэра, в чье военное мастерство и неугасающую энергию мы бесконечно верим и чьи приказы о наступлении мы будем неукоснительно и своевременно исполнять. С моря операцию поддерживают отборные части королевских ВМС совместно с могучим американским флотом; руководство нашими кораблями и подлодками осуществляет адмирал Каннингхэм, подчиняющийся командующему союзными силами.
Поток хороших новостей со всех театров военных действий не прекращался на протяжении всего ноября, в связи с чем народу Британии предстоит пройти еще одно испытание. Мы доказали, что можем пережить поражение; мы доказали, что можем стойко и невозмутимо выдерживать длительные периоды раздражающего необъяснимого затишья. Теперь я не вижу никаких причин, которые могли бы нам помешать сохранить свой решительный настрой и готовность к действию, не потеряв голову от достигнутых успехов и побед. Я не даю никаких обещаний. Я не делаю никаких прогнозов. Я даже не могу гарантировать, что нас ждут новые успехи. Я советую всем вспомнить бессмертные строки Киплинга:
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив...[34]
Вот что я сказал бы во время проповеди этим воскресным днем, хоть и не имею права проповедовать. Давайте не позволим себя одурманить переменчивой фортуне, которая, кажется, сейчас так к нам благоволит; давайте лучше будем и впредь доверять тем глубоководным и неспешным течениям, которые уже позволили нам заплыть так далеко и которые наверняка понесут наш корабль вперед к намеченной цели при условии, что мы сможем с ними совладать. Я убежден, что в конце концов мы обязательно достигнем желанной тихой бухты.
Армия пустыни
3 февраля 1943 года
Триполи
2 февраля немцы окончательно проиграли битву под Сталинградом. 90 000 немецких солдат во главе с фельдмаршалом фон Паулюсом были взяты в плен. Сокрушительное поражение, нанесенное русской армией 21 дивизии немцев, положило конец всем надеждам Гитлера на завоевание России. Тем временем британская Армия пустыни продолжала победоносное наступление в Ливии и Триполитании. Черчилль отправился в Триполи, где выступил с речью перед 2000 офицеров и солдат, которые сами гордо называли себя бойцами армии "пустынных крыс".
В последний раз мы с вами встречались среди окруженных песками скалистых склонов в районе Аламейна и хребта Рувейсат в конце августа, когда всем было понятно, что Роммель вот-вот предпримет последнюю отчаянную попытку завладеть Александрией и Каиром. Победитель получал все. Теперь, проделав изрядный путь от Аламейна, я вновь стою перед вашим замечательным командиром и перед армией, за плечами которой впечатляющая победа, без сомнения, сыгравшая ключевую роль в изменении общего хода войны.
Хваленая армия Роммеля, которая должна была завоевать Египет и на которую народы Италии и Германии возлагали столько надежд, оказалась полностью раздавлена в результате ожесточенного и кровопролитного сражения при Аламейне, стремительного прорыва ее прибрежного фланга и молниеносного натиска наших бронетанковых соединений. Добившись столь желанной победы над противником, вы пустились за ним в погоню и вот уже три месяца, не зная пощады, без передышки преследуете его. Вы преодолели путь в 1400 миль - а ведь это расстояние от Лондона до Москвы. Благодаря вам ход войны изменился самым кардинальным образом.
Только тот, кто лично присутствовал на месте событий, может по-настоящему оценить ту степень мастерства, которая требовалась, чтобы обеспечить необходимые перемещения и перестроения войск, ту степень упорства, выносливости и самопожертвования, которую проявили в бою наши солдаты, и ту степень бесстрашия, с которой действовали наши офицеры и генералы. Я должен вам сказать, что на сегодняшний день слава Армии пустыни уже распространилась по всему миру.
После падения Тобрука наступил мрачный период, когда многие паникеры, плохо знающие британцев и другие народы нашей империи, уже совсем было собирались списать нас со счетов. В последнее время и наши друзья, и враги стали говорить о ваших свершениях с уважением и восхищением. Мы с начальником Имперского генерального штаба как раз прибыли в Касабланку на встречу с президентом Соединенных Штатов, когда Армия пустыни добралась до Триполи, и эта радостная новость повлияла на ход наших переговоров и открыла перед нами широкие и радостные перспективы. Вы имеете право знать о результатах своих подвигов и гордиться ими, ведь вы действительно превосходно справились со своей миссией. Вы отлично послужили на благо своей страны и общего дела.
Должно быть, это незабываемо - день за днем мчаться по бескрайней пустыне, чтобы пересечь которую на самолете, летящем со скоростью 200 миль в час, мне сегодня понадобилось более шести часов. Вы преследовали сломленного противника, не забывая прокладывать за собой линии коммуникаций, доводя до совершенства все аспекты искусства ведения войны в пустыне. Говоря словами старого гимна, "и с каждой ночью ваш шатер походный все ближе становился к дому"[35]. Да, своим маршем по пустыне вы действительно приблизили момент своего возвращения на родину, причем не только для себя, но и для всех солдат, сражающихся на самых разных фронтах этой ужасной войны. Я здесь для того, чтобы выразить вам благодарность от имени правительства Его Величества, правительства Британских островов и всех наших друзей и союзников во всем мире.
Нам предстоит тяжелая борьба. Роммель, пустившийся наутек из Египта, Киренаики и Триполитании и пробежавший без остановки 1400 миль, сейчас пытается выставить себя освободителем Туниса. На восточном побережье этой страны сосредоточено много германских и итальянских войск, пока еще не слишком хорошо оснащенных, но продолжающих накапливать силы. С другой стороны, в ходе другой масштабной операции, задуманной таким образом, чтобы совпасть по времени с вашим наступлением, Первая британская армия, наши американские товарищи и французские войска продвинулись в район, находящийся в 30-40 милях от Бизерта и Туниса. Благодаря этому на театре боевых действий складывается ситуация, все преимущества и недостатки которой очевидны и нам, и противнику.
Вас ждут новые подвиги и победы, и я нисколько не сомневаюсь, что, нанося удары с разных направлений, нам вскоре обязательно удастся уничтожить или навсегда изгнать из Африки всех немецких и итальянских оккупантов. Вы наверняка очень обрадовались, когда после многих сотен миль пустыни очутились в этом оазисе, где растут деревья и трава, и я не думаю, что вы упустите возможность воспользоваться его благами. По мере продвижения вперед с целью выполнения новых боевых задач вам придется сражаться в странах, проведение военных операций в которых, безусловно, будет связано с серьезными затруднениями тактического характера, но, скорее всего, вам больше не придется воевать в суровых условиях пустыни, хотя вы уже отлично научились не только выживать, но и побеждать в столь сложных обстоятельствах.
Я уверяю вас, дорогие наши солдаты и летчики, что ваши совместные подвиги вызывают у всех ваших соотечественников чувство восхищения и благодарности. А когда после войны кого-нибудь из вас спросят, что вы сделали для победы, вам будет достаточно просто ответить: "Я был солдатом Армии пустыни". И если будет написана история этих событий и станут известны все их подробности, ваши подвиги станут самой яркой ее страницей - они послужат источником вдохновения для авторов песен и рассказов, и о них будут помнить даже тогда, когда никого из присутствующих здесь уже не будет на этом свете.
Благодарность генералам Монтгомери и Александеру
11 февраля 1943 года
Палата общин
Позвольте мне от своего имени выразить благодарность замечательному человеку - генералу Монтгомери, личности поистине кромвелевского масштаба, самоотверженному, напористому, неутомимому и мудрому военачальнику, по праву заслужившему абсолютное доверие и беззаветную преданность своих солдат. Также от себя лично и от имени всех членов палаты я хотел бы поблагодарить генерала Александера, на чьи плечи была возложена поистине колоссальная ответственность. 11 ноября я уже знакомил палату с указаниями, которые дал генералу Александеру в те суровые дни. Позволю себе освежить их в памяти достопочтенных членов парламента:
Когда совсем недавно мне представилась возможность снова побывать в расположении воинских частей, я получил от генерала Александера - к величайшему удовольствию генерала Монтгомери - следующее официальное сообщение, на которое мы должны дать ответ:
Разумеется, мы найдем для генерала Александера новое боевое поручение, достойное его выдающихся талантов, - мы уже даже обсуждали этот вопрос на конференции в Касабланке. В течение нескольких месяцев я не разглашал своих инструкций генералу Александеру, ожидая исхода битвы за Египет. Полагаю, палата и сейчас предоставит мне аналогичную отсрочку и разрешит пока не обнародовать официальный ответ на этот рапорт.
"Самое трудное - впереди"
19 мая 1943 года
Совместное заседание конгресса, Вашингтон, округ Колумбия
13 мая североафриканская кампания завершилась полной победой союзных сил. В книге мемуаров "Поворот судьбы" Черчилль так прокомментировал это событие: "В воздухе витал запах победы. Северная Африка была полностью освобождена от врага. Четверть миллиона военнопленных оказались в наших лагерях. Наши солдаты и офицеры очень гордились победой и от души ей радовались. Людям, без сомнения, нравится побеждать". В ходе блестяще проведенного рейда вглубь территории Германии 6 мая королевские ВВС уничтожили плотины Моне и Эдер, что привело к широкомасштабному наводнению и многочисленным разрушениям в долине Рура. На фоне всех этих благоприятных событий состоялось второе выступление Черчилля в конгрессе США.
Семнадцать месяцев прошло с того момента, когда я в последний раз имел честь выступать перед конгрессом Соединенных Штатов. Вот уже более 500 дней мы плечом к плечу без устали работаем, преодолеваем трудности и отважно сражаемся против жестокого и могущественного врага. Мы тесно взаимодействуем и совершаем совместные боевые операции во многих частях света, на суше, на море и в воздухе. Тот факт, что вы снова пригласили меня выступить в конгрессе именно сейчас, когда мы приступили к активным действиям, безусловно, делает этот момент особым для меня, а ваше радушие показывает, что британо-американское партнерство принесло весьма неплохие результаты.
Я горжусь тем, что в нашем лице вы обрели надежных союзников, готовых на все ради достижения общей цели, не жалеющих для этого никаких средств и даже своей жизни. Когда я прошлый раз выступал перед вами, Соединенные Штаты были охвачены гневом по поводу вероломной атаки Японии на Перл-Харбор и последующего объявления войны Соединенным Штатам со стороны Германии и Италии. Я, со своей стороны, сейчас, пожалуй, могу признать, что тогда впервые, после длительного периода нашей борьбы с противником в одиночку, я почувствовал некоторое облегчение при мысли о том, что теперь наши страны связаны общей бедой, клятвенными обещаниями и высокой целью - любой ценой довести эту кровопролитную битву до победного конца.
То было время бурных страстей, время, которое надолго останется в памяти человечества, время, полное страданий и надежд. Опираясь на свой богатый жизненный опыт и повинуясь зову крови, я пришел к убеждению, что нет ничего более важного для будущего мира, чем братская связь наших народов в их добродетельном служении общему делу мира и войны...
Я готов открыто признать, что в Северной Африке нам удалось то, на что мы даже не надеялись. Нам на помощь пришли неожиданные обстоятельства, которые мы не могли предусмотреть, но которыми сумели воспользоваться. Мы должны благодарить за этот подарок судьбы полководческую интуицию капрала Гитлера. Как я уже говорил палате общин три месяца назад, настоящий гений еще обязательно проявит себя. Причиной новой катастрофы, обрушившейся на наших врагов в Тунисе, стало то же самое безрассудное упрямство, которое ранее обрекло фельдмаршала фон Паулюса и его армию на уничтожение под Сталинградом.
Потери противника значительно превысили четверть миллиона человек. Мы уничтожили и взяли в плен отборные нацистские соединения с огромным количеством снаряжения, которое немцам все-таки удалось доставить по морю в Африку, несмотря на тяжелый урон, нанесенный им британскими подводными лодками и авиацией союзников. Кто мог рассчитывать на такую неосмотрительность врага? Если использовать для описания сложившейся ситуации финансовую терминологию, можно сказать, что, получив от нацистов все причитающиеся дивиденды, мы еще и добились непредвиденной прибыли в огромных размерах.
В тот момент, когда мы планировали эту крупную совместную операцию в Африке, мы надеялись завладеть Тунисом хотя бы к концу года; но тот физический и моральный урон, который мы нанесли врагам, тот бесценный опыт, который наши войска приобрели, пройдя трудную школу войны, и та слаженность в действиях, которой удалось добиться англо-американскому штабному командованию, - все эти важные достижения намного превзошли наши самые смелые надежды. Германская фабрика лжи неустанно объясняет всем, насколько ценным является то время, которое немцам якобы удалось выиграть ценой потери многотысячных армий. Напрасно они обманывают самих себя! Упрямое сопротивление врага в северном Тунисе ни в коем случае не приведет к переносу сроков других операций - все наши планы будут обязательно реализованы без малейшей задержки, как только поступят распоряжения о передислокации необходимого количества войск и созданы условия для их снабжения.
Господин президент, война в Африке завершена. Африканская империя Муссолини рухнула, военная стратегия капрала Гитлера оказалась абсолютно несостоятельной. Любопытно было бы подсчитать, во сколько это представление обошлось главным злодеям и тем, кто стал орудием в их руках и кого им удалось одурачить. Император Абиссинии снова занял свой трон, с которого Муссолини удалось его изгнать с помощью отравляющего газа. Огромная территория от Мадагаскара до Марокко, от Каира до Касабланки, от Адена до Дакара находится под контролем британцев, американцев и французов. Теперь по крайней мере один континент навсегда очищен и избавлен от нацистской тирании.
Африканские экспедиции двух диктаторов стоили их странам 950 000 солдат убитыми и пленными. Кроме того, было потоплено множество судов общим водоизмещением почти 2 миллиона 400 000 длинных тонн и уничтожено почти 8000 самолетов, причем обе эти цифры не включают многочисленные поврежденные суда и самолеты. Также враг потерял 6200 орудий, 2550 танков и 70 000 "фургонов" - насколько я знаю, так американцы называют грузовики, и это слово уже прочно вошло в обиход объединенных штабов в Северо-Западной Африке наряду с привычным для британцев словом "бензин", которое используется вместо его американского соответствия "газолин".
Таковы потери врага за три года войны. Чем же теперь, когда все кончилось, могут похвастаться нацисты? Своим внезапным крахом, полным поражением, непредвиденной гибелью доблестная германская армия еще раз подтвердила справедливость известного изречения: "Гунн либо держит тебя за шею, либо валяется у тебя в ногах". Может статься, что мы еще не раз вспомним об этом в будущем. Но пока, преодолев этот важный рубеж в войне, мы можем с удовлетворением заявить: "Один континент освобожден".
Кампания в Северо-Западной Африке, в особенности ее кульминационная часть в Тунисе, являет собой великолепный пример сотрудничества между вооруженными силами трех государств, пример удивительно слаженной работы флота, сухопутных сил и авиации под единым командованием: неоценимый вклад в общий успех, как я уже сказал, внесли британские и американские штабные сотрудники, проникнутые тем самым духом товарищества, который помогал солдатам наших двух стран идти вперед плечом к плечу под огнем врага.
Завершившаяся операция явила собой настоящее чудо эффективной организационной работы. Второй американский корпус, который, если исходить из его численности, правильнее назвать армией, был переброшен из южного сектора, потерявшего свое стратегическое значение после отступления противника, к северному побережью Африки, проделав путь в 300 миль, откуда он, подавляя сопротивление врага, начал наступление, закончившееся захватом крепости Бизерта и прилегающей к ней бухты. Для марш-броска этой громадной армии со всем ее снаряжением на расстояние 300 миль за 12 дней нужно было позаботиться о том, чтобы она под правильным углом пересекла налаженные коммуникации Первой британской армии, части которой либо уже вступили, либо вот-вот должны были вступить в ожесточенную схватку с противником; и эту задачу удалось выполнить без каких-либо перерывов в снабжении британских частей всем необходимым. Насколько я знаю, наши и американские офицеры дружно работали вместе, забыв все национальные различия и четко выполняя свои функции в рамках единого аппарата военного управления, который с этого момента следует рассматривать как самый мощный и эффективный инструмент ведения войны.
Господин президент, все участники проведенной операции заслуживают похвалы, и в более удобное время и в более подходящем месте я обязательно выскажу слова благодарности в адрес британских и американских военачальников, командовавших сухопутными и морскими силами в этом сражении. Сейчас я скажу лишь одно: я не думаю, что кто-нибудь другой, кроме генерала Эйзенхауэра, смог бы так же хорошо справиться с задачей обеспечения единства огромной разнородной массы войск и создать все условия для их совместной и энергичной борьбы с врагом.
Я достаточно подробно, но, надеюсь, без чрезмерного многословия, рассказал об выдающихся событиях последнего времени, и теперь я на несколько минут вернусь к рассмотрению общей картины боевых действий, которая является для них фоном и в контексте которой их нужно оценивать. Поистине заслуживает жалости тот, кому неведома радость, но в данный момент мы не можем тратить много времени на благодарственные молитвы, какими бы истовыми они ни были.
Самое трудное - впереди. Нам предстоят суровые испытания не только в Европе, но, как я уже упоминал, и в Тихоокеанском и Индоокеанском регионах. Мы все - и президент, и я, и члены объединенных штабов - собрались здесь для того, чтобы с должной тщательностью продумать наши дальнейшие шаги и, не теряя ни дня, продолжить борьбу.
Мы ни на мгновение не должны забывать, что основное бремя войны на суше по-прежнему несет русская армия. В настоящее время советские войска сдерживают на своем фронте ни много ни мало 190 германских дивизий и 28 дивизий стран-сателлитов. Отдавая должное нашим достижениям, нужно в то же время здраво оценивать их значимость, поэтому для сравнения с подвигом русских я, пожалуй, скажу, что количество вражеских войск, уничтоженных нами в ходе североафриканской кампании, которая стоила нам около 50 000 солдатских жизней, эквивалентно всего лишь 15 дивизиям. Это уточнение позволяет получить представление о масштабе усилий, предпринимаемых русскими, и о том, в каком неоплатном долгу мы перед ними.
Весьма вероятно, что в скором времени германские и русские войска вновь сойдутся, чтобы помериться силами. Россия уже нанесла германской военной машине серьезный урон, который, я думаю, в конечном итоге приведет к ее уничтожению, но никто не сомневается в том, что Гитлер как заядлый игрок приберег козыри для своей третьей попытки сломить дух и волю и уничтожить вооруженные силы могучей нации, мужественно выдержавшей уже две его атаки.
Разумеется, у Гитлера ничего не выйдет. Но мы обязаны сделать все, что в наших силах для того, чтобы по возможности облегчить участь русского народа. Я не собираюсь выступать с заявлениями о том, что война уже выиграна или что она скоро закончится. Мы победим - на этот счет у меня нет никаких сомнений. Но как и когда мы добьемся своего - этого никто не может предугадать.
Не так давно мне довелось проезжать мимо поля битвы при Геттисберге, которое мне хорошо знакомо, как и большинство мест исторических баталий в вашей стране. Это было сражение, имевшее решающее значение для исхода Гражданской войны. После Геттисберга ни у кого не осталось сомнений насчет того, на чью сторону склонилась чаша весов в этой страшной войне. Однако после победы Союза при Геттисберге было пролито намного больше крови, чем во всех боях, предшествовавших этому сражению. А значит, нам надлежит проявить волю, собрать все свои силы в кулак и самым тщательным образом обсудить друг с другом, как нам сохранить и развить успех, уже достигнутый нами и в борьбе против Японии, и в борьбе против Гитлера и Муссолини в Европе.
Если мы хотим остановить бесконечный поток кровопролитий и разрушений, который в эту войну захлестнул столько стран и который, как это ни прискорбно, принес нам с вами немало страданий и горя, мы не можем ни на миг ослабить хватку. Враг все еще уверен в себе и полон сил. Его не просто напугать. У нацистов по-прежнему огромная армия, коллоссальные ресурсы и бесценные, со стратегической точки зрения, территории. Война полна загадок и неожиданностей. Один неверный шаг, одно неправильное решение, одна стратегическая ошибка, один разлад в рядах союзников - все это может дать нашему общему врагу шанс вновь перейти в наступление и нанести очередной чудовищный удар. Мы преодолели немало серьезных испытаний, но сейчас существует одна основная опасность, которая, вероятно, будет сохраняться до самого конца, - это опасность затягивания войны. Никому не дано знать, какие новые трудности и угрозы могут возникнуть, если война продлится еще четыре-пять лет. А ведь именно затягивание войны, обходящейся совсем недешево, до тех пор, пока демократические страны не устанут, не отчаются или не рассорятся, - это сейчас главная надежда Германии и Японии. Мы должны лишить их этой надежды, как и многих других надежд, которые мы уже отняли у противника, и ради этой цели мы должны обходить стороной любые, даже самые острые и актуальные темы и преодолевать любые стремления, какими бы естественными они нам ни казались, которые могут отвлечь наше внимание от решения первостепенной задачи - завоевания общей победы Объединенных Наций. Сосредоточенность на достижении поставленной цели, непреклонность в борьбе, твердость воли и выносливость, которые мы до сих пор демонстрировали, - именно эти качества помогут нам выполнить долг перед человечеством и обеспечить счастливое будущее всего мира.
Скорость, с которой во Франции были сформированы мощные группировки британских и американских сил, кажется просто невероятной. Несмотря на ожесточенное сопротивление хорошо укрепившегося врага, за первые 24 часа нам удалось высадить на берег четверть миллиона человек. Через 20 дней там был уже миллион солдат. Сейчас во Франции находятся порядка 2-3 миллионов бойцов.
Когда мы начали эту операцию, у нас еще не было соответствующего опыта, но с тех пор скорость переброски и высадки войск очень возросла. Однако транспортировка большого числа военнослужащих была не единственной трудностью. Ведь наши войска оснащены самым совершенным вооружением, у них есть все мыслимые и немыслимые технические средства, необходимые для ведения войны в современных условиях. Нельзя забывать и о мощнейшей артиллерии, при поддержке которой проходила операция. Колоссальное количество бронетехники гарантировало войскам исключительную ударную мощь и мобильность. Их перемещение обеспечивали сотни тысяч транспортных средств, им требовались миллионы тонн боеприпасов - и все это было выгружено на открытый берег или в портах, о чем я рассказывал в своем последнем выступлении перед палатой.
Это был самый настоящий триумф организаторского мастерства и эффективности, это был подвиг, который должен вызывать изумление и восторг у всех знатоков военного искусства, а равно и восхищение британского и американского народов и их союзников. Я бы хотел особо отметить вклад армии Соединенных Штатов: своими отважными и самоотверженными действиями она показала, что умеет отлично сражаться на поле боя, а кроме того, доказала, что ее командиры владеют не только военным искусством, но и превосходно справляются с задачами по организации снабжения. Достижения американцев выглядят тем более впечатляющими, если вспомнить, что каких-то четыре-пять лет назад Соединенные Штаты были мирной державой с очень небольшой по численности армией. Но после трех лет войны их дивизии превратились в регулярные части, состоящие из профессиональных солдат, которые по своим боевым качествам не идут ни в какое сравнение с новобранцами, в спешке призываемыми в условиях военного времени. Эти солдаты, как и британцы, которые воюют еще дольше, готовы сразу отправиться на передовую. Они доказали, что не только не уступают так называемым ветеранам германской армии, но даже превосходят их, тем более что те хотя и дерутся отчаянно, однако явно уже очень измотаны. Когда я задумываюсь о том, каким количеством кораблей, снаряжения и боеприпасов Соединенные Штаты обеспечили себя и щедро поддерживают своих союзников, а также о том, какую тяжелую войну они ведут на просторах Тихого океана совместно с нашими доминионами Австралией и Новой Зеландией, мне хочется призвать членов палаты выразить искреннюю признательность этому братскому народу, находящемуся на вершине своего могущества и славы.
Но я с гордостью могу сказать, что мы также внесли значительный вклад в эту победу. Некоторое время назад один сенатор сделал заявление, суть которого сводилась к тому, что американская общественность будет потрясена, когда узнает, что солдаты США составят 80 % войск, участвующих в операции по вторжению на континент. Я тогда сказал, что на начальном этапе операции численность британских и американских сил будет почти равной, но затем благодаря постоянному притоку новых солдат масштабы американского присутствия будут неуклонно расти. Я рад сообщить, что спустя 120 дней боев численность наших войск по другую сторону Ла-Манша такова, что мы по-прежнему удерживаем соотношение 2:3 по личному составу и 4:5,5 по числу боевых дивизий во Франции. Примерно таково же и соотношение потерь. По сути, британские и американские войска сражаются абсолютно на равных. Мы, как это ни печально, потеряли уже более 90 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, тогда как потери Соединенных Штатов, включая потери армии генерала Пэтча, превысили 145 000. Такова та высокая цена, которую англоговорящие народы заплатили за освобождение французской земли.
"Демократия - не распутная девка, которая может достаться любому, кто выйдет на улицу с оружием в руках"
8 декабря 1944 года
Палата общин
Одержав победу в Северной Европе, Италии и на Балканах, союзные войска наконец освободили и Грецию. Власть в стране, которая по праву считается колыбелью современной демократии, попытались захватить партизаны-коммунисты. Черчилль не мог допустить этого и потому отдал приказ британским войскам взять ситуацию под контроль и регулировать ее до формирования демократического правительства. Он лично прибыл в страну, несмотря на то, что там все еще свистели пули, и провел в Афинах последнее Рождество военного времени, следя за развитием событий.
Демократия зиждется не на насилии и терроре, а на благоразумии, соблюдении правил игры, свободе, уважении к правам и устремлениям других людей. Демократия - это не распутная девка, которая может достаться любому, кто выйдет на улицу с оружием в руках. Я готов доверять народу, народным массам почти в любой стране, но сначала я бы хотел убедиться в том, что это именно народ, а не шайка бандитов, спустившихся с гор или пришедших из сельского захолустья с намерением силой свергнуть конституционную власть, представленную парламентом, правительством и прочими государственными органами. Именно из этого мы должны исходить при рассмотрении ситуаций, об одной из которых я хочу поговорить подробнее. Во время войны мы, разумеется, готовы были давать оружие всем, кто только способен был стрелять в немцев. Мы принимали с распростертыми объятиями каждого, кто выражал готовность сражаться с ними, независимо от его характера, политических убеждений, биографии и так далее и старались дать ему возможность выплеснуть свою ненависть.
Г-н Макговерн (Глазго, Шеттлстоун): И теперь вы расплачиваетесь за это.
Г-н Черчилль: Мы расплачиваемся этими дебатами, участвовать в которых лично мне, признаюсь, доставляет удовольствие. Мы также расплачиваемся за это своими деньгами и своей кровью. Но при этом мы не собираемся ни жертвовать честью, ни признавать поражение. Если мы освобождаем страны, то это не значит, что те, кто получил от нас оружие, должны использовать его для того, чтобы прибрать к рукам с помощью насилия, убийств и кровопролития властные полномочия, а также объявить себя преемниками тех традиций и обычаев, которые формировались в этих странах на протяжении столетий и прочную связь с которыми ощущает значительная часть населения, если не подавляющее его большинство. Если рассматривать действия тех, кого в этой поправке называют "друзьями демократии", как тщательно спланированный государственный переворот, организованный бандой убийц и негодяев, которые пытаются с помощью террора взобраться на вершину власти, не получив при этом ни единого голоса в свою поддержку, если все это только лишь видимость демократии, то, я думаю, палата единодушно осудит эту пародию.
"Мы требуем безоговорочной капитуляции"
18 января 1945 года
Палата общин
В Арденнах продолжались ожесточенные бои, на востоке русские наступали в Пруссии, а в джунглях Бирмы британо-индийская армия теснила японцев.
Я убежден в том, что мы должны неукоснительно придерживаться принципа безоговорочной капитуляции и не вступать ни в какие переговоры с Германией или Японией, под каким бы предлогом нам ни предлагали это сделать, до тех пор, пока акт о капитуляции не будет подписан. Но президент Соединенных Штатов и я от вашего имени не раз заявляли, что необходимость принудить врага к безоговорочной капитуляции ни в коем случае не дает державам-победителям права пренебрегать своими обязательствами по соблюдению принципов гуманизма или обязанностями, которые налагает на нас статус цивилизованных христианских государств.
Я где-то читал, что однажды древние афиняне одержали верх над жившим на Пелопоннесе племенем, которое принесло им немало бед своими коварными и подлыми интригами. Так вот, прижав противника к морю и не оставив вражеским воинам шансов на спасение, афиняне простили их и отпустили со словами: "Мы поступаем так не потому, что вы - люди, а потому, что поступить иначе было бы противно человеческой природе".
Следуя их примеру, мы сейчас можем заявить своим врагам: "Мы требуем безоговорочной капитуляции, но прекрасно осознаем те нравственные границы, через которые мы не должны переступать в своих действиях. Мы не палачи народов. Но мы не собираемся торговаться с вами. Мы не пойдем ни на какие уступки. Прекратите сопротивление безо всяких условий. А мы останемся верны своим традициям и своей природе".
Есть и еще одна причина, по которой сейчас было бы в высшей степени недальновидно отказываться от принципа безоговорочной капитуляции, и эта причина ни в коей мере не противоречит тому, о чем я только что сказал. Если мы откажемся от нее, то нам придется обсуждать с врагом, который все еще держит в руках оружие, условия соглашения, которое после совершенных им преступлений необходимо для обеспечения безопасности Европы и мира в будущем. Но как раз это может стать куда большим препятствием на пути к прекращению военных действий, чем то, что мы вкладываем в понятие "безоговорочная капитуляция".
Немцы прекрасно знают, что это значит. Несколько стран уже объявили о безоговорочной капитуляции перед союзными странами-победителями: Россией, Британией и Соединенными Штатами. Их народам уже обеспечиваются вполне приемлемые условия жизни. Взять, например, Финляндию или Италию: их населению не угрожает ни истребление, ни порабощение. Более того, если говорить об Италии, то, глядя на сложившуюся там ситуацию, можно засомневаться в том, кто именно объявил о безоговорочной капитуляции - они или мы.
Во всяком случае, обращаясь к Германии, я могут заявить от имени Объединенных Наций следующее: если вы сдадитесь сейчас, то все, что вам предстоит вынести после войны, не идет ни в какое сравнение с теми страданиями, которые будут ждать вас в 1945 году в случае отказа от капитуляции.
Мир, который наступит после безоговорочной капитуляции, облегчит участь Германии и Японии. Мы, представители союзных сил, не какие-то чудовища, мы - честные люди, стремящиеся сделать жизнь светлее, превратить тот кровавый хаос, в котором сейчас пребывает человечество, в пространство мира, свободы, справедливости и закона, чтобы оно послужило надежным и долговечным прибежищем для всех. Таково мое видение этого важного вопроса о безоговорочной капитуляции, которое я хотел донести сегодня до членов комитета.
"Да здравствует Греция! Да здравствует греческая демократия!"
14 февраля 1945 года
Площадь Конституции, Афины
Возвращаясь с Ялтинской конференции, Черчилль сделал остановку в Греции, где выступил с речью перед многотысячной толпой в центре Афин.
Это судьбоносное время! Это время, когда занимающийся рассвет гонит тьму прочь, открывая прекрасное будущее перед вашей великой страной!
В разных частях света многие неправильно истолковывали нашу общую цель, ничего о ней не знали или просто заблуждались относительно того, ради чего мы сражались здесь, в Афинах. Но сейчас все становится на свои места, и все начинают понимать ту роль, которую Греция уже сыграла и еще сыграет в судьбах мира.
Будучи англичанином, я очень горжусь тем, что британская армия сделала для того, чтобы защитить этот великий город от насилия и анархии. Наши две страны уже давно шагают рядом по трудным, пыльным дорогам, связанные верной дружбой.
Свобода, процветание и счастье - не пустые слова для всех народов Британского Содружества и Британской империи. Мы, те, кто поддерживал с вами постоянную связь все то долгое время, что продолжалась борьба за свободу Греции, мы будем идти рядом с вами до самого конца этого погруженного во тьму ущелья, мы будем рядом с вами до тех пор, пока не доберемся до открытых плоскогорий, на которых царят мир и справедливость.
Пусть каждый исполнит свой долг перед родиной! Пусть каждый идет прямым путем правды и чести, не отклоняясь от него ни на шаг! Пусть этот великий момент, это прекрасное время найдет отклик в душе каждого! Пусть сердце каждого наполнится любовью к своему народу! Пусть ею проникнется каждый мужчина и каждая женщина! Пусть их глаза зажгутся надеждой на светлое будущее Греции!
Я от всей души желаю вам процветания. Я всей душой надеюсь на то, что Греция займет подобающее ей место среди государств- победителей, государств, которым эта война принесла столько страданий. Пусть победит тот, на чьей стороне правда. Пусть не останется места для политической вражды. Пусть воцарится согласие, пусть крепнет нерушимая дружба! Да здравствует Греция! Да здравствует греческая демократия!
Ялтинская конференция
27 февраля 1945 года
Палата общин
С 4 по 11 февраля в России, на крымском побережье Черного моря, прошла Ялтинская конференция. Ей суждено было стать последней встречей "большой тройки" национальных лидеров военного времени: Черчилля, Рузвельта и Сталина. Основной темой обсуждения стало будущее Европы после разгрома Германии. Особое внимание было уделено вопросу о будущем Польши, на защиту которой Британия и Франция встали в сентябре 1939 года. Сталин пообещал провести там честные демократические выборы. Однако он не собирался выполнять свое обещание. Как это ни печально, но судьба польского народа уже была предрешена самим тем фактом, что его страна была "освобождена" именно Красной армией. Сталин твердо решил создать там марионеточное правительство. Что касается Рузвельта, то он к тому времени уже был смертельно болен - ему оставалось жить всего десять недель.
В ходе недавней конференции трех держав, прошедшей в Крыму, были приняты такие исключительно важные решения относительно нынешней ситуации и текущих проблем, что потребовалось составить отдельный документ, который должен быть рассмотрен парламентом в официальном порядке. Правительство Его Величества полагает, что оно имеет право знать мнение палаты общин. Единодушная поддержка со стороны парламентариев будет способствовать укреплению наших позиций среди союзников. Кроме того, это поможет показать ту степень близости и доверительности, которая существует в отношениях между исполнительной властью и палатой общин, а значит - продемонстрировать, что наши демократические институты все так же полны жизни, а министры все так же подчиняются воле парламента. Палата непременно должна выполнить свой долг, выразив свою позицию. Мы живем в эпоху, когда все участники политической жизни должны в равной степени брать на себя ответственность за принятие решений. Это также позволит нынешнему парламенту и нашим парламентским институтам проявить свой твердый и сильный характер, закалившийся в горниле войны. Поэтому мы сочли уместным и необходимым внести предложение об одобрении этого документа, в поддержку которого я бы хотел перед началом этих трехдневных дебатов сообщить членам палаты ряд фактов и привести некоторые аргументы.
Думаю, ни для кого не секрет, что проведение конференции с участием трех глав правительств, представляющих основные страны - участницы коалиции, сопряжено с большими трудностями. Уже сам тот факт, что, несмотря на все современные средства коммуникации, между встречами в Тегеране и Ялте прошло 14 месяцев, демонстрирует масштаб этих трудностей. Общеизвестно, что правительство Его Величества выступало за проведение трехсторонней встречи осенью. Мы очень обрадовались, когда наконец-то были назначены сроки конференции в Ялте. По пути туда британская и американская делегации встретились на Мальте, чтобы обсудить широкий круг военно-политических вопросов, касающихся обеих наших держав. В течение трех дней продолжалось совещание начальников штабов двух стран, на котором рассматривались темы, нуждающиеся в совместном обсуждении, а именно - крупномасштабные операции, продолжающиеся сейчас на Западном фронте, и планы по организации боевых действий против Японии. Также там прошла встреча господина Стеттиниуса и нашего министра иностранных дел, которого сопровождала группа высокопоставленных чиновников и помощников - некоторые из них, к несчастью, погибли в пути. Наконец, утром 2 ноября в изуродованную боями гавань вошел крейсер с президентом на борту. Днем состоялось пленарное заседание начальников штабов, на котором президент и я одобрили предложения относительно кульминационного этапа наших совместных боевых действий, а также деталей и времени проведения конкретных военных операций - предложения, которые с такой тщательностью прорабатывались на протяжении нескольких дней до этого.
После этого мы вылетели с Мальты и благополучно приземлились на аэродроме в Крыму. Там нас посадили в автомобили, и мы отправились в путешествие по горам - мы выслушали немало леденящих душу историй о них, но все опасения оказались сильно преувеличенными. Наше путешествие завершилось на южном побережье Крыма. В этой защищенной горами живописной части полуострова, которую можно назвать черноморской Ривьерой, сохранилось несколько нетронутых нацистами вилл и дворцов, когда-то принадлежавших императорской семье и аристократии. Принимающая сторона проделала огромную работу, проявив недюжинную находчивость и позаботившись обо всех мелочах. Эти постройки привели в надлежащее состояние, обеспечили нам комфортные условия проживания и дали возможность насладиться настоящим русским гостеприимством. Позади нас были горные вершины и ущелья, за ними - разоренная земля и руины крымских сел и городов, дважды становившихся ареной смертельных схваток между войсками противников. Здесь, на этом побережье, мы активно работали в течение девяти дней, стараясь разрешить многочисленные вопросы войны и мира в обстановке крепнущей дружбы...
Что касается всемирной организации, мне почти нечего добавить к тем сведениям, которые уже содержатся в отчете о конференции и, разумеется, в предшествовавших ему донесениях, поступавших из Думбартон-Окса. В ходе встречи в Крыму три великие державы пришли к соглашению касательно сложного вопроса о процедуре голосования, на который так и не был найден ответ в Думбартон-Оксе. Достигнув согласия по этому животрепещущему вопросу, мы смогли сделать еще один шаг вперед по пути создания новой всемирной организации и приступить к рассмотрению проблемы, связанной с приглашениями на конференцию Объединенных Наций, которая, как я уже сказал, состоится через пару месяцев в Сан-Франциско. Я бы очень хотел в подробностях рассказать членам палаты о принятом решении по вопросу о процедуре голосования, которое нашло полную поддержку у представителей всех трех держав, позволив уладить все существовавшие между ними разногласия. Но мы подумали, что будет правильнее перед опубликованием окончательных формулировок провести консультации с Францией и Китаем и заручиться их поддержкой. Поэтому в настоящий момент я могу говорить на эту тему только в общих словах.
Вот еще одна трудная проблема, с которой нам придется иметь дело: основная тяжесть работы по поддержанию мира и обеспечению безопасности ляжет именно на великие державы. В новой всемирной организации должна учитываться эта особая ответственность великих держав, а ее работа должна быть организована таким образом, чтобы не допустить серьезных разногласий между ними и не лишить их возможности принять действенные меры, как только в этом возникнет необходимость. Одновременно с этим всемирная организация не должна быть простым проводником воли великих держав. Их долг в том, чтобы служить миру, а не править им. Мы надеемся, что процедура голосования, о которой мы договорились в Ялте, отвечает этим ключевым требованиям и что она позволит создать честную и справедливую систему принятия решений, учитывающую все очевидные трудности, которые понятны каждому, кто размышлял на эту тему.
Результатом крымской конференции стало такое тесное единение между союзниками - как в военной, так и в политической сфере, - какого не было никогда прежде. Германии уже пора признать, что она совершенно напрасно надеется на раскол среди союзников и что ее неминуемо ждет полное поражение. Дальнейшее сопротивление не приведет ни к чему, кроме ненужных страданий. Союзники настроены решительно и не успокоятся, пока Германия не будет полностью разоружена, пока там не будет полностью искоренен нацизм и милитаризм, пока военные преступники не понесут справедливое наказание, пока вся германская промышленность, способная производить вооружение, не будет уничтожена или взята под контроль и пока Германия не возместит всем своим имуществом, всем, что у нее есть, ущерб, причиненный ею союзным нациям. С другой стороны, в планы союзников не входит уничтожение народа Германии или лишение его средств к существованию. Наша политика не сводится к мести - ее суть в том, чтобы принять меры для обеспечения мира и безопасности в будущем. Когда-нибудь и для немцев найдется место в международных отношениях, но только после того, как в Германии будут полностью и навсегда искоренены все следы нацизма и милитаризма.
Теперь я перейду к самой трудной части своего выступления перед палатой, вызывающей самые бурные споры, - к вопросу о Польше. Вот уже больше года прошло с того момента, когда военная фортуна окончательно отвернулась от Германии и возникла польская проблема, состоящая из двух основных групп вопросов - это границы Польши и свобода Польши.
Из моих прежних выступлений членам палаты хорошо известно, что правительство Его Величества всегда придавало большее значение свободе, независимости, целостности и суверенитету Польши, нежели ее фактическим границам. Я всегда придерживался того мнения, что создание независимого польского государства и обеспечение польскому народу достойных условий жизни важнее, чем установление четких границ или передвижение пограничных рубежей страны дальше на Запад...
Но еще бо́льшее значение, чем вопрос о территории Польши в обозначенных мною сейчас границах, имеет вопрос о ее независимости. У поляков уже есть свой дом. Должны ли они быть хозяевами в нем? Должны ли они быть так же свободны, как мы в Британии, как жители Соединенных Штатов или Франции? Должны ли их суверенитет, их независимость оставаться в неприкосновенности или же Польше суждено превратиться в придаток советского государства, приняв навязанную ей вооруженным меньшинством коммунистическую или тоталитарную политическую систему? Как видите, я ставлю этот вопрос со всей прямотой. Отношение к нему говорит намного больше, чем отношение к вопросу об установлении границ. Какова позиция самой Польши? Какова наша позиция?
Маршал Сталин выступил от имени Советского Союза с официальным заявлением о том, что суверенитет и независимость Польши будут сохранены. Великобритания и Соединенные Штаты полностью поддерживают это решение. С течением времени свою долю ответственности за выполнение этого решения возьмет на себя и всемирная организация. Поляки смогут сами распоряжаться своим будущим с тем единственным условием, что политика, проводимая ими в согласии со своими союзниками, должна быть дружественной по отношении к России. Это требование, безусловно, является обоснованным.
В крымском соглашении содержится четкое, не допускающее неоднозначного толкования описание тех шагов, которые, по единодушному мнению всех трех держав, должны быть предприняты, чтобы обеспечить выполнение этой чрезвычайно важной задачи. Достигнутое соглашение предусматривает проведение консультаций с целью формирования в Польше нового временного правительства национального единства, в дипломатические отношения с которым смогут вступить все три державы. Таким образом, не возникнет ситуации, при которой одни поддерживают одно польское правительство, а другие - другое, то есть ситуации, которая, не будь она урегулирована в ходе Ялтинской конференции, показала бы всему миру, что в рядах союзников нет единства и согласия. Нам пришлось договариваться, и мы сумели найти общий язык. Что касается рамок и способа проведения этих консультаций, в отношении них не было установлено никаких обязательных ограничений. Правительство Его Величества намеревается сделать все, что только в его силах, чтобы придать этим консультациям настолько широкий характер, насколько это возможно, и чтобы представители всех демократических партий Польши получили возможность принять в них участие и высказать свою точку зрения. С целью проведения необходимых подготовительных мероприятий в Москве сейчас работает трехсторонняя комиссия, членами которой являются господин Молотов, а также представители Соединенных Штатов и Великобритании - господин Гарриман и сэр Арчибальд Кларк Керр. При той поддержке, которая будет оказана им союзниками, поляки смогут сами договориться о порядке формирования и составе нового польского правительства национального единства. После этого правительство Его Величества будет использовать все свое влияние, чтобы через своих представителей в Польше обеспечить выполнение новым польским правительством обязательства по проведению честных выборов с соблюдением всех необходимых демократических процедур.
При решении всех этих проблем в освобожденных странах континентальной Европы мы руководствовались двумя главными принципами: пока продолжается война, мы помогаем всем, кто может убивать немцев, а как только война закончится, мы позаботимся о том, чтобы организовать независимые и свободные демократические выборы. Вот те два принципа, которые коалиционное правительство старалось по мере сил применять на практике, сталкиваясь со сложными ситуациями, возникавшими в ходе этого запутанного процесса...
Палата - особенно те ее члены, у которых есть какие-то сомнения, - должна внимательно ознакомиться, если нужно - перечитав несколько раз, с формулировками соглашения, каждое слово которых подверглось всесторонней и тщательной проверке со стороны глав трех правительства, министров иностранных дел и множества специалистов. Каким образом будут исполняться положения этого соглашения? Каким образом будут толковаться фразы, подобные этой: "Независимые и свободные выборы на основе всеобщего избирательного права путем тайного голосования"? Будет ли "новое" правительство сформировано "надлежащим образом", обеспечивающим справедливое представительство польского народа в той мере, в какой это осуществимо на практике в данный момент, и так скоро, как только возможно? Будут ли выборы независимыми и свободными? Смогут ли кандидаты от всех демократических партий получить возможность выступить перед избирателями и провести свои предвыборные кампании? Люди никогда не сходятся во мнениях. Даже в нашей стране порой случается, что та или иная партия решает объявить себя единственной по-настоящему демократической, записывая всех остальных в большевики или землевладельцы-консерваторы. Какие партии являются демократическими? Очевидно, что на этот вопрос вполне можно дать ответ. Будут ли выборы походить на то, что мы бы назвали независимыми и свободными выборами, учитывая ту всеобщую сумятицу и беспорядок, которые царят там? В Польше великое множество партий. Мы договорились о том, что все демократические партии - но не нацистские или фашистские партии сотрудничавших с врагом коллаборационистов - смогут принять участие в выборах.
Вот те вопросы, в отношении которых у нас есть четко сформулированная точка зрения. Она отвечает принципиальным положениям Декларации об освобожденной Европе, получившим официальное одобрение трех правительств. Предполагалось, что именно на основе этих положений будет строиться работа трехсторонней комиссии в Москве, и именно на этой основе она уже начала свою работу.
После встречи в Крыму и всех других проведенных мной переговоров у меня осталось впечатление, что маршал Сталин и советские лидеры хотят поддерживать честные дружеские отношения с западными демократиями и разговаривать с ними на равных. У меня есть ощущение, что это не просто слова. Я не знаю ни одно другое правительство, которое бы так твердо и последовательно исполняло свои обязательства - причем иногда даже во вред собственным интересам, - как правительство Советской России. Я напрочь отказываюсь пускаться здесь в какие-либо дискуссии относительно честности намерений русских. Совершенно очевидно, что от решения этих вопросов зависит будущее всего человечества. Безрадостная судьба ждет человечество, если между западными демократиями и Советским Союзом произойдет раскол, если будущая всемирная организация превратится в арену противостояния и если в ходе новых ожесточенных конфликтов будет уничтожено все, что осталось от благосостояния и свобод человечества.
Ллойд Джордж
28 марта 1945 года
Палата общин
Черчилль отдает дань памяти "величайшему уэльсцу", который привел Британию к победе в Первой мировой войне.
Вскоре после того, как Дэвид Ллойд Джордж впервые вошел в состав кабинета в качестве главы министерства торговли, либералы, которые оставались в тени в течение 20 лет до того, получили на выборах в январе 1906 года абсолютное большинство голосов, оставив далеко позади все другие партии. Они уже не зависели от ирландцев, Лейбористская партия тогда только делала свои первые шаги, а консерваторам пришлось довольствоваться всего лишь сотней мест в парламенте или чуть более того. Но эта политическая победа была одержана тогда, когда задачи, поставленные либеральным движением в XIX столетии, в значительной степени уже были достигнуты. Большинство великих идей и принципов либерализма стали общим достоянием всех просвещенных людей повсюду в цивилизованном мире. Оковы рабства были разорваны, главным двигателем карьерного роста стали личные способности, количество людей, обладающих правом голоса, продолжало неуклонно расти, в области образования был достигнут значительный прогресс, который продолжал стремительно набирать обороты, причем не только на нашем острове, но и во многих других странах. Таким образом, на тот момент, когда Либеральная партия сумела обойти все другие политические силы, почти все великие прогрессивные идеи, которые заставляли ее идти вперед, уже потеряли свою актуальность. Так что тем, кто оказался у власти, пришлось вырабатывать новую убедительную систему взглядов.
Именно Ллойд Джордж стал тем человеком, который вывел либеральные и радикальные силы на широкую дорогу борьбы за улучшение социальных условий и повышение стандартов социального обеспечения, по которой сейчас идут все современные партии. Не было никого, кто мог бы сравниться с ним в одаренности, красноречии, умении убеждать, кто бы так же хорошо знал, как живут люди. В его отзывчивом сердце всегда находили горячий отклик те многочисленные заботы, которыми наполнена жизнь простых обывателей: здоровье кормильца, судьба его жены в случае его гибели, забота о его детях и их воспитании, недостаточность и бессистемность обычного и санаторно-курортного лечения, отсутствие какой-либо организованной общедоступной системы медицинского обслуживания, которая отвечала бы требованиям нашего времени и могла бы облегчить страдания огромной массы наемных рабочих и бедноты. Все это возмущало его до глубины души. Жалость и сострадание толкали его на смелые шаги. Он понимал, почему мысль о старости приводила обычного работягу в ужас: проведя всю жизнь в тяжком труде, он был обречен просидеть остаток своих дней у очага, превратившись в обузу для едва сводящей концы с концами семьи одного из своих сыновей.
Я познакомился с Ллойд Джорджем больше 40 лет назад и вскоре стал его другом и активным сторонником. На меня сразу произвела неизгладимое впечатление эта искренняя любовь к народу, это глубокое знание его жизни и понимание того, с какими трудностями ему приходится сталкиваться.
К этому следует добавить безрассудную смелость Ллойд Джорджа, его неистощимую энергию, умение говорить, говорить убедительно, зажигательно, легко меняя тон с серьезного на шутливый. Благодаря своему быстрому, проницательному и пытливому уму он сразу схватывал самую суть - ну или то, что казалось ему сутью, - любой проблемы. Он никогда не довольствовался очевидным и всегда старался выйти за рамки привычного. Я часто слышал, как он говорил тем, кто приходил к нему с тем или иным планом: "Это все хорошо, но что будет, когда мы окажемся на другом берегу? Что мы будем там делать?"
На пике своей карьеры он обладал такой властью, таким влиянием, каких не было ни у кого другого в стране. Он был борцом за права слабых и бедных. Это было великое время. Вот уже почти два поколения сменилось с тех пор. Большинство людей даже не осознают, насколько значительную роль в создании их нынешних условий жизни сыграли законы, принятые по инициативе Ллойд Джорджа. Медицинское страхование и пенсия по старости стали первыми примерами крупномасштабных преобразований, затеянных государством, чтобы устранить препятствия на пути полноводной реки народной жизни, чтобы, не разрушив несущие конструкции общества, построить надежный мост через пропасть, в которую поколение за поколением падали столь многие - те, кого все бросили и кого никто не желал замечать. Сейчас мы уверенно движемся вперед по пути развития этих идей и более масштабного и глубокого применения их на практике. Я был помощником Ллойд Джорджа в те далекие времена и внес свой небольшой вклад в эту работу. Мне посчастливилось стать свидетелем тех больших шагов, которые мы уже сделали и будем делать и впредь для развития страхования, чтобы вырвать свой народ из цепких когтей нищеты и полного разорения. Марки, которые мы клеим на конверты, дороги, по которым мы ездим, система прогрессивного налогообложения, основные меры по борьбе с безработицей, принимавшиеся нами до сих пор, - все это в значительной степени было не только задумано, но и воплощено в жизнь Ллойд Джорджем, и я уверен в том, что благодаря той масштабной, трудной, созидательной работе, которую он проделал в социальной сфере на благо жителей нашей страны, его слава не только не померкнет с годами, но засияет еще ярче!
Когда полная умиротворенности, самодовольства и безмятежности жизнь викторианской эпохи внезапно оборвалась и ей на смену пришли охватившие весь мир потрясения и войны ХХ столетия, Ллойд Джордж выступил в новом для себя качестве, снискав не меньшую или даже большую славу. Несмотря на то, что он не был знаком с военным делом, несмотря на свою репутацию убежденного пацифиста, он, как только безопасность нашей страны оказалась под угрозой, сразу же принялся за организацию обороны, отложив в сторону все другие замыслы и планы. Он первым поднял вопрос о нехватке боеприпасов, артиллерии и всех прочих видов вооружений, которую в скором времени стали испытывать воюющие стороны, и который оказался роковым для императорской России.
Когда было сформировано коалиционное правительство, Ллойд Джордж покинул министерство финансов и возглавил министерство военного снабжения. На этом посту он с головой погрузился в работу по мобилизации британской промышленности. В 1915 году он приступил к строительству огромных военных заводов, которые могли заработать не ранее чем через два года. Многие тогда продолжали твердить, что война закончится через пару месяцев, но он без тени сомнения продолжал строить масштабные планы на два года вперед. Мне очень пригодилась продукция этих заводов в 1917 году, когда я унаследовал их от него, - готовые изделия сходили с их конвейеров мощным потоком. Тем временем Ллойд Джордж завладел верховной властью в государстве и возглавил правительство. (Члены парламента: "Завладел?") Да, завладел. Кажется, Карлейль сказал об Оливере Кромвеле: "Он жаждал заполучить эту должность. Наверное, он был создан для нее".
Его приход сразу же вызвал мощный прилив сил и энергии, какого еще никогда не было прежде. Он придал новый импульс всем направлениям деятельности правительства военного времени, каждое из которых было одинаково интересно ему.
Имея возможность наблюдать за ним вблизи, пользуясь его доверием и искренне восхищаясь им, я уже тогда начал писать о нем, отмечая две черты его характера, которые показались мне бесценными: во-первых, его умение глубоко погружаться в настоящее, не теряя при этом из вида будущее, а во-вторых, его умение обращать неудачи в средство достижения успеха в будущем. Яркой иллюстрацией этому могут служить успешное развитие ситуации на театре военных действий, формирование системы конвоирования, на которую он заставил перейти адмиралтейство и которая позволила справиться с немецкими подводными лодками, передача общего командования на Западном фронте в одни руки, в результате чего маршал Фош получил необходимые полномочия для того, чтобы привести нас всех к победе, и многие другие примеры. Все они уже стали частью истории тех страшных лет, но они никогда не сотрутся из моей памяти, и я часто мысленно возвращался к ним в ходе нынешней, уже второй по счету тяжелой схватке с германскими агрессорами, подходящей сейчас к своему победному концу.
Вот как этот государственный муж и наставник, чью тихую кончину в столь преклонном возрасте мы оплакиваем сегодня, послужил нашей стране, нашему острову и нашему времени, честно выполняя свой долг и в мирное, и в военное время. Вся его долгая жизнь - едва ли с не самого ее начала и почти до самого ее конца - прошла в политической борьбе и политических спорах. Он мог спровоцировать острую и иногда совсем ненужную вражду. Нет такой партии, с которой бы у него в тот или иной момент не было ожесточенных споров и острых конфликтов. Он стойко держался под градом критики и враждебных выпадов. Он достиг всех целей, которые ставил перед собой, несмотря на все препятствия, включая те, которые создавал он сам. Деловая хватка, находчивость и творческая энергия, отличавшие его на пике карьеры, не оставляли никаких шансов соперникам. Его имя известно каждому жителю нашего Содружества наций. Это был величайший уэльсец из всех, кого этот непобедимый народ породил со времен Тюдоров. Многое из того, что он сделал, продолжает жить. Некоторые из его начинаний найдут достойное продолжение в будущем, а те, кто придет нам на смену, будут стоять на том массивном, нерушимом основании, над возведением которого он трудился всю свою жизнь. Мы же, те, кто собрался здесь сегодня, должны быть бесконечно благодарны судьбе за то, что он щедро одаривал нас своей помощью и наставлениями, и за то, что именно он оказался за штурвалом в годину штормов и бурь.
Президент Рузвельт
17 апреля 1945 года
Палата общин
Черчилль установил тесные дружеские отношения со своим соратником, которого он удостоил звания "величайшего американского друга, который у нас когда-либо был".
Я вношу следующее предложение: передать Его Величеству наше нижайшее обращение, с тем чтобы довести до Его сведения, какую глубокую печаль вызвало у членов палаты известие о кончине президента Соединенных Штатов Америки, и просить Его Величество о том, чтобы, сообщая правительству Соединенных Штатов о своих чувствах в связи с этим событием, он также проявил бы великодушие и упомянул о том, что палата глубоко скорбит об этой утрате, понесенной Британским Содружеством наций, Британской империй и союзными нациями, а также выражает свои искренние соболезнования госпоже Рузвельт, семье покойного президента, правительству и народу Соединенных Штатов Америки.
Моя дружба с великим человеком, дань уважения к памяти и заслугам которого мы отдаем сегодня, продолжалась в течение всей этой войны. Первая наша встреча состоялась после окончания прошлой войны и длилась всего пару минут. Как только я вернулся в адмиралтейство в сентябре 1939 года, он сразу же телеграфировал мне, предлагая в любое время обращаться к нему напрямую по вопросам, связанным с военно-морским флотом, и прочим вопросам, если у меня возникнет в этом потребность. Я не преминул воспользоваться этим предложением, заручившись согласием премьер-министра. Зная о живом интересе президента Рузвельта ко всему, что связано с боевыми действиями на море, я непрерывно снабжал его подробными сведениями о том, как обстоят наши дела в этой сфере, а также о различных операциях, в том числе и об операции у Ла-Плата, которая стала лучом света в затянутом тучами небе в первую зиму военного времени.
Когда я стал премьер-министром, а огонь войны разгорелся с неистовой силой, когда наши жизни висели на волоске, я уже мог в своих телеграфных сообщениях обращаться к президенту с позиции существовавших между нами отношений, которые к тому времени приобрели характер очень близких и - во всяком случае для меня - приятных. Одерживали ли мы победу, терпели ли поражение - это общение продолжалась на всем протяжении охватившего мир противостояния вплоть до прошлого четверга, когда я получил последние сообщения от него. В них не было никаких признаков ослабления той ясности и живости ума, которая позволяла ему разрешать самые запутанные и сложные вопросы. Отмечу, что объем нашей переписки, которая, разумеется, стала намного более интенсивной после вступления Соединенных Штатов в войну, превысил 1700 сообщений, отправленных нами друг другу. Многие из них были весьма длинными. В большинстве из них речь идет о наиболее трудных вопросах, которые передавались на рассмотрение глав правительств только после того, как их не удавалось разрешить в официальном порядке на всех других уровнях. К этой корреспонденции следует прибавить наши девять встреч: одну в Аргентине, три в Вашингтоне, одну в Касабланке, одну в Тегеране, две в Квебеке и одну - самую последнюю - в Ялте. В общей сложности это 120 дней непосредственного общения, большую часть из которых я провел в Белом доме, у него дома в Гайд-парке или в его загородной резиденции в Блю-Маунтинс, которую он называл "Шангри-ла".
Я восхищался им как государственным деятелем, как человеком дела и как военачальником. Я знал, что могу полностью положиться на его честный открытый характер, меня всегда вдохновлял его оптимизм, я чувствовал такое расположение - а точнее, привязанность, если быть до конца откровенным, - к нему лично, всю силу которого я не в силах выразить сегодня. Его любовь к своей стране, уважение к ее конституции, умение улавливать все нюансы и колебания ее изменчивого общественного мнения - об этих его качествах знали все, но к ним следует добавить благородное сердце, которое начинало биться сильнее от гнева и желания действовать при виде того, как сильный нападает на слабого. То, что это сердце остановилось, - поистине огромная, невосполнимая утрата для человечества.
Президенту Рузвельту было очень тяжело справляться со своим физическим недугом. То, что он так стойко переносил его все эти годы волнений и тревог, было самым настоящим чудом. И среди 10 миллионов человек не нашлось бы ни одного, кто, будучи так же болен и искалечен, как он, решился бы погрузиться в жизнь, требующую постоянного напряжения всех физических и душевных сил, и окунуться с головой в мир бесконечных политических баталий. Среди 10 миллионов человек не нашлось бы ни одного, кто хотя бы попытался, и среди целого поколения не нашлось бы ни одного, кто сумел бы не только проникнуть в эту область, не только развить в ней бурную деятельность, но и занять в ней положение признанного всеми лидера. В этой удивительной борьбе духа с плотью, силы воли с физической немощью ему неизменно оказывала поддержку и служила источником вдохновения замечательная женщина, его преданная жена, чьи возвышенные идеалы совпадали с его собственными и кому палата общин выражает сегодня свои самые глубокие и искренние соболезнования.
Нет никакого сомнения в том, что президент предвидел те неисчислимые беды, которые вот-вот должны были обрушиться на мир предвоенной эпохи. Он проявлял куда большую прозорливость, чем самые осведомленные люди по обе стороны Атлантики, и использовал все свое влияние для принятия всех мер по подготовке к войне, на какие только могла согласиться общественность Соединенных Штатов в условиях мирного времени. Когда началась война, ни у кого не было ни малейших сомнений относительно того, на чьей стороне его симпатии. Он тяжело переживал падение Франции и угрозу уничтожения Великобритании, что большинству людей за пределами нашего острова казалось неизбежным, хотя он никогда не переставал верить в нас. Он переживал не только из-за событий в Европе, но и из-за осознания той серьезной опасности, которой подверглись бы Соединенные Штаты в том случае, если бы нас одолели и поработили. Мужество и стойкость, проявленные британцами в этот тяжелый период, когда мы остались один на один с врагом, наполнили его сердце и сердца огромного множества его соотечественников самыми теплыми чувствами по отношению к нашему народу. Когда суровой зимой 1940-1941 годов начались массированные бомбардировки, которыми Гитлер хотел стереть с лица земли города нашей страны, Рузвельт и американский народ переживали не меньше, а, может, даже и больше нашего, поскольку плоды воображения зачастую пугают сильнее, чем реальность. Но, без сомнения, выдержка британцев, и в первую очередь лондонцев, зажгла в груди американцев такое пламя, затушить которое оказалось сложнее, чем пожары, от которых страдали мы сами. В это же самое время, несмотря на победы генерала Уэйвелла - ставшие возможными благодаря подкреплению, которое было отправлено ему на помощь из этой страны, - в Соединенных Штатах стали опасаться, что, закончив все необходимые приготовления, весной 1941 года Германия вторгнется на нашу землю. В феврале президент отправил в Англию покойного Уэнделла Уилки, который, несмотря на то, что был политическим соперником президента и его оппонентом на выборах, придерживался схожих с ним взглядов по многим ключевым вопросам. Господин Уилки привез с собой письмо от господина Рузвельта, написанное его собственной рукой. В этом письме были знаменитые строчки из стихотворения Лонгфелло:
Плыви, корабль! Счастливый путь!
Плыви, "Союз", великим будь!
С тобой отныне человек
Свою судьбу связал навек,
С тобою легче дышит грудь[36].
Приблизительно в то же самое время он занимался разработкой обширной программы по оказанию нам помощи под названием "ленд-лиз", которая навсегда останется в памяти человечества как пример самой бескорыстной и щедрой финансовой поддержки, когда-либо оказанной одной страной другим за всю историю человечества. Ее цель заключалась в том, чтобы нарастить военную мощь Британии и многократно увеличить наши возможности по всем направлениям обороны. Той осенью в заливе Арджентия на острове Ньюфаундленд состоялась моя первая встреча с президентом в военное время. В ходе этой встречи мы выработали совместную декларацию, которая получила название "Атлантическая хартия" и которая, полагаю, еще долго будет служить руководством для обоих наших народов и для всех людей в мире.
Все это время в глубокой тайне от всех, в условиях строжайшей секретности ослепленные жадностью японцы готовились к вероломному нападению. Следующая наша встреча в Вашингтоне состоялась уже после того, как Япония, Германия и Италия объявили войну Соединенным Штатам и наши народы встали плечом к плечу с оружием в руках на борьбу с врагом. С этого момента начались наши совместные наступательные операции на суше и на море, которые, несмотря на многочисленные трудности и разочарования, неизменно заканчивались все более значительными успехами. Думаю, нет необходимости напоминать о той череде крупных операций, которые были проведены в Западном полушарии, не говоря уже о масштабной военной кампании, развернувшейся на другой стороне земного шара. Не буду я говорить и о планах, согласованных нами в Тегеране с нашим замечательным союзником Россией, поскольку к настоящему времени они все уже выполнены и о них знает весь мир.
В Ялте я заметил, что здоровье президента не в лучшем состоянии. Его обезоруживающая улыбка, его жизнерадостность и обаяние остались при нем, но его лицо казалось будто прозрачным, очистившимся от всего земного, а в его глазах часто появлялась отрешенность. Когда я прощался с ним в порту Александрии, меня, признаюсь, не покидало ощущение тревоги за его здоровье и жизнь. Но ничто не могло повлиять на его безграничное чувство долга. Он до самого конца с непоколебимым мужеством занимался выполнением своих бесчисленных обязанностей. Одна из обязанностей президента заключается в том, что он должен ежедневно ставить свою подпись под одной-двумя сотнями государственных бумаг. Он должен раздавать указания и т. д. И он продолжал выполнять всю эту работу, не делая никаких исключений. Смерть внезапно оборвала его жизнь, когда он "закончил разбирать свою почту". Он успел выполнить эту часть своей ежедневной работы. Как говорится, он умер на своем посту, и вполне можно сказать, что он умер на своем боевом посту точно так же, как его солдаты, моряки и летчики, которые бок о бок с нашими военными продолжают сражаться по всему миру, чтобы довести эту войну до конца. Такой смерти можно только позавидовать! Он провел свою страну через период, полный опасностей и потребовавший от нее самых напряженных усилий. Заря победы уже согревала его своими яркими лучами.
В мирное время он расширил и укрепил фундамент, на котором покоится жизнь американского общества и государства. Когда пришла война, он сумел поднять силу, мощь и славу этой великой республики на такую высоту, на которую не поднималась ни одна другая нация за всю историю. Своей левой рукой она организовывала наступление армий союзников в сердце Германии, а правой - неудержимо и стремительно крушила военную мощь Японии в другом полушарии. И все это время, на всем протяжении этой затянувшейся схватки она продолжала оказывать своим союзникам, как крупным, так и мелким, помощь в виде поставок огромного количества боеприпасов, снаряжения, вооружений и продовольствия.
Но все это так и осталось бы лишь проявлением земной власти и величия, если бы служение идеалам человеческой свободы и социальной справедливости, которым он отдал столь значительную часть своей жизни, не наполняло эту власть, это земное великолепие, эту военную мощь особым светом, который еще долго будет озарять нас. Он оставил после себя команду решительных и способных людей, организующих работу многочисленных взаимосвязанных частей американской военной машины. Он оставил преемника, который уверенно делает свои первые шаги и который твердо убежден в необходимости довести начатое до логического конца. Нам же остается только сказать, что со смертью Франклина Рузвельта мы потеряли величайшего друга, который у нас когда-либо был, и величайшего борца за свободу, который когда-либо оказывал поддержку и помощь Старому Свету от имени Нового Света.
"Трудно найти слова, чтобы выразить весь ужас..."
19 апреля 1945 года
Палата общин
После того как союзные армии освободили концентрационные лагеря и лагеря смерти Третьего рейха, перед ними предстала полная картина ужасных злодеяний, совершенных нацистами.
Трудно найти слова, чтобы выразить весь ужас, который испытало правительство Его Величества и наши союзники, получив доказательства страшных преступлений, список которых продолжает расти с каждым днем. Однако я бы не хотел сейчас брать на себя обязательства по принятию каких-то особых мер, наподобие внесенного моим достопочтенным другом предложения [о сохранении освобожденного концентрационного лагеря Бухенвальд в неприкосновенности в качестве памятника зверствам фашистов].
Сегодня утром я получил сообщение от генерала Эйзенхауэра, в котором говорится о новых находках, в частности в Веймаре, затмевающих собой все, что было найдено прежде. Он предлагает мне без промедления направить в его штаб-квартиру группу членов парламента, с тем чтобы они могли увидеть своими глазами доказательства этих зверств.
Это дело не терпит отлагательства, поскольку в большинстве случаев, конечно, невозможно остановить процесс разложения. Учитывая эту срочность, я принял решение о формировании парламентской делегации в составе восьми представителей палаты общин и двух представителей палаты лордов, которая должна немедленно отправиться в штаб-квартиру генерала Эйзенхауэра, где он сделает все необходимое, чтобы они могли осмотреть места преступлений как в американском, так и в британском секторе. Члены парламента, готовые добровольно выполнить эту чрезвычайно неприятную, но все-таки нужную работу, должны сообщить о своем желании партийным организаторам, чтобы мы смогли сегодня днем выбрать недостающее количество представителей от всех партий. Я предлагаю, чтобы уже завтра они отправились в дорогу.
Надеюсь, что палата одобрит это спешное решение.
Победа в Европе
8 мая 1945 года
Выступление в Палате общин с трансляцией по радио, Лондон
Седьмого мая был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии. Военные действия были официально прекращены в полночь 8 мая - спустя почти пять лет после того дня, когда в чрезвычайно сложной для страны ситуации Черчилль занял пост премьер-министра.
Вчера в 2:41 утра представитель Вермахта генерал Йодль и официальный глава германского государства гросс-адмирал Дениц подписали акт о безоговорочной сдаче всех германских сухопутных, морских и воздушных вооруженных сил в Европе союзным экспедиционным силам и советскому Верховному командованию.
От имени Верховного командования союзных экспедиционных сил документ подписали начальник Главного штаба союзных экспедиционных сил генерал Беделл Смит и генерал Франсуа Севе, от имени русского Верховного командования - генерал Суслопаров.
Сегодня это соглашение будет ратифицировано и подтверждено в Берлине, где от имени генерала Эйзенхауэра его подпишут заместитель Верхового главнокомандующего союзными экспедиционными силами главный маршал авиации Теддер и генерал де Латр де Тассиньи, от имени советского Верховного командования - маршал Жуков, от имени Германии - начальник Верховного главнокомандования Вермахта фельдмаршал Кейтель и командующие германских сухопутных сил, флота и авиации.
Военные действия будут официально прекращены в одну минуту первого ночи сегодня, во вторник 8 мая, но во избежание дальнейших людских потерь уже вчера началось оглашение приказа о прекращении огня по всему фронту. Кроме того, сегодня должны быть освобождены столь дорогие нам Нормандские острова.
Немцы все еще удерживают позиции, сопротивляясь русским войскам, но если они не сложат оружие после полуночи, то, разумеется, лишат себя защиты, которую им обеспечивают законы военного времени, и будут атакованы со всех сторон союзными войсками. Неудивительно, что при такой протяженности линии фронта и царящей в рядах врага неразберихе часто невозможно добиться немедленного исполнения приказов германского Верховного командования. После проведения необходимых консультаций с военными специалистами мы пришли к выводу, что это обстоятельство не является достаточным основанием для того, чтобы скрывать от нации полученное нами от генерала Эйзенхауэра сообщение о состоявшемся в Реймсе подписании акта о безоговорочной капитуляции. И уж тем более не может оно помешать нам отмечать сегодняшний и завтрашний дни (среду) как дни победы в Европе.
Наверное, будет справедливо, если сегодня мы сосредоточим все внимание на самих себе. Завтра мы обязательно воздадим должное нашим русским товарищам, чьи подвиги на полях сражений стали одним из главных факторов нашей общей победы.
Таким образом, война с Германией окончена. После нескольких лет активных приготовлений в начале сентября 1939 года Германия обрушилась на Польшу, и ради соблюдения гарантий, данных нами Польше, а также условий соглашения с Французской Республикой Великобритания, Британская империя и Содружество наций объявили войну подлому агрессору. Когда пала доблестная Франция, мы целый год продолжали в одиночку бороться с врагом со своего острова и из разных частей нашей империи до того момента, пока к нам не присоединились Советский Союз со своей военной мощью и - некоторое время спустя - Соединенные Штаты Америки со своими несметными человеческими и материальными ресурсами.
Наконец, почти весь мир объединил свои усилия против этих преступников, которые сейчас лежат у наших ног. Мы здесь, на своем острове, и повсюду в Британской империи от всего сердца благодарим наших замечательных союзников!
Мы можем позволить себе на короткое время забыть обо всем и отпраздновать это событие. Но давайте не будем ни на секунду забывать о той тяжелой работе, которую нам еще предстоит сделать. Япония, это олицетворение вероломства и жадности, остается непокоренной. Ей придется сполна расплатиться за беды, причиненные ею Великобритании, Соединенным Штатам и другим странам, и за совершенные ею зверства. Мы должны приложить все усилия и задействовать все ресурсы и дома, и за рубежом, чтобы довести работу до конца. Вперед, Британия! Да здравствует дело мира! Боже, храни короля!
Это все, что мне было поручено сообщить британскому народу и Содружеству наций. От себя я бы хотел добавить лишь два-три предложения, чтобы выразить глубокую благодарность этому составу палаты общин, который оказывал правительству такую мощную поддержку, какую в условиях военного времени не оказывал ни один другой ее состав за всю нашу долгую историю. Все мы совершали ошибки, но наши парламентские институты доказали, что они обладают достаточным запасом прочности, чтобы, с одной стороны, обеспечить ведение затяжной войны в самых суровых условиях, а с другой - гарантировать неукоснительное соблюдение всех принципов демократии. Я бы хотел выразить искреннюю благодарность представителям всех партий, всем парламентариям за то, что они не дали угаснуть жизни в нашем парламенте под огнем врага, и за то, что дали нам возможность упорно работать - и мы могли бы делать это еще очень долго, будь в этом необходимость, - до тех пор, пока мы не добились своей цели - принуждения врага к полной и безоговорочной капитуляции. Я вспоминаю, как в самом конце прошлой войны, более четверти века назад, заслушав длинный перечень условий капитуляции и перемирия, которые предстояло выполнить немцам, вместо того, чтобы перейти к дебатам и обсуждению повестки дня, члены палаты изъявили желание воздать хвалу всемогущему Господу, той высшей силе, в чьей власти повелевать судьбами народов и решать участь человека. И поэтому я бы хотел, сэр, с вашего позволения внести следующее предложение: пусть члены палаты общин отправятся в церковь Святой Маргариты в Вестминстере и воздадут там с подобающим смирением и благоговением хвалу всемогущему Господу за наше избавление от угрозы германского владычества.
Именно в такой формулировке это предложение вносилось и в прошлом.
"Это ваша победа!"
8 мая 1945 года
Балкон министерства здравоохранения, Лондон
Не дожидаясь специального приглашения, весь Лондон высыпал на улицы, чтобы отпраздновать победу. Черчилль появился на балконе министерства здравоохранения со своими главными соратниками, чтобы обратиться к огромной толпе, заполнившей Уайтхолл. Когда Черчилль произнес: "Это ваша победа", толпа тут же проревела ему в ответ: "Нет - ваша!" По словам историка Роберта Родс Джеймса, "это был незабываемый момент взаимной любви и благодарности".
Да хранит вас всех Господь. Это ваша победа! Это победа, принесшая свободу в каждую страну. Это величайший день в нашей многовековой истории. Каждый, будь он мужчиной или женщиной, старался изо всех сил. На долю каждого выпали испытания. Но ни долгие годы войны, ни опасности, ни яростные атаки врага не смогли поколебать решимость британской нации.
Мои дорогие друзья, это ваш триумф! Это не победа какой-то одной партии или одного класса. Это победа великой британской нации как единого целого. Мы на этом древнем острове первыми вынули меч из ножен, чтобы сразиться с тиранией. И вскоре остались один на один с самой страшной военной машиной, которую знала история. Целый год мы оставались в одиночестве.
Мы оказались одни. Были ли среди нас те, кто хотел бы сдаться? [Толпа прокричала: "Нет!"] Впали ли мы в уныние? [ "Нет!"] Наступала ночь - и на нас падали бомбы. Но ни у кого в нашей стране - ни у одного мужчины, ни у одной женщины, ни у одного ребенка - не было даже мысли о том, чтобы прекратить сопротивление. Лондон все выдержал. После долгих месяцев борьбы мы вырвались из когтей смерти, мы удержались на краю разверзшейся перед нами пропасти под восхищенными взглядами всего мира. Суждено ли когда-нибудь померкнуть славе и идеалам этого поколения англичан и англичанок? Я заявляю, что и через много лет люди на этом острове и повсюду в мире, покуда птица свободы поет в человеческом сердце, будут оглядываться назад и, вспоминая о деяниях прошлого, повторять: "Не поддавайтесь отчаянию, не отступайте перед насилием и тиранией, смело идите вперед и, если потребуется, умирайте - непобежденными!" Мы вышли победителями из этой смертельной схватки - грозный враг повержен и лежит у наших ног, его судьба в наших руках, он ждет своего приговора.
Но есть еще один враг, который оккупировал значительные территории, принадлежащие Британской империи, враг, отличающийся жестокостью и жадностью, - японцы. Я радуюсь тому, что сегодня вечером и завтра днем мы можем передохнуть. Завтра наши русские союзники тоже будут праздновать победу. После этого мы должны будем начать решать задачу восстановления нашего благосостояния, наших домов, прилагая все усилия к тому, чтобы сделать эту землю страной, где у каждого есть шанс, перед которой у каждого есть долг, и мы также должны будем посвятить себя выполнению обязательств перед своими соотечественниками и своими доблестными союзниками в Соединенных Штатах, на которых так предательски, так подло напали японцы. Мы будем сражаться с ними плечом к плечу. Даже если борьба будет тяжелой, мы не из тех, кто пасует перед трудностями.
"Вперед, пока работа не будет закончена"
13 мая 1945 года
Выступление по радио, Лондон
Война в Европе уже завершилась, но в Тихоокеанском регионе еще продолжались активные боевые действия против Японии. Союзным войскам предстояло вторгнуться на ее территорию и вынудить ее признать поражение.
В четверг на этой неделе исполнилось пять лет с того момента, когда Его Величество король поручил мне сформировать национальное правительство из представителей всех партий для осуществления дальнейшего руководства нашей страной. По меркам человеческой жизни пять лет - это совсем немало, особенно когда ты знаешь, что никто не освободит тебя досрочно от трудных обязанностей, даже если ты будешь вести себя хорошо. Однако это национальное правительство получило поддержку парламента и всех британцев, как оставшихся на родине, так и сражающихся за ее пределами, и обрело надежных помощников в лице далеких заокеанских доминионов и различных частей нашей империи, в какой бы части земного шара они ни находились. Ряд событий, произошедших на этой неделе, показал, что пока наши дела обстоят самым наилучшим образом и что Британское Содружество наций и Британская империя сейчас сплочены и сильны, как никогда прежде за свою долгую бурную историю. Конечно же, сейчас мы - и это, я думаю, признает любой непредубежденный человек - намного лучше подготовлены к трудностям и угрозам, которые могут ждать нас в будущем, чем пять лет назад...
Вы наверняка заметите, если станете изучать британскую историю - а я надеюсь, что вы не пожалеете времени на то, чтобы ознакомиться с нею, ибо без знания прошлого невозможно судить о будущем и только чтение книг о прошлом британской нации, Британской империи, может заставить вас по-настоящему гордиться тем, что вы живете на этих островах, - так вот, если вы станете изучать британскую историю, то не раз увидите, что в разные периоды нам приходилось оставаться один на один с тираном или диктатором с континента или же вести за собой коалицию противостоящих ему сил. Порой такое противостояние затягивалось надолго: например, когда мы сражались с Непобедимой армадой, с могущественным Людовиком XIV, когда во времена Вильгельма III и Мальборо мы почти 25 лет вели за собой Европу и потом, 150 лет назад, в 1812 году, когда Нельсон, Питт и Веллингтон разбили Наполеона, конечно, не без помощи героически дравшихся русских. Во всех этих войнах наш остров либо оставался в одиночестве, либо вел за собой всю Европу.
И если держаться достаточно долго, то непременно наступает момент, когда тиран совершает роковую ошибку, которая полностью меняет расстановку сил. Так, 22 июня 1941 года Гитлер, который уже считал себя хозяином всей Европы и, более того, надеялся вскоре стать хозяином мира, вероломно, без предупреждения, без малейшего повода напал на Россию и вступил в прямое противостояние с маршалом Сталиным и бесчисленными миллионами русских людей. А потом, в конце того же года, Япония нанесла предательский удар по Соединенным Штатам, в Перл-Харбор, одновременно напав на нас в Малайе и Сингапуре. Вслед за этим Гитлер и Муссолини объявили войну Соединенным Штатам.
Не один год прошел с тех пор. И каждый из них показался мне десятилетием. Но ни разу с того момента, когда в войну вступили Соединенные Штаты, у меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что мы будем спасены и что для победы нам просто нужно выполнить свой долг до конца. Мы участвовали во всех событиях, которые привели к разгрому злодеев, и, надеюсь, меня не обвинят в самолюбовании или хвастовстве, если я скажу, что за время, прошедшее с битвы при Эль-Аламейне в октябре 1942 года, в ходе англо-американской операции по вторжению в Северную Африку, за которой последовали вторжение на Сицилию, в Италию и захват Рима, мы прошли многие и многие мили, не потерпев ни одного поражения. И вот наконец в прошлом году, после двух лет тщательной подготовки, после разработки удивительной техники для проведения морских десантных операций, - причем, прошу заметить, ни одна другая страна в мире не смогла превзойти достижения наших ученых, особенно в том, что касается ведения боевых действий на море и с моря, - так вот, 6 июня прошлого года мы захватили небольшой плацдарм на побережье оккупированной немцами Франции, плацдарм, который был специально выбран для этой цели, и тем самым открыли дорогу на континент для миллионов солдат с нашего острова и из-за океана. Они продолжали прибывать до тех пор, пока наступающие передовые части англо-американских сил не сломили сопротивление врага в районе Сены, Соммы, а затем и Рейна. Франция была освобождена. Сами французы сформировали доблестную армию, принявшую участие в освобождении своей родины. Дорога на Германию была открыта.
Одновременно с этим русский народ, который все это время сдерживал на своем фронте куда больше немецких войск, чем мы, продолжал одерживать одну блестящую победу за другой, стремительно продвигаясь вперед, чтобы встретиться с нами в сердце Германии. В то же самое время многонациональная армия фельдмаршала Александера в Италии, большую часть которой составляли британцы и представители Британской империи, нанесла решающий удар по противнику и вынудила сдаться более миллиона солдат врага. Эта 15-я группа армий, объединяющая в своем составе почти равное количество британских и американских солдат, сейчас находится на территории Австрии, смыкаясь своим правым флангом с русскими, а левым - с армиями Соединенных Штатов под командованием генерала Эйзенхауэра. Как вы, наверное, помните - хотя человеческая память коротка, - случилось так, что с промежутком в три дня мы узнали о бесславной кончине Муссолини и Гитлера, а еще через три дня стало известно о том, что более 2,5 миллиона солдат германской армии, этих отчаянных вояк, сдались частям фельдмаршала Александера и фельдмаршала Монтгомери.
Тут я должен оговориться: мы всегда признавали колоссальное численное превосходство сил, брошенных Соединенными Штатами на спасение Франции и разгром Германии. Но хотя британцев и канадцев было в три раза меньше американцев, мы не отсиживались в тылу, о чем свидетельствуют цифры наших потерь. При этом вся тяжесть ответственности за боевые действия в Атлантическом океане и малых морях, за обеспечение безопасности направлявшихся в Россию арктических конвоев легла на плечи наших ВМС, тогда как ВМС Соединенных Штатов были вынуждены сосредоточить почти все свои громадные силы на борьбе с Японией. Мы разделили сферы ответственности, исходя из справедливой оценки возможностей каждого, и каждый из нас может констатировать, что работа либо уже выполнена, либо вот-вот будет выполнена. Нет ничего предосудительного и неестественного в том, что мы превозносим добродетели и выдающиеся заслуги наших самых прославленных военачальников - Александера и Монтгомери, которые не знали поражений с самого начала, с битвы при Эль-Аламейне, выигранной под их общим руководством. Каждому из них довелось командовать нашими войсками в различных сражениях в Африке, Италии, Нормандии и Германии, сражениях, имевших первостепенное, решающее значение. В то же время мы прекрасно осознаем, сколь многим мы обязаны генералу Эйзенхауэру, отвечавшему за координацию, общее командование и стратегическое руководство...
Жаль, что я не могу объявить вам сегодня, что все наши тяготы и заботы остались в прошлом. Если бы это было так, то я мог бы со спокойной душой завершить свой пятилетний срок службы, и если бы вы сочли, что я вам больше не угоден и что мне следует отправиться на покой, то, признаюсь, я бы воспринял это решение как проявление величайшей благосклонности. Но, напротив, я должен предупредить вас, как я уже делал это в начале моего пятилетнего периода служения - и ведь никто тогда не знал, что он будет таким долгим, - что у нас еще много работы впереди и что вы должны быть готовы к дальнейшим душевным и физическим испытаниям, к дальнейшим жертвам ради общего дела, если не хотите погрузиться в трясину бездеятельности, поставить под угрозу достижение главной цели и, проявив малодушие, поддаться боязни величия. Вы должны оставаться начеку и ни в коем случае не терять бдительности. Да, человеку нужна возможность окунуться в атмосферу праздничного ликования, но эта радость должна добавлять сил и энергии каждому мужчине и каждой женщине, чтобы они могли снова вернуться к той работе, которую им приходится делать, а также заставлять их с большим вниманием следить за общественными делами.
На европейском континенте нам еще предстоит сделать так, чтобы простые и благородные цели, ради которых мы вступили войну, не оказались забыты в первые же месяцы после одержанной нами победы и чтобы истинный смысл слов "свобода", "демократия" и "равноправие", смысл, который вкладываем в них мы, не был искажен. Какой толк наказывать гитлеровцев за их преступления, если на смену им не придет верховенство закона и справедливости, если место немецких оккупантов займут тоталитарные и полицейские режимы?! Нам самим ничего не нужно. Но мы должны добиться того, чтобы идеалы, за которые мы боролись, получили поддержку за столом мирных переговоров не только на словах, но и на деле, а самое главное - мы должны приложить все усилия к тому, чтобы всемирная организация, создаваемая Объединенными Нациями в Сан-Франциско, не превратилась в фикцию, не стала щитом для сильных и пародией на справедливость для слабых. Сами победители в час своего наивысшего триумфа должны заглянуть себе в душу и своим благородством продемонстрировать, что они достойны тех исключительных полномочий, которые они получили.
Несомненно, мы не должны забывать о притаившихся на своих островах японцах - пускай они изнурены, пускай загнаны в угол, но это стомиллионный народ, воины которого не знают, что такое страх смерти. Я не могу сказать вам сегодня, сколько времени и сил потребуется, чтобы наказать японцев за их гнусное вероломство и жестокость. Нам - и так долго сражавшемуся с ними мужественному Китаю - они причинили колоссальный ущерб, и поэтому, а также повинуясь долгу чести и следуя принципам товарищеской солидарности, мы должны без всяких колебаний и задержек принять участие на стороне Соединенных Штатов в масштабных боевых действиях, разворачивающихся сейчас на другом краю света. Не должны мы забывать и о том, что эта империя зла представляет угрозу для Австралии, Новой Зеландии и Канады. Они пришли к нам на помощь, когда нам было труднее всего, и мы обязаны довести до конца выполнение всех задач, которые затрагивают их безопасность и будущее. В течение этих пяти лет я был откровенен с вами. Вы ни разу не дрогнули, и я бы оказался недостоин вашего доверия и великодушия, если бы не воскликнул в очередной раз: "Вперед, со всей решимостью, непоколебимостью и напором, пока работа не будет завершена, пока мир не будет очищен от зла и не станет вновь безопасным!"
Назад к межпартийным баталиям
4 июня 1945 года
Выступление по радио, Лондон
С окончанием войны в Европе наступил конец и коалиции, на которую опиралась британская демократия на протяжении более чем пяти лет. Черчилль сформировал консервативное правительство, которое должно было работать до назначенных на июль всеобщих выборов - первых за последние 10 лет. Он был очень недоволен тем, что социалисты выбили почву из-под ног у коалиционного правительства до того, как была одержана победа над Японией, и в этом своем радиообращении допустил серьезную ошибку, обвинив социалистов в стремлении насадить в Британии "своего рода гестапо", ошибку, которая имела для него в будущем серьезные последствия.
Я сожалею, что мне пришлось расстаться со столь многими из моих хороших товарищей, которые работали со мной в течение пяти лет в составе коалиционного правительства. Но было невозможно продолжать работать все лето и осень в состоянии ожидания выборов. Эта предвыборная кампания будет долгой для всех ее участников, и, я думаю, многие представители общественности устанут от нее и пресытятся задолго до дня голосования.
Я искренне надеялся, что мы не расстанемся до окончания войны с Японией. С другой стороны, после всех этих лет мы просто обязаны были узнать мнение народа. Единственное, что могло освободить меня от этой обязанности, - это единодушное решение трех партий, возможно, подкрепленное чем-то вроде референдума, в ходе которого, я уверен, подавляющее большинство людей потребовали бы, чтобы мы продолжили работу до самого конца, пока она не будет завершена. Это дало бы мне возможность немедленно заявить: "Выборов не будет еще год" или что-то в этом духе.
Я знаю, что многие мои коллеги-лейбористы с удовольствием продолжали бы работать. С другой стороны, Социалистическая партия в полном составе выказывала намерение вступить на тропу политической войны, а уж если желание такого рода охватывает большую группу людей, то было бы неправильным ставить под угрозу их душевное здоровье, лишая возможности вступить в схватку, в которую они так рвутся. Поэтому мы сделаем все, что в наших силах, чтобы эта схватка состоялась.
Партии, друзья мои, всегда играли важную роль в нашей политической жизни. Мы никогда не забываем о своей партийной принадлежности, и ни у кого не было никаких сомнений в том, что, как только война с Германией закончится, как только нашей стране перестанет угрожать опасность, из-за которой и была сформирована коалиция, партийные привязанности сразу же дадут о себе знать, порождая конфликты. Поэтому наши друзья из Социалистической и Либеральной партий были вынуждены поставить партийные интересы выше интересов страны. Они покинули правительство, переложив на наши плечи всю тяжесть ответственности за судьбу нации...
Друзья мои, я хочу сказать вам, что принципы социализма несовместимы с британскими идеалами свободы. И хотя сейчас их продвижением занимаются главным образом те, кто начинал свою карьеру в политике в начале этого столетия с освоения основ либерализма и радикализма, нет никакого сомнения в том, что социализм неотделим от тоталитаризма и слепого поклонения государству. Причем в фундаментальных положениях теории социализма подвергается критике далеко не только частная собственность во всех ее проявлениях, но и любые проявления свободы.
Посмотрите, как уже сейчас они жаждут взять под свой контроль все и вся, как будто им придется иметь дело с чем-то восхитительным и приятным, а не с чудовищными последствиями войны! Есть государство, думают они, которому должна быть подчинена вся жизнь человека. Это государство в лице узкой группы лиц одно снабжает всех работой, все за всех решает, всем распоряжается и всем управляет, являясь хозяином всего.
Как рядовой гражданин, подданный короля, сможет противостоять этой грозной машине, которая, как только она будет запущена, начнет указывать, где ему работать, над чем ему работать, куда ему можно идти и что ему можно говорить, каких взглядов ему придерживаться и в какой форме их выражать, в какую очередь вставать его жене, чтобы получить назначенный ему государством паек, какое образование будут получать его дети и какие представления о человеческой свободе и поведении у них сформируются в будущем?
Как только социалистическое государство будет построено, оно больше не сможет позволить себе - и именно эту мысль я и пытаюсь донести до вас - мириться с оппозицией. Здесь, в старой доброй Англии, в Великобритании, далеко не самой незаметной частью которой Англия является, на этом славном острове, колыбели демократии и ее главной цитадели во всем мире, мы не желаем ходить строем и не хотим, чтобы кто-то нам что-то приказывал и контролировал каждый наш шаг. Более того, мы даже преступников наказываем тем, что отправляем их в Уормвуд-Скрабс и Дартмур, где они получают возможность полноценно работать, а также обеспечиваются помещениями и питанием в соответствии с порядком, установленным министром внутренних дел.
По самой своей сути социализм - это наступление не только на британскую политическую систему, но и на право рядового человека дышать свободно, не боясь, что ему зажмет рот или нос грубая и жестокая рука тирании. Свободный парламент - обратите на это внимание - свободный парламент ненавистен исповедующим социализм доктринерам. Разве мы не слышали, как господин Герберт Моррисон подробно рассказывал о своих планах по упрощению парламентских процедур и переходу к принятию законов простым решением на основе самого общего обсуждения в палате общин, после чего парламент должен будет передавать эти законы представителям исполнительной власти и чиновникам, которые уже будут заниматься детальной их проработкой и обеспечивать их исполнение в соответствии со своими ведомственными регламентами? Что касается работы сэра Стаффорда Криппса "Парламент в социалистическом государстве", у меня нет времени, чтобы зачитать вам то, что он пишет, но, возможно, она окажется в поле зрения общественности во время предвыборной кампании.
Но давайте продолжим. Я заявляю вам со всей ответственностью: нельзя создать социалистическую систему без политической полиции. Думаю, многих из тех, кто защищает социализм или голосует за социалистов, пришли бы в ужас от этой мысли. А все потому, что эти люди недальновидны, все потому, что они не понимают, куда их могут завести эти теории.
Никакое социалистическое правительство, контролирующее все сферы жизнедеятельности и экономики страны, не сможет позволить себе мириться с публичным выражением недовольства в форме неприкрытой, резкой и жесткой критики. Ему придется прибегнуть к помощи своего рода гестапо, разумеется, поначалу в самой гуманной его форме. Таким образом, оно сможет подавлять ростки недовольства в самом зародыше. Одного грозного взгляда будет достаточно, чтобы прекратить всякую критику. Оно сосредоточит всю власть в руках одной партии и ее лидеров, которые будут, подобно величественным горным пикам, возвышаться над своими огромными чиновничьими армиями, состоящими из гражданских служащих, переставших, правда, кому-либо служить и утративших всякую гражданскую ответственность. А что будет с обычными, простыми людьми - широкими массами, как их любят называть в Америке, - что будет с ними, когда они окажутся во власти этой могучей машины?
Я выступаю в поддержку подлинной свободы личности в рамках законов, принятых свободно избранным парламентом путем свободного голосования. Я выступаю в защиту права простого человека высказывать все, что он думает о работе текущего правительства, какой бы резкой ни была его критика, и без лишних церемоний гнать это правительство взашей, если он считает, что это пойдет на пользу лично ему или его семье, и если он может убедить достаточное количество людей поддержать его своими голосами.
Генерал Эйзенхауэр
12 июня 1945 года
Присвоение генералу звания почетного гражданина Лондона, Мэншн-Хаус, Лондон
В ходе операции по освобождению Европы многим сотням тысяч британских солдат довелось служить под началом генерала Эйзенхауэра. В знак глубокой благодарности и признательности за умелое руководство британцы присвоили Эйзенхауэру звание почетного гражданина Лондона.
С того самого дня, когда мы впервые встретились с генералом Эйзенхауэром в Белом доме в начале 1942 года после атаки на Перл-Харбор, у меня сложились с ним очень тесные деловые отношения, в рамках которых нам довелось обсуждать и прорабатывать серьезнейшие вопросы, связанные с организацией высадки войск во французской Северной Африке и проведением крупномасштабных операций, начатых год назад. Поэтому у меня была возможность своими глазами увидеть, на что способен генерал "Айк", как я его называю. Я наблюдал за ним во всевозможных ситуациях - ведь на войне далеко не всегда все случается так, как ты задумал. Чья-то чужая воля спутывает все планы, обнажаются противоречия, возникают новые вопросы. Я не встречал никого другого, кто бы с таким же упорством добивался поставленной цели, кто бы с такой же готовностью брал на себя ответственность за неудачи, кто был бы столь же щедр в случае победы.
Есть один эпизод, на котором я бы хотел остановиться особо. Немногим более года назад ему пришлось выбирать - пересечь Ла-Манш немедленно или отложить операцию, скажем, на 11 дней. Это было исключительно трудное решение. Была собрана огромная армия: миллион солдат, тысячи единиц бронетехники и десятки тысяч единиц авиации, мощные эскадры боевых кораблей - все только ждали приказа. Разве можно было их удержать? Это все равно что пытаться сдерживать лавину. Начинать операцию или не начинать?
Множество людей получили возможность высказать свое мнение. Среди них не было меня, поскольку проблема носила чисто технический характер. Множество генералов и адмиралов собрались в ставке, чтобы обменяться мнениями по этому вопросу, но был только один человек, на чьих плечах лежал тяжкий груз ответственности и кто мог отдать приказ "Вперед!" или "Оставаться на местах!". Приказ "Оставаться на местах!" означал бы, что придется запереть куда-то сотни тысяч человек, чтобы не допустить утечки планов операции, которые уже были им сообщены. Это означало бы, что придется как-то организовывать питание сотен тысяч солдат, находящихся на кораблях, и где-то их размещать. Еще это означало, что в следующий раз в момент высадки может не быть достаточного прикрытия с воздуха или море может оказаться не таким спокойным, чтобы по нему могли пройти все многочисленные суда, участвующие в операции.
Это было труднейшее решение, и оно было принято этим человеком - этим величайшим человеком (продолжительные аплодисменты)!
И это лишь одно из многих решений, принятых им. Если бы он не отдал приказ "Вперед!", если бы была выдержана 11-дневная пауза, то сначала погода благоволила бы нам к радости всех метеорологов. Но не прошло бы и двух дней с начала операции, как на побережье Нормандии обрушился бы страшнейший шторм, подобного которому не случалось в это время года вот уже 40 лет. Но он не только рискнул и пошел на препятствие, но и преодолел его самым блистательным образом.
Верховному главнокомандующему часто приходится принимать решения такого рода. С передовой все время поступают устрашающие известия. В тылу выказывают беспокойство мирные жители. Идти ли нам вперед? Драться ли на этой территории? Наращивать ли темпы наступления? Все эти решения требуют лаконичного ответа: "Да" или "Нет", и если говорить о нашем госте, то я могу заявить, что на суде истории его решения будут признаны самыми верными среди множества других важнейших решений и что он выказывал явное пристрастие к "Да", а не к "Нет".
Я могу еще очень долго говорить о нашем госте. Несомненно, сегодня вы принимаете одного из величайших представителей Америки, когда-либо посещавших нашу страну. Мы безмерно уважаем его за неизменную готовность учитывать точку зрения Британии, за ровное отношение ко всем офицерам, находящимся под его началом. Я знаю, что, когда он встанет, он скажет вам, что никогда не отдавал британскому офицеру приказа, который бы тот не мог тут же выполнить.
Мы также внесли свою лепту в дело освобождения континента, и я абсолютно уверен, что при решении труднейших задач мирного времени он будет использовать свое влияние в мире исключительно для сближения наших стран, подобно тому, как он помогал им держаться вместе, когда вокруг бушевала война. Я знаком с ним лично вот уже три года. Это не так много, но это были такие три года, которые вполне стоят и четверти века. Я думаю, что перед нами гениальный человек, обладающий удивительной способностью к творчеству, созиданию и синтезу идей, представитель братского народа из-за океана, тот, кто никогда не будет заниматься злословием, но всегда будет высоко ценить свои отношения с народом Британии, тот, кому, я полагаю, мы сейчас должны адресовать самые искренние изъявления восхищения и расположения, на которые мы только способны, и кому мы должны от всей души пожелать всяческих успехов в будущем!
"Дорогие "крысы пустыни""
21 июля 1945 года
Открытие "Уинстон-клуба" для британских войск, Берлин
Черчилль испытывал искреннее расположение к частям британской Армии пустыни. Ему принадлежала идея о том, что сначала нужно победить врага в пустынях Северной Африки, накапливая силы и набираясь боевого опыта, чтобы затем, достаточно окрепнув и закалившись в боях, приступить к освобождению Европы. Он не раз посещал эти части на их пути к победе.
Состоявшийся сегодня утром парад воскресил в моей памяти немало трогательных моментов, случавшихся за эти долгие трудные годы. Теперь вы в Берлине, и я встречаюсь с вами здесь, в этом огромном городе, который, подобно вулкану, извергнул пепел и лаву, накрыв ими всю Европу. Дважды на протяжении жизни нашего поколения Германия вымещала свою злость на соседях, как она делала это и в прошлом...
Я бы хотел добавить к сказанному в адрес "крыс пустыни" лишь одно - вы были первыми!
Одиннадцатый гусарский[37] полк начал воевать в пустыне в 1940 году и с тех пор продолжал упрямо продвигаться вперед по долгой дороге к победе: вы прошли немало стран и прокладывали себе путь с боями в самых разных условиях.
Я с трудом сдерживаю свои чувства! Дорогие "крысы пустыни", да не померкнет ваша слава в веках! Да не забудутся ваши подвиги! Да останутся в памяти людской навечно ваши славные странствия, приведшие вас от Эль-Аламейна к Балтийскому морю и Берлину, ваш поход, равного которому - насколько мне позволяет судить мое знание истории - не было ни в одной войне.
Пусть отцы еще долго рассказывают детям о ваших приключениях. Пусть вы все почувствуете, что, следуя по стопам своих великих предков, вы совершили нечто такое, что пошло на пользу всему миру, что подняло престиж вашей страны и чем каждый из вас может по праву гордиться!
Отставка
26 июля 1945 года
Даунинг-стрит, 10
25 июля Черчилль прервал свое участие в Потсдамской конференции, проходившей в окрестностях Берлина, и распрощался с президентом Трумэном и маршалом Сталиным, чтобы вернуться в Лондон к объявлению результатов выборов, которые, как самоуверенно полагали лидеры Консервативной партии, должны были вернуть консерваторов к власти при поддержке значительного большинства избирателей. Черчилль так вспоминал об этом в "Триумфе и трагедии"[38]: "Я внезапно проснулся перед самым рассветом, ощутив острый приступ боли, близкой к физической. Затаившаяся в глубинах подсознания уверенность в том, что мы проиграли, вырвалась на поверхность и полностью завладела моим сознанием... К полудню стало понятно, что социалисты получат большинство. За обедом жена сказала мне: "Эта неприятность вполне может обернуться благом". Я ответил: "Пока я не вижу никаких предпосылок к такому чудесному превращению"... По этой причине, испросив аудиенцию, в семь часов я отправился во дворец, вручил королю прошение об отставке и посоветовал Его Величеству послать за господином Эттли". Социалисты одержали оглушительную победу, и Черчилль выступил с приводимым ниже коротким, но исполненным достоинства заявлением.
Народ Британии сделал свой выбор, о чем свидетельствуют подсчитанные сегодня голоса. В связи с этим я сложил полномочия, которые были даны мне в трудную годину. Я сожалею, что мне не дали довести до конца войну с Японией. Впрочем, все планы разработаны, все приготовления завершены, и мы можем рассчитывать на то, что результаты появятся намного раньше, чем мы до сих пор могли надеяться. На плечи нового правительства ложится колоссальное бремя ответственности за состояние дел как внутри страны, так и за ее пределами. Будем надеяться, ему удастся успешно справиться со всеми обязательствами.
Мне же остается лишь выразить народу Британии, ради которого я работал все эти полные невзгод и опасностей годы, свою глубокую признательность за постоянную и всестороннюю поддержку, которую он оказывал мне во время моей службы, а также за многочисленные проявления благосклонности с его стороны к своему преданному слуге.
5. Годы заката, 1945-1963
Вердикт, вынесенный британскими избирателями летом 1945 года - в час победного ликования, - ошеломил Черчилля. Но он стоически перенес этот удар и с присущей ему решимостью и энергией принялся восстанавливать силы, поправлять финансовое положение и укреплять политические позиции.
Заявив в своей судьбоносной речи о "железном занавесе", произнесенной в Фултоне в 1946 году, о превращении России из союзника Запада в его заклятого врага и выступив в Цюрихе с призывом к Франции протянуть руку дружбы поверженной Германии в интересах восстановления европейской семьи, он сформулировал повестку дня послевоенных лет.
Затем, в 1951 году, несмотря на трудные шесть лет в оппозиции, он привел Консервативную партию к победе на выборах и вновь, в возрасте 76 лет, оказался в кресле премьер-министра. В 1955 году, вскоре после своего 80-летнего юбилея, он ушел в отставку в ореоле славы, обласканный вниманием благодарной общественности. Но даже в последние годы своей жизни, на закате карьеры, он продолжал регулярно посещать парламент, неизменно усаживаясь на свое место в углу, за проходом между скамьями. Самым радостным событием в эти годы, годы сгущающихся сумерек, стало для него решение президента Кеннеди и конгресса США присвоить ему звание почетного гражданина Соединенных Штатов в знак благодарности за его вклад в победу над нацистской Германией и освобождение Европы. Его уход из жизни 22 января 1965 года в возрасте 90 лет ознаменовал конец эпохи для всех, кто служил делу мира под его началом.
Атомная бомба
6 августа 1945 года
Даунинг-стрит, 10
6 августа президент Трумэн объявил о создании американскими и британскими учеными атомной бомбы и о ее первом применении - в тот день бомба была сброшена на Хиросиму. После этого господин Эттли выступил со следующим заявлением, подготовленным Черчиллем перед его уходом.
К концу 1939 года среди ученых многих стран получила широкое распространение идея о возможности высвобождения энергии путем расщепления атома. Однако для реализации этой идеи на практике предстояло решить еще огромное количество различных проблем. Мало кто из ученых отважился бы утверждать в то время, что атомная бомба будет готова к использованию уже в 1945 году. Тем не менее этот проект таил в себе такие колоссальные возможности, что правительство Его Величества сочло целесообразным продолжать исследования в этом направлении, несмотря на острую потребность в научных кадрах, испытываемую военной промышленностью...
11 октября 1941 года президент Рузвельт прислал мне письмо с предложением координировать или даже объединить наши усилия в этой области в рамках расширенной программы исследований. Мы приняли это предложение, после чего британские и американские ученые стали работать вместе, а ряд британских участников этого научного проекта отправились в Соединенные Штаты. Если не брать в расчет эти контакты, вся деятельность в рамках проекта велась в обстановке строжайшей секретности: о ней не знал никто, кроме лиц, чье участие в проекте имело решающее значение для его успеха.
К лету 1942 года в ходе реализации этой расширенной программы исследований были получены более убедительные и основательные данные, которые подтвердили многообещающие прогнозы, сделанные за год до этого. Тогда-то и настало время принимать решение о прекращении исследований или об их продолжении и создании необходимых производственных мощностей. При этом, как показывали предварительные эксперименты, для этой работы требовалась очень серьезная производственная база, о чем можно судить хотя бы по содержанию заявлений, с которыми американцы выступили сегодня.
На тот момент вся промышленность Великобритании работала на нужды войны. Мы не могли позволить себе внести столь серьезные коррективы в свои текущие программы по производству снаряжения - ведь от них зависел успех наших боевых операций. Кроме того, Великобритания находилась в пределах досягаемости немецких бомбардировщиков. Не стоило забывать и о риске внезапного нападения с моря. Соединенным Штатам, работавшим параллельно с нами и добившимся схожих результатов, такая опасность не угрожала. Поэтому было принято решение о строительстве всех необходимых производственных мощностей в Америке.
Ответственность за возведение громадных заводов была возложена на военного министра США господина Стимсона и на Управление сухопутных войск, чья превосходная работа и изумительное умение сохранять все в тайне достойны всяческого восхищения. С этого момента вся тяжесть работы по практической реализации проекта и фактически все связанные с этим громадные расходы легли на плечи правительства Соединенных Штатов, помощь которому оказывали несколько британских ученых. Сначала вопросы взаимодействия британской и американской сторон решались покойным президентом Рузвельтом и мной, затем был учрежден специальный координационный комитет...
Слава Богу, британская и американская научная мысль опередила все разработки немцев. Они также проводили масштабные исследования в этой области, но при этом намного отставали от нас. Если бы такое мощное оружие попало в руки немцам, это могло бы коренным образом изменить ход войны, что вызывало глубокое беспокойство у тех, кто был осведомлен об этих разработках. Наша разведывательная служба и наши ВВС приложили все усилия к тому, чтобы обнаружить в Германии любые объекты, которые бы напоминали заводы, создаваемые в США. Зимой 1942-1943 годов в Норвегии небольшие группы добровольцев из числа британских бойцов отряда специального назначения и солдат норвежской армии провели две исключительно рискованные операции, в ходе которых, понеся очень большие потери, они атаковали хранилища так называемой "тяжелой воды", элемента, используемого в одной из возможных технологий. Вторая из этих операций увенчалась полным успехом.
Огромный объем проделанной работы, включая организацию производства и решение множества связанных с этим технических проблем, дает все основания назвать этот проект величайшим триумфом американского - а точнее, человеческого - гения. Более того, приняв решение о выделении таких громадных средств на проект, который, какими бы убедительными ни были результаты исследований американских и британских ученых, все же оставался настолько рискованным, что при мысли об этом замирало сердце, президент Рузвельт и его советники покрыли себя неувядаемой славой.
Теперь осталось лишь дождаться, пока Япония осознает в ярком зареве первой атомной бомбы, сразившей ее наповал, те последствия, к которым приведет дальнейшее применение этого страшного средства поддержания законности и порядка в мире.
Раскрытие этих секретов природы, к счастью, так долго остававшихся недоступными для понимания человека, должно заставить всерьез призадуматься всех здравомыслящих людей. Мы, безусловно, должны молиться о том, чтобы это ужасное оружие служило средством поддержания мира между народами, чтобы оно не стало источником бесчисленных бед для всего земного шара, а, наоборот, положило начало эпохе всеобщего процветания.
Капитуляция Японии: истинная слава
15 августа 1945 года
Палата общин
Вторая атомная бомба была сброшена на Нагасаки 9 августа, и 14 августа Япония капитулировала. Одной из главных причин политического поражения Черчилля стала усталость британских войск, накопившаяся за долгие пять лет войны. Предполагалось, что для победы над Японией может потребоваться один-два года, а потери союзников при этом составят 1-2 миллиона человек. Многие, кто хотел вернуться домой, решили, что при социалистах они смогут сделать это раньше. В действительности же Япония капитулировала менее чем через месяц после всеобщих выборов.
Это радостное событие, венчающее долгие годы тревог и невзгод, годы кровавой бойни, заслуживает того, чтобы парламент отпраздновал его в соответствии со своими обычаями и традициями. Король является воплощением воли нации и в любых своих действиях, совершаемых в этом качестве, он опирается на мощь и силу жителей не только этого прославленного острова, но и всего Британского Содружества наций и всей Британской империи. Дело, на защиту которого встал Его Величество, вызвало самую горячую поддержку у всех его подданных, проживающих на 1/5 части обитаемой поверхности земного шара. И наконец это дело было успешно доведено до конца. Мировая война завершилась нашей полной победой!
И вновь Британскому Cодружеству наций и Британской империи удалось выйти из смертельной схватки не только целыми и невредимыми, но и еще более сплоченными. Чудовищные тирании, поставившие под угрозу само наше существование, разгромлены и уничтожены, а корона нашей империи засияла ярче, чем прежде. И этот свет так ярок, потому что его источник не только в ослепляющем, но быстро меркнущем сиянии бранных подвигов, столь хорошо знакомом завоевателям прошлого, но и в мягком сверкании переплетающихся с ним лучей надежды, радости и счастья, исходящих почти от всего человечества. Это - истинная слава, и да пребудет она с нами вовек, освещая нам дорогу вперед!
"Власть народа, волей народа и для народа"
16 августа 1945 года
Палата общин
Не исключено, что некоторым странам, истерзанным и измученным войной, потребуется сильное авторитарное правительство, по крайней мере на несколько ближайших месяцев. В противном случае им грозит анархия. Поэтому было бы неразумно требовать и ожидать немедленного создания в них либеральных - с маленькой буквы "л" - правительств и внедрения демократических порядков по образцу Британии или Соединенных Штатов. Жители этих стран очень серьезно относятся к политике. Один мой друг, офицер, находился в Загребе, когда стали известны результаты недавних всеобщих выборов. Одна пожилая дама заявила ему: "Бедный господин Черчилль! Наверное, теперь его расстреляют". Мой друг заверил ее, что мне не грозит такая участь. Он сказал, что суровый приговор мне, как и всем подданным Его Величества, может быть смягчен и заменен каким-либо видом каторжных работ. Тем не менее мы должны знать и дать всем остальным понять, какова наша позиция по этому вопросу, актуальному не только для Балкан и Восточной Европы, но и для любой страны, оказавшейся в схожей ситуации. Наш идеал - власть народа, волей народа и для народа. Мы за то, чтобы люди могли свободно, без какого-либо принуждения, без запугивания выражать путем тайного голосования свое мнение относительно состава и полномочий правительства, под властью которого они должны будут жить.
Эль-Аламейн: "Крутой поворот британской военной фортуны"
25 октября 1945 года
Встреча участников битвы при Эль-Аламейне, Альберт-холл, Лондон
Сегодня вечером я бы хотел поговорить о Монти, как мне было позволено его называть. Наступление Восьмой армии под его командованием навсегда останется яркой страницей военной истории Британии, и не только Британии, но и, как назвал его фельдмаршал, могучего войска Содружества наций и империи, собравшегося вокруг этого маленького острова и принявшего участие во всех пустынных баталиях. Фельдмаршал Монтгомери является одним из лучших знатоков военного искусства нашего времени. Подобно Стоунуоллу Джексону, до того, как стать действующим лицом в драме мировой истории, он был профессором и преподавателем военного дела. Для меня было честью и удовольствием находиться рядом с ним в важнейшие моменты этого долгого похода из Мерса-Матрух до Рейна. Когда бы мы ни встречались - накануне сражения или в самый разгар боев, - я непременно видел все того же бодрого, энергичного и умелого военачальника, который не только держал в уме весь план сложнейшей операции, но и помнил о каждом отдельном подразделении своей могучей армии.
Сейчас он занимается решением чрезвычайно ответственной и сложной задачи, налаживая жизнь лежащей в руинах Германии. И мы надеемся, что он сумеет помочь этому сбившемся с правильного пути и только что потерпевшему столь сокрушительное поражение народу пережить приближающуюся суровую зиму. Я не сомневаюсь, что, справившись с этой задачей, он продолжит свою плодотворную работу на благо британской армии. Поэтому для меня большая честь, что он предложил тост за мое здоровье и дал мне возможность почувствовать себя отчасти причастным к деяниям и славным победам Восьмой армии!
"Мы не дрогнули, мы не спасовали"
31 октября 1945 года
Харроу-скул
В детстве я всегда хотел играть на барабане. Когда из этого ничего не вышло, я решил, что хочу руководить школьным оркестром. Из этой затеи тоже ничего не вышло, но в конце концов, приложив немало усилий, я все-таки дорос до дирижера вполне себе приличного коллектива. Это был очень большой коллектив музыкантов, которые играли на самых причудливых и удивительных инструментах. Издаваемый ими оглушительный грохот и шум был слышен повсюду в мире. Какие только мелодии мы не играли! А завершили наш концерт "Правь, Британия!" и "Боже, храни короля"... (Одобрительные возгласы.)
Пришла пора молодым заявить о себе. Нам тяжело далась эта схватка - мы сильно истощены, у нас много трудностей, и мы не знаем, что нас ждет в будущем. Но вы должны всегда помнить, что вы - граждане страны, которая прочно удерживает место в самом верхнем ряду мировой табели о рангах и которая имеет право рассчитывать на уважение со стороны всех остальных народов, поскольку именно на ее плечах в течение более чем года лежала ответственность за спасение цивилизации и мира. И мы не дрогнули, мы не спасовали!
Ненужная война
16 ноября 1945 года
Совместное заседание бельгийского парламента, Брюссель
Черчилль был твердо убежден в том, что если бы демократические страны, включая Соединенные Штаты, объединили свои усилия и вместе противостояли агрессии в 1930-е годы, то Второй мировой войны можно было бы избежать.
Взаимоотношения Великобритании и Бельгии достигли кульминационной точки своего развития в период великого противостояния - в 1914-1918 годах. Тогда все были уверены, что войнам положен конец. Однако же мы стали свидетелями еще более разрушительного военного конфликта, охватившего весь мир. Но был ли он неизбежен? У меня нет никаких сомнений в том, что если бы державы-победители проявили волю и выступили единым фронтом, то эту последнюю катастрофу удалось бы предотвратить. Президент Рузвельт однажды спросил меня, какое название лучше всего подходит для этой войны. Я ответил: "Ненужная война". Если бы Соединенные Штаты приняли активное участие в работе Лиги Наций, а сама бы Лига Наций обеспечила координацию усилий разных стран, пускай даже одних только европейских стран, с целью недопущения перевооружения Германии, то можно было бы избежать сколь-нибудь серьезного кровопролития в дальнейшем. Если бы союзники дали Гитлеру достойный отпор на первых порах его деятельности, во всяком случае до захвата им Рейнской области в 1936 году, то ему бы пришлось отказаться от своих планов, а у здоровых сил германского общества, которые в тот момент имели очень большое влияние, в частности, в армейской верхушке, появился бы шанс освободить свою страну от маниакального правительства и ужасной системы, которые все крепче сжимали ее горло.
Не будем забывать, что народ Германии дважды проголосовал против Гитлера, но союзники и Лига Наций действовали так вяло и были так недальновидны, что каждый акт агрессии, совершаемый Гитлером, становился его триумфом над всеми умеренными и сдерживающими силами, пока наконец мы не опустили руки окончательно и не перестали выступать с возражениями против крупномасштабного перевооружения Германии и ее военных приготовлений, которые привели к началу новой разрушительной войны. Давайте извлечем урок хотя бы из этого печального опыта. Все мои попытки преподать его до войны оказались напрасными.
"Железный занавес опустился"
5 марта 1946 года
Вестминстерский колледж, Фултон, штат Миссури
Знаменитая речь о "железном занавесе", в которой Черчилль обратил внимание американской и мировой общественности на тот факт, что советская Россия и Запад, еще недавно связанные узами боевого братства, превратились в заклятых врагов, вызвала огромный общественный резонанс. По мнению сторонников коммунистического лагеря, именно это выступление положило начало холодной войне, тогда как на самом деле реальным поводом для нее стала советская оккупация стран Центральной и Восточной Европы. Черчилль не случайно проделал столь долгий путь для того, чтобы произнести эту речь в самом сердце американского Среднего Запада - ведь именно там на его выступлении должен был присутствовать президент Соединенных Штатов Гарри Трумэн. Сэр Уинстон призвал Америку не повторять ошибок, совершенных в 1918 году, когда она отстранилась от мировой политики, по сути, бросив остальные страны на произвол судьбы. Теперь, по его мнению, все государства с некоммунистическими режимами должны были сплотиться вокруг Соединенных Штатов, чтобы сформировать оборонительный союз, который помог бы демократическим державам отстоять свободу и защитить мир. Надежды Черчилля полностью оправдались в 1949 году, когда был создан блок НАТО.
Мне очень приятно выступать сегодня перед вами здесь, в Вестминстерском колледже. И я очень польщен вашим решением присвоить мне ученую степень. Вообще, слово "Вестминстер" для меня не пустой звук. Это название я уже точно где-то слышал. Ах, да, вспомнил: именно Вестминстеру я в значительной степени обязан своими познаниями в области политики, диалектики, риторики и еще пары-тройки довольно полезных наук! Выходит, что мы с вами получили образование хотя и в разных, но в то же время очень схожих или во всяком случае близких по духу учебных заведениях.
К тому же мне выпала редкая честь, которой вряд ли удостаивался кто-либо из частных посетителей вашего колледжа: сам президент Соединенных Штатов представил меня вашей достойнейшей аудитории, целиком состоящей из людей науки. Несмотря на возложенное на его плечи огромное бремя ответственности, крайнюю занятость и многочисленные обязанности (пускай не всегда приятные, но тем не менее, я уверен, тщательно выполняемые), ваш президент проделал путь длиною в тысячу миль, чтобы почтить своим присутствием нашу сегодняшнюю встречу, придав ей тем самым особую значимость и предоставив мне возможность обратиться ко всей вашей нации, с которой я чувствую кровное родство, а также к находящимся за океаном соотечественникам и, возможно, к гражданам некоторых других государств. Президент от своего и от вашего имени предложил мне откровенно и без обиняков поделиться с вами мыслями о том тревожном и неспокойном времени, в котором нам довелось жить. Я, конечно же, не премину воспользоваться предложением господина Трумэна, тем более что, по-моему, у меня есть на это некоторое право - ведь если в молодости у меня еще были какие-то личные амбиции, то сейчас все они уже давным-давно реализовались, причем в такой мере, в какой я сам этого не ожидал. И позвольте мне еще раз подчеркнуть, что сегодня я выступаю здесь не как официальное, а как частное лицо. Потому убедительно прошу не искать в моих словах никакого скрытого смысла.
Итак, с высоты своего жизненного опыта я позволю себе обозреть те проблемы, которые беспокоят нас сейчас, после победы в кровопролитной войне, чтобы в будущем мы могли вместе попытаться сохранить то, чего нам удалось добиться ценой невероятных жертв и страданий ради грядущего благополучия человечества и его безопасности.
Сейчас в мире нет более могущественной державы, чем Соединенные Штаты. Это воистину ключевой момент в истории американской демократии, ибо превосходство в силе всегда неизбежно сопряжено с колоссальной ответственностью. Глядя на мир вокруг, вы должны не только гордиться тем, что достойно выполнили свой долг перед человечеством, но и думать о том, как сохранить все то, чего вам удалось достичь. Ныне самое время обеим нашим странам взять инициативу в свои руки. Если мы откажемся воспользоваться этим благоприятным моментом, если проигнорируем и упустим его, то потом никогда себе этого не простим. Надо чтобы и в мирное время англоговорящие народы были столь же энергичны, целеустремленны и изобретательны, как во время войны. Мы должны и обязательно сможем доказать, что в полной мере обладаем всеми перечисленными качествами.
Когда американские военные берутся за решение какой-либо серьезной проблемы, они обычно начинают с определения общей стратегической цели, что само по себе весьма мудро, поскольку рассмотрение любого вопроса с этой точки зрения способствует большей ясности и четкости мышления. Так какова же наша общая стратегическая цель на данный момент? Лично я считаю, что она состоит в том, чтобы - ни много ни мало - обеспечить безопасность и благополучие, свободу и процветание всех людей во всех странах мира. Я имею в виду прежде всего обычных граждан, которые живут в своих домах и квартирах и честным трудом зарабатывают на хлеб для себя, своих жен и детей, стремясь по мере сил уберечь близких от нищеты и бед в эту непредсказуемую эпоху и воспитать потомство в страхе перед Богом или уважении к каким-либо иным нравственным ценностям.
Чтобы многочисленные мирные жители этой планеты могли чувствовать себя в безопасности, их нужно в первую очередь оградить от двух самых главных угроз: войны и тирании. Мы все знаем, какие страшные беды обрушиваются на семьи простых людей, когда их кормильцы уходят на фронт. Кровавый вихрь войны не щадит никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. За примерами далеко ходить не надо - достаточно взглянуть на лежащую в руинах Европу, от былого великолепия которой не осталось и следа, или на обширные азиатские территории, находящиеся в запустении. Когда в результате гнусных интриг каких-нибудь политиканов или затянувшегося противостояния могущественных держав, неспособных сдержать свою агрессию, происходит обрушение устоев цивилизованного общества, простым людям приходится сталкиваться с трудностями, преодолеть которые им не под силу. Их жизнь превращается в хаос, мир вокруг рушится, земля уходит из-под ног...
В этот погожий весенний день я стою здесь перед вами и с ужасом думаю о том, что сейчас переживают миллионы людей и что их ждет, если, не дай Бог, на земле воцарится голод. Воистину неизмерима глубина человеческих страданий! И наша главная задача, наш долг - защитить простых людей от ужасов и бед, которые им неминуемо принесет еще одна война. Думаю, все присутствующие разделяют мою точку зрения.
Определив общую стратегическую цель и оценив имеющиеся ресурсы, наши коллеги из американской армии, как правило, переходят к следующему шагу, а именно к выбору метода достижения цели. На этот счет у нас с вами тоже нет никаких разногласий: ради предотвращения войны нами специально была создана всемирная организация - ООН, которая стала наследницей Лиги Наций во всем, кроме того существенного отличия, что к ней присоединились Соединенные Штаты. Эта организация уже начала свою работу. И сейчас мы должны сделать все для того, чтобы ее деятельность не оказалась безрезультатной, чтобы это была не фикция, а реально действующая международная структура, наделенная конкретными полномочиями. ООН не должна восприниматься как еще одна бесполезная трибуна для бесконечных пустых разглагольствований - ей надлежит стать истинным храмом мира, стены которого однажды украсят своими щитами многие великие нации. Давайте не будем превращать эту организацию в современное подобие Вавилонской башни.
Пока мы вряд ли можем позволить себе избавиться от национальных вооруженных сил как надежного гаранта государственной безопасности - прежде чем сделать это, нам надлежит убедиться в том, что наш храм мира стоит не на зыбучем песке или топком болоте, а на твердом каменном фундаменте. Полагаю, все мы отдаем себе отчет в том, что нам предстоит трудный и долгий путь к намеченной цели, однако если мы будем вместе двигаться по этому пути, поддерживая друг друга, как делали это во время обеих мировых войн (но, увы, не между ними), то, я уверен, в конце концов мы обязательно добьемся своего.
Между тем начинать действовать нужно немедленно, и по этому поводу у меня тоже имеются кое-какие соображения. Разве не глупо учреждать суды и назначать судей, не имея под рукой шерифов и констеблей? Организации Объединенных Наций нужна своя армия, и я призываю немедленно приступить к ее формированию. Разумеется, в этом вопросе необходимо придерживаться поэтапной стратегии, но важно приступить к делу уже сейчас. Я предлагаю такой план: пусть каждая из стран - участниц ООН выделит определенное количество эскадрилий для выполнения поручений этой международной организации. Подготовив летчиков и самолеты для таких эскадрилий, державы будут направлять их для несения службы в другие государства по определенному графику. При этом военнослужащие таких подразделений будут носить форму своей страны, но с определенными знаками отличия. Международные части нельзя будет использовать против их родной страны, но в остальных отношениях они будут обязаны полностью подчиняться приказам всемирной организации. Реализацию этой инициативы можно начать с создания небольшой международной эскадрильи, постепенно наращивая ее мощь по мере укрепления взаимного доверия стран-участниц. Мне очень жаль, что подобная мера не была принята после Первой мировой войны, и я искренне верю, что сейчас нам наконец удастся это сделать.
Впрочем, безоглядно доверять всемирной организации на нынешнем этапе, пожалуй, было бы несколько опрометчиво, ведь она пока делает только самые первые робкие шаги. А потому вряд ли стоит предоставлять всем ее участникам имеющиеся у Соединенных Штатов, Великобритании и Канады секретные данные, относящиеся к разработке и применению атомной бомбы. Только безумец или преступник решится обнародовать эту информацию в нашем несовершенном мире, который все еще лихорадит после недавних серьезных потрясений. Вряд ли граждане какой бы то ни было страны не спят от страха ночи напролет, потому что знают, что сейчас все технологии и сырье, необходимые для производства этого страшного оружия, находятся в руках американцев. И в то же время я не думаю, что мы могли бы спать спокойно, если бы расстановка сил была иной и какое-нибудь коммунистическое или неонацистское государство обладало бы монополией на это грозное оружие. Наши противники наверняка использовали бы атомную бомбу для того, чтобы запугать нас и навязать свободному демократическому миру тоталитарные порядки, что привело бы к невообразимо ужасным последствиям. Слава Богу, этого не случилось, и у нас есть по крайней мере небольшая передышка, которой мы можем воспользоваться, чтобы навести порядок в своей коалиции, прежде чем нависшая над миром угроза станет реальной. Сейчас мы должны не сидеть сложа руки, а как следует готовиться к тому моменту, когда в конце концов произойдет неизбежное. Мы должны заранее обеспечить себе значительное превосходство над противником во всех отношениях, чтобы в том случае, если он все же завладеет секретом смертельного оружия, мы могли бы принять эффективные меры для недопущения не только его применения, но даже возникновения такой угрозы. Но в конце концов, когда всемирная организация станет подлинным воплощением идеи всеобщего братства и когда у нее появятся все необходимые полномочия и средства для реализации этой идеи на практике, все ее члены, безусловно, получат доступ к главному источнику силы.
Теперь давайте вспомним о второй из двух опасностей, угрожающих безопасности и благополучию простых людей, а именно - о тирании. Мы не можем закрывать глаза на тот факт, что права и свободы, которыми наделены все граждане Британской империи, в какой бы ее части они ни проживали, недоступны населению многих других стран. Причем некоторые из этих стран по праву считаются мировыми державами. В таких государствах жизнь каждого человека подвергается тотальному контролю со стороны всевозможных органов полицейского надзора. Вся власть там сосредоточена в руках диктатора или небольшой группы лиц, которые распоряжаются ею по своему усмотрению в интересах доминирующей партии с помощью политического террора. В нынешнее непростое время, когда перед нами стоит столько нерешенных проблем, нам, вероятно, пока не стоит силой вмешиваться во внутренние дела стран с подобными режимами, ведь некоторые из них в последней войне сражались на нашей стороне и, как и мы, вышли из нее победителями. Однако при этом нам обязательно нужно продолжать бесстрашно отстаивать великие принципы свободы и уважения к правам человека, тщательно соблюдаемые многими поколениями людей во всем англоговорящем мире: эти принципы когда-то были провозглашены Великой хартией вольностей, Биллем о правах, законом о свободе личности и суде присяжных и английским правом, а затем нашли свое окончательное выражение в Декларации независимости США.
В соответствии с ключевыми принципами демократии любой народ должен иметь не только право, но и реальную возможность выбирать и изменять режим и форму правления в собственной стране, свободно выражая свою волю в рамках конституции путем тайного голосования на общих выборах. При этом всем людям также должна быть предоставлена свобода мысли и слова, а правосудие должно вершиться в судах, независимых от исполнительной власти и от влияния любых политических партий, в соответствии с законодательством, утвержденным в установленном порядке и освященным временем и традицией. Таковы основные заповеди свободы, которые должны помнить все и вся. Таковы те великие идеи, которые британцы и американцы стремятся донести до всего человечества. Наши слова не должны расходиться с делом, а наши дела не должны противоречить словам.
Говоря о самых страшных опасностях, которые угрожают людям, я назвал лишь две из них: войну и тиранию. При этом я забыл упомянуть бедность и нужду, которые также служат источником человеческих страданий. Однако если нам удастся защитить население планеты от войны и тирании, то после суровых испытаний военных лет наученное горьким опытом человечество, как мне кажется, сможет объединиться и, заручившись помощью технологов и естествоиспытателей, буквально за несколько десятилетий, а то и за несколько лет достичь беспрецедентно высокого уровня материального благосостояния. Сейчас всем нам приходится несладко: после страшной войны мы страдаем от голода и нищеты, но хочется верить, что очень скоро этот сложный период закончится, и тогда уже ничто, кроме человеческой глупости или нечеловеческой злобы, не сможет помешать людям вступить в эпоху благоденствия и процветания и в полной мере наслаждаться радостями жизни. В связи с этим я часто вспоминаю слова, услышанные мною около полувека назад от превосходного оратора, американца ирландского происхождения, моего дорогого друга Бурка Кокрэна: "Никто не будет обделен! Земля, как щедрая мать, вдоволь накормит всех своих детей, если только они будут честно работать на ней в мире и взаимном уважении". Я полностью согласен с этим утверждением.
Теперь, продолжая рассуждать о возможных способах достижения нашей общей стратегической задачи, я перехожу к главной теме своего выступления. Для того чтобы предотвратить новую войну и обеспечить непрерывный рост влияния всемирной организации, нам крайне необходимо создать братский союз англоговорящих народов - без такого союза все наши усилия тщетны. Между Британским Содружеством наций, Британской империей и Соединенными Штатами должны возникнуть особого рода отношения. Поскольку сейчас не время для общих фраз, я, пожалуй, буду говорить без обиняков. Братский союз наших держав подразумевает не только постоянно крепнущую дружбу и безусловное взаимопонимание между нашими близкими по духу народами, но и самое тесное сотрудничество наших военных специалистов с целью выявления потенциальных угроз, обеспечения полной совместимости используемого нашими странами оружия, а также взаимный обмен офицерами и курсантами военных учебных заведений. Наши братские страны должны по возможности использовать все имеющиеся в их распоряжении ресурсы для обеспечения взаимной безопасности: например, по моему мнению, нам давно пора предоставить друг другу доступ к своим весьма многочисленным военно-морским и военно-воздушным базам. Благодаря этому мобильность американских ВМС и ВВС возрастет в два раза. Одновременно с этим необычайно расширятся и возможности вооруженных сил Британской империи, а в конечном итоге в мирных условиях это также позволит обеим нашим странам существенно сэкономить на военной статье расходов государственного бюджета. Принцип совместного использования военных баз уже применяется нами на некоторых островах, и в самом ближайшем будущем мы постараемся применить его на новых территориях.
В настоящее время действует долгосрочное соглашение о совместной обороне между Соединенными Штатами и Канадой, одним из наших доминионов, который так преданно служит интересам Британского Содружества наций и Британской империи. Это соглашение намного эффективнее многих из тех, что в официальном порядке заключались в рамках прошлых коалиций. Принцип его действия, возможно, следует распространить на всех остальных участников Британского содружества, обеспечив при этом скрупулезное взаимное выполнение выдвигаемых условий. Так - и только так - мы сможем отстоять свою свободу и безопасность в любой ситуации! Лишь сообща мы достигнем тех высоких и в то же время простых и понятных целей, которые бесконечно важны для нас. Стремясь решить поставленные задачи, мы никому не причиним зла и не ограничим ничью независимость. Так что, в конце концов, я думаю, обязательно наступит момент - мне очень хочется верить в то, что он наступит, - когда во всех наших странах будет введено общее гражданство. Однако в этом вопросе нам пока что стоит положиться на волю судьбы, чей указующий перст уже сегодня видят многие из нас.
В то же время перед нами стоит еще один важный вопрос: не будут ли особые отношения между Соединенными Штатами и Британским Содружеством наций противоречить нашим обязательствам перед всемирной организацией, которые для нас, безусловно, должны иметь приоритет? Я отвечу так: с моей точки зрения, именно наши крепкие взаимоотношения в первую очередь способны сделать эту организацию по-настоящему влиятельной и сильной. Что касается Соединенных Штатов, то у них уже существуют специальные договоренности с Канадой, о которых я упоминал, а также с некоторыми странами Южной Америки. У нас, британцев, в активе есть 20-летний договор о сотрудничестве и взаимопомощи с Советской Россией. Я согласен с министром иностранных дел Великобритании господином Бевином в том, что мы должны по возможности продлить срок действия этого договора до 50 лет. Взаимопомощь и сотрудничество - это главное, к чему мы стремимся. Вот уже очень долгое время - с 1384 года - британцы поддерживают союзные отношения с Португалией. В ходе недавней войны, в самые критические ее моменты, мы не раз пользовались преимуществами этого союза. И, как видите, действующие договоренности ни в коей мере не противоречат нашим общим интересам, которые могли бы быть закреплены в особом всемирном соглашении или в уставе всемирной организации. Напротив, сотрудничество между нашими странами призвано в первую очередь обеспечить соблюдение этих самых интересов. "В доме Отца Моего обителей много"[39]. Особые отношения между членами Организации Объединенных Наций, отношения, которые поддерживаются не ради совместной агрессии против какой-либо страны, отношения, в рамках которых не преследуются цели, не совместимые с положениями устава этой организации и потенциально опасные для других государств, сами по себе весьма полезны и, я бы даже сказал, необходимы.
Недавно я тут, помнится, говорил о строительстве храма мира. Так вот, в созидании сего храма, безусловно, должны принять участие представители всех стран. Если некоторые из них уже давно дружат и неплохо знают друг друга, а членов их семей связывают узы родства или товарищества, если они - здесь я процитирую замечательные слова, которые прочел совсем недавно, - "разделяют идеалы друг друга, не мыслят будущего друг без друга и готовы мириться с недостатками друг друга", разве это может помешать им продолжать трудиться вместе ради великой цели? Почему бы им не пользоваться совместно строительными материалами и инструментами? Ведь их взаимопомощь и сотрудничество наверняка пойдут на благо общему делу. Да что там, все строители храма мира просто обязаны помогать друг другу, иначе их творение никогда не будет закончено, а если и будет, то в скором времени неизбежно обрушится, и тогда мы все опять окажемся по разные стороны баррикад и будем вынуждены в третий раз пройти школу войны, причем несравнимо более суровую, чем та, которую мы только что закончили. Блестящие научные достижения современности могут легко ввергнуть нас во мрак нового средневековья, если не каменного века. Самые важные завоевания нашей цивилизации, способные стать неисчерпаемым источником материальных благ для человечества, могут привести и к ее полному уничтожению. Будьте бдительны, говорю я вам, у нас очень мало времени! Давайте, пока не поздно, сделаем все для того, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Если описанному мною братскому союзу суждено стать реальностью и если мы твердо намерены совместными усилиями укреплять военную мощь и обороноспособность наших стран, давайте сделаем так, чтобы все знали о наших планах - одно это уже наверняка будет способствовать укреплению мира во всем мире. Выбранный нами путь - самый разумный. Всякую болезнь легче предупредить, чем излечить.
Над землей, еще недавно купавшейся в лучах славной победы союзников над общим врагом, теперь снова сгущаются сумерки. Никто не знает, каковы планы Советской России и созданной ею международной коммунистической организации на ближайшее будущее и насколько далеко Советы готовы зайти в своем стремлении к экспансии и обращении других в свою "веру". Я искренне восхищаюсь героизмом русского народа и глубоко уважаю своего боевого товарища маршала Сталина. В Британии, как наверняка и в Америке, многие с большой симпатией и доброжелательностью относятся к русским. Британцы твердо намерены установить с этим народом долгосрочные дружеские отношения, несмотря на все существующие разногласия. Мы отлично понимаем, что русские хотят обезопасить свои западные рубежи, полностью исключив возможность агрессии со стороны Германии. Мы чрезвычайно рады видеть Россию среди ведущих мировых держав, ведь это место принадлежит ей по праву. Мы рады видеть ее флаг на морских просторах. Но больше всего нас согревает мысль о том, как быстро крепнут связи между русским народом и нашими нациями по обе стороны Атлантики. Тем не менее в ответ на вашу просьбу изложить мое видение нынешней ситуации в Европе я не могу не поделиться с вами некоторыми своими наблюдениями и соображениями по этому поводу.
Вдоль всего европейского континента - от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике - опустился железный занавес. За этим занавесом оказались великие столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Бухарест и София - все эти прославленные города очутились на территории "советского лагеря" и теперь не только испытывают на себе - в той или иной форме - влияние Советов, но и во многих случаях подвергаются давлению со стороны Москвы. Лишь Афины - столица Греции, страны, овеянной бессмертной славой, - по-прежнему вольны сами выбирать свое будущее в ходе демократического голосования, проводимого под наблюдением британцев, американцев и французов. Польское правительство при явном подстрекательстве со стороны русских и под их контролем выступило с инициативами, направленными на грубое нарушение и неправомерное ущемление интересов Германии, результатом чего стало решение об изгнании из Польши миллионов немцев, которое сейчас, как это ни печально, претворяется в жизнь, причем с неимоверным энтузиазмом. Коммунистические партии, прежде не имевшие значительного влияния в восточноевропейских государствах, теперь вдруг оказались на вершине власти, получив полномочия, никак не соответствующие численности их членов, и теперь изо всех сил стараются подчинить тотальному контролю самые разные сферы общественной жизни. Почти повсеместно установился режим диктатуры, и ни в одной стране, за исключением разве что Чехословакии, у демократии пока нет никаких шансов.
Турция и Персия сейчас тоже крайне обеспокоены как идеологической экспансией Москвы, так и некоторыми территориальными притязаниями Советов. В Берлине русские пытаются учредить коммунистическую партию для своей части оккупированной Германии, оказывая всемерную поддержку лидерам немецких общественных движений левого толка. В июне прошлого года, в конце войны, в соответствии с достигнутым ранее соглашением американские и британские силы отошли на запад по фронту длиной почти 400 миль на расстояние 150 миль, чтобы дать русским союзникам возможность занять эти обширные территории, ранее отвоеванные у немцев западными демократиями.
Если советское правительство попытается создать на подконтрольных ему территориях прокоммунистическую Германию, оно тем самым будет способствовать обострению ситуации в британской и американской зонах и даст побежденным немцам возможность играть на противоречиях между Советским Союзом и западными державами. Какие бы выводы мы ни делали из этих фактов - а с фактами, как известно, не поспоришь, - ясно одно: это совсем не та Европа, за свободу которой мы сражались. И уж тем более это не та Европа, в которой возможны мир, правопорядок и стабильность.
Человечество не может чувствовать себя в безопасности, пока Европа ослаблена и разобщена, пока в ней есть страны-диктаторы и страны-изгои. Обе мировые войны, свидетелями и участниками которых нам довелось стать, а также многие из прежних войн начались из-за конфликтов между великими европейскими нациями. Дважды на протяжении своей жизни мы видели, как Соединенные Штаты, вопреки всем своим традициям, намерениям и даже доводам здравого смысла, оказывались втянуты в глобальные международные конфликты под влиянием непреодолимых сил и приходили на помощь союзникам как раз тогда, когда это было необходимо для победы правого дела. И оба раза это случалось уже после того, как всем прочим участникам войн был нанесен непоправимый урон и пролиты реки крови. Дважды Соединенным Штатам приходилось отправлять миллионы солдат на заокеанский фронт. Новая война может начаться в любой стране, в какой бы части света - на Востоке или на Западе - она ни находилась. Именно поэтому мы должны решительно добиваться прочного мира во всей Европе, действуя в рамках структуры Объединенных Наций и в соответствии с уставом этой организации. Данное направление международной политики кажется мне исключительно актуальным и важным.
Впрочем, следует признать, что далеко не все благополучно и по эту сторону железного занавеса, разделившего Европу надвое. Например, в Италии позиции Коммунистической партии всерьез ослабли после того, как коммунисты поддержали притязания своего однопартийца маршала Тито на бывшие итальянские территории в северной части Адриатики. Но, несмотря на это, будущее Италии висит на волоске. Не менее тревожна и грядущая судьба Франции, без поддержки которой абсолютно невозможно возрождение Европы. На протяжении всей своей политической карьеры я постоянно ратовал за усиление позиций Франции и никогда, даже в самые мрачные моменты ее истории, не терял веру в великое будущее этой страны. Я и сейчас очень на нее надеюсь. Однако в то же время я вынужден признать, что во многих странах, находящихся в самых разных частях света, далеко за пределами России, сейчас формируется коммунистическая "пятая колонна", которая действует дружно и слаженно, слепо подчиняясь указаниям из партийного центра. Повсюду, за исключением Британского Содружества наций и Соединенных Штатов, где коммунизм еще только делает первые робкие шаги, коммунисты формируют эту самую "пятую колонну", создавая все более серьезную угрозу для будущего христианской цивилизации. Происходящие события могут повергнуть в уныние любого, особенно после блестящей победы, совместно одержанной нами благодаря удивительному духу боевого товарищества, который объединял нас на поле брани и помогал отважно сражаться за идеалы свободы и демократии. Лично мне кажется крайне неразумным пренебрегать этими идеалами сейчас, когда у нас еще есть время исправить ситуацию.
Не слишком спокойно нынче и на Дальнем Востоке, особенно в Манчжурии. Ялтинское соглашение, в составлении которого я лично участвовал, было исключительно выгодным для Советской России, но этот документ был подписан тогда, когда никто не знал, сколько еще продлится война с Германией: большинство из нас полагали, что великое противостояние будет продолжаться все лето и осень 1945 года, а потом нам понадобится еще по меньшей мере 1,5 года на то, чтобы одержать победу над Японией. Но, насколько я понимаю, вы здесь прекрасно осведомлены о ситуации на Дальнем Востоке и являетесь такими преданными союзниками Китая, что я не вижу никакой необходимости развивать сейчас эту тему.
Итак, я счел своим долгом рассказать вам о той угрозе, которая нависла над всем миром - и над Западом, и над Востоком. В то время, когда заключался Версальский договор, я занимал должность министра и был близким другом господина Ллойд Джорджа, возглавлявшего британскую делегацию на тех переговорах. Я был не согласен со многими положениями подписанного документа, но сам процесс переговоров произвел на меня исключительно сильное впечатление. И, честно говоря, мне становится немного не по себе всякий раз, когда я сравниваю нынешнюю ситуацию с тем, что происходило тогда. В те дни все были полны оптимизма и свято верили в то, что с войнами покончено раз и навсегда. Всем хотелось видеть Лигу Наций могучей, если не всесильной. Вот бы сейчас всем нам, измотанным, измученным и усталым, хотя бы каплю того оптимизма!
В то же время мне невыносима сама мысль о том, что новая война неизбежна, и эта мысль кажется мне все невыносимее по мере того, как военная угроза становится все реальнее. Я твердо верю в то, что мы являемся хозяевами своей судьбы и пока еще можем предотвратить беду и отстоять свое будущее. А потому я считаю своим долгом заявить об этом во всеуслышание именно сейчас, раз уж мне представилась такая возможность. Если честно, я не верю, что Советская Россия хочет новой войны. На самом деле эта страна желает лишь в полной мере воспользоваться плодами победы в войне минувшей для расширения зоны своего политического влияния и распространения своих идеологических доктрин. И в нынешних условиях, пока у нас еще есть время, мы должны в первую очередь подумать над тем, как сделать так, чтобы в мире больше не было войн, и как нам в кратчайшие сроки создать во всех странах условия для их дальнейшего развития на основе принципов свободы и демократии. Трудности и угрозы не исчезнут сами собой, если мы закроем глаза или отвернемся от них. Проблемы никуда не денутся, если мы будем оставаться в стороне, безучастно наблюдая за развитием событий. Политика умиротворенности уже показала свою несостоятельность. Нам нужно как можно быстрее объединиться и прийти к согласию по основным аспектам нашего сотрудничества, и чем дольше мы медлим, тем труднее нам будет сплотиться в дальнейшем и тем серьезнее будет становиться нависшая над нами угроза.
Имея возможность в годы войны наблюдать за нашими русскими друзьями и союзниками, я пришел к убеждению, что ничто не вызывает у них такого восхищения, как сила, и ничто не вызывает такого презрения, как слабость, особенно в военной сфере. Поэтому старая доктрина баланса сил в отношении Советов представляется мне неактуальной. Даже если нам удастся поддерживать этот баланс, мы вряд ли можем позволить себе столь серьезно рисковать своим будущим, пробуждая в наших политических оппонентах желание помериться с нами военной мощью. Зато, если западные демократии объединят свои силы в строгом соответствии с принципами, заложенными в Уставе Объединенных Наций, их общего военного потенциала окажется более чем достаточно для обеспечения неукоснительного соблюдения этих принципов всеми остальными странами, и тогда никто уже более не решится досаждать нам. А вот если наши государства проявят слабость и нерешительность, если драгоценное время будет упущено, тогда всех нас ждет неминуемая катастрофа.
Я уже был свидетелем подобной ситуации в прошлом и отчаянно взывал к своим соотечественникам и представителям других стран, но тогда никому не было дела до моих предостережений. Вплоть до 1933-го или даже 1935 года у нас еще был шанс избавить Германию от той ужасной участи, которая ее постигла. Мы могли предотвратить те несчастья, которые затем обрушились на человечество по вине Гитлера. За всю историю не было другой такой войны, которую человечество могло бы предотвратить столь легко, если бы своевременно приняло необходимые меры. И именно эта война оказалась самой страшной и разрушительной в истории, именно она опустошила необозримые пространства и привела к гибели бесчисленного множества людей. Я абсолютно уверен в том, что ужасной трагедии можно было избежать без единого выстрела, и тогда Германия не лежала бы сегодня в руинах, а была бы процветающей, сильной и всеми уважаемой державой. Однако тогда никто не захотел меня слушать, и постепенно, одна за другой, все страны оказались втянуты в тот страшный водоворот событий. Мы, безусловно, не должны повторять свои ошибки. Сейчас, в 1946 году, этого можно добиться лишь одним способом: нам нужно во что бы то ни стало достигнуть полного взаимопонимания по всем имеющимся разногласиям с Россией под эгидой Организации Объединенных Наций и затем сохранять это взаимопонимание на протяжении многих мирных лет, регулируя наши отношения с помощью инструментов международной политики, подкрепленных авторитетом англоговорящих стран и всех их союзников и сторонников. Вот суть моего решения, которое я осмелился предложить вашему вниманию в своем выступлении, названном мною "Мускулы мира".
Разумеется, нам ни в коем случае нельзя недооценивать потенциал Британской империи и Британского Содружества наций. Да, сегодня 46 миллионов жителей нашего острова страдают от дефицита продовольствия, которым мы сами можем обеспечить себя только наполовину. Да, после шести лет войны нам с трудом дается восстановление промышленного производства и экспортной торговли. Но вы должны знать, что мы переживем эти годы тяжелых лишений так же стойко и мужественно, как до этого пережили славные годы ожесточенной борьбы. Буквально через полстолетия вы увидите, как 70-80 миллионов британцев по всему миру вновь будут плечом к плечу стоять на защите своих традиций, своего жизненного уклада и тех общечеловеческих ценностей, которых мы с вами придерживаемся. Если к населению Соединенных Штатов прибавить население всех остальных англоговорящих стран и если задуматься о том, насколько такое сотрудничество увеличит наши силы в воздухе и на море, повсюду на земном шаре, и как оно повлияет на наш научный и промышленный потенциал и наш моральный дух, то ни у кого не останется никаких иллюзий относительно истинного баланса сил. Мы избавим наших противников от напрасных мечтаний и склонности к опасным авантюрам. Вместе мы обеспечим себе абсолютные гарантии внешнеполитической безопасности. Если мы будем в точности соблюдать положения Устава Объединенных Наций и продолжим идти вперед к намеченной цели уверенным и твердым шагом, не захватывая ничьих земель, не претендуя на чужие богатства и не пытаясь установить тотальный контроль над мыслями других людей, - одним словом, если британцы и американцы объединят все свои моральные и физические силы и свои убеждения в рамках братского союза, то светлое будущее ждет не только наши народы, но и все остальное человечество, причем не только в настоящем, но и в будущем!
"Трагедия Европы"
9 мая 1946 года
Парламент Нидерландов, Гаага
Господин спикер, трагедия Европы потрясла человечество. Действительно, как вы и сказали в своем выступлении, "Европа полностью разорена". В историю человечества вписаны новые трагические страницы, которым ужаснутся будущие поколения. Дважды на протяжении своей жизни мы видели, как эти чудесные плодородные земли, где формировались характер, искусство и литература великих европейских народов, кромсали на части и рвали в клочья, пока на всем континенте не осталось ничего, кроме обугленных руин. И если бы потомки тех, кто когда-то покинул Европу, не пересекли Атлантический океан и не спасли прародину, протянув ей руку помощи, то на Европу опустилась бы долгая ночь нацистского тоталитарного деспотизма.
На долю Британии выпала почетная и одновременно ответственнейшая роль - удерживать знамя свободы над Старым Светом до прихода сил Нового Света. Но ураган уже улегся. Грохот орудий стих, небо очистилось от вражеских бомбардировщиков, оккупанты изгнаны и повержены. Пускай мы изранены и истощены. Но мы все еще живы и свободны. Мы должны смотреть в будущее - и теперь все зависит только от нас.
Перед нами стоят две первоочередные задачи: мы должны восстановить благосостояние Европы, возродить из хаоса и кровавой смуты европейскую цивилизацию и одновременно с этим мы должны разработать меры по обеспечению международной безопасности, которые позволят избежать повторения страшной катастрофы.
Я заявляю здесь, как уже заявлял в Брюсселе в прошлом году, что не вижу никаких препятствий к созданию в будущем всемирной организации, Соединенных Штатов Европы, в которые могут войти страны и Восточной, и Западной Европы. Это позволит добиться на континенте единства, которого он не знал с момента падения Римской империи и которое создаст все условия для мирного сосуществования и процветания европейских народов.
Палестина
1 августа 1946 года
Палата общин
Позиция, которой я придерживаюсь и которую продолжаю отстаивать, уходит своими корнями в 1919 и 1921 годы, когда мне как министру по делам колоний было поручено сформулировать и согласовать с тогдашним кабинетом и парламентом суть и объем наших обязательств по отношению к сионистам в рамках мандата, полученного нами от Лиги Наций в Палестине. Результатом этой работы стала декларация 1922 года, которую я лично составил и представил на рассмотрение тем, кто находился тогда у власти. Палестина не должна была стать еврейским национальным очагом, но на ее территории должен был появиться такой очаг. Еврейская иммиграция должна была ограничиваться способностью экономики региона поглотить ее - именно такую формулировку я предложил тогда, и мне кажется, она сохраняет свою актуальность и по сей день, - при условии, что, как тогда подразумевалось, окончательное решение о способности или неспособности экономики поглотить вновь прибывших будет приниматься государством-мандатарием. Мы неукоснительно придерживаемся этого принципа вот уже почти четверть столетия. Доля еврейского населения в Палестине увеличилась многократно - с приблизительно 80 000 до почти 600 000 человек. Тель-Авив вырос до размеров крупного города, который до войны и во время нее радушно принял в свои объятия и накормил всех тех, кто лишился дома и семьи, бежав от преследований нацистов. Многие беженцы нашли там приют и убежище, и эта земля, на которой далеко не так просто добывать средства к существованию, стала неисчерпаемым источником милосердия и гостеприимства для людей, оказавшихся в беде. Были достигнуты большие успехи в области мелиорации и земледелия, построены новые мощные электростанции. Торговля также делает заметные успехи. При этом выросло не только еврейское население - число арабов, населяющих колонизированные и возделанные евреями районы, также возросло, причем почти в той же пропорции. Количество евреев выросло в шесть раз, а численность арабского населения достигла 500 000 человек, что свидетельствует о том, насколько благоприятной для обоих народов оказалась сионистская политика, которую мы разработали и продолжали совершенствовать все это время.
Если бы у меня была возможность влиять на ход событий после того, как год назад была одержана победа в войне, я бы продолжал проводить в отношении сионистского вопроса ту политику, которую когда-то сформулировал. Я не отказался бы от нее даже сейчас, когда мало кто отваживается выступать в ее поддержку. Но есть два момента, на которые следует обратить внимание. Во-первых, я полностью согласен с тем, что по этому вопросу сказал министр торговли: все понимают, что в Палестине не хватит места для того огромного количества евреев, которое хотело бы покинуть Европу, и что этот регион никогда не сможет поглотить так много иммигрантов, во всяком случае в обозримом будущем. Идея о том, что еврейская проблема может быть полностью или хотя бы частично решена путем масштабного переселения евреев из Европы в Палестину, слишком нелепа, чтобы мы сегодня тратили время на ее обсуждения в палате. Я не уверен, что нам следует проявлять излишнюю поспешность и сразу отказываться от идеи о том, что евреи вполне могут продолжать жить в странах, гражданами которых они являются. Признаюсь, до самого конца войны я ничего не знал о тех массовых убийствах, которые произошли во время нее, о той резне, жертвами которой стали миллионы людей. Мы начали узнавать об этом уже после окончания военных действий. Но раз были убиты и уничтожены многие миллионы евреев, то это значит, что для выживших наверняка найдется место и наверняка есть имущество, которое должно принадлежать им по праву собственности или наследования. Разве мы не можем рассчитывать на то, что в межнациональных отношениях в Европе наступит период терпимости и что будут приняты законы, в соответствии с которыми по крайней мере часть собственности, принадлежавшей всем этим людям, будет оставлена им? Как бы то ни было, эта примитивная идея о переселении всех евреев из Европы в Палестину не имеет никакого отношения ни к проблемам Европы, ни к проблемам, возникающим в Палестине.
"Соединенные Штаты Европы"
19 сентября 1946 года
Цюрихский университет, Швейцария
Пожалуй, это самая важная из послевоенных речей Черчилля после фултонской. Когда все вокруг только и твердили о том, что немцев нужно как следует проучить и призвать к ответу, этот мудрейший политик взял на себя смелость открыто заявить: "Мои слова наверняка вызовут у вас изумление, но все же я считаю, что первым шагом к возрождению единой семьи европейских народов должно стать установление партнерских отношений между Францией и Германией". Что и говорить, выступление Черчилля удивило многих, но оно положило начало процессу примирения европейских наций и подготовило почву для возвращения Западной Германии в мировое сообщество (Восточная Германия, как известно, в то время находилась в зоне влияния Советского Союза). Именно поэтому Черчилль по праву считается одним из отцов-основателей единой Европы.
Сегодня я хотел бы поговорить о трагедии Европы. Этот прекрасный континент, один из самых освоенных, самых благоприятных для проживания, с умеренным ровным климатом, как известно, является прародиной всех великих народов Запада. Европа - оплот христианской веры и морали, Европа - колыбель культуры, искусства, философии и науки, не утратившая свое величайшее значение и поныне. Если бы нации, населяющие эту часть света, однажды объединились на основе своего общего наследия, то для 300-400 миллионов человек наступила бы эра безграничного счастья, процветания и благоденствия. Однако так уж сложилось, что именно на этом континенте по вине потомков воинственных тевтонов то и дело вспыхивают кровавые распри и междоусобицы, нарушающие покой человечества и ставящие под угрозу его будущее даже сейчас, в ХХ столетии, чему нам с вами довелось быть свидетелями.
Что ныне сталось с Европой? Надо признать, что некоторым небольшим странам удалось быстро прийти в себя после всего пережитого. Но в то же время обширнейшие территории континента по-прежнему находятся в запустении. Их населяют толпы изможденных, голодных, измученных людей, которые взирают на развалины городов и руины своих домов и напряженно всматриваются вдаль, пытаясь разглядеть на затянутом тучами горизонте признаки приближения какой-нибудь новой страшной опасности, способной обернуться очередными испытаниями и торжеством тирании. В стане победителей царит какофония сбивчивых и противоречивых речей, в стане побежденных повисло гнетущее молчание, исполненное глубокого отчаяния. Вот к чему пришли европейцы, издавна разделенные на множество государств и наций. Вот чего добились германские державы в своей взаимной ненависти, в стремлении к завоеваниям, в постоянной потребности сеять всюду лишь разруху и хаос. Кроме того, нам, безусловно, следует согласиться с тем, что если бы великая республика по другую сторону Атлантики не осознала наконец, что разорение и порабощение Европы неизбежно скажется на ее собственной судьбе, и не протянула нам руку помощи, то темные времена, скорее всего, вернулись бы на нашу землю, ввергнув европейцев в пучину бесчеловечной жестокости и нищеты. И эта угроза до сих пор нависает над нами.
Но мы можем отвести от себя опасность с помощью одной инициативы, которая при условии ее всеобщей поддержки позволит, словно по волшебству, полностью преобразить Европу и буквально за несколько лет сделать ее (по крайней мере бо́льшую ее часть) такой же свободной и счастливой, как сегодняшняя Швейцария. "Что это за удивительная инициатива?" - спросите вы. Ее суть в том, чтобы воссоздать европейскую семью наций если не в полном, то хотя бы в максимально широком составе и объединить народы в рамках специально созданной организации, которая сможет обеспечивать европейцам мир, безопасность и свободу. Мы должны создать своего рода Соединенные Штаты Европы. Это единственный способ вернуть в нормальное русло жизнь сотен миллионов тружеников, даровав им те простые радости и надежды, которых они лишились. Совершить это, в общем, не так уж трудно. Для этого нужна лишь готовность сотен миллионов людей сделать правильный выбор вместо неправильного и заслужить благословение потомков вместо проклятия.
Большая работа в этом направлении была проделана Панъевропейским союзом, который стольким обязан графу Куденхове-Калерги и на благо которого долгое время без устали трудился знаменитый французский патриот и государственный деятель Аристид Бриан. Не стоит также забывать об огромном объеме теоретических материалов и разнообразных организационных мерах, которые были подготовлены на волне больших ожиданий и надежд после Первой мировой войны, что привело впоследствии к созданию Лиги Наций. Тут стоит отметить, что Лига Наций потерпела неудачу вовсе не из-за своих принципов и идей. Причиной ее неудачи стало как раз то, что организовавшие ее государства отреклись от этих принципов. Лига Наций потерпела поражение, потому что правительства стран-участниц в то время боялись смотреть фактам в лицо и отказывались действовать тогда, когда было необходимо. Последовавшая за этим катастрофа ни в коем случае не должна повториться! Нам обязательно следует использовать весь накопленный объем знаний и материалов, а также обязательно учесть горький опыт, доставшийся нам очень и очень дорогой ценой.
Два дня назад я с большим удовольствием прочел в газетах о том, что мой друг президент Трумэн выразил интерес к нашим масштабным планам и выступил в поддержку этой инициативы. Создание региональной европейской организации ни в коем случае не помешает работе всемирной Организации Объединенных Наций. Напротив, я думаю, что объединение столь высокого уровня сможет эффективно работать только в том случае, если будет основано на менее масштабных общностях, исторически сложившихся на основе внутренних взаимосвязей. В Западном полушарии уже есть одна такая общность: у нас, британцев, есть свое собственное Содружество наций. И мы готовы с уверенность заявить, что такие связи не ослабляют, а, наоборот, усиливают всемирную организацию. Более того, они служат ей надежной опорой. Так почему бы не появиться европейской общности, в рамках которой ослабленные войной народы огромного беспокойного континента объединятся на основе более широкого понимания патриотизма и принципа общего гражданства? И почему бы этой структуре не занять достойное место среди прочих крупных организаций, определяющих судьбы человечества? Такое объединение, однако, станет возможным только в том случае, если в него по-настоящему поверят и с готовностью вступят миллионы семей, говорящих на разных языках.
Как мы все знаем, причиной двух мировых войн, через которые мы прошли, стала жажда мирового господства, охватившая специально объединившуюся с этой целью Германию. В ходе последней войны совершались такие преступления, творились такие злодеяния и зверства, которые по степени жестокости сопоставимы разве что изуверствами завоевателей-монголов, а то и вовсе не имеют аналогов в истории человечества. Виновные должны обязательно понести наказание. Германию нужно во что бы то ни стало лишить возможности снова вооружиться и развернуть очередную военную агрессию. Но как только необходимые для этого шаги будут предприняты (а они обязательно будут предприняты и даже уже предпринимаются), нам следует прекратить карательную политику в отношении немцев. Придет время для того, что господин Гладстон много лет назад назвал "благословенным актом забвения". Мы отвернемся от ужасов прошлого и обратим свой взор в будущее. Ведь мы не можем позволить себе год за годом тащить невыносимо тяжкий груз ненависти и злобы, вызванных причиненными нам в прошлом страданиями. Если мы хотим спасти Европу от бесконечных испытаний и верной гибели, то должны твердо уверовать в возможность единения наших народов и предать забвению все прошлые преступления и ошибки.
Хватит ли свободным европейцам силы духа для того, чтобы покорить эту вершину почти немыслимого морального совершенства? Думаю, если им это все же удастся, то осознание невзгод, через которые пришлось пройти всем участникам войны, заставит нации позабыть о причиненном друг другу зле. Какой смысл в бесконечной взаимной ненависти и вражде? Неужели единственное, чему нас учит история, - это тому, что человечество вообще ничему невозможно научить? Пусть этим миром наконец начнут править справедливость, милосердие и свобода! Надо только захотеть, и тогда все, даже самые сокровенные желания обязательно сбудутся.
Мои слова наверняка вызовут у вас изумление, но все же я считаю, что первым шагом к возрождению единой семьи европейских народов должно стать установление партнерских отношений между Францией и Германией. Только так Франция сможет вернуть себе моральное лидерство в Европе. Возрождение Европы невозможно без сильных духом Франции и Германии. При правильном подходе к делу будущие Соединенные Штаты Европы будут иметь такое устройство, при котором материальное благосостояние каждой отдельно взятой страны утратит значение. Небольшие страны будут иметь такое же влияние, как и их более крупные соседи, с гордостью внося свой вклад в общее дело. Древние земли и княжества Германии, добровольно объединившиеся в федерацию исходя из соображений взаимной выгоды, могли бы войти в состав Соединенных Штатов Европы в качестве независимых членов. Я не собираюсь навязывать подробный план действий сотням миллионов людей, которые хотят счастья и свободы, процветания и безопасности, которые мечтают пользоваться правами и свободами четырех категорий, перечисленных президентом Рузвельтом, и жить в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической хартии. Если европейцы действительно стремятся к этому, то им нужно всего лишь открыто заявить об этом - и, конечно же, сразу будут найдены средства и продуманы меры, которые позволят им добиться желаемого.
При этом я считаю своим долгом предупредить всех: времени для этого у нас не так уж много. Пока мы можем перевести дух. Грохот орудий смолк. Бои прекратились. Но опасность по-прежнему угрожает всем нам. Если мы хотим объединиться в рамках одной организации, как бы она ни называлась - Соединенные Штаты Европы или как-то иначе, - мы должны начинать уже сейчас.
Как бы странно это ни звучало, но единственным, пускай и не совсем надежным, средством защиты для нас в настоящее время является атомная бомба. К счастью, пока что это новое оружие по-прежнему остается в руках государства и нации, которые, как мы знаем, никогда не воспользуются им, если только это не придется сделать во имя идеалов справедливости и свободы. Но вполне может случиться так, что уже через несколько лет это грозное оружие получит широкое распространение и будет использовано несколькими враждующими нациями, что неизбежно приведет к катастрофе, которая не только положит конец тому, что мы называем "цивилизацией", но, возможно, приведет к гибели всей планеты.
Пришло время обобщить те суждения, которые я изложил в своем выступлении. Итак, наша неизменная цель - всемерно содействовать работе ООН и обеспечить ей достаточные полномочия. В рамках этой международной структуры и под ее эгидой нам предстоит возродить европейскую семью народов в форме региональной организации, например, под названием "Объединенные Штаты Европы". Первым шагом в этом направлении должно стать формирование Совета Европы. И даже если не все государства на континенте захотят или смогут присоединиться к союзу с самого начала, мы все равно должны будем продолжать начатое, собирая вместе и объединяя тех, у кого будет на то желание и возможность. Нам надлежит сформировать надежную основу для обеспечения безопасности простых людей, независимо от их национальной принадлежности и места проживания. Главным гарантом защиты должна стать готовность всех и каждого скорее умереть, чем подчиниться тирании. Меры, необходимые для объединения Европы, должны быть предприняты в кратчайшие сроки под совместным контролем Франции и Германии. Великобритания, Британское Содружество наций, могущественная Америка и, хочется верить, советская Россия выступят в качестве друзей и соратников новой Европы (ведь успех этого сложнейшего мероприятия гарантирован только при участии всех этих стран). Нужно обязательно помочь европейцам реализовать их право на жизнь и благополучие!
"Демократия на основе частной собственности"
5 октября 1946 года
Съезд Консервативной партии, Блэкпул
Год, прошедший со всеобщих парламентских выборов, не принес ничего хорошего. Я не виню социалистическое правительство - по крайней мере за погоду. Обязательно нужно сделать скидку и на трудности, связанные с последствиями войны. Борьба с этими трудностями привела к полному истощению моральных и физических сил народа, действовавшего под руководством национального правительства. Социалисты положили конец этому единству во имя собственных политических интересов, а народ сделал выбор в пользу социалистического правительства. Согласно нашей проверенной временем конституции у него было на это право. Избиратели могут делать все, что захотят. А потом им приходится мириться с тем, что они натворили...
Я уже не раз обращал ваше внимание на тот колоссальный вред, который был нанесен процессу восстановления нашей страны непродуманными действиями и угрозой национализации, поставившими под сомнение будущее многих ведущих отраслей промышленности. Попытки национализировать сталелитейную промышленность, проявившую себя с самой лучшей стороны в годы войны и строившую самые смелые планы на будущее, можно назвать наиглупейшим из всех пережитых нами социалистических экспериментов...
Куда ни посмотришь - всюду признаки спада деловой активности, переживаемого нами тогда, когда мы вправе рассчитывать на лучшую участь. Я побывал во многих небольших государствах на континенте. Все они явно успешнее, чем мы, реализуют свой потенциал и возможности. Нигде нет этой атмосферы уныния и безысходности, которая воцарилась в Британии с приходом к власти Социалистической партии...
Наши главные задачи: отстоять христианство и пресечь любые нападки на него; защитить закрепленные в нашей конституции принципы парламентской монархии; принять соответствующие меры по отражению возможной внешней агрессии и обеспечению безопасности морской торговли; обеспечить законность и правопорядок, беспристрастное отправление правосудия судами без какого-либо вмешательства или давления со стороны исполнительной власти; оздоровить финансовую ситуацию и установить жесткий контроль над национальными доходами и расходами; обеспечить защиту и развитие торговли, без которой Великобритания просто не сможет выжить; поддерживать любые меры, направленные на улучшение социальных условий и здоровья людей; внедрять повсюду принцип свободы предпринимательства и частной инициативы вместо политики государственного вмешательства в экономику и национализации промышленности.
Я бы добавил к этому еще несколько соображений. Мы возражаем против создания социалистического государства, контролирующего средства производства, распределения и обмена. Нас спрашивают: "Что вы предлагаете взамен?" Цель консерваторов - построить демократию на основе частной собственности, демократию, в которой личная независимость сочетается с социальной ответственностью. В понятие демократии я также включаю создание системы привлечения рабочих и служащих к участию в прибылях в тех отраслях, где это возможно, и тесное взаимодействие между работодателями и наемными работниками. По существу, мы стараемся превратить рабочего или служащего из лишенного ответственности наемного сотрудника в партнера. Сам наемный работник заинтересован в том, чтобы у него было множество возможностей для трудоустройства вместо перспективы всю жизнь работать на одного всемогущего работодателя под названием "государство". В этом случае ему намного легче будет вести коллективные переговоры с работодателем, от чего производство только выиграет. Всем будет лучше, у всех будет больше свободы, если, по крайней мере в большинстве случаев, у наемного работника будет возможность выбирать работу, менять ее и иметь дело с частным нанимателем, у которого, как и у него, полно повседневных забот и который, как и он, может рассчитывать только на свое трудолюбие, изобретательность и организаторские способности. Только так мы сможем сохранить традиционные добродетели, присущие британскому национальному характеру. Мы не хотим, чтобы население этого древнего острова превратилось в живущие по указке государства пролетарские массы, которые, повинуясь верхушке привилегированного чиновничества или привилегированной партии, узкой группе фанатиков или профсоюзных лидеров, берутся то за одно дело, то за другое, переселяются то сюда, то туда. Мы выступаем против тирании профсоюзов, диктующих, кого принимать на предприятие, а кого нет. Наш идеал - добровольный союз миллионов свободных, независимых семей, готовых жить своим трудом и служить Британии и делу мира.
Как же тогда нам положить конец этим политическим баталиям? Мечта о материальном обогащении вовсе не является главным стимулом для британцев. В противном случае мы бы уже давно оказались на задворках истории. Британцы почти всегда поступают так, как им велят чувства и инстинкты, а вовсе не заранее составленные планы или соображения практического характера. Во время первого заседания парламента в новом составе все представители Социалистической партии поднялись со своих мест и затянули песню "Красное знамя", показывая всем, что они одержали триумфальную победу. Пытаясь как можно дальше заглянуть в окутанное туманом, полное тайн и загадок будущее, я могу сказать, что на следующих выборах нас ждет противостояние тех, кто с искренним наслаждением поет "Красное знамя", и тех, кого приводят в восторг слова "Края надежды и славы", этого величественного гимна, вокруг которого все самые мудрые, здравомыслящие и порядочные люди объединятся ради спасения своей родины.
Коммунистическая угроза
24 октября 1946 года
Лоутон, Эссекс
Черчилль был глубоко обеспокоен тем, что, пока опустошенная войной Западная Европа оставалась беззащитной, Советскому Союзу удалось на штыках 200 дивизий Красной армии создать сеть марионеточных правительств и полицейских государств в самом сердце континента, установив там свое полное господство. Больше того - спрут международного коммунистического движения протянул свои щупальца к Западной Европе, пытаясь свергнуть существующие там демократические правительства.
Британское правительство оказало нам неоценимую услугу, порвав с Коммунистической партией. Я согласен с каждым словом, произнесенным господином Эттли. Более того, я бы хотел добавить кое-что от себя. В этой стране Коммунистическая партия не имеет большого влияния на умы людей. Она, эта ядовитая гадюка, где-то ползает, шипя и извиваясь, но она далека от того, чтобы задавать тон нашей политической жизни.
Тот факт, что британское правительство окончательно разорвало всякие отношения с коммунистами, выступив против них единым фронтом, - пусть даже это далеко не сразу отразилось на развитии ситуации на нашем острове, - оказал весьма благотворное влияние на ситуацию за рубежом, особенно на европейском континенте. Ведь многие страны там, например Франция, уже начали поддаваться натиску коммунистов. Тот факт, что правительство проявило твердость и заняло столь жесткую позицию в отношении коммунистов, ведя борьбу с ними с помощью открытой дискуссии, а не недобросовестных ухищрений, тот факт, что коммунисты изгнаны из рядов Лейбористской партии и Британского конгресса тред-юнионов, что им запретили членство в этих организациях, в значительной степени способствовал укреплению стабильности в Европе. Эта политика может служить примером для всех стран, само существование и свобода которых оказались под угрозой.
Справедливости ради он должен признать, что правительство, против которого он так яростно выступал по столь многим вопросам, не пыталось ограничить свободу слова. Может быть, оно бы и радо было сделать это, но удержалось: кто-то просто не захотел пойти на этот шаг, кому-то не хватило смелости...
Господину Бевину, этому Джону Буллю из среды рабочего класса, удалось обеспечить преемственность большинства направлений внешней политики. В Греции жители получили возможность сделать свой выбор в ходе честных и открытых выборов, что спасло страну от участия в коммунистическом блоке, формированием которого на Балканах активно занимаются специально обученные коммунисты-подстрекатели, прибывшие из Москвы, этой Мекки коммунизма...
Вчера мне пришлось обратить внимание членов палаты общин на одно очень важное обстоятельство. Я спросил их: разве не правда, что на оккупированных территориях в Европе размещаются более 200 советский дивизий, находящихся в полной боевой готовности? Я бы не стал задавать этот вопрос, если бы перед этим не взвесил самым тщательным образом все за и против, не посоветовался со своими друзьями и коллегами и не изложил им все факты, которыми я руководствовался, делая выводы. Я бы не стал задавать этот вопрос, не уведомив заранее о своем намерении правительство. На этот вопрос нет однозначного ответа, но, смею вас заверить, изложенные мною факты полностью соответствуют действительности.
Палестина: "море крови и позора"
31 января 1947 года
Палата общин
Сама идея репрессий в отношении гражданского населения и наместнического произвола настолько противоречит нашему взгляду на мир, настолько не вяжется с нашим именем, нашей репутацией и нашими принципами, что, разумеется, о реализации ее на практике не может быть и речи. Поэтому нам будет чрезвычайно трудно вести войну с террористами. Вот почему я бы взял на себя смелость обратиться к палате с призывом приложить все усилия к тому, чтобы не дать втянуть себя в войну с террористами, а если такая война все-таки начнется - сделать все, что только не противоречит здравому смыслу, чтобы положить ей конец.
Совершенно очевидно, что происходящие сейчас в Палестине события будут иметь самые негативные последствия для нас, с какой бы стороны мы их ни рассматривали. Что бы там ни думали сторонники евреев или арабов, все это отрицательно сказывается на нашей репутации по всему миру. Я очень сожалею, что мы ввязались в эту борьбу. Думаю, нам не следовало делать это. И думаю, что этого можно было бы избежать, если бы достопочтенные члены парламента, сидящие напротив, не раздавали направо и налево обещания и если бы те, кто поверил в эти обещания, не были бы обмануты. Я не могу молчать! Никто из моих достопочтенных друзей, сидящих на этой стороне палаты, не разделяет тех взглядов в отношении сионизма, которых я столько лет придерживался. Но были даны такие обещания, которыми не должно связывать себя ни одно правительство, если у него есть чувство ответственности. Чем все это закончилось? Да ничем, кроме вакуума, зияющей пустоты, бездонной пропасти бессмысленного и глупого бездействия.
Я очень хорошо помню, как девять или десять месяцев назад мой достопочтенный друг [господин Оливер Стэнли], сидящий сейчас здесь, рядом со мной, говорил всем нам в ходе наших дискуссий, что мы во что бы то ни стало должны положить конец этому периоду бездействия и нерешительности. С тех пор прошел год, и, разумеется, мы не продвинулись ни на шаг. Мы не продвинулись ни на шаг ни в том, что касается выполнения обещаний, данных нам другим, ни в том, чтобы выработать какое-то гибкое решение, ни в том, чтобы освободить себя от груза ответственности и обязательств - груза, который мы не в состоянии нести, и обязательств, которые, как оказалось, мы не можем или не хотим выполнять.
Мой достопочтенный друг уделил особое внимание одному аспекту, и только ему одному. Речь идет о конфликте с террористами. Но Великобритания готова к конфликту с террористами меньше, чем любая другая страна в мире. Причина - не в слабости или трусости, причина - в сдержанности и добродетельности, в том укладе жизни, который сложился за многие века на этом острове под защитой естественных преград. Но, сударь, раз уж вы ввязываетесь в конфликт, то будьте любезны держать себя таким образом, чтобы ваш оппонент хотя бы понимал, с кем и чем он имеет дело. Я резко осуждаю этот конфликт и чуть позже остановлюсь подробнее на связанных с этим расходах. Я действительно обеими руками против этого конфликта, он кажется мне совершенно неуместным. Но тот, кто не использует открывающиеся перед ним возможности, только усугубляет свое положение. И если вы ввязались в драку, вам уже не обойтись ни без боевого настроя, ни без силы воли.
Это плачевная ситуация. Несмотря на все наши расхождения, все согласятся с тем, что это одна из самых неприятных ситуаций, в которые мы попадали за эти смутные и тревожные годы. Задумайтесь о том, с каким размахом мы тратим в Палестине деньги, добытые тяжким трудом. Все знают, какое трудное у нас финансовое положение и как обременительны наши налоги. А мы тратим кучу денег на эту мороку. Вот уже 18 месяцев, как это ни печально и ни прискорбно, мы растрачиваем свое богатство на эту позорную авантюру. При этом численность нашего контингента в Палестине составляет не менее 100 000 человек - а ведь эти люди вполне могли бы пригодиться и дома, помогая восстанавливать подорванную войной экономику. Чем они там занимаются? Какая польза нам от их пребывания там?
Нам говорят, что, с одной стороны, там есть горстка террористов, а с другой - 100 000 британских солдат... По моему мнению, мы просто обязаны заявить о том, что мы откажемся от своего мандата и передадим его ООН, если рядом с нами, плечом к плечу, не встанут Соединенные Штаты, которые возьмут на себя половину ответственности в рамках согласованной программы действий и разделят с нами груз кровавой резни, позора, проблем, расходов и забот. И хотя шесть месяцев назад я предлагал подождать еще год, теперь я считаю, что прошедшего полугода достаточно. Когда видишь, как рушатся надежды, как разобщенная нация едва справляется с трудностями послевоенного времени, оставившего глубокий след в нашей жизни и в наших душах, невозможно не испытывать растущую тревогу. В этих условиях мы действительно не можем продолжать работу по всем направлениям, взвалив на себя тяжкое бремя забот, которые истощают оставшиеся у Британии силы и далеко выходят за рамки обязательств, взятых нами в области международных отношений. Я искренне надеюсь на то, что, если нам все-таки придется вести эту отвратительную войну, правительство сделает все, чтобы какие-то разбойники и бандиты не смогли сломить волю британского государства. А также что в случае отсутствия помощи со стороны Соединенных Штатов правительство при первой же возможности уведомит всех о снятии с себя ответственности за те обязательства, которые мы не в состоянии выполнить и которые, если мы за них беремся, заставляют нас тонуть в море крови и позора.
Единая Европа
14 мая 1947 года
Алберт-холл, Лондон
Встревоженный советской угрозой в Восточной Европе, Черчилль призывает европейцев немедленно начать процесс объединения. Это единственная речь, в которой он говорит, что Британия должна стать членом Соединенных Штатов Европы, а не ограничиваться ролью вдохновителя и советчика.
Все великое просто, и многое может быть выражено всего в одном слове: свобода, справедливость, честь, долг, милосердие, надежда. Нам, тем, кто собрался здесь сегодня вечером, представителям почти всех политических партий, являющихся неотъемлемой частью национального уклада жизни британцев, представителям почти всех вероисповеданий и церквей западного мира, - всей этой многочисленной публике, заполнившей сей прославленный зал, - нам тоже достаточно одного слова, чтобы выразить суть своих устремлений, и слово это - "Европа".
Разглядывая географические карты на стенах и слушая рассказы учителей, мы еще в школе узнали, что есть такой континент - Европа. Я отлично помню, как меня самого учили этому в детстве, и, прожив долгую жизнь, я по-прежнему верю в то, что это действительно так. Правда, профессиональные географы тут же возразят нам, что на самом деле континент Европа - это всего лишь полуостров на теле огромного азиатского материка. Не буду скрывать - это утверждение не находит отклика в моей душе, и я предпочитаю верить тому, чему меня учили, когда я был ребенком.
По удачному выражению молодого английского писателя Сьюэлла, настоящей границей между Европой и Азией является не горная цепь, не какой-то естественный рубеж, а та система убеждений и представлений, которую мы называем западной цивилизацией. "В пестрый ковер этой культуры, - пишет господин Сьюэлл, - вплетены самые разные нити: еврейская вера в Бога, христианское учение о сострадании и искуплении, греческая любовь к истине, красоте и добродетели, римская страсть к законотворчеству. Европа - это явление духовного порядка, идея. Но если эта идея перестанет волновать умы людей, если она перестанет зажигать огонь в их сердцах, она умрет".
Пускай это не мои слова, но я верю в них, как и в то, что мы собрались здесь, чтобы со всей решимостью заявить: мы ни за что не дадим идее Европы умереть. Мы утверждаем, что она не только не умрет, но будет жить и развиваться, озаряя своим спасительным сиянием мир, погрузившийся во мрак разрушения и скорби. Вот что привело нас всех сюда сегодня вечером, и, какими бы резкими, какими глубокими ни были противоречия между нами, вот что будет держать всех нас вместе до тех пор, пока не будет достигнута наша цель и не сбудутся наши мечты.
Чтобы возродить славу, великолепие и благосостояние Европы, нам придется начинать почти с нуля. Здесь самый благодатный климат, самые красивые и плодородные земли на земном шаре. Столетиями Европа и христианство своим влиянием и могуществом определяли ход истории и задавали ей направление. Сыновья и дочери Европы устремлялись вперед, распространяя по всему миру свои идеи. В самых разных странах, под разным небом и в разном климате, все - религия, право, образование, искусство, наука, промышленность - несет на себе отпечаток европейского происхождения или следы европейского влияния.
Но что представляет собой Европа сейчас? Это - груда обломков, кладбище, рассадник эпидемий и ненависти. Измученных голодом и несчастьями людей терзают застарелые межнациональные распри, их втягивают в современные идеологические баталии. Злобные подстрекатели призывают как можно быстрее отплатить за старые обиды, ничего никому не прощая, а лжепророки уверяют, что только беспощадные карательные меры помогут достичь процветания. Так неужели нам нет спасения? И разве Европа уже выполнила свое предназначение? Разве ей больше нечего дать миру, кроме чумной заразы? Собираются ли ее народы продолжать изводить и истязать друг друга войнами и бесконечно мстить друг другу, пока не будут уничтожены последние следы всего того, что составляет основу человеческого достоинства, что наполняет жизнь радостью и уютом? Будут ли государства Европы и дальше продолжать растрачивать плоды своего тяжелого труда на то, чтобы отделиться друг от друга новыми преградами в виде фортификационных сооружений, тарифных барьеров и пунктов паспортного контроля? Сможем ли мы, европейцы, со всей нашей зависимостью от колоний и тропических стран, со всеми нашими складывавшимися веками торговыми связями, со всем тем, что может дать современное производство и современный транспорт, хотя бы уберечь от голода широкие народные массы? Суждено ли всем нам навсегда стать обузой и источником опасности для остального мира из-за нашей бедности и конфликтов? Стоит ли нам надеяться на то, что Соединенные Штаты Америки бесконечно долго будут тащить нас вперед на своих - пускай даже и очень широких - плечах?
Пришло время ответить на эти вопросы. Настал момент, когда нужно сделать выбор, и он вполне очевиден. Если жители Европы твердо решат объединить свои силы и совместно взяться за дело ради общего блага, если проклятия уступят место благословениям, то это будет означать, что европейцы пока еще в силах справиться с теми невзгодами, которые обрушились на них, и что фонтан свободы, счастья и материального изобилия вновь забьет, орошая все вокруг своими целительными водами. Это - удивительная возможность, и, если она будет упущена, уже никто не сможет предсказать, к каким катастрофичным последствиям это приведет и когда она снова представится.
Исходя из своего личного опыта участия в реализации крупных инициатив, могу сказать, что очень часто люди допускают ошибку, пытаясь решить все проблемы одним махом. Где-то там вдалеке, на горизонте мы можем видеть пики Отрадных гор. Но мы не можем сказать, что находится между нами и ними. Мы знаем, куда хотим идти, но не можем ни предвидеть все этапы предстоящего нам путешествия, ни планировать свои перемещения, как это делается в ходе военных операций. Мы имеем дело с областью, в которой нужно действовать не силой, а убеждением. Мы не можем отдавать приказы. Мы можем лишь убеждать. Мы должны идти вперед, шаг за шагом, и потому я в общих чертах обрисую текущую ситуацию и объясню, что мы должны сделать в первую очередь. Мы должны немедленно приступить к формированию в Великобритании организации, которая бы занималась продвижением идеи объединенной Европы, поддерживала интерес к ней и наполняла ее содержанием, без которого она не сможет овладеть умами наших соотечественников настолько, чтобы оказывать воздействие на их поступки и влиять на направление национальной политики.
Мы безоговорочно признаем главенство Организации Объединенных Наций. В одном из положений согласованного в Сан-Франциско устава была прямо оговорена возможность формирования региональных организаций. Одним из таких крупных региональных образований и может стать объединенная Европа. Есть Соединенные Штаты с зависимыми территориями, есть Советский Союз, есть Британская империя и Содружество наций и есть Европа, с которой Великобритания связана самыми крепкими узами. Это - четыре главные опоры всемирного храма мира. Давайте сделаем все для того, чтобы все они смогли выдержать тяжесть возложенной на них ответственности.
Существует несколько влиятельных организаций, которые сейчас непосредственно занимаются вопросами формирования федерации европейских государств и создания федеральной конституции для Европы. Я надеюсь, что в конце концов эта работа увенчается успехом. Также продолжает свою деятельность движение за экономическую интеграцию Европы, связанное с именем господина ван Зеланда. Мы поддерживаем самые дружественные отношения со всеми этими силами. Мы все должны помогать друг другу всем, чем можем, поскольку нам всем по пути. На данном этапе нам не стоит пытаться задать или определить состав основополагающих структурных элементов. Для нас важно в первую очередь представить идею объединенной Европы, в которой наша страна будет играть одну из ключевых ролей, как нравственную, культурную и духовную идею, вокруг которой все смогут объединиться, не обращая внимания на разногласия относительно структуры. Что до структуры, то пусть ее формированием займутся достойные доверия государственные мужи, в чьих руках находятся бразды правления и кто решает текущие вопросы. Мы же заложим основу, создадим благоприятную среду и дадим мощный импульс развитию этого процесса.
В первую очередь я обращаюсь к Франции. Вот уже 40 лет я поддерживаю тесную связь с этой страной. Я делил с ней все ее радости и печали. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, как возрождается эта нация. Я ни за что не допущу, чтобы эта давняя дружба прервалась. Но у нас есть предложение к Франции, которое заставит французов всерьез призадуматься и потребует от них смелых решений. Если мы хотим успеть воплотить идею единой Европы в реальность до того момента, когда сделать это уже будет невозможно, необходимо, чтобы и Франция, и Британия оказали всестороннюю поддержку этому процессу с самого его начала. Они должны идти вместе рука об руку. Более того, именно они должны положить начало этому движению, действуя как партнеры.
Центральной и фактически самой сложной проблемой, не дающей покоя современной Европе, является будущее Германии. Европа не сможет объединиться, пока эта проблема не будет решена. При этом ее невозможно решить вне рамок, вне контекста объединенной Европы. На континенте, состоящем из отдельных национальных государств, Германия и ее трудолюбивый народ не смогут найти применение своей энергии. Задыхаясь от экономических трудностей, немцы неизбежно придут к мысли о восстании и возмездии. И тогда Германия снова начнет угрожать безопасности своих соседей и всего мира, а плоды победы и освободительного движения вновь окажутся ненужными. Однако если у немцев будет более широкое поле для деятельности, такое, которое появится с созданием объединенной Европы, германская промышленность и германский гений смогут заняться созидательной работой и направить свою энергию в мирное русло. Вместо того чтобы погрязнуть в нищете и вновь стать источником угрозы, народ Германии получит возможность обеспечить процветание, причем не только себе, но в значительной степени и всему континенту.
Сейчас обессиленная, голодающая Германия лежит в руинах. Очевидно, не стоит надеяться на то, что она сама проявит инициативу. Инициатива должна исходить от Франции и Британии. Они должны объединить свои усилия, чтобы оказать дружескую поддержку народу Германии и вернуть его в европейскую семью. Никто не может сказать, каким будет политическое устройство Германии в будущем. Бессмысленно пытаться предсказать это. Сейчас восстанавливаются обособленные германские государства. В прошлом Германия состояла из отдельных государств и княжеств, которым мировая культура обязана столь многим. Вполне можно было бы предложить этим государствам членство в Совете Европы при условии, что это не станет препятствием для создания германской федерации в будущем. Таким образом, вспоминая о более счастливых временах, мы положим конец этой длинной череде проявлений ненависти и актов возмездия, которые уже привели всех нас - и победителей, и побежденных - в западню запустения, массовых убийств и разорения.
На нас и на наших французских друзей по другую сторону Ла-Манша ложится основная ответственность - мы должны сделать так, чтобы это воссоединение состоялось, пока оно еще возможно. Францию и Британию связывают прочные узы взаимного расположения и доверия, общие интересы и взгляды. Подписанный недавно нашими странами союзный договор является лишь формальным выражением той нерушимой и бесспорной общности интересов, которая уже существует между нами. Не буду скрывать, для решения этой задачи по достижению примирения Франции, которая перенесла такие тяжелые страдания, придется совершить подвиг, самый настоящий подвиг. Но только этот подвиг и только он один позволит ей вернуть себе былое лидерство в Европе.
В нашей семье народов есть еще один важный член, о котором необходимо помнить. Это Италия. Все то, что я говорил о необходимости как можно быстрее достигнуть примирения с народом Германии и положить конец ужасным распрям, погубившим его и почти погубившим нас, применимо, пускай и в несколько меньшей степени, также и к народу Италии, который по вине диктатора оказался втянут в страшную бойню и который теперь хочет получать удовольствие от жизни и трудиться на благо своей прекрасной родины. Насколько мне известно, идея объединенной Европы находит самый горячий отклик у итальянцев, которые, вглядываясь в далекое прошлое сквозь столетия хаоса и разброда, с ностальгией вспоминают о славных временах классической эпохи, когда для поддержания мира и порядка на огромных территориях было достаточно всего лишь дюжины легионов, когда свободные граждане могли свободно путешествовать под защитой законов об общем гражданстве. Мы надеемся освободить Европу от оков древнего рабства, чтобы ее жители снова могли говорить "я - европеец" с тем же достоинством, с которым когда-то давно они произносили слова "Civis Romanus sum"[40]. Мы надеемся, что нам доведется увидеть Европу, каждый житель которой, в какой бы стране он ни жил, будет ощущать себя европейцем в такой же степени, в какой он ощущает себя гражданином своей страны, и сможет почувствовать себя по-настоящему дома в любой части этого обширного региона. Как же все станет просто, если это когда-нибудь произойдет! Это будет настоящий триумф!
Разумеется, сразу посыпятся вопросы: "Какими будут политические и географические границы объединенной Европы, которую вы пытаетесь создать? Какие страны войдут в ее состав, а какие нет?" Наша задача заключается не в том, чтобы очертить границы, а в том, чтобы стереть их. Наша цель - объединить все народы Европы в рамках союза, членом которого сможет стать любое государство, территориально относящееся к Европе и гарантирующее своим гражданам те фундаментальные индивидуальные права и свободы, которые лежат в основе нашей демократической европейской цивилизации. Одни государства могут счесть для себя возможным присоединиться к нам раньше, другие - позже, в зависимости от конкретных обстоятельств. Но все они должны знать, что, когда бы они ни почувствовали в себе силы для вступления в наши ряды, они всегда могут рассчитывать на место за столом Совета Европы и на радушный прием.
Когда я только начинал писать о Соединенных Штатах Европы 15 лет назад, у меня были сомнения относительного того, как к этой инициативе отнесутся США: не покажется ли им, что она противоречит их интересам или даже ставит под угрозу их безопасность? Но от этих сомнений не осталось и следа. Американское общественное мнение всецело поддерживает идею возрождения и воссоздания Европы. В этом, разумеется, нет ничего противоестественного, если вспомнить о том, что дважды на протяжении жизни одного поколения мужское население Соединенных Штатов было вынуждено пересекать Атлантический океан, чтобы жертвовать своей жизнью, проливать свою кровь и щедро растрачивать свои богатства в войнах, ставших следствием давних европейских междоусобиц. Нет ничего удивительного в том, что они хотели бы, чтобы мирная единая Европа заняла свое место среди членов всемирной организации, интересы которой они так отстаивают. Я не сомневаюсь, что наше движение получит одобрение и поддержку с их стороны и что великая республика Нового Света уж точно не будет чинить нам какие-либо препятствия.
Мы здесь, в Великобритании, всегда должны помнить о британских доминионах - Канаде, Австралии, Новой Зеландии и Южной Африке. Нас связывают с ними узы добровольного сотрудничества и взаимной симпатии, которые выдержали проверку на прочность, пережив все превратности судьбы. Мы - центр, верхушка содружества наций, находящихся в самых разных частях света. Поэтому, прежде чем проводить какую-либо политику в отношении Европы и в Европе, мы должны сперва заручиться поддержкой жителей доминионов и получить их одобрение. Но есть ли у нас какие-либо основания сомневаться в том, что они встанут на нашу сторону в этом вопросе? Они, как и мы, понимают, что географически и исторически Британия является частью Европы и что их собственные корни в Европе. Чтобы Европа смогла стать реальной силой, Британии нужно быть полноценным членом европейской семьи. Как и граждане Соединенных Штатов, жители доминионов прекрасно помнят, что им дважды приходилось преодолевать огромные океанские просторы, чтобы сражаться и умирать в войнах, начавшихся вследствие внутриевропейских раздоров, предотвратить которые они были не в силах. Все мы можем быть уверены в том, что дело объединения Европы, основной движущей силой которого является метрополия, ни в коей мере не помешает нашим отношениям и нашему союзу с доминионами.
Разумеется, есть и те, кто пытается представить дело так, будто пропаганда идеалов объединенной Европы - это всего лишь хитрый ход во внешнеполитической игре и что все это часть коварного заговора против Советской России. В этих измышлениях нет и доли правды. Сама суть идеи объединенной демократической Европы в том, чтобы сделать невозможной новую агрессию. Озирая свои некогда прекрасные города, теперь обращенные в руины, и свои некогда живописные поля, ставшие безжизненной пустыней, русский народ не может не осознавать, сколько он сам выиграет от того, что на европейском континенте будут устранены причины для развязывания новой войны. Именно Советский Союз в первую очередь и главным образом заинтересован в создании процветающей и довольной жизнью Европы. Вот почему мы надеялись, что любые усилия по достижению согласия и стабильности в Европе найдут понимание и поддержку со стороны России. Увы, вместо этого советская пропаганда через прессу и радио дала понять, что она осуждает этот выгодный проект и относится к нему с подозрением. Мы не стали отвечать на эти обвинения, и я не призываю тратить на это время сегодня вечером. Но мы также не можем согласиться с тем, чтобы одна-единственная держава, какой бы уважаемой она ни была, препятствовала действиям, необходимым для того, чтобы сотни миллионов изнуренных тяжелой работой и борьбой мужчин и женщин могли жить в мире, согласии и достатке.
Теперь я бы хотел остановиться на интересах широких народных масс, пролетариата. Мы собственными глазами видим, как сотни миллионов семей, которых коснулась война, влачат жалкое существование в Европе и за ее пределами. Неужели они не заслуживают того, чтобы им дали шанс добиться благоденствия и процветания? Неужели честный, законопослушный кормилец не получит возможности воспользоваться плодами своего труда? Неужели его дети не будут здоровы и счастливы и не обретут надежду на лучшее будущее? Неужели он так и будет жить в страхе, боясь военного вторжения, бомбардировок и артиллерийских обстрелов, звука шагов вражеских патрулей или, что еще хуже, стука в дверь политической полиции, которая придет, чтобы забрать кого-нибудь из его близких в нарушение всех законов и представлений о справедливости, и это при том, что он в любой момент может простым усилием воли избавить себя от этих кошмаров, не дающих ему спокойно спать по ночам, выступив в защиту своего человеческого достоинства и своей свободы при ярком свете дня? Идея европейского единства нашла полное понимание и поддержку у политического руководства почти всех стран. "Европа либо станет федерацией, либо сгинет", - заявил нынешний премьер-министр господин Эттли накануне последней страшной войны. Он выразился именно так, и у меня нет никаких причин предполагать, что он станет отказываться от своих слов, оказавшихся пророческими, в тот момент, когда так легко увидеть доказательства их правоты. Разумеется, мы понимаем, что правительства не решатся предпринять конкретные шаги до тех пор, пока общественность не выразит свое мнение более определенно. Именно нам предстоит представить неопровержимые доказательства единодушной поддержки со стороны общественности как здесь, так и за рубежом, чтобы вселить уверенность в правительства европейских стран и подтолкнуть их к реализации своих убеждений на практике. Мы не можем сказать, сколько времени уйдет на то, чтобы добиться этого. Однако мы просим о том, чтобы, пока этого не произошло, правительство Его Величества подходило к решению неотложных проблем на континенте, исходя не из узких национальных интересов, а из интересов всей Европы. При обсуждении мирных соглашений с Германией и Австрией, а равно и при решении любых других дипломатических вопросов непременно нужно учитывать конечную цель. Любые новые инициативы должны быть спланированы таким образом, чтобы позже их можно было легко вписать в контекст объединенной Европы.
Конечно же, мы не станем делать вид, будто объединение Европы способно окончательно и бесповоротно решить все проблемы в области международных отношений. Нашей главной целью должно стать создание надежного и устойчивого мирового порядка. Если мы не сможем создать эффективное мировое правительство, которое сразу же начнет работать, это поставит под сомнение дальнейший прогресс человечества и возможность сохранения мира.
Но давайте не будем забывать о том, что сейчас представляет наибольшую важность: чем дольше Европа остается разрозненной, тем ниже вероятность появления мирового правительства. Если Европа не объединится как можно скорее, эта идея так и останется нереализованной. После Первой мировой войны Лига Наций уже пыталась выстроить в ослабленной разобщенной Европе определенную систему международных отношений, правда, без помощи США. Провал этой затеи обошелся нам очень дорого.
Сейчас, после Второй мировой войны, Европа намного слабее и еще больше разобщена, чем тогда. Один из четырех столпов храма мира лежит перед нами в руинах. Необходимо воссоздать его, иначе нам не стоит рассчитывать на реальный успех в деле строительства того колоссального сооружения, которое мы задумали. Каким счастьем наполнятся сердца всех и каждого, если в течение следующих пяти лет удастся создать всемирную организацию, которая сможет обеспечить мир благодаря своей несокрушимой силе и непререкаемому авторитету! При этом ничто не будет способствовать ускорению процесса создания этой всемирной организации так, как единство и стабильность в Европе - Европе, которая обрела свою коллективную идентичность, которая полна решимости взять на себя справедливую долю ответственности за судьбы человечества.
В повседневной жизни люди обычно рассчитывают на вознаграждение за успешное выполнение какой-либо работы. Часто эти ожидания бывают вполне оправданными и обоснованными. Но тем, кто служит столь грандиозному и высокому делу, как наше, не нужны награды, да и цели наши таковы, что им не уместиться в рамках человеческой жизни. Мы должны быть счастливы, если сможем быстро добиться успеха. Если же для реализации наших замыслов потребуется больше времени, если мы столкнемся с трудностями и инертностью - все равно не стоит отчаиваться, ибо мы не можем поступиться своим долгом, не можем не сделать все, что только в наших силах, ради такого благого дела. Дальнейший ход истории покажет нашу правоту, а оценивать нас будут те, кому доведется жить в более счастливую эпоху!
Права британцев
4 октября 1947 года
Съезд Консервативной партии, Брайтон
Богатство обложили такими грабительскими налогами, какие бывают только в странах с коммунистическими режимами. Наша повседневная жизнь все больше и больше регламентируется и регулируется тысячами правил, за соблюдением которых неусыпно следит громадная армия чиновников. Даже наши вооруженные силы никогда не были столь многочисленны в мирное время. Были изобретены сотни новых преступлений, которые наказываются тюремным заключением или каторжными работами. Фактически всеми возможными способами создается и совершенствуется аппарат тоталитарного управления, охватывающий все сферы жизни британского общества. Складывается впечатление, что правительство вполне устраивает тяжелое экономическое положение нашей страны, которое оно к тому же заметно усугубило своим неумелым управлением: ведь трудности могут служить предлогом для введения еще большего количества ограничений и дальнейшего роста бюрократии. Правительство совершает ошибки, которые приводят к ухудшению ситуации. А как только ситуация ухудшается, оно требует новых полномочий для ее исправления. Таким образом, оно все ближе подходит к реализации идеи всесильного государства, в котором человеку отводится роль беззащитного раба, пешки.
И тут я бы хотел вспомнить о высказывании, прозвучавшем из уст премьер-министра в прошлую субботу: "Не все осознают, как много свободы мы на самом деле даем оппозиции, чтобы она могла критиковать нас". В этом высказывании меня поразило слово "даем". Выходит, что это господин Эттли распоряжается нашими правами на свободу слова и политической деятельности, а нам лишь остается благодарить его за проявленное великодушие. Но я всегда считал бесспорным и очевидным тот факт, что эти права были отвоеваны для британского народа его предками в прошедшую эпоху. Это права, за которые, по знаменитому выражению вигов[41], "Хэмпден погиб на поле боя, а Сидней - на эшафоте". И теперь господин Эттли возомнил, будто это он дает их нам. Пусть он и дальше обманывается на этот счет, но будет лучше, если он перестанет выставлять себя глупцом, пытаясь навязать это заблуждение другим. Как очень точно было подмечено, "цена свободы - постоянная бдительность". История многих стран показывает, что самый простой способ, с помощью которого можно сначала потихоньку ограничить свободу какой-нибудь великой и могучей нации, а потом и вовсе свести ее на нет, это действовать не спеша, шажок за шажком, этап за этапом.
"Подлые ростовщики!"
28 октября 1947 года
Обсуждение обращения, палата общин
Здесь я должен сказать несколько слов о Соединенных Штатах, с которыми нас связывают общие интересы и общая судьба. Я был огорчен, когда две недели назад достопочтенный член парламента от Нельсона и Колна [господин С. Сильверман], который, как я вижу, сидит сейчас на своем месте, назвал американцев "подлыми ростовщиками". Тот, кто говорит подобное в нашей стране, не только занимается пустым делом, но еще и грешит против истины. Когда американцы эмигрировали из Европы, они не взяли с собой ничего, кроме того, что было на них, и того, что было у них в душе. Они сумели выжить, они покорили дикие земли, ставшие тем, что старина Джон Брайт назвал "прибежищем для угнетенных изо всех стран и со всех континентов". Сегодня это влиятельнейшее государство, самая могущественная держава в мире, жители которой, подобно жителям наших доминионов, говорят на том же языке, чтят то же общее право и в общем и целом исповедуют те же идеалы, что и мы. И достопочтенный член парламента от Нельсона и Колна смеет называть их "подлыми ростовщиками"! Да, они действительно одолжили нам много денег. Они одолжили нам миллиард фунтов в Первую мировую войну. Мы официально признали этот долг в мирное время, после окончания войны. Но они закрыли на него глаза. Потом, еще до того, как они вступили во вторую войну, был ленд-лиз на сумму около 700 миллионов фунтов.
Господин Сидней Сильверман (Нельсон и Колн): А как же закупки за наличный расчет, проводившиеся до того?
Господин Черчилль: Два года назад мы заняли у них еще миллиард фунтов стерлингов, или около 4 миллиардов долларов. Не так давно я задался вопросом: "А что такое доллары?" Доллары - это результат тяжелого труда и мастерства американского рабочего человека, результат, который он готов щедрой рукой отдать на дело восстановления нашего разоренного войной мира. Зачастую он отдает эти деньги, понимая, что они вряд ли к нему вернутся. Подлые ростовщики!
"Социализм - философия неудачников"
28 мая 1948 года
Съезд Шотландской юнионистской партии, Перт, Шотландия
В этой речи Черчилль снова говорит о "демократии на основе частной собственности", принципе, который позже станет краеугольным камнем философии Консервативной партии, а затем развивает его, выступая в защиту идеи о продаже муниципального жилья в собственность тем, кто его арендует. Это "право выкупа" стало реальностью при Маргарет Тэтчер, но даже в XXI столетии в рядах лейбористов находятся те, кто выступает за прекращение этой практики.
Мы в тисках опаснейшего заблуждения. Социализм - это философия неудачников, символ веры невежд и евангелие завистников. Пока еще не поздно, мы должны избавить свою страну от извращенных доктрин социализма, иначе нам нечего надеяться на возрождение. Наш остров не может обеспечить своим жителями уровень жизни, достойный великой державы. Самые энергичные и находчивые эмигрируют, а здесь останется огромная масса обремененных заботами, голодных и сломленных людей и возвышающаяся над ними группка государственных чиновников. Мы навсегда утратим свои позиции на мировой арене. Мы утратим не только чувство собственного достоинства, но и национальную независимость. Раньше мы дорожили этими с таким трудом добытыми привилегиями. Но мы должны рассматривать всю эту покоящуюся на упрямстве и глупости политическую конструкцию, воздвигнутую ради интересов партии, а не нации, с точки зрения очевидных и неоспоримых фактов, характеризующих наше нынешнее положение. Социалистическое правительство в Лондоне оказалось в зависимости у капиталистической системы Соединенных Штатов. Мы не можем ни заработать на жизнь, ни жить по средствам, а наше правительство не имеет не малейшего представления о том, как нам начать делать и то, и другое в ближайшем будущем. Этот прискорбный факт бросается в глаза каждому.
Когда я был здесь два года назад, я услышал из уст членов Шотландской юнионистской ассоциации многозначительные слова, которые глубоко запали мне в душу: "демократия на основе частной собственности". Именно этой обширной и плодотворной темой мы и должны заняться. Желание быть владельцем своего собственного дома - это не преступление. Стремление откладывать деньги, чтобы обеспечить себе независимость в будущем, - это проявление благоразумия. Когда уже мы наконец поймем, что арендаторы должны иметь возможность приобретать в рассрочку не только дома, построенные частными предприятиями, - когда такое строительство снова будет разрешено, - получая безусловное право собственности, но также и муниципальное жилье! Это полезная мера, и она должна быть реализована, хотя, разумеется, она встретит яростное сопротивление со стороны Социалистической партии, которая хочет, чтобы все арендовали жилье у государства.
"Что будет, если они получат атомную бомбу?"
9 октября 1948 года
Съезд Консервативной партии, Лландидно, Уэльс
Черчилль понимал, что всего через несколько месяцев в распоряжении Советов может оказаться атомная бомба. По его мнению, западным союзникам во главе с Соединенными Штатами следовало как можно быстрее принять меры для того, чтобы это оружие не попало в руки хозяев Кремля. Сделать это было под силу только Соединенным Штатам. Однако момент был упущен, и в результате человечество больше 40 лет, до самого распада Советского Союза, провело в "долине смертной тени"[42], не раз оказываясь на грани ядерной катастрофы.
Я надеюсь, что вы отнесетесь к моим словам со всей серьезностью. Случалось, что и я оказывался прав. Единственное, что может сегодня уберечь Европу от полного подчинения коммунистической тирании, - это атомная бомба, которая есть у американцев.
Возникает вопрос: что будет, если Советы получат атомную бомбу, да еще и не одну? Глядя на происходящее сейчас, вы сами можете судить о том, к чему это приведет. Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?[43] Если уже сейчас они позволяют себе месяц за месяцем мучить и истязать мир, полагаясь на сдерживающую силу принципов христианской этики и альтруизма, не дающую нам использовать это новое необычное оружие против них, то что же они станут вытворять, когда у них у самих будет много атомных бомб? Как вы думаете, в каком мире мы сегодня бы жили, если бы первой атомную бомбу создала не капиталистическая Америка, а коммунистическая Россия? Вместо того чтобы стать надежным гарантом мира и свободы, она бы превратилась в орудие порабощения, перед которым никто не смог бы устоять. Всякий здравомыслящий человек понимает, что у нас не так много времени. Мы должны поставить вопрос ребром, чтобы решить его раз и навсегда. Мы не должны пускать все на самотек, ожидая - как это делают недальновидные и некомпетентные люди, - пока что-нибудь не произойдет, причем что-нибудь плохое для нас. Вероятность того, что западным странам удастся достигнуть долгосрочного урегулирования ситуации без кровопролития, будет намного выше, если они четко сформулируют свои обоснованные требования сейчас, когда у них уже есть ядерное оружие, а у русских коммунистов его еще нет...
Когда я задумываюсь о превратностях человеческой судьбы и о том, что ждет нашу страну в будущем, у меня в голове рождается образ трех гигантских окружностей, заключающих в своих границах свободные народы и страны с демократическими режимами. Я бы, наверное, не отказался сейчас от доски, на которой можно было бы все это наглядно изобразить. Не думаю, что мой рисунок выставили бы в Королевской академии, но с его помощью можно было бы пояснить ту мысль, которую я хочу до вас донести. Первая окружность для нас - это, разумеется, Британское содружество и Британская империя со всеми составляющими ее частями. Затем идет англоговорящий мир, в котором мы, Канада и прочие британские доминионы играем важную роль наряду с Соединенными Штатами. И наконец, есть единая Европа. Эти грандиозные окружности сосуществуют друг с другом, и пока между ними сохраняется связь, нет такой силы или даже комбинации сил, которая могла бы победить их или хотя бы бросить им вызов. Теперь если вы посмотрите на эти три взаимосвязанные окружности, то увидите, что мы - единственная страна, которая занимает важное место в каждой из них. Более того, мы находимся именно там, где все они сходятся, а значит, здесь, на этом острове, в точке пересечения морских и, пожалуй, воздушных путей, у нас есть возможность объединить их всех в одно целое. Если мы не будем сбавлять обороты в ближайшие несколько лет, то может случиться так, что именно в наших руках окажется ключ к безопасному и счастливому будущему человечества, а мы сами снова добьемся славы и заслужим признательность всего мира!
Североатлантический договор
12 мая 1949 года
Палата общин
Европейские и североамериканские демократии наконец-то заключили соглашение, о необходимости которого Черчилль говорил в своей фултонской речи за три года до этого. Черчилль был убежден, что если бы такая организация - с участием американцев - существовала в 1930-е годы, то Второй мировой войны ("ненужной войны", как он ее называл) можно было бы избежать.
Мы горячо приветствуем подписание Атлантического договора. Мы благодарим Соединенные Штаты за то благотворное влияние, которое они оказывают на текущую ситуацию в мире. Повторю слова, произнесенные мной не так давно за океаном: "Многим нациям удавалось взобраться на вершину мировой политики, но на этот раз мы имеем дело с удивительным примером того, как новоиспеченный лидер не только не использует свое положение для расширения собственной власти, но еще и идет на новые жертвы".
А жертвы эти очень значительны. В дополнение к гигантским суммам, предоставленным Европе в рамках плана Маршалла, Атлантический договор предусматривает дальнейшие субсидии на оплату военных поставок в размере 1 миллиарда долларов на срок до 1950 года. Чтобы собрать такую сумму, придется обложить новыми ежегодными налогами трудолюбивых американцев, далеко не все из которых являются миллионерами с Уолл-стрит. Я заявляю, что за всю историю не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы сравниться с этим решением о выделении огромных сумм на восстановление Европы и укрепление ее обороноспособности. Мы признательны и благодарны за этот шаг, и мы обязательно будем и дальше стараться исполнять взятые нами обязательства столь же добросовестно и самоотверженно, как мы делаем это сейчас.
Что до меня, то я всегда выступал за укрепление братских отношений в англоговорящем мире и за объединение Европы. По моему мнению, только так мы сможем гарантировать мир и обеспечить прогресс человечества. Я высказал эти взгляды в Фултоне в марте 1946 года, после того как стало понятно, что между нами и Россией существуют серьезные разногласия. Сказанное мною тогда сегодня кажется чем-то самоочевидным, теряясь на фоне того, что действительно было сделано, и того, за что палате приходится голосовать в настоящее время. Но тогда в повестку дня от имени уважаемого члена парламента от Лутона [господина Уэрбея] было включено предложение о вынесении мне вотума недоверия со следующей формулировкой: "Сохранение мира и безопасности во всем мире. - Постановить, что палата считает призывы к заключению Британским содружеством и Соединенными Штатами Америки военного союза с целью противодействия распространению коммунизма, подобные тем, что были сделаны достопочтенным джентльменом членом парламента от Вудфорда во время выступления в Фултоне, штат Миссури, США, наносящими ущерб добрым отношениям между Великобританией, США и СССР и противоречащими интересам дела мира".
Это резолютивная часть внесенного предложения. Кажется очень странным, что речь, произнесенная рядовым членом парламента по его собственной инициативе в период отсутствия у него каких-либо официальных полномочий, могла послужить поводом для внесения в повестку дня подобного предложения. Однако не менее 105 достопочтенных членов парламента со скамей напротив поставили под ним свои подписи. Я вижу, что не все из них сегодня здесь. Некоторые присутствуют, но я, конечно же, чувствую, что очень многие изменили свое мнение, и, разумеется, я только рад этому, как и правительство Его Величества. Как говорится, на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о 99 праведниках, не имеющих нужды в покаянии[44]. А здесь у нас, насколько я понимаю, сразу 100 таких раскаявшихся, хотя некоторые из них решили заявить о своем перерождении и отречении от прежних убеждений тем, что - видимо, в знак покаяния - воздержались от участия в этих дебатах...
Таким образом, мы имеем дело с уникальной ситуацией, исход которой, с какой стороны на нее ни посмотри, предсказать невозможно. Власть, которую дает обладание атомной бомбой, все возрастающая власть, принадлежащая Соединенным Штатам, имеет решающее влияние на ход событий. Именно ей и, на мой взгляд, только ей одной мы обязаны тем, что у нас есть время принять меры самозащиты и сформировать союзы, которые сделают возможной реализацию этих мер, в том числе и тот союз, которому посвящено наше сегодняшнее обсуждение...
Берлинский "воздушный мост"
21 июля 1949 года
Палата общин
В нарушение договоренностей, достигнутых в Потсдаме в 1945 году, Советский Союз установил наземную блокаду Берлина. Америка и Британия пришли на помощь жителям города, наладив круглосуточное воздушное сообщение.
Меня поразило то, как вся Германия наблюдала за работой "воздушного моста", и то, как вся Германия следила за работой британских и американских самолетов, обеспечивавших продовольствием 2,5 миллиона немцев, которых советское правительство пыталось уморить голодом. Я подумал, что даже если бы каждый борец за мир в Европе выступил с речью, то это вряд ли столь же быстро заставило бы Германию задуматься о том, что ей уготовано в будущем, и сделать правильный выбор, а именно - наладить мирные отношения с западными демократиями на основе принципов взаимного уважения и разделить с ними будущее, в которое, как мы все надеемся, мы сможем привести мир под эгидой Организации Объединенных Наций.
"Prenez-garde! Je vais parler en français"
12 августа 1949 года
Публичное выступление, Плас-Клебер, Страсбург, Франция
Слова, с которых Черчилль начал свое выступление, заставили заполнившую площадь толпу взреветь от восторга.
Prenez-garde. Je vais parler en français.
Dans cette ville ancienne, et encore marquée par les blessures de la guerre, nous sommes réunis pour former une Assemblée qui, nous l'espérons, sera un jour le Parlement de l'Europe. Nous avons fait le premier pas et c'est le premier pas qui coûte...
Nos espoirs et notre travail tendent vers une époque de paix, de prospérité, de plénitude, ou l'inépuisable richesse et génie de l'Europe feront d'elle, une fois de plus, la source même et l'inspiration de la vie du monde. Dans tout cela, nous avançons avec te soutien de la puissante République au-delà de l'Atlantique, et des Etats souverains qui sont membres de l'Empire et du Cornmonwealth des Nations Britanniques.
Les dangers qui nous menacent sont grands, mais grande aussi est notre force, et il n'y a aucune raison de ne pas réussir à réaliser le but et à établir la structure de cette Europe Unie dont les conceptions morales pourront recueillir le respect et la reconnaissance de l'humanité, et dont la force physique sera telle que personne n'osera la molester dans sa tranquille marche vers l'avenir.
"Берегитесь! Я буду говорить по-французски"
12 августа 1949 года
Публичное выступление, Плас-Клебер, Страсбург, Франция
Берегитесь! Я буду говорить по-французски.
Мы собрались здесь, в этом старинном городе, на стенах которого все еще видны раны военного времени, чтобы сформировать представительный орган, который, как мы надеемся, однажды станет парламентом Европы. Мы сделали первый шаг, и это шаг, который дорогого стоит...
Мы надеемся, что своими усилиями мы приблизим эпоху мира, процветания, изобилия, эпоху, когда богатство и гений Европы снова сделают ее тем источником, из которого будут черпать силы и вдохновение люди по всему миру. При этом все эти достижения становятся возможными благодаря поддержке могущественной республики, находящейся по другую сторону Атлантики, и суверенных государств, являющихся членами Британской империи и Содружества наций.
Нас подстерегает множество опасностей, но и силы наши велики, и нет никаких причин сомневаться в том, что мы преуспеем в достижении поставленной цели и сумеем создать основу для формирования единой Европы, чьи этические установки заслужат признание и уважение человечества и чья мощь будет такой, что никто не отважится мешать ей безмятежно шествовать по дороге, устремленной в будущее!
"Восхитительное наследие английской литературы"
2 ноября 1949 года
Вручение литературной премии газеты "Таймс", Гросвенор-хаус, Лондон
Восхитительное наследие английской литературы открыто для всех - не существует никаких барьеров, никаких пределов и ограничений. Английский язык и книги великих английских писателей заключают в себе огромные богатства и сокровища, и особняком среди них, на высоком пьедестале, стоят перевод Библии и Шекспир. Английская литература - один из величайших источников вдохновения и силы. На всем земном шаре не найдется другой страны или группы стран, которая была бы столь же плодовита и энергична, как земля, которую населяют те, для кого родным является английский язык. Мы должны оберегать его от современного сленга, искажений и чуждых заимствований. Мы должны всячески популяризовать и поддерживать свой язык. В сущности, нет ничего лучше коротких слов, а старые слова, если они короткие, - еще лучше. Таким образом, относясь с любовью к английскому, мы не только сохраняем и развиваем свою литературу, но также и становимся более активными и полезными членами обширного англоговорящего мира, от которого - при мудром руководстве - будет во многом зависеть будущее человечества.
Наши хозяева-социалисты
9 февраля 1950 года
Кинотеатр "Форум", Девонпорт
Под руководством 75-летнего Черчилля Консервативной партии удалось добиться того, что после всеобщих выборов у социалистов от абсолютного превосходства, которое они получили в 1945 году, осталось лишь незначительное преимущество в семь мест. Черчилль приехал в Плимут, чтобы поддержать своего сына Рэндольфа. Соперником Черчилля-младшего был Майкл Фут, будущий лидер Лейбористской партии, которому все-таки удалось сохранить свое место, одержав победу на выборах с незначительным перевесом.
На этих выборах нам пришлось столкнуться с рядом клеветнических заявлений, настолько абсурдных, что никто бы не взялся повторять их в парламенте или перед любой другой непредубежденной аудиторией. Распространением их занимаются агитаторы из Социалистической партии, которые ходят от дома к дому.
Первым примером вопиющего искажения фактов - "терминологической неточности", если угодно (есть и более короткие варианты этого выражения, но нам на этих выборах приходится проявлять крайнюю осторожность в высказываниях, поскольку, как нам твердят, все должно быть строго в рамках приличий), - так вот, первым примером такого искажения фактов стало заявление о том, что Консервативная партия намеревается создать условия для роста безработицы, чтобы необходимость искать работу служила стимулом для повышения производительности труда. Это предположение не только не соответствует действительности - оно чудовищно нелепо. В своем выступлении по радио вчера вечером представитель правительства [господин Джеймс Гриффитс] упоминал об этом.
Своими заявлениями социалисты в лице господина Моррисона и сэра Стаффорда Криппса сами выбили почву у себя из-под ног, показав, чего стоит их похвальба о полном искоренении безработицы. Все они в один голос твердили о том, что, если бы не кредит от Америки, число безработных составило бы что-то около 2 миллионов человек. Подумать только, именно эти далеко не маленькие суммы в долларах, ежегодно выделяемые капиталистической Америкой, позволяют социалистическому правительству Англии удерживаться на плаву в экономической и политической сфере! Они просят доллары, они умоляют дать им доллары, они громко требуют доллары, они жадно хватают доллары! Но они так и не удосужились сказать "спасибо" за эти доллары в своем манифесте в 8000 слов.
Также выяснилось, что в период работы правительства военного времени у нас был совместный план по предотвращению безработицы в случае ее роста после войны. В разработке этого плана участвовали все ведущие министры от социалистов. Этот план все еще сохраняет актуальность. Он больше не является предметом споров. Мы все выразили согласие с его положениями. Они признают, что избежать безработицы позволили американские доллары, и в общем и целом мы сходимся во мнении относительно того, что нужно делать для предотвращения или снижения безработицы, если она снова начнется. Все знают, что, какое бы правительство ни оказалось у власти по результатам этих выборов, оно сделает все возможное для недопущения безработицы. Но успех этой деятельности будет во многом зависеть от того, какие методы будут выбраны членами правительства и каким будет наше положение. Уверяю вас, что ничто так не защитит нас от безработицы в ближайшие годы, как возвращение к власти правительства, которое сможет восстановить доверие к нашей стране по всему миру.
А теперь что касается субсидий на продукты питания. Сэр Стаффорд Криппс сказал по радио, что Консервативная партия решила отменить субсидии на продукты питания. В настоящее время на эти цели тратится 406 миллионов фунтов стерлингов. При этом нам стараются внушить, что это щедрый подарок народу от великодушного правительства. Но это вовсе не подарок. Это великодушное правительство забирает у народа в виде налогов куда больше. Господин Моррисон, который, очевидно, в сговоре с остальными, снова повторил все это, каким бы словом оно ни называлось, в еще одном своем выступлении. Все это - полная ложь. У нас нет никаких планов по отмене субсидий на продукты питания, во всяком случае до тех пор, пока мы не будем полностью уверены в том, что базовый продуктовый набор по карману всем, в том числе и беднейшим жителям страны.
Около двух недель назад доктор Эдит Саммерскилл заявила в Кеттеринге: "Британское правительство могло бы отказаться от карточной системы, если бы оно было готово оставить малоимущие слои населения без продовольствия и позволить самым богатым скупить все имеющиеся запасы. Но оно не готово пойти на такой шаг". Этот пример очень хорошо показывает, как неуклюжи и расточительны методы и приемы работы социалистов. При этом сразу возникает вопрос: а разве нет другого, более эффективного способа помочь малоимущим получать необходимое им продовольствие по низким ценам, вместо того чтобы содержать ради них огромный, сложный, дорогостоящий аппарат нормирования?
Мы думаем, что сильные должны помогать слабым. Социалисты уверены, что сильных нужно держать в узде, принижая их до уровня слабых, чтобы все распределялось поровну. Размер долей, по их мнению, не имеет никакого значения до тех пор, пока он остается одинаковым для всех. Они бы предпочли, чтобы у каждого была половина нормы, нежели чтобы кто-нибудь получил вторую порцию. На самом деле те, кого сегодня называют "беднейшими слоями населения", до войны, когда еще не было никаких карточек, а у власти стояли "нехорошие тори", потребляли в 1,5 раза больше мяса и более чем в два раза больше сахара, чем доктор Саммерскилл выделяет нам всем сегодня.
В предвоенные годы рацион в лондонских работных домах по всем показателям, включая потребление мяса, жиров, сахара, а также по разнообразию, значительно превосходил то, что может позволить себе наемный работник сегодня. Однако если послушать радиовыступления социалистов, особенно господина Герберта Моррисона и сэра Стаффорда Криппса, то выходит, что мы живем в настоящем раю, в котором царит изобилие и которым управляют мудрые люди. Применение социалистического принципа "равенство любой ценой", по существу, равносильно возведению в ранг закона правила, согласно которому темп для нашего общества в его движении вперед должны задавать самые медленные и слабые его представители. Этот принцип, разумеется, перечеркивает все наши надежды на успех в социально-благотворительной сфере. Из-за него наш остров со всем своим многочисленным населением, без сомнения, будет обречен на более низкий уровень жизни, чем где-либо еще в цивилизованном мире.
Нам говорят: "Смотрите, что произошло, когда были отменены карточки на сладости". У меня есть подозрение, что в этом случае все было специально организовано так, чтобы ничего не получилось и чтобы потом можно было приводить эту неудачу в пример. Конечно же, все было сделано крайне неуклюже, да еще и теми, кто был кровно заинтересован в провале. Мы, разумеется, с нетерпением ждем того дня, когда перестанем быть единственной страной в цивилизованном демократическом мире, в которой продолжает действовать карточная система военного времени. Но я ручаюсь, что ни одно правительство консерваторов, с которым я буду связан, не станет отменять карточки ни на один базовый вид товаров до тех пор, пока мы не будем уверены, что такая мера не только принесет пользу множеству людей, но еще и поможет защитить малоимущих.
Видите ли, дамы и господа, наши хозяева-социалисты думают, что они все знают. Они даже пытаются учить домохозяйку тому, как покупать продукты. Господин Дуглас Джей заявил: "Когда дело касается питания и здоровья, не стоит целиком полагаться на домохозяек, которые далеко не всегда покупают то, что действительно нужно. Фактически это утверждение всего лишь служит дополнением к принципу, согласно которому сама домохозяйка никогда не доверила бы составление списка недельных покупок, скажем, четырехлетнему ребенку. Ведь в случае с питанием и здоровьем, как и в случае с образованием, господа из Уайтхолла действительно лучше знают, что хорошо для людей".
Вот что заявил господин Джей. Был ли в истории этого острова другой такой период, когда бы министр осмелился на столь наглое высказывание? Давайте заставим это правительство ответить за его неудачи. В первую очередь давайте спросим их об обещаниях, которые они давали в области жилищного строительства. Перед войной, в период работы "нехорошего" правительства тори во главе с господин Невиллом Чемберленом, мы достигли показателя 1000 домов в день. Никто не делал из этого большой шумихи. При этом местным властям оказывалась определенная поддержка, но частному сектору никто никаких субсидий не выделял. Просто были созданы условия для того, чтобы все работало само. Тысяча домов в день!
С чем мы имеем дело сейчас? Они не могут построить и половины того, что тори строили при господине Невилле Чемберлене, не прилагая к этому особых усилий и вообще не переводя этот вопрос в политическую плоскость. "Нехорошие тори" - 1000; "хорошие социалисты" - 500, притом по ценам в три раза выше довоенных. Мне сказали, что здесь, в Плимуте, в очереди на жилье стоят 11 000 семей. Рэндольф рассказывал мне, что в Девенпорте есть дома, которые были построены частными компаниями перед войной, в 1938 году, и обошлись своим будущим хозяевам в 685 фунтов. Сегодня эти дома продаются за 2000. Какой замечательный показатель социалистической эффективности! Какой яркий пример доступности жилья! Какое красноречивое свидетельство падения покупательной способности денег, влияющей на все те бесчисленные сделки, которые совершаются множеством людей по всей стране!
Если бы вместо того, чтобы играть в политику, правительство попыталось обеспечить вас домами, если бы министры думали о том, где взять кирпичи и известку, а не изливали желчь и злобу, у многих семей в этом городе, как и у многих десятков тысяч семей на этом острове, уже были бы сегодня и крыша над головой, и входная дверь, и свой собственный очаг. Я думаю, после таких жалких и позорных провалов избиратели должны призвать социалистов к ответу. Похвальба, обещания, обязательства, с одной стороны, и постыдная неэффективность - с другой. Ни одно правительство не было так плохо подготовлено к тому, чтобы исполнять свой долг перед обществом и возложенные на него обязательства, как нынешнее правительство социалистов.
Говорят, что сэр Стаффорд Криппс заявил: "Обязательно нужно все держать под контролем, чтобы люди не могли делать то, что им вздумается". Это слова истинного социалиста. Люди не должны делать то, что им вздумается. Они должны делать только то, что сочтут уместным и что велят им делать их хозяева-социалисты - как их назвал генеральный прокурор. Таким образом, помимо сочувствия к малоимущим и отсутствия малейшего представления о том, как им помочь, у Социалистической партии и доктора Саммерскилл есть и другие причины выступать за сохранение системы распределения продуктов по карточкам. Полтора года назад господин Боттомли, заместитель министра по внешней торговле, сказал в своем выступлении в Копенгагене: "Можно быть уверенным в том, что карточная система будет сохраняться до тех пор, пока у власти в Британии остается правительство социалистов". То есть у нас не только есть карточная система ради карточной системы, но еще и министерство продовольствия ради министерства продовольствия. И под руководством социалистов расходы на такого рода организации растут с каждым месяцем.
В военное время карточная система спасает от голода. В мирное время она вполне может преграждать дорогу изобилию. Сейчас на каждые 250 семей в нашей стране приходится по одному чиновнику министерства продовольствия. Всего таких чиновников 42 000. Но у доктора Саммерскилл и ее руководителя господина Стрейчи наличие в подчинении такой громадной армии сотрудников вызывает восторг. Их самая сложная проблема и главный повод для беспокойства - это сделать так, чтобы у этой армии было достаточно работы, оправдывающей ее существование, и чтобы дать ей как можно больше полномочий и бесчисленное количество возможностей для вмешательства в жизнь других людей.
В 1940 году, в критический момент войны, когда министром продовольствия был лорд Вултон, когда немецкие подводные лодки топили наши корабли, а бомбардировщики уничтожали наши порты, на оплату труда сотрудников министерства продовольствия уходило не более 4,5 миллиона фунтов, а общие административные расходы всего министерства не превышали 8 миллионов фунтов. Однако издержки этих ведомств имеют тенденцию к увеличению. Социалисты стараются стимулировать этот рост, поскольку существование столь громоздкого аппарата является частью их политики. Кроме того, они хотят, чтобы как можно больше людей находилось в их власти и ежедневно как можно чаще чувствовало свою зависимость от них. К 1949 году объем средств, выделяемых социалистами на зарплаты чиновникам министерства продовольствия, увеличился с 4,5 миллиона в 1940 году до почти 14 миллионов фунтов. Общий объем административных расходов на нужды ведомства и обеспечение работы карточной системы вырос с 8 миллионов до 21 миллиона фунтов. Как было остроумно подмечено: "Расходы растут, а нормы - нет".
Как вы думаете, на чьи деньги содержатся все эти 42 000 чиновников и оплачиваются эти щедрые административные расходы? Каждая семья в стране платит за это теми продуктами питания, которые она получает. Попадая на стол, продукты оказываются отягощены этими дополнительными сборами, за которые платите вы, как и за субсидии на продукты питания, которые выдаются без оглядки на реальные расходы миллионам не нуждающихся в них обеспеченных людей. Чтобы оплатить все это, как и другие подобные инициативы социалистов, всем приходится мириться с высокими налогами, а также с такими акцизами на пиво и табак, каких не было никогда прежде. Налог на покупки ложится тяжким бременем на домохозяек и всех тех, кому приходится вести домашнее хозяйство и содержать семью.
Подоходный налог, которым облагается сверхурочная работа и высококвалифицированный труд, отбивает всякую охоту работать сверх нормы и повышать квалификацию, то есть делать то, без чего наша промышленность не сможет удержаться на плаву и сохранить конкурентоспособность в современном мире. Социалисты делают вид, будто с помощью своей системы продовольственных карточек и субсидий на продукты питания они обеспечивают малоимущих и всех остальных жителей страны более дешевой едой. Но для этого они сначала берут деньги из кармана этих же жителей, а затем возвращают им за вычетом тяжелого бремени расходов на громадную армию чиновников, занимающихся организацией работы карточной системы, армии, которую господин Стрейчи и доктор Эдит Саммерскилл твердо намерены содержать, независимо от того, есть в ней необходимость или нет. Они одарили население скромными подарками, которые оказались очень кстати накануне выборов. Предполагается, что мы все должны изменить свои политические взгляды и отдать голоса за нынешнее правительство, раз оно смогло сэкономить и раздать небольшое количество чая и сахара. Это оскорбление британской нации, которую считают неспособной здраво рассуждать.
Теперь сэр Стаффорд Криппс хвастается, что с момента прихода социалистов к власти правительство передало зарубежным странам на восстановление 1,5 миллиарда фунтов, хотя сперва он отрицал этот факт. Это те самые деньги, которые были получены от США в виде кредитов и в иной форме. Они предназначались для того, чтобы помочь Британии снова встать на ноги. Теперь их нет. Одной сотой части этой суммы в 1,5 миллиарда фунтов было бы достаточно, чтобы обеспечить каждого автомобилиста приемлемой нормой бензина. Консерваторы не меньше социалистов жаждут помочь другим странам прийти в себя, но мы считаем, что сначала следует руководствоваться соображениями справедливости, а уже потом - щедрости. Потребуются очень серьезные аргументы, чтобы убедить меня в том, что наш народ должен отказаться от использования автотранспорта, в то время как другие страны не будут испытывать никакого недостатка в бензине благодаря поставкам, осуществляемым на подаренные нами деньги, значительную часть которых к тому же мы будем должны вернуть Америке.
Социализм противоречит человеческой природе. Коммерция и торговля всегда играли важную роль в жизни нашей страны. Если последние 4,5 года это не так, то только потому, что им активно противодействуют. Наше нынешнее тяжелое положение является прямым следствием тех действий, которые совершали люди, стоявшие во главе правительства, те, кто вел нас за собой, кто управлял нами. Мы погрузились с головой в это море страданий, но лишь затем, чтобы вновь выплыть на поверхность, преодолев все опасности, угрожающие нашей жизни и независимости, как мы уже не раз делали это прежде.
Я прошу о крепком большинстве не для того, чтобы одна партия могла бесцеремонно всеми командовать или чтобы один класс, представляющий интересы промышленников и финансистов, получил особые привилегии. Я прошу о крепком большинстве ради сплочения нации. Иначе нам не выжить. Не опускайте руки! Не теряйте веры в свою родную страну! Никто не знает, что уготовило нам будущее, но я убежден в том, что если мы будем поступать мудро, честно работать вместе, никогда не забывать о своей стране и ее славной, героической истории, а также о ее будущем - испортить которое не может ничто, кроме наших собственных промахов, - то у нас все получится. Все нынешние трудности преодолимы, все текущие проблемы решаемы - мы уже спасли мир во время войны и теперь пришло время спасать самих себя в мирное время!
Эксперимент со свободой
18 мая 1950 года
Ашер-Холл, Эдинбург
Не могу не обратить ваше внимание на одно характерное замечание доктора Далтона, нового министра городского и сельского планирования. Объявляя об одной из своих незначительных уступок, он заявил: "Это - эксперимент со свободой. Надеюсь, никто не станет ею злоупотреблять". Согласитесь, это высказывание как нельзя лучше характеризует отношение правителей-социалистов к людям. Свобода является привилегией, экспериментом, который будет немедленно свернут правящим классом политиков-социалистов, если им разонравится наше поведение. Вполне можно себе представить, как начальник какого-нибудь борстальского учреждения произносит эти самые слова перед своими юными подопечными, сообщая им о некоторых изменениях в системе карательно-исправительных мер. Какой образчик высокомерия и надменного самодовольства! Ну разве можно так говорить с народом Британии! Вот уже несколько столетий наша нация экспериментирует со свободой, причем отнюдь не безуспешно, распространяя ее идеалы по всему миру. И вдруг появляется этот министр, который говорит так, будто он уполномочен распоряжаться нашими свободами, раздавая их нам, как печенье собачке, которая встала на задние лапы и, заискивающе виляя хвостом, выпрашивает у него угощение. Народ Британии, который ждет, что министры Его Величества будут вести себя как слуги нации, а не как ее хозяева, не должен оставлять без внимания эту манеру поведения чиновников-социалистов и подобное отношение к властным полномочиям.
"Это трагическое бурное столетие"
4 июля 1950 года
Отель "Дорчестер", Лондон
На другом краю света американские и британские войска вели ожесточенные бои, спасая Южную Корею от вторжения сначала северокорейских, а потом и китайских коммунистов. Черчилль полностью поддерживал шаги, которые предпринимала Организация Объединенных Наций для противодействия агрессии.
Сближение британского и американского народов, а также всех остальных народов англоговорящего мира в рамках братского союза можно назвать лучшим из того немногого хорошего, что произошло с нами и всем миром в этом бурном трагическом столетии.
Не кто иной, как Бисмарк на закате своих дней говорил о том могучем потенциале, который кроется в общности языка британского и американского народов. Он вполне мог бы добавить то, что уже тогда, в конце XIX века, было очевидно: мы во многом сходимся в понимании целей и идеалов, проистекающих из наших институтов, нашей литературы и наших правовых систем. С тех пор, пройдя сквозь горнило войны, мы настолько сблизились друг с другом, что общность, которая могла бы на протяжении жизни многих поколений оставаться всего лишь любопытным историческим совпадением, превратилась в реально действующую силу, гарантирующую безопасность христианской цивилизации, а также прав и свобод человечества...
Принимая ваше приглашение, я не мог предвидеть, что к моменту моего выступления мы снова встанем плечом к плечу с оружием в руках, чтобы сражаться за то же самое общее дело, которое мы довели до победного конца пять лет назад. Британцы и американцы воюют не с какими-то конкретными народами или правительствами. Наш враг - тирания, куда бы она ни была направлена - вовнутрь страны или вовне, в какие бы маски и одежды она ни рядилась, на каком бы языке ни говорила, какой бы язык ни извращали ее сторонники. Мы должны всегда быть начеку и не спускать с нее глаз. И при этом мы должны держаться вместе, причем не только на поле боя под огнем врага, возникни в этом необходимость, но также и на идейном фронте, где наша обязанность - отстаивать идеалы, которые являются священными с точки зрения защиты прав и достоинства человека и которые нашли такое удивительное воплощение в Декларации независимости, ставшей настоящим символом веры по обе стороны Атлантического океана.
Духовное наследие англоговорящего мира, со всем его обширным территориальным охватом и грандиозными ресурсами, эта основа нашего морального единства, опирается на общность идей и взглядов, глубоко укоренившихся в сознании наших граждан и находящих живой отклик у всех, кому не безразлична наша судьба. Как вы, наверное, слышали (это уже ни для кого не секрет), несколько месяцев назад у нас здесь состоялись всеобщие выборы, в результате которых мы получили парламент без явного большинства и с еще более острыми разногласиями, причем не по каким-то мелким, а по самым животрепещущим для нашего народа вопросам. Мы пока еще очень далеки от того, чтобы две доминирующие партии проводили внешнюю политику на основе консенсуса, подобного тому, который так сильно помогал Соединенным Штатам в последние годы. Тем не менее, едва заслышав раскатистые, отдающиеся многократным эхом удары колокола, напоминающие нам об узах братства, которые связывают нас с родственными нациями, оказавшись лицом к лицу со своими обязательствами перед Объединенными Нациями, мы должны - как бы трудно это ни было - сделать все, чтобы межпартийные распри не помешали нам выступить единой силой на национальном и международном уровнях. Вы можете рассчитывать на Британию, и не только на нее одну. Четыре года назад, когда президент Трумэн, ради встречи с которым мы здесь сегодня собрались, отправился вместе со мной в Вестминстерский колледж в Фултоне, штат Миссури, я взял на себя смелость обратиться к американскому народу и заявил, что никому не следует недооценивать неослабевающую мощь Британской империи и Британского Содружества наций. Не стоит надеяться на то, что мы не переживем эти мрачные годы лишений и что через полстолетия мир уже не увидит, как 70-80 миллионов британцев вновь встают плечом к плечу, чтобы защитить свои традиции, свой жизненный уклад и те общечеловеческие ценности, которых мы с вами придерживаемся. Крепнущий англо-американский союз в области идей и практической деятельности является залогом свободы и прогресса всего человечества. Давайте не будем опускать руки, не будем терять веру в свои идеалы и забывать о долге в тяжелые времена, давайте не будем пасовать перед опасностью!
Нам говорят, что хозяева Кремля уже знают, как изготовить атомную бомбу. Это означает, что ситуация изменилась не в нашу пользу. Мне кажется очевидным, что у нас будет больше шансов на успех, если мы начнем процесс урегулирования отношений с Советской Россией на локальном уровне, после провала агрессии в отношении Кореи, вместо того чтобы бездействовать, ожидая пока будут накоплены большие запасы этого разрушительного оружия. Более того, я убежден, что ничто так не способствует приближению третьей мировой войны, как бездействие.
Свободным демократическим государствам, где главным фактором повседневной политической жизни является общественное мнение, всегда было трудно справляться с интригами стран с диктаторскими и тоталитарными режимами. Но до сих пор нам это удавалось, иначе нас бы не было здесь сегодня. Нам достаточно оставаться едиными духовно и ничего не бояться, чтобы человечество могло твердо надеяться на то, что ему удастся избежать страшной катастрофы. Но перед тем как сесть, я должен сказать еще об одном. Этим надеждам на мир не суждено сбыться, если то, что коммунисты начали в Корее, закончится их триумфом. Если они победят, нам наверняка очень скоро будет навязана третья мировая война или она просто обрушится на нас, причем мы окажемся в куда большей опасности, чем сейчас. К счастью, у нас есть четкое понимание того, в чем заключается наш долг и как себя обезопасить, понимание, которое находит широкий отклик у наших народов и правительств, а также у значительного большинства, подавляющего большинства государств - членов Организации Объединенных Наций.
Мы не можем пренебречь своим долгом сейчас, ибо это долг не только перед самими собой, но также и перед организацией, которая пускай еще и не является мировым правительством, но по крайней мере способна защитить мир от военной агрессии. Иначе нам не стоит надеяться на сохранение мира, иначе мы можем забыть о своей репутации. Лига Наций потерпела неудачу не из-за своих возвышенных идеалов, а из-за предательства стран-членов. Такое не должно повториться. Анализируя сложные перипетии сегодняшней тревожной, полной неопределенности ситуации, я прихожу к убеждению, что мы просто не можем позволить себе совершить эту непоправимую ошибку, что мы непременно должны предпринять какие-то шаги, что мы обязаны выполнить свой долг и уберечь мир от третьей мировой войны. И даже если, несмотря на все наши усилия, она разразится, мы не дадим надеть на себя оковы рабства и обратить мир в руины!
"Помочь нашему родному острову вернуть былую славу"
21 июля 1951 года
Ройял Уонстед Скул, Вудфорд
На этой неделе исполняется шесть лет с того момента, как правительство социалистов приступило к исполнению своих обязанностей, а в нашей жизни начался мрачный период неудач и разочарований, который, если ничего не изменится, непременно закончится упадком и разрухой. Какой разительный контраст между ситуаций в конце войны и тем жалким положением, в котором мы оказались сегодня! Несмотря на все тяготы и лишения, мы тогда не только вышли победителями, но и добились такого признания, уважения и восхищения со стороны как друзей, так и врагов, какого никогда прежде не удостаивались.
И какова наша репутация в мире сегодня? Мы утратили свои позиции на международной арене. Сейчас уже не найдется страны, которая не была бы уверена, что, если дать англичанам хорошего пинка, они тут же эвакуируются, удерут, уберутся восвояси. Страны, которые мы защитили от ужасов фашизма, страны, которые мы спасли от рабства, страны, которые видели в нас сильных и надежных товарищей и союзников, с недоумением взирают на Британию, которая, как им кажется, приходит в упадок. Египет, Персия, Албания, Аргентина и Чили устроили между собой соревнование, цель которого - как можно сильнее оскорбить и унизить нас. В чем причина? А причина в том, что кто-то решил навязать доктринерский социализм острову, который своей приверженностью принципам свободного предпринимательства, своим героизмом проложил себе дорогу к славе и величию и который шесть лет назад был если и не самым могущественным, то уж точно самым уважаемым членом международного сообщества...
Безудержный рост расходов породил девальвацию, а безответственный образ жизни, нашедший отражение в "денежной афере", как я ее называю, привел к тем несчастьям, которые обрушились на нас сегодня. Самая большая беда для нашей страны сейчас - это непрекращающееся обесценивание нашей валюты или, говоря другими словами, постоянный рост цен, обесценивание труда и удорожание всего, что мы закупаем. Наши налоги выше, чем в любой другой стране за пределами коммунистического лагеря. Там они забирают все. Там ни у кого нет ничего, кроме зарплаты, выплачиваемой привилегированной коммунистической аристократией. Британские налоги сейчас выше, чем в решающий период недавней войны, - они даже выше, чем тогда, когда мы остались с врагами один на один.
Разве этот факт не вызывает изумления? Шесть лет работы правительства социалистов нанесли больше ущерба нашим финансам и экономике, чем сам Гитлер. Задумайтесь о последствиях девальвации для внешней торговли. Мы - остров с населением 50 миллионов человек, чья жизнь напрямую зависит от импорта продовольствия и сырья, которые мы вынуждены покупать на то, что нам удается заработать тяжким трудом, изобретательностью и мастерством. Из-за разницы в курсе доллара мы вынуждены отдавать плоды 12-часового труда - физического или умственного - за то, что раньше могли купить восемью часами работы. Мы - трудолюбивый народ. Нам нет равных в одаренности и предприимчивости при условии, что нам дают проявить свои таланты. Но нам сейчас приходится тратить на треть больше своих жизненных сил, энергии, всевозможных продуктов своего труда, чтобы обеспечить тот же минимальный уровень потребления, что и до девальвации два года назад...
Вся работа по теоретическому обоснованию и практической проработке программы социальных мер, которой хвастается нынешнее правительство, была проделана правительством военного времени при поддержке палаты общин, в которой у Консервативной партии было большинство в сотню мест. Эти лжеучителя, которые завели нас в такие дебри, лишили всех плодов нашей победы и поставили под угрозу сам наш образ жизни, привнесли одну-единственную идею. Всего лишь одну! Вы знаете, что я имею в виду - национализацию. Вот это уж провал так провал! Покажите мне хотя бы одну национализированную отрасль промышленности, которая бы не превратилась в обузу для общества в лице либо налогоплательщиков, либо потребителей, либо и тех, и других. Вряд ли вы найдете хотя бы одну сферу, где бы наемные работники были довольны тем, что на смену частным работодателями, с которыми они могли вести переговоры на равных при посредничестве профсоюзов, пришли орды всемогущих чиновников с Уайтхолла...
Теперь настало время поднять самый больной вопрос. Недавно перед нами выступал коммунист по фамилии Хорнер, который заявил: "В случае возвращения правительства тори не избежать общенациональной забастовки шахтеров... Единственное, что заставляет шахтеров сдерживаться, это чувство ответственности перед правительством лейбористов и преданность ему". Эту речь, которая, безусловно, является всего лишь частью коммунистического заговора, направленного на подчинение Британии воле Кремля, можно было бы оставить без внимания, если бы она прозвучала из уст какого-нибудь заигрывающего с Москвой лизоблюда. Но ведь при этом присутствовал министр Его Величества, господин Гриффитс, который сидел рядом с оратором. Поддерживая враждебное отношение правительства к коммунизму, я вынужден констатировать факт, что всей своей деятельностью оно приближает его приход. Только представьте себе, как этот министр сидит рядом с этим поборником коммунизма и не осмеливается открыть рот, чтобы возразить ему или оспорить его слова! А потом представьте, что проходит целая неделя и никто, ни премьер-министр, ни кто-либо из членов правительства, не считает нужным выступить с опровержением заявления господина Хорнера и отречься от него. Давайте разберемся, в чем суть этого заявления.
Господин Хорнер утверждает, что если народу Британии дать возможность принять участие во всеобщих выборах и в ходе этих выборов представители народа, отобранные на основе принципов всеобщего избирательного права, своим волеизъявлением вернут к власти правительство консерваторов, то это неизбежно приведет к общенациональной забастовке шахтеров. Разумеется, если такая забастовка состоится, то будет парализована вся промышленность и все остальные виды деятельности в нашей стране.
Должен сказать, что я всегда отстаивал интересы шахтеров. Немногим более 40 лет назад я инициировал рассмотрение во втором чтении парламентом законопроекта о восьмичасовом рабочем дне на шахтах. Я создал систему инспектирования шахт, кадры для которой отбирались из шахтерской среды. Сейчас это один из главных инструментов обеспечения безопасности профессиональной деятельности шахтеров. В 1925 году, занимая должность канцлера казначейства, я организовал выделение 20 миллионов фунтов с целью продления переговоров, направленных на урегулирование разногласий в горнодобывающей промышленности, на один год, что позволило избежать общенациональной забастовки. Единственный раз, когда я вступил в конфликт с шахтерами, это во время войны: мне пришлось тогда запретить им покидать шахты, чтобы остановить поток желающих вступить в ряды действующей армии. Пусть они выбросят из головы эти злонамеренно распространяемые россказни про то, что правительство консерваторов будет враждебно настроено по отношению к шахтерскому сообществу. Я всегда говорил, что те, кто работает в этих тяжелых и опасных условиях, не видя солнечного света, имеют право требовать особых льгот от нации, на благо которой они трудятся.
И вот теперь этот коммунист Хорнер решил выйти за рамки внутриотраслевых споров, угрожая демократической системе Британии в целом, угрожая 30 миллионам избирателей тем, что, если они осмелятся выразить свое мнение путем голосования, страну ждет общенациональная забастовка, которая поставит ее на колени. Это - надругательство над правом людей на волеизъявление, надругательство, которого не потерпит ни одна свободная демократическая страна. Сама идея о том, что какая-то одна, пускай даже и очень уважаемая, часть нашего общества вдруг заявит о намерении отобрать политические свободы и права у всех остальных, является абсолютно неприемлемой, и, я думаю, как раз шахтеры будут первыми, кто осудит ее.
А пока с трибуны раздаются эти скандальные угрозы, планы правительства социалистов по проведению предвыборной кампании, а точнее - имитации предвыборной кампании, остаются тайной за семью печатями. Эттли валяет дурака, Моррисон зевает, и только господин Бивен скалит зубы. Что ж, как бы там ни было, мы собираемся добиваться скорейшего проведения всеобщих выборов, чтобы заставить этих господ выйти наконец из своих кабинетов и предстать перед соотечественниками. Тогда у людей будет шанс выразить свою волю. Какие бы трудности ни стояли перед нами сегодня, каким бы ужасным ни было наследие, которое оставят после себя социалисты, сколько бы времени ни понадобилось устойчивому прогрессивному правительству, чтобы исправить все промахи и возродить славу и мощь нашей страны, я совершенно уверен в том, что долг каждого, кто присутствует здесь сегодня вечером, долг каждого жителя нашей страны - основательно подготовиться, ничего не боясь, к тому, чтобы воспользоваться замечательной возможностью, которая им скоро представится, - помочь нашему родному острову вернуть былую славу!
"Вернуть себе финансовую, экономическую и духовную независимость"
23 октября 1951 года
Футбольный стадион "Хоум парк", Плимут
Предвыборная кампания была в самом разгаре. Черчилль отправился в Плимут, чтобы поддержать своего сына Рэндольфа, который баллотировался по округу Девонпорт. Мне тогда было 11 лет, я учился в школе, но тоже решил помочь и отправился вместе с дедом. Несмотря на холодную погоду, послушать лидера оппозиции собралось более 10 000 человек.
Пока мы митингуем и спорим тут, у себя дома, мир не стоит на месте - там все время что-то происходит. Но при этом нет никаких причин опасаться того, что противодействие преступным поползновениям стран, которые, не обладая ни авторитетом, ни мощью держав первого порядка, позволяют себе нарушать условия международных соглашений и иные свои обязательства, может вызвать новую мировую войну. Третья мировая война начнется только в том случае, если советское правительство решит, что у него есть шанс на победу, и выступит против всех нас с военной агрессией. И именно поэтому я смотрю в будущее с надеждой. Ведь будь я советским комиссаром и реши я оценить нынешнюю ситуацию со своей стороны, из Кремля, то, мне кажется, я наверняка сделал бы выбор в пользу дружественного диалога с лидерами свободного мира и постарался бы найти какие-то пути сближения, которые позволили бы всем нам бесконфликтно сосуществовать на протяжении жизни еще одного поколения - а дальше этого предела вряд ли кому-то дано заглянуть. Однако меня пока еще никто не назначил советским комиссаром, да и никаких других должностей у меня нет ни там, ни здесь. Но вот чего я не могу понять, так это того, как какой-нибудь политик в Советской России, Соединенных Штатах, здесь, в Британии, во Франции, в объединенной Европе или где бы то ни было еще может рассчитывать на то, что ему удастся защитить интересы своей страны, вызвав серию разрушительных взрывов. Ведь следующая мировая война не будет похожа ни на крестовые походы, ни на полные романтизма битвы прошлых эпох, о которых мы знаем из книжек. Это будет самая заурядная бойня, в ходе которой множество людей, военных и гражданских, падут жертвами той страшной силы, которую выпустила на волю наука - наука, которая, с одной стороны, сулит нам наступление Золотого века, а с другой - угрожает гибелью всему, что мы с таким трудом создавали начиная с века каменного.
Я верю в поступательный прогресс человечества. Не думаю, что пугающие открытия человеческого гения способны отбросить нас во тьму прошлого. Давайте сделаем так, чтобы эти открытия служили нам, а не властвовали над нами. Нужно все время помнить о трех главных наших задачах: обеспечение личной свободы в условиях общественной организации, основанной на строгом соблюдении правил; предотвращение всемирной организацией кровавых конфликтов между нациями путем утверждения верховенства права; поддержание - на этот раз речь идет о нас самих, то есть людях, сыгравших важнейшую роль в приближении "звездного часа", как я его когда-то назвал, - условий жизни 50 миллионов наших собственных сограждан, населяющих этот маленький остров, на том высоком уровне, который был ими достигнут в результате прогресса цивилизации. Вот в чем заключаются эти три задачи. Но для их выполнения нам придется сначала вернуть себе финансовую, экономическую и духовную независимость. Если мы хотим быть активными участниками масштабных процессов, происходящих в свободном мире, нам придется сплотить вокруг себя свою империю и государства Британского Содружества наций, укрепить наши связи с ними. Мы должны быть открыты и искренни по отношению к нашим союзникам по другую сторону Атлантического океана, от чьей мощи и рассудительности в настоящее время, судя по всему, зависит спасение мира. Объединившись с ними в рамках братского союза, скрепленного общностью языка, литературного наследия и обычаев, мы сможем спасти себя самих и мир.
Мы подошли к заключительному этапу подготовки к этим судьбоносным выборам. Как бы ни сложилась ситуация в четверг, мы все должны надеяться на то, что получим устойчивое сплоченное правительство и наконец избавимся от этой изматывающей атмосферы предвыборной суеты, в условиях которой двум мощнейшим партийным машинам приходится тратить все свои силы на то, чтобы неделя за неделей продолжать агитацию на каждой улице и в каждой деревне в попытке разделить народ Британии на два противоборствующих лагеря. Никогда прежде в мирное время так остро не стоял вопрос об оценке деятельности политиков на основе их реальных заслуг и способности защитить истинные интересы нашей страны, нашей империи и нашего Содружества наций. Продолжать делать то, что мы делали на протяжении последних 20 месяцев, когда правительству приходилось ежедневно бороться за собственное выживание и постоянно думать о будущем сформировавшей его партии и о выборах, которые могли быть назначены в любой момент, означало бы заставить всех тех в Британии, кто олицетворяет собой силу, благородство и возрождение, взвалить на свои плечи ношу, нести которую будет очень тяжело, и вступить в сражение, которое будет очень трудно выиграть.
"Отважный поборник свободы"
9 ноября 1951 года
Званый обед у лорда-мэра, Гилдхолл, Лондон
Консерваторы выиграли выборы, получив большинство с перевесом в 17 мест, и Черчилль, которому было уже почти 77 лет, стал премьер-министром во второй и последний раз.
За последние 40 лет я много раз присутствовал на знаменитых званых обедах, устраиваемых вами в честь нового лорда-мэра в Гилдхолле, но сегодняшняя встреча - первая, когда я могу обратиться к собравшимся в качестве премьер-министра. У этого есть очень простое объяснение: когда я должен был выступать здесь в свое первое премьерство, Гилдхолл был обращен в руины, а к тому моменту, когда его восстановили, в руины обратилась моя карьера! Оба эти события тогда казались мне катастрофой. Но вот мы снова собрались здесь все вместе, объединившись в союз, который, надеюсь, принесет нам удачу!
Как обстоят дела на мировой арене сейчас? Могущественные силы, обладающие страшным оружием, бранятся друг с другом, стоя на противоположных краях пропасти, которую, как мне кажется, они не хотят, да и просто боятся преодолеть, но в которую они могут свалиться сами или затянуть друг друга, погубив и себя, и противника. По одну сторону расположились сухопутные и военно-воздушные силы Советской России и все ее приспешники, агенты и поклонники из множества стран. По другую находятся страны, которые принято называть "западными демократиями". Обладая намного более внушительными ресурсами, они не так хорошо организованы в настоящее время, группируясь вокруг Соединенных Штатов с их атомной бомбой. Теперь у нас нет никаких сомнений относительно того, на чьей мы стороне: чувство самосохранения, понимание необходимости объединить свои силы и осознание общности задач способствуют укреплению уз, связывающих Британию, Британское содружество наций и Британскую империю, центром которой является наш остров, с великой республикой по другую сторону Атлантического океана.
Залогом мира сейчас является деятельность Соединенных Штатов, которые идут на жертвы и предпринимают все усилия для того, чтобы сдержать и, по мере возможности, предотвратить дальнейшие посягательства коммунизма на страны с демократическими режимами. Даже десятой доли стараний, прилагаемых сейчас Америкой, хватило бы, чтобы не допустить Второй мировой войны и, возможно, даже свергнуть Гитлера, не пролив не единой капли ничьей крови, кроме его собственной. Я глубоко благодарен Америке, нашему замечательному союзнику. Она встала у руля мира ради одной-единственной цели - преданно служить самым высоким идеалам. Я хочу, чтобы Британия также стала полноценным участником этого процесса, и очень надеюсь, что ей удастся вернуть себе былое влияние и инициативу в отношениях не только с союзными странами, но и со всеми мировыми державами.
Ни в коем случае нельзя забывать, что при последнем правительстве мы пошли на большой риск, предоставив Соединенным Штатам площадку для размещения ядерного оружия в восточной Англии. Вследствие этого мы оказались на самом острие противостояния с Советами. Поэтому мы не только очень нуждаемся в том, чтобы американцы как можно более полно учитывали нашу точку зрения, но и вправе требовать такого к себе отношения. И я убежден, что они не откажут нам в этом праве.
Для восстановления своих позиций мы должны сначала как следует потрудиться, чтобы как можно быстрее вернуть себе платежеспособность и экономическую и финансовую независимость. Ситуация, с которой мы столкнулись две недели назад, когда приняли бразды правления, повергла нас в шок. Отчасти она стала следствием общемировых процессов, но отчасти обусловлена и той атмосферой затянувшегося ожидания выборов, в которой мы жили почти два года и в особенности последние два месяца. Очевидно одно - нам придется распутывать чрезвычайно сложную паутину обязательств и недоработок, подобной которой я никогда прежде не видел, и мне остается только молиться о том, чтобы нам хватило мудрости и силы эффективно справиться со всем этим. Если Британии, разделившейся на две половинки по признаку партийной принадлежности, суждено бесконечно находиться в ситуации беспощадной политической борьбы и если всем нам суждено вечно жить в ожидании третьих всеобщих выборов, то это уж точно не пойдет на пользу жизненно важным интересам британской нации и не усилит ее влияние на мировой арене. Тем не менее, как бы ни развивались события дальше, мы не станем пренебрегать своими обязанностями. Наша цель - не сорвать аплодисменты или заполучить побольше голосов, но заслужить уважение и доверие. Слова тут не помогут - только решительные действия, дающие реальный результат. Сам собой результат не появится. Новой администрации потребуется время, чтобы вникнуть в обступающие нас стеной факты, чтобы оценить их. Еще больше времени уйдет на то, чтобы меры, которые мы предлагаем и будем предлагать принять для исправления ситуации, оказали свое благотворное воздействие. Нет ничего проще, чем сделать так, чтобы эта раздираемая политическими противоречиями страна довела себя до банкротства и краха. Но мы уже не раз доказывали в прошлом, что у нашего народа достаточно мудрости и воли, чтобы справиться с серьезными трудностями, а потому я уверен в нашем успехе. Правительство Его Величества, несомненно, будет допускать ошибки. Мы не должны бояться их признавать. Я сам совершил немало ошибок во время войны. Однако в критической ситуации всегда можно найти утешение в мысли о том, что, исполняя свой долг, ты, подобно кораблю, плывешь по фарватеру, ориентируясь на зажженные для тебя маяки. Если ты это понимаешь, то не будешь бояться. Именно эта мысль помогла нам всем пережить самые страшные дни войны 11 лет назад. Я с оптимизмом смотрю в будущее, веря в то, что подавляющее большинство наших сограждан окажут нам всемерную поддержку во всех по-настоящему важных для нашей страны вопросах. И тогда через два-три года они увидят, что их вели правильным курсом и что Британия, невозмутимая, решительная и независимая, снова твердо стоит на ногах, верно служа делу мира, отважно защищая свободу и занимая почетное место в рядах всемирной организации, являющейся инструментом сохранения и того, и другого.
"Мы не должны терять надежду"
17 января 1952 года
Конгресс США, Вашингтон
Целью визита Черчилля в Вашингтон было проведение переговоров с президентом Трумэном. Это было его третье выступление перед конгрессом США.
Теперь я перехожу к Европе, источнику наших самых больших проблем и угроз. Я являюсь давним сторонником идеи объединения Европы или даже создания Объединенных Штатов Европы и уверен, что ее реализация позволила бы этому континенту, которому мы обязаны столь многими культурными достижениями древности и современности, континенту, из которого вышли те, кто основал Новый Свет, возродиться и вернуть себе былое великолепие. Я очень надеюсь, что Европа станет единой и что в конце концов список стран-членов не будет ограничиваться одними лишь государствами Западной Европы. Более того, я твердо в этом убежден. В 1946 году я заявил в Цюрихе, что Франция должна протянуть Германию руку помощи, чтобы вернуть ее в семью народов и тем самым прекратить тысячелетний спор, который сначала привел к разделению Европы на враждующие лагеря, а потом дважды послужил поводом для массовой резни и смуты по всему миру.
Процесс формирования единой Европы быстро набирает обороты, начиная обретать реальные черты. Чувство долга и соображения практического характера заставляют всех нас - и Великобританию, и Британское Содружество наций, и Соединенные Штаты - сделать все, что только в наших силах, чтобы помочь его дальнейшему развитию и ускорению. Первым шагом к европейскому единству должна стать европейская армия, которая никогда не будет по-настоящему сильной без участия Германии. Если для решения этой неотложной задачи потребуется слияние вооруженных сил наций, находящихся по эту сторону того, что я когда-то назвал железным занавесом, то мы готовы оказать всемерную поддержку этому масштабному начинанию. Но, уважаемые члены конгресса, такое слияние - это далеко не единственный путь к обеспечению безопасности Западной Европы: система отношений в рамках мощного альянса, подобного тому, что был сформирован Организацией Североатлантического договора, не исключает более тесную интеграцию такого числа ее членов, которое может потребоваться для дальнейшего сближения стран в Европе. А войска Соединенных Штатов, Великобритании и Канады будут стоять - и фактически уже стоят - плечом к плечу со своими европейскими товарищами на страже цивилизации и свободы Запада. Объединившись под руководством генерала Эйзенхауэра, мы готовы вместе отстаивать наши общие идеалы от посягательств беспощадных агрессоров.
В какой форме будет происходить слияние или сращивание, как это называют тут, не так уж важно. Куда важнее то, сколько пехотных и бронетанковых дивизий, сколько самолетов и с каким вооружением будет предоставлено для совместных действий под руководством верховного главнокомандующего. Мы, британцы, до такой степени обнажили свой остров, расформировав большую часть войсковых соединений, что я даже не припомню, когда еще мы были так беззащитны. Никто не сможет упрекнуть нас в том, что мы выполняем свои обязательства не в полной мере из-за нежелания Британского Содружества наций, части которого разбросаны по всему миру, влиться в состав континентальной федеральной системы по ту или эту сторону Атлантики как одно государство или как группа государств. Чем быстрее в Европе будут собраны достаточные силы под общим началом, тем меньше вероятность развязывания третьей мировой войны и тем скорее мы сможем не только почувствовать себя в безопасности, но и действительно обеспечить ее, опираясь не на разрушительные силы, тайна которых была выпытана наукой у природы, а на отвагу и решительность хорошо вооруженных солдат. Нельзя не признать, что на данный момент именно эта разрушительная сила является главным сдерживающим фактором, мешающим развязыванию третьей мировой войны, а также и главной гарантией нашей победы в ней.
Поэтому позвольте мне, уважаемые члены конгресса, обратиться к вам с предостережением: ни в коем случае не выпускайте из рук ядерное оружие, не выпускайте его до тех пор, пока не будете уверены в том, что в вашем распоряжении есть другие средства сохранения мира. Я убежден, что, концентрируя в своих руках всевозможные средства предупреждения агрессии, мы фактически предотвращаем ужасную катастрофу, страх перед которой омрачает нашу жизнь и лишает надежды на дальнейший прогресс человечества. Мы должны упорно и целенаправленно работать над задачей, которую мы все во главе с Соединенными Штатами поклялись решить. Малейшее проявление слабости с нашей стороны, малейшие разногласия в наших рядах - и на нас обрушатся все те беды, которых мы так боимся, которые причинят нам страдания и многих из нас погубят.
Мы должны набраться терпения, нам нельзя терять надежду. Не исключено, что через какое-то время отношение к нам по ту сторону железного занавеса изменится. Если такое случится, то им не составит труда продемонстрировать это нам. Но демократические государства должны быть начеку - не всякий свет является зарей новой эпохи. Нам не нужно ничьих земель, мы не собираемся начинать войну, мы надеемся и верим, что все будет хорошо. Даже сейчас, во время так называемой холодной войны, во всех странах отмечается непрерывный рост материального производства, обусловленный использованием нового оборудования, более эффективной организацией производства и развитием науки в мирных областях. Но до тех пор, пока сохраняется угроза войны, человечество не сможет совершить столь нужный ему рывок вперед по пути прогресса и процветания. Впрочем, с исторической точки зрения, тяготы холодной войны отчасти компенсируются некоторыми положительными явлениями: и братский союз между Соединенными Штатами, Британией и Британским Содружеством наций, и новое объединительное движение, набирающее обороты в Европе, особенно во Франции и Германии, что очень обнадеживает, - все это примеры того, как на фоне напряженности, создаваемой угрозой коммунистической агрессии, на первый план выходит общность интересов, которая, вероятно, еще не одно поколение будет определять судьбы мира. Если все это действительно так - а до сих пор у нас не было никаких оснований сомневаться в этом, - то может оказаться, что кремлевские архитекторы построили совсем другой мир - не тот, о котором они мечтали, а намного более совершенный мир.
Уважаемые члены конгресса! Я не раз сегодня упоминал о многочисленных изменениях, которые произошли по всему миру с тех пор, как вы впервые пригласили меня выступить перед вами. И вы, конечно, согласитесь со мной, если я скажу, что ситуация изменилась до неузнаваемости, что мало кто тогда поверил бы в саму возможность таких перемен. Но все-таки есть одна вещь, которая осталась неизменной со времени моего последнего визита: Британия и Соединенные Штаты по-прежнему сотрудничают, и сотрудничают они ради все тех же высоких идеалов. Бисмарк однажды назвал важнейшим фактором, определившим историю XIX столетия, тот, что народы Британии и Соединенных Штатов говорят на одном языке. Давайте позаботимся о том, чтобы важнейшим фактором истории ХХ столетия стало их единодушие в выборе пути.
Король Георг VI
7 февраля 1952 года
Выступление по радио, Лондон
В ночь на 6 февраля после тяжелой продолжительной болезни скончался король Георг VI. Слова Черчилля о том, что "король шел под руку со смертью, как будто смерть была его компаньоном", нашли горячий отклик в сердцах слушателей.
Друзья мои, когда вчера утром нам объявили о кончине короля, это известие потрясло нас до глубины души, отозвалось в наших сердцах острой болью, которая, заполнив собой все вокруг, заглушила обычные для жизни ХХ столетия шум и суету и заставила миллионы и миллионы людей во многих землях на мгновение остановиться и оглянуться вокруг. Настал момент, когда все задумались о вечном, когда бренная земная жизнь явила себя как нечто наполненное одновременно безмятежным спокойствием и горем, величием и болью, мужеством и страданием.
Король пользовался всеобщей любовью. Его уважали и как человека, и как правителя далеко за пределами его владений. Умение жить просто и с достоинством, отвага, обостренное чувство долга перед многочисленными народами, населяющими обширные территории, за судьбу которых он нес ответственность одновременно как властитель и как слуга, природное обаяние и веселый нрав, образцовое поведение в кругу семьи, где он был идеальным супругом и отцом, неизменное мужество, проявлявшееся и в мирное, и в военное время, - все эти черты его характера заставляли гореть от восторга глаза людей, взиравших на трон.
Мы вспоминаем, как он, молодой лейтенант королевского флота, участвовал в решающем Ютландском сражении. Мы вспоминаем, с какой невозмутимостью, но без малейшей тени честолюбия или самонадеянности он взвалил на себя бремя королевской власти, сменив на троне брата, которого он любил и которому был абсолютно предан. Мы вспоминаем, как глубоко он вникал в дела государства и как добросовестно подходил к исполнению своих обязанностей, демонстрируя абсолютную преданность долгосрочным интересам страны, взвешенность суждений о людях и событиях, умение оставаться выше межпартийных баталий, но при этом внимательно следить за их перипетиями, мудрость и проницательность, позволявшие ему сразу отделять важное от второстепенного. Мы видели все это и восхищались. Его манера вести себя на троне вполне может служить образцом и ориентиром для нынешних конституционных монархов по всему миру, а также и для будущих поколений.
Последние несколько месяцев жизнь короля Георга, наполненная болью и физическими страданиями, которые ему приходилось выносить, висела на волоске и могла оборваться в любой момент. Но все это время он сохранял бодрость и присутствие духа - физический недуг не только не сломил его, но даже не нарушил его душевного равновесия. Это не могло не производить глубокого и сильного впечатления, это стало уроком для всех нас. Природный оптимизм и искренняя вера в Бога - вот что помогало ему держаться. В эти последние месяцы король шел под руку со смертью, как будто смерть была его компаньоном, знакомым, тем, кого он знал в лицо и не боялся. Наконец смерть нанесла ему дружеский визит: проведя день - полный счастья и солнечного света день - за любимым занятием и пожелав спокойной ночи своим близким, он заснул в том настроении, которое отличает всякого, кто, сохраняя страх перед Богом, старается не бояться ничего в этом мире.
Те, кто был с ним близок, лучше всего понимают, о чем я говорю. Впрочем, современная пресса и искусство фотографии позволили множеству его подданных с волнением наблюдать за последними месяцами его земного пути. Мы все были свидетелями того, как он встретил свой конец. В эти дни скорби и траура, среди житейских забот и трудов каждый, кто живет на землях, объединившихся под сенью короны, может найти утешение и почерпнуть силы для будущего в его выдержке и стойкости духа.
Между королем Георгом и его народом существовала еще и связь другого рода. Они делили не только печали и невзгоды. Радость и счастье дружных семейных отношений - вот что согревало сердца людей и наполняло уютом их домашний быт, вот что позволяло справляться с любыми трудностями, какие только есть в мире, и смело идти навстречу любым испытаниям. В эти годы потрясений не было другой такой семьи, в которой было бы столько же счастья, столько любви по отношению друг к другу, сколько в королевской семье во главе с монархом.
Друзья мои, думаю, никому из министров не довелось провести столько времени с королем в годы войны, сколько мне. Я следил за тем, чтобы он был в курсе всего. На меня произвело неизгладимое впечатление то, как он справлялся с ежедневным потоком государственных бумаг, внимательно и тщательно изучая каждую из них. Я хочу рассказать вам об одном случае. Однажды, когда король только что вернулся в Букингемский дворец из Виндзора, в городе началась бомбежка. Одна из бомб разорвалась во внутреннем дворе как раз тот момент, когда король и королева стояли у окон напротив места взрыва. Слава Богу, окна были открыты, иначе разлетевшиеся осколки попали бы им в глаза, лишив зрения. Вместо этого их просто отбросило взрывной волной. Хотя я очень часто виделся с королем в те насыщенные событиями дни, я ничего не слышал об этом происшествии - мне стало известно о нем намного позже. Его величества никогда не упоминали о нем, видимо, не придавая ему большого значения, как солдаты на фронте не придают значения снарядам, рвущимся рядом. Мне кажется, этот случай многое говорит о характере королевской четы.
Нет никаких сомнений в том, что среди всех институтов, которые сформировались в прошлые столетия или появились на свет в течение нашей жизни, нет другого такого, который пустил бы столь же глубокие корни в нашем обществе и был бы так же нежно любим всеми членами нашей семьи народов, как конституционная монархия. При жизни нынешнего поколения она приобрела бо́льшее значение, чем в прежние времена, когда такое никому бы даже не пришло в голову. Корона стала тем загадочным - и, я бы даже сказал, магическим - связующим звеном, которое соединило в одно целое наше содружество наций, государств и рас, все члены которого тесно взаимосвязаны, но при этом обладают свободой. Народы, которые никогда бы не согласились на введение конституции, сочтя это ограничением собственной независимости, первыми с гордостью заявляют о своей преданности короне.
Мы должны возносить хвалу Богу за то, что посреди многих невзгод, посреди тревог громадного мира, окружающего наш маленький остров, на наших глазах родился этот новый, трудно уловимый и трудно выразимый, но обладающий очевидной силой - с практической точки зрения - элемент нашего союза. Ведь как жизненно важно, причем не только для будущего Британского Содружества наций и Британской империи, но, я думаю, также и для дела свободы и мира, которому мы служим, чтобы сидящий на троне человек соответствовал тем не поддающимся определению августейшим обязанностям, которые предполагает этот высочайший пост! Георг VI правил 15 лет, и какой бы сложной ни была ситуация внутри страны или за рубежом, он никогда не пренебрегал своими обязательствами ни перед государством, ни перед семьей. Он заслужил, чтобы, провожая его в последний путь, члены всех работавших при нем правительств и все его подданные говорили о нем только добрые слова.
Друзья мои, в эту скорбную минуту мы обращаемся со словами соболезнования и сочувствия к его супруге и вдове. Это был брак по любви, брак без намека на уместную для союза королевских особ пышность и роскошь. На их долю выпала напряженная жизнь правящих монархов, в которой они были лишены столь многого, что могут позволить себе обычные люди, и должны были отдавать много сил на участие в официальных мероприятиях и в государственной жизни. Отбросив все условности, я бы хотел сказать, что сегодня вечером наши сердца наполнены сочувствием к этой отважной женщине, в чьих жилах течет кровь знаменитого шотландского рода, женщине, которая поддерживала короля Георга во всех его трудах и начинаниях, которая воспитала двух очаровательных дочерей, оплакивающих сейчас вместе с нами своего отца. Пусть Бог даст ей силы пережить это горе! Для королевы Марии, его матери, потерявшей еще одного из своих сыновей (герцог Кентский был убит на поле боя), может служить утешением мысль о том, что король великолепно справился со своими обязанностями и не обманул ее надежд, а также воспоминания о том, с каким трепетом и какой заботой он относился к ней при жизни.
Теперь, оставляя в стороне прошлое, я должен обратиться к будущему. Наши королевы были выдающимися правителями. Под их началом наша страна пережила некоторые из величайших периодов своей истории. Теперь, когда в возрасте 26 лет на трон восходит вторая королева Елизавета, мы вспоминаем о событиях далекого прошлого - тогда, почти 400 лет назад, на троне оказалась женщина, которая воплощала собой величие и славу елизаветинской эпохи и во многом была их источником. В детские годы королева Елизавета Вторая, как и ее предшественница, даже не подозревала о том, что ей предстоит взойти на трон. Но мы уже хорошо знаем ее и понимаем, какие таланты ее самой и ее супруга, герцога Эдинбургского, так взволновали единственную часть нашего Содружества, которую она успела посетить к этому времени. Она уже была провозглашена королевой Канады, а сейчас на верность ей присягаем также и мы. За нами последуют и все остальные, и завтра, когда будет официально объявлено о ее восшествии на престол, она получит власть над своей родной страной и всеми остальными частями Британского Содружества наций и Британской империи.
Меня, человека, чья молодость пришлась на безмятежные годы славной викторианской эпохи, наверняка охватит глубокое волнение, когда я снова произнесу слова нашего национального гимна: "Боже, храни королеву!"
"Предательская западня"
11 июня 1952 года
Званый обед, организованный агентством "Пресс ассошиэйшн", отель "Савой", Лондон
После шестилетнего периода пребывания у власти социалистического правительства отягощенная долгами Британия оказалась в тяжелом экономическом положении. Полученный после войны от США кредит в размере миллиарда - или даже более - фунтов стерлингов был роздан другим странам на безвозмездной основе или в виде займов.
На прошлой неделе во время торжественного развода караулов с выносом знамени я наблюдал за тем, как наша молодая королева ехала верхом впереди отряда гвардейцев. Я думал о том, что было в прошлом и чего ждать от будущего. И думал я не только о далеком прошлом: ведь с того момента, когда мы, подставив свои надежные и крепкие плечи, отстояли символы, честь и, возможно, даже само существование свободного мира, минуло всего каких-то 10 лет. Разумеется, при мысли об этом сердце любого британца наполняется гордостью. Но ни один думающий человек не сможет уйти от страшного вопроса: на чем все это зиждется? Трудно поверить, что в нестабильном мире, который возник и продолжает развиваться вокруг нас, смена ситуации на рынке, удачи и неудачи коммерческих и финансовых операций могут поставить под сомнение традиции и достижения тысячелетней истории, что нам приходится наблюдать, как месяц за месяцем тают резервы, от которых зависит наша платежеспособность, а значит - и наша репутация, и наше влияние. Но если 50 миллионов островитян производят продовольствие, которым можно прокормить лишь 30 миллионов, а существование всех остальных, несмотря на их трудолюбие, умения и таланты, остается под вопросом, то эта ситуация представляет собой такую проблему, с какой мы еще не сталкивались в обозримом прошлом. За всю историю не было другого столь же многочисленного, столь сложного, столь уверенного в правильности своего образа жизни сообщества, которое вознеслось бы на такую головокружительную высоту и при этом стояло бы на столь шатком основании. Страны и народы, которые были побеждены нами во время войны или спасены от рабства, сегодня более уверены в своей способности прокормить себя, чем мы - те, кто донес до цивилизованного мира свое понимание парламентских институтов и кто удерживал флаг свободы высоко над головой в самые трудные времена.
Мы видим вокруг себя заполненные машинами улицы и роскошно оформленные витрины магазинов, мы видим элегантно одетых веселых людей, которые довольны существующей системой правления, которые гордятся - и имеют на это полное право - своей принадлежностью к этой нации. Но остается только гадать, осознают ли они, какую предательскую западню им приготовили. Я бы не стал обсуждать это с вами, если бы не считал своим долгом открыто говорить обо всех фактах, как бы неприятны они ни были. Британия все выдержит.
Говоря это, я не призываю впадать в отчаяние. Это - предупреждение, это - сигнал тревоги. До сих пор никому не удавалось одолеть нас, но сейчас мы боремся не ради тщеславия или имперских амбиций - мы ведем борьбу за выживание в качестве независимой и самодостаточной нации. Уже не раз говорилось о том, что после двухлетней вакханалии предвыборных баталий в октябре прошлого года наше государство оказалось на грани банкротства, и это легко можно подтвердить цифрами. И всякое британское правительство, достойное этого имени, оказавшись в такой трудной ситуации, непременно приняло бы непопулярные жесткие меры того или иного рода, чтобы отвратить эту очевидную надвигающуюся опасность. В военное время нам приходилось идти на отчаянные шаги. Тогда мы ни перед чем не останавливались ради спасения жизней и успеха общего дела. В мирное время мы должны быть более сдержанны. К счастью, сейчас такой серьезной угрозы для жизни большого количества людей, которая существовала во время бомбардировок Лондона, нет. Нынешний кризис носит иной характер, но, как мне представляется, для нашего будущего он не менее опасен.
К тому же, в отличие от военного времени, нас подстерегают другие проблемы. Тогда мы были едины, а теперь, в условиях мира, страну раздирают распри, которые не имеют никакого отношения к угрожающей нам опасности. И пока мы не перестанем ссориться, мы будем продолжать понапрасну тратить душевные и физические силы на никчемные препирательства и упреки. Мы должны жить день за днем, делая все, что в наших силах, но я предупреждаю вас, что, если представители всех партий и всех классов нашего общества, если весь народ не осознает в самое ближайшее время всю серьезность нашего положения, нам будет крайне трудно добиться необходимого уровня благополучия и стабильности, без которого мы не сможем сохранить ничего из того, что мы достигли, что имеем и что является предметом нашей гордости.
Если бы я не был уверен в том, что наш народ - и не только те, кто населяет этот остров, но и жители всех частей Британской империи и Содружества наций, - обладает достаточной жизненной силой, чтобы преодолеть все препятствия, я бы не стал использовать эти резкие выражения. Я адресую их вам потому, что они могут помочь вам делать вашу ответственную работу, а также потому, что при вашем посредничестве они могут привлечь внимание наших соотечественников здесь и за океанами. Благодаря непопулярным мерам, которые уже были приняты канцлером казначейства, за последние полгода нам удалось сбалансировать бюджет. Мы уже не тонем. Но мы еще и не плывем. Нам нужно грести, нам нужно грести изо всех сил, двигаясь против течения. Пока мы неплохо справляемся. Это полностью оправдывает те жертвы, на которые вынужден идти наш народ сейчас. Но мы не можем остановиться на этом. Сводить концы с концами - этого для нас недостаточно. Мы не можем довольствоваться нищенским существованием, месяц за месяцем с трудом наскребая на самое необходимое в этом изменчивом и неспокойном мире. Мы должны, опираясь на систему прочных долгосрочных торговых и экономический отношений, связывающих все части нашей империи и Содружества наций между собой и с внешним миром, создать резервы, которые, являясь залогом силы и платежеспособности, позволят нам твердо встать на ноги и высоко подняться над волнами не знающей границ международной спекуляции. Именно так - и только так - мы сможем стойко противостоять всем ветрам, что будут дуть нам навстречу.
"Дух Англии"
23 апреля 1953 года
Штаб-квартира Почетной артиллерийской роты, обед по случаю дня св. Георгия, Лондон (выступление транслировалось по радио)
У Англии есть одна особенность, о которой никому не стоит забывать: как и природа, Англия ничего не делает по линейке. Нам не свойственна безупречная логика тех стран, которые другими проявлениями своего национального характера вызывают у нас искреннее восхищение. В нашем климате все как будто окутано дымкой тумана, все размыто, нет этих резких переходов, и хотя у нас бывают разногласия - особенно это заметно в палате общин, куда я должен буду вернуться через несколько минут, - мы не готовы слепо отстаивать свою точку зрения, хотя при этом мы и не молчим и заявляем о своей позиции. У нас есть разногласия, но они не превращают нас во врагов, как это происходит почти в любой другой стране мира. В нашем обществе присутствует непоколебимый дух добрососедства, нас всех, несомненно, связывают сильнейшее чувство национального единства и общий уклад жизни, что - пускай все это далеко не всегда помогает нам справляться с мелкими проблемами повседневного характера - вполне может позволить нам выпутаться из нынешних неприятностей.
Никто не спасет Англию, кроме нее самой. Если мы перестанем верить в себя, в свою способность направлять и управлять, если мы утратим волю к жизни, то тогда у нас действительно нет будущего. Если сейчас, когда повсюду вокруг нас другие нации день за днем используют оружие и торговлю для проведения политики агрессивно-воинствующего национализма, мы будем продолжать бездействовать, следуя своим теоретическим доктринам, если мы не выйдем из оцепенения, вызванного послевоенным истощением, - мы уже проходили через это 20 лет назад, для нас это не в новинку, - то тогда и в самом деле сбудется все, что предрекают пессимисты, то есть нас ждет неминуемый крах.
Но почему мы должны разрушать прочное здание британской политики, фундаментом которого являются готовность прийти на помощь, доброта и свобода? Почему мы должны ломать его ради надежд, которым вряд ли суждено сбыться, надежд, которые не только остаются всего лишь надеждами, но еще и могут обернуться для нас настоящим кошмаром? Мы как нация, как империя - надеюсь, вы не станете возражать против того, чтобы я употреблял это слово, ведь, когда я произносил его в этот самый день 20 лет назад, никто не кричал и не свистел, стараясь заставить меня замолчать, - так вот, как империя мы можем, мы должны пережить любую бурю, что обрушится на нас, причем наши шансы на успех в этом случае уж точно не ниже, чем у всех остальных систем правления, известных человечеству сейчас.
Мы более опытны и сплоченны, чем любой другой народ в мире. Вполне может статься, что самые славные страницы нашей истории еще не написаны. И в самом деле, те самые проблемы и угрозы, что обступили нашу страну, должны возбуждать в нынешнем поколении англичан чувство благодарности за то, что им выпало жить здесь и сейчас. Мы должны радоваться той ответственности, которой судьба удостоила нас, и гордиться тем, что мы являемся защитниками своей страны в эпоху, когда на карту поставлено само ее существование. Мне посчастливилось дожить до того момента, когда наша страна достигла наивысшей славы, и я не сомневаюсь, что если Англия будет продолжать в том же духе, то вряд ли что-нибудь помешает кому-нибудь другому через 20 лет подняться из-за стола и произнести в этих стенах речь, наполненную тем же чувством гордости и надежды, которое двигало мною сегодня вечером, когда я решился выступить перед вами.
Корона и парламент
27 мая 1953 года
Официальный обед, устроенный Межпарламентской ассоциацией Содружества наций, Сент-Стефан-холл, Вестминстерский дворец
Эта речь была произнесена в присутствии новой королевы незадолго до ее коронации, назначенной на 2 июня.
Стены этого овеянного славой и наполненного духом старины зала хранят память о давнем противостоянии короны и парламента, и я, наверное, не ошибусь, если скажу, что большинство из нас сейчас находятся в какой-то сотне ярдов от статуи Оливера Кромвеля. Но все это уже в прошлом. Нравственные и интеллектуальные силы, сошедшиеся в неистовом и кровавом поединке три столетия назад, теперь действуют заодно. Уже давно стало привычным говорить не "корона против парламента", а "корона и парламент".
Упорно идя вперед путем проб и ошибок, за прошедшие столетия мы на своем острове выработали один очень хороший принцип. Вот он: "Король не несет ответственности". Люди могут сколь угодно часто менять плохих советников - у них есть такое право. Проиграно важное сражение - парламент указывает на дверь правительству. Одержана крупная победа - ликующие толпы народа приветствуют королеву. Мы на своем опыте убедились в эффективности и жизнеспособности этой доктрины. Если что-то идет не так, вся ответственность ложится на политиков. Если все складывается удачно, достигнутый успех служит укреплению нашего Содружества наций и империи.
Мы собрались здесь сегодня, чтобы воздать честь 50-60 парламентам и одной короне. Так уж у нас заведено, что парламенты занимаются разговорами, а корона - сияет. Самые старшие из собравшихся здесь подтвердят, что мы никогда не испытывали недостатка в разговорчивых членах парламента и министрах. А самые молодые уверены, что им уже никогда больше не увидеть столь восхитительного блеска короны, как в эти радостные дни.
Конечно, найдутся завистники, которые скажут, что мы хотим получить все и сразу. Вполне возможно, что они правы. Мы стремимся жить в совершенном мире и, безусловно, уже имеем все лучшее из того, что есть в нынешнем. Сравнивая формы правления, всегда идешь на определенный риск. Мы соглашаемся с принципом, согласно которому каждый волен выбирать то, что ему по душе, но вряд ли кто-нибудь возразит, если я заявлю: нам очень нравится наша форма правления. Тем не менее мы признаем, что другие могут решать свои проблемы иными способами.
Мы должны проявлять осторожность в выборе выражений, когда говорим об американской конституции, - тем более я, имеющий американских предков. Поэтому ограничусь небольшим наблюдением: ни одна другая конституция на английском не сравнится с ней по красоте языка. Но далеко не только это роднит нас с великой республикой: главное, что объединяет британскую конституционную монархию с американской республикой, это ненависть к диктатуре. И здесь, и там, за океаном, на протяжении столетий для многих поколений людей главным фактором развития был принцип разделения власти. Мы не хотим жить в рамках системы, в которой всем заправляет один человек или все подчиняется одной идее. Подобно природе, мы добровольно избрали для себя путь поощрения разнообразия и перемен, исходя из того убеждения, что, милостью Божьей, мы, если очень постараемся, сможем сделать мир лучше.
Полагаю, причина, по которой я сегодня был удостоен чести выразить Ее Величеству нашу признательность за возможность лицезреть ее здесь, заключается в том, что я служил прадедушке, дедушке, отцу Ее Величества, а теперь служу и ей самой. Мы прекрасно понимаем, каким тяжелым бременем ложится на плечи суверена и ее семьи священный долг монаршего служения. Но повсюду вокруг мы видим проявления объединяющих всех нас чувств, что делает корону связующим звеном в постоянно меняющемся современном мире, и превыше всего она нуждается в нашей абсолютной преданности, преданности до последнего вздоха. Мы чувствуем, что Ее Высочайшее Величество готова посвятить свою жизнь народам, населяющим ее владения. И мы полны решимости доказать на страницах истории, что эта жертва не напрасна.
"Невиданная катастрофа" или "небывалый рост благосостояния"
3 ноября 1953 года
Палата общин
Ситуация в мире изменилась: весной умер Сталин, в США друг Черчилля, генерал Дуайт Эйзенхауэр стал президентом, а в Корее было заключено перемирие, положившее конец боевым действиям.
Произошли некоторые важные события, которые повлияли на ситуацию, отчасти сгладив ее остроту и, возможно, даже несколько разрядив напряженность. В Корее противоборствующие стороны оставили окопы и сели за стол переговоров. Но никто не хочет идти на уступки, и нам остается только гадать, чем закончится этот сложный переговорный процесс. Однако к каким бы последствиям ни привела война в Корее, весь мир осознал один важный факт: Соединенные Штаты снова стали хорошо вооруженной державой.
Вторым событием мирового масштаба стала смерть Сталина и переход власти в Кремле в руки нового режима. Именно на этом втором событии, имеющем громадное значение, я бы хотел остановиться подробнее. С того момента, когда это произошло, минуло уже почти восемь месяцев, и все это время все задавались и продолжают задаваться одним вопросом: означает ли конец сталинской эпохи изменение курса советской политики, сменились ли ее приоритеты?
Я не призываю ни палату, ни кого бы то ни было из тех, кто услышит мои слова за этими дверями, делать однозначные выводы, отгадывая эти загадки. Не исключено, что в настроениях и взглядах громадного количества людей - сейчас в большинстве своем уже грамотных, - которые населяют Россию, произошли глубокие изменения и что они переключили свое внимание с внешней агрессии на задачи внутреннего развития. Трудно сказать, ошибочно ли это суждение или в нем есть зерно истины, но мы можем себе позволить - при условии, что будем сохранять бдительность и не допустим ослабления собственной мощи, - смотреть в будущее с надеждой и даже, я думаю, верой в благоприятный исход.
Единственный по-настоящему надежный способ предугадать действия могущественных наций и влиятельных правительств - это составить верное представление о том, в чем состоят их собственные интересы и как они сами себе их представляют. Результаты применения этого метода кажутся мне ободряющими. Оценивая наши собственные ресурсы и ресурсы Европы, укрытой надежным американским щитом, мне не кажется неразумным или рискованным вывод о том, что вовсе не внешние завоевания, а порядок во внутренних делах страны отвечает не только глубинным потребностям русского народа, но также и долгосрочным интересам его правителей.
Именно исходя из этих соображений полгода назад я выступил с предложением об организации встречи глав ведущих государств и правительств с новым руководством России с целью налаживания личных отношений, которые, как показывает опыт, чаще помогают, чем мешают. Я по-прежнему надеюсь, что такая встреча может оказать благотворное влияние на международную обстановку.
С другой стороны, ни в коем случае нельзя забывать о том, что такая конференция с участием четырех держав может привести и к дальнейшему ухудшению существующей напряженной ситуации. И, разумеется, было бы верхом глупости думать, что есть хотя бы малейшая надежда на достижение взаимопонимания сразу по всем острейшим проблемам, которые существуют на Востоке и на Западе, а также в Германии и во всех странах-сателлитах. Какими бы дружескими ни были эти личные встречи, в ходе них мы вряд ли сможем договориться о том, как уберечь мир от грозящих ему опасностей и бедствий, чтобы он навсегда мог забыть о них. Для этого, несомненно, потребуется время, причем куда более значительное, чем многие из нас тут склонны полагать.
Я, разумеется, поддерживаю самые тесные отношения с президентом Эйзенхауэром. Я надеялся, что у нас будет возможность обсудить все это во время встречи на Бермудских островах. К сожалению, по не зависящим от меня обстоятельствам этого не случилось. Теперь мы с нетерпением ждем конференции с участием министров иностранных дел четырех держав и искренне надеемся, что она состоится в самое ближайшее время. Если она приведет к положительным сдвигам, то уже одно это послужит стимулом для обеих сторон и заставит их предпринять дальнейшие шаги. Мы надеемся получить от советской стороны положительный ответ на приглашение к примирению.
Я упомянул о двух наиболее важных событиях, произошедших за последние два года. Но есть еще и третье, и хотя оно случилось уже достаточно давно, но за это время приобрело такое колоссальное значение, что его вполне можно рассматривать как некое совершенное новое явление, затмевающее собой все, о чем я говорил. Я имею в виду, стремительное и неудержимое развитие ядерного оружия и появление водородной бомбы.
Эти вселяющие страх научные открытия тревожат всех мыслящих людей, но я тем не менее думаю, что у нас есть все основания говорить о некотором ослаблении напряженности и снижении вероятности новой мировой войны ну или по крайней мере о том, что перспектива такой войны становится все более отдаленной. Я берусь утверждать это, несмотря на продолжающееся наращивание запасов оружия массового поражения, подобного которому еще не было в истории человечества. Более того, иногда мне в голову приходит странная мысль о том, что способность этих видов вооружений уничтожить все и вся может самым неожиданным образом оказаться залогом безопасности человечества.
Я не был силен в математике в школьные годы, но потом мне довелось услышать, что, когда какая-то математическая величина пересекает бесконечность, она меняет свой знак с плюса на минус, ну или наоборот (смех). Я не стану углубляться в вопросы анализа так называемых асимптот гиперболы - если эта тема покажется кому-либо из членов парламента интересной, они могут изучить ее самостоятельно. Возможно, у этого правила появится новая область применения: если в результате изобретения оружия массового поражения у каждого появится возможность убить всех остальных, то никто никого убивать не захочет. Во всяком случае можно довольно уверенно говорить о том, что вероятность возникновения войны, в самом начале которой обеим противоборствующим сторонам придется пережить то, чего они больше всего боятся, - а в нынешних условиях дело обстоит именно так, - кажется более низкой, чем вероятность начала войны, в которой, как это происходило в прошлые эпохи, одна из сторон поддается соблазну легкой наживы.
Но, делясь с членами палаты этими обнадеживающими мыслями, я в то же самое время призываю их не забывать о том, что единственная возможность выжить для нас - это не терять бдительность. Без сомнения, если исполнить самое заветное желание человечества - избавить его от страха перед оружием массового уничтожения, то в качестве альтернативы войне оно могло бы заняться тем, что, скорее всего, куда больше по душе многим его представителям, а именно - увеличением материального благосостояния, причем такими быстрыми темпами, которые были невозможны в прошлом и о которых прежде нельзя было даже мечтать.
Под материальным благосостоянием я подразумеваю не только изобилие, но и появление у широких масс такого количества свободного времени, о котором раньше не могло быть и речи в условиях отчаянной борьбы за выживание. Нужно, чтобы трудящиеся всех стран осознали эти удивительные перспективы, нужно открыть им глаза на них; нужно, чтобы те же самые перспективы вдохновляли тех, кто несет ответственность за политический курс. На этом этапе истории человечества мы, как и все другие нации, оказались на перепутье двух дорог: одна ведет к катастрофе невиданного масштаба, а другая - к небывалому росту благосостояния. Я убежден, что с Божьей помощью мы сделаем правильный выбор.
"Более спокойные и благополучные времена"
9 ноября 1954 года
Званый обед у лорда-мэра, Гилдхолл, Лондон
Я принадлежу к числу тех людей, которые полагают, что державы Запада и Востока должны учиться жить в мире и согласии друг с другом. Любые их шаги в этом направлении, безусловно, пойдут на пользу всем. Нам не по душе ни коммунизм советского толка, ни однопартийная система. Мы считаем, что есть множество веских аргументов в оправдание природного многообразия, и думаем, что правительства должны служить людям, а не люди - правительствам. Но если советские люди действительно хотят, чтобы ими правили чиновники, действующие по шаблонам, это их частное дело, и они вольны поступать так, как им угодно, по крайней мере до тех пор, пока они не угрожают безопасности и свободе других. Но это вовсе не означает, что в данном вопросе поставлена точка. Все постоянно меняется, и весьма вероятно, что человечеству еще предстоит узнать много нового, прежде чем оно доберется до конца своего пути.
Ясно одно: если мир будет так же разобщен, как сейчас, единственное, что сможет обеспечить независимость нашему союзу свободных народов, - это сила, а сильными мы будем до тех пор, пока мы едины. Залогом нашего дальнейшего существования являются дружба и партнерство с Соединенными Штатами и крепнущие узы братства между нашими народами. С другой стороны, мы занимаемся налаживанием все более тесных связей с Францией, Германией, Италией и странами Бенилюкса: мы даже не могли себе представить, что наши отношения с ними будут такими крепкими и глубокими. Мы надеемся, что благодаря этим важным соглашениям мы сумеем создать, действуя с позиции силы, такие условия для мирного развития, в которых время возьмет свое, и весь мир сможет вздохнуть с облегчением. Более того, вполне возможно, что через каких-то пару лет мы уже прочно встанем на путь мира и благоденствия, вместо того чтобы балансировать на краю адской пропасти. Что касается меня, я полон оптимизма - что толку впадать в уныние? А потому я не верю, что человечество не найдет выхода из ситуации, в которой оно оказалось, даже несмотря на разделяющие его непримиримые противоречия, подобных которым оно еще не знало в своей истории. Я с нетерпением жду того момента, когда, говоря словами сэра Энтони Идена, добившись стабильности и единства на основе общности целей на Западе, мы получим необходимую основу для достижения взаимопонимания с Востоком. Таким образом, если мы проявим терпение, отвагу и твердую решимость двигаться вперед, на смену нашей эпохе придут более спокойные и благополучные времена.
"Нация... в чьей груди бьется сердце льва"
30 ноября 1954 года
Вручение памятных подарков представителями обеих палат парламента, Вестминстер-холл
По случаю 80-летнего юбилея Черчилля в Вестминстер-холле состоялось собрание с участием членов обеих палат парламента, которые пришли, чтобы почтить заслуги величайшего парламентария не только своего времени, но, как считали многие, и всех времен. Я присутствовал на этом собрании и хорошо помню тот возглас изумления, который прокатился по залу, когда с портрета работы Грэхема Сазерленда был снят покров. Черчилль, которому портрет определенно не нравился, ехидно охарактеризовал работу художника как "выдающийся пример современного искусства", чем вызвал взрыв смеха у присутствующих.
Ни одно другое официальное мероприятие в моей жизни не вызывало у меня столько эмоций, сколько это. Пока еще никто не удостаивался такой чести. За всю историю Британии не было ничего подобного, и, более того, я сомневаюсь, что в современном мире есть другая демократическая страна, которая проявила бы такую же доброту и щедрость по отношению к политику, который представляет конкретную партию, который пока еще не ушел на покой и в любой момент может оказаться участником политических баталий. На моей памяти это, пожалуй, самый яркий пример применения на практике принципа, являющегося отличительной чертой британской парламентской жизни и последовательно проводимого как палатой лордов, так и палатой общин: "Политика не должна вторгаться в частную жизнь". Это, конечно же, говорит о фундаментальном единстве нашей нации, единстве, которое не только сохраняется, но и продолжает крепнуть, несмотря на все перипетии ожесточенной межпартийной борьбы и многочисленные расхождения во взглядах и убеждениях, носящие самый серьезный характер. Я думаю, своим существованием это единство обязано принципам свободы и справедливости, которые зародились и окрепли в колыбели наших древних островных институтов и поддерживаются традицией и обычаями.
Я безмерно благодарен господину Эттли за добрые слова, сказанные им в мой адрес сегодня утром, и за ту высокую оценку, которую он великодушно дал моей извилистой карьере. Однако меня, признаюсь, не покидает мысль, что сама эта церемония и все то обаяние и великолепие, которым она наполнена, могут очень серьезно повредить моей и без того не самой прочной репутации партийного деятеля. Впрочем, наверное, если мне окажут достаточную поддержку, я справлюсь с ее последствиями и через какое-то время приду в себя.
За последние 14 лет пост премьер-министра в этой стране занимали только два человека - лидер оппозиции и я. Никто из премьер-министров прошлого не дожил до этого дня. К тому же господин Эттли был моим заместителем в решающий период нашей истории - в годы войны. За то время, что мы сменяли друг друга у власти, мир стал свидетелем событий громадного значения, а в нашей стране произошли перемены, которые будут иметь самые серьезные последствия для ее будущего. Жители страны трижды принимали участие в общенациональных выборах, проводившихся на основе всеобщего избирательного права, а наши парламентская и партийная системы работали с полной отдачей без всяких ограничений. Тот факт, что все это время мы с господином Эттли удерживали монополию на государственный пост, который не только дает самые широкие полномочия, но и вызывает самую большую полемику в Британской империи, в глазах внешнего мира, несомненно, должен служить признаком устойчивости, присущей британскому укладу жизни. Впрочем, я вовсе не хочу сказать, что этот принцип должен быть закреплен в нашей конституции.
Я уверен, что еще никто из членов палаты общин не получал таких поздравлений, и я от всего сердца благодарю представителей обеих палат за подарки, которыми вы осыпали меня от их имени. Этот портрет - выдающийся пример современного искусства. Убедительность сочетается в нем с прямотой. Это те качества, без которых не может обойтись и которых не должен бояться ни один активный член любой из палат. Книга, которую мне преподнес старейший член палаты общин [господин Дэвид Гренфелл], является знаком уважения и искреннего расположения со стороны представителей всех партий. Моя жизнь прошла в палате общин, членом которой я являюсь вот уже 42 года из тех 54, что миновали с начала этого столетия бурь и потрясений. Откровенно говоря, в моей жизни было все - взлеты и падения, капризы рока и подарки судьбы, но я никогда не переставал любить и уважать родоначальницу парламентов, образец для законодательных собраний столь многих стран.
Я тронут до глубины души тем вниманием и заботой, которыми дышат страницы этого изящного фолианта, а также тем фактом, что в нем есть подписи почти всех моих коллег-парламентариев. И я хочу сказать, что я очень хорошо понимаю позицию тех из них, кто счел своим долгом воздержаться. Главная ценность такого подношения в его добровольности и непринужденности. Я буду беречь его как сокровище остаток своих дней, а члены моей семьи и потомки будут относиться к нему как к самому ценному из того, что у них есть. Когда я прочел панегирик, с таким изяществом и вкусом начертанный на титульном листе, и увидел там знаменитые слова Джона Баньяна, я, признаюсь, оказался во власти двух эмоций - гордости и смирения. До сих пор я думал, что они противоречат друг другу, что они нейтрализуют друг друга, но теперь я даже не могу вам сказать, какая из них преобладает в моей душе. Более того, мне кажется, что они прекрасно уживаются друг с другом. Вряд ли нашелся бы кто-нибудь, кто не почувствовал бы гордость при виде всего, что происходит вокруг, но в то же самое время сейчас я как никогда уверен в том, что все это далеко превосходит мои заслуги.
Мне было очень приятно, когда господин Эттли охарактеризовал мои речи военных лет как выражение воли не только парламента, но и всей нации. Это была твердая, неумолимая и, как оказалось, несгибаемая воля. Мне выпало стать ее рупором, и если мне удалось подобрать правильные слова, то только потому, что, как вы помните, я всегда зарабатывал на жизнь пером и красноречием. В груди этой нации, в груди этого народа, представители которого расселились по всему земному шару, бьется сердце льва. Мне очень повезло - я получил право рычать от имени этой нации. Я также тешу себя надеждой, что иногда я помогал льву правильно выбрать место для удара когтями. Мой жизненный путь близится к концу. Надеюсь, от меня еще будет польза. Но как бы ни сложились обстоятельства и что бы ни случилось, я никогда не забуду мои сегодняшние чувства и едва ли сумею до конца выразить, какую благодарность испытываю к коллегам и товарищам, с которыми я прожил свою жизнь, за оказанную ими мне величайшую честь.
"Не впадайте в отчаяние!"
1 марта 1955 года
Палата общин
Это выступление вошло в историю как последняя великая речь Черчилля в палате общин. В последних двух предложениях он прощается с палатой и народом Британии.
Мы живем в эпоху, когда - к счастью, впервые за историю человечества - в идейном и в значительной степени географическом отношении весь мир разделился на приверженцев догм коммунистической дисциплины и поборников идеалов личной свободы и когда к тому же эта духовная и психологическая разобщенность усугубляется наличием у обеих сторон разрушительного оружия атомного века.
Мы имеем дело с враждой, которая по непримиримости сравнима с той, что существовала в эпоху Реформации и Контрреформации и что привела к Тридцатилетней войне. Правда, сейчас в нее вовлечен весь мир, а не небольшая часть Европы. В какой-то мере нынешнее географическое разделение напоминает о монгольских завоеваниях XIII века, за исключением того, что оно носит куда более беспощадный и решительный характер. В прошлом оружие и наука состояли на службе у человечества, а теперь у них есть все шансы стать его хозяевами.
Я не стану притворяться, будто у меня есть решение и я знаю, что нужно сделать, чтобы уже сегодня в отношениях между народами установился прочный мир. Нам остается только молиться об этом. Не стану я говорить и о холодной войне, которая глубоко противна всем нам, но с которой мы вынуждены мириться. Единственное, на что я бы отважился, - это предложить вниманию членов палаты некоторые соображения общего характера, которые являются плодом долгих размышлений и, надеюсь, будут восприняты благосклонно. Могу ли я, с вашего позволения, сделать одно отступление? Я не претендую на звание эксперта или знатока технических аспектов этой удивительной отрасли науки. Но на протяжении многих лет дружбы с лордом Черуэллом я пытался следить за развитием событий и даже научился предугадывать его. Надеюсь, что члены палаты не станут упрекать меня в тщеславии или самолюбовании, если я повторю то, что написал четверть века назад: "Мы знаем достаточно, - заявил тогда я, - чтобы быть уверенными в том, что научные достижения следующих 50 лет будут намного значительнее, стремительнее и удивительнее, чем те, свидетелями которых мы уже стали... Те, кто по-настоящему разбирается в этом, говорят, что в скором времени будут открыты новые источники энергии, куда более мощные, чем все известные нам сейчас. Ядерная энергия несравнимо мощнее, чем используемая нами сейчас молекулярная энергия. Количество угля, добытое одним человеком в течение одного дня, легко может обеспечить в 500 раз больше энергии, чем затрачено на саму добычу. Однако ядерная энергия по меньшей мере в миллион раз эффективнее. Если взять атомы водорода, содержащиеся в одном фунте воды, и заставить их объединиться, образуя атомы гелия, то энергии этой реакции будет достаточно, чтобы обеспечить беспрерывную работу двигателя мощностью тысячу лошадиных сил в течение целого года. Если сделать так, чтобы электроны - эти крохотные планеты атомных систем - объединились с ядрами атомов водорода, то это приведет к высвобождению еще бо́льшего - в 120 раз - количества энергии. Никто из ученых не станет оспаривать существование этих гигантских источников энергии. Чего не хватает, так это спички, которая позволит разжечь этот костер, или детонатора, который заставит этот динамит взорваться".
Разумеется, это описание не совсем точно передает суть сделанного тогда открытия, но сам тот факт, что оно было опубликовано в выпуске журнала "Стрэнд мэгэзин" за декабрь 1931 года - 24 года назад, - надеюсь, заставит палату поверить в то, что я давно испытываю интерес к этой теме.
Как обстоят дела сейчас? Только три страны обладают - в разной степени - знаниями и технологиями, необходимыми для производства ядерного оружия. Безусловным лидером среди них являются Соединенные Штаты. После того как в 1946 году мы прекратили обмениваться с США информацией, нам пришлось самостоятельно проделать всю работу с самого начала. К счастью, достопочтенный джентльмен лидер оппозиции своевременно предпринял необходимые шаги на государственном уровне, чтобы максимально быстро наверстать упущенное время в разработке и производстве ядерного оружия. Благодаря его инициативности мы сделали свою собственную атомную бомбу.
Столкнувшись с проблемой разработки и создания водородной бомбы, я попытался удержать планку на том высоком уровне, на который ее поднял достопочтенный джентльмен. В итоге мы начали делать и такую бомбу. Именно это важное решение будет в центре обсуждения отчета по вопросам обороны, которое пройдет сегодня. Даже если у Советов больше атомных бомб, чем у Британии, открытия британских ученых обеспечивают нам превосходство в области фундаментальной науки.
С вашего позволения, ради простоты и во избежание недопонимания я использую словосочетания "атомные бомбы" и "водородные бомбы" вместо термина "термоядерные", а также употребляю слово "ядерные" для обозначения обоих видов этого оружия. Атомные и водородные бомбы коренным образом отличаются друг от друга. В случае атомной бомбы, даже несмотря на всю ее ужасающую мощь, мы имеем дело с явлением, которое остается под контролем человека и которым он может управлять в теории и на практике, в мирное время и в период войны. Но когда господин Стерлинг Коул, председатель комитета при конгрессе США, год назад - 17 февраля 1954 года - выступил с подробным отчетом о водородной бомбе, это произвело революцию в представлениях о самих основах человеческого существования и заставило всех осознать, что человечество оказалось в безвыходной ситуации и ему грозит неминуемая гибель.
Сейчас всем понятно, что для производства оружия, способного обеспечить неоспоримое мировое господство любой из ведущих держав, в чьих руках оно окажется, достаточно того небольшого - или даже меньшего - количества плутония, которое вместится в ящик для бумаг (и при этом его можно хранить достаточно безопасно). Абсолютной защиты от водородной бомбы не существует, и не стоит надеяться на появление в обозримом будущем средств обороны, которые позволили бы какой-нибудь нации или стране полностью обезопасить себя от чудовищного урона, угрожающего обширнейшим территориям даже в случае применения всего пары десятков таких бомб.
Как нам быть? В какую сторону повернуть, чтобы спасти свою жизнь и будущее мира? Пожилым людям это не так интересно - их путь все равно скоро прервется. Но когда я вижу полных деятельного задора и энтузиазма молодых людей и в особенности когда я наблюдаю за детьми, увлеченными играми и забавами, я задаюсь мучительным вопросом: что ожидает их в будущем и что будет с ними, если, устав от человечества, Бог отвернется от него?
Конечно, лучший способ обезопасить себя - это сделать так, чтобы все разоружились не на словах, а на деле. Мечта об этом живет в душе каждого из нас. Но эмоции не должны мешать нам видеть реальность. Часто говорят, что "факты - упрямая вещь". Сейчас в Лондоне проходит заседание обновленного состава подкомитета комиссии по разоружению. Нет ничего предосудительного в том, что он старается проводить дебаты за закрытыми дверями. Мы не должны обманывать самих себя, делая вид, будто между советским правительством и державами НАТО не пролегает глубокая пропасть, из-за которой они вот уже несколько лет не могут прийти к соглашению. Многовековая история России, ее традиции делают неприемлемой для советского правительства саму мысль о возможности введения имеющей хоть какое-то практическое значение системы международных инспекций.
Вторая трудность заключается в том, что если Соединенные Штаты, с одной стороны, имеют, как мы думаем, подавляющее превосходство в области ядерных вооружений, то Советы и страны- сателлиты с коммунистическими режимами обладают колоссальным преимуществом в том, что называется обычными вооружениями. Это те самые виды вооружений, которые мы применяли в прошлую войну, но только значительно усовершенствованные. Таким образом, суть проблемы сводится к разработке сбалансированной системы поэтапных мер по разоружению, при которой никто из участников не мог бы в какой-то момент получить преимущество и тем самым поставить под угрозу безопасность всех остальных. В прошлом году правительство Ее Величества и французское правительство представили на рассмотрение покойного господина Вышинского схему, построенную на этих принципах, и он согласился принять ее за основу при обсуждении. Сейчас она прорабатывается в Лондоне.
Если за все послевоенные годы советское правительство не проявляло обеспокоенности в связи с превосходством Америки в области ядерных вооружений, то только потому, что оно полностью уверено: это оружие не будет использовано против него для совершения акта агрессии, даже несмотря на всевозможные провокации. С другой стороны, непрекращающаяся агрессия и наступление коммунизма в Азии и Европе заставили объединить свои силы страны НАТО. То обстоятельство, что всего за несколько лет эти события затмили собой и в значительной степени стерли из памяти людей жуткие воспоминания, оставшиеся у народа Германии от эпохи гитлеризма, само по себе является беспрецедентным. Но вполне можно констатировать, что именно это и произошло. Во всех уголках свободного мира широко распространено убеждение, что, если бы не американское превосходство в области ядерных вооружений, Европа уже давно была бы низведена до статуса сателлита, а железный занавес переместился бы на берега Атлантики и Ла-Манша.
Если сторонам не удастся заключить прочное всеобъемлющее соглашение о разоружении, касающееся как обычных видов вооружений, так и ядерного оружия, если не будет создана эффективная система инспектирования, которая будет реально работать, то в ближайшие несколько лет свободному миру не останется ничего другого, кроме как проводить так называемую политику "обороны через сдерживание", единственно разумную на данный момент. Мы уже заявили о намерении придерживаться этой политики. Средства сдерживания могут в любой момент послужить основой для разоружения, при условии, что они действительно будут сдерживать. И чтобы внести свой вклад в систему сдерживания, мы сами должны иметь самое современное ядерное оружие и средства его доставки.
Это позиция правительства. Мы должны рассматривать ее не только как проявление принципиальности - она во многом определяется соображениями практического характера. Если, Боже упаси, начнется война, нам и американцам придется наносить удары одновременно по множеству целей. У Советов есть десятки аэродромов, которые они смогут использовать для организации бомбардировок с применением водородных бомб, как только у них появятся самолеты, способные нести это оружие. Успех нашей политики сдерживания и само наше выживание будут зависеть от наличия у нас и наших американских союзников таких ресурсов, которых хватит для того, чтобы остановить нападение коммунистов в первые часы войны, если таковая начнется.
От внимания членов палаты, вероятно, не ускользнуло то обстоятельство, что я стараюсь как можно реже использовать в ходе этой дискуссии слово "Россия". Я искренне восхищаюсь русским народом, его храбростью, одаренностью и добродушием. Коммунистическая диктатура, амбициозные планы, о которых заявляет Коммунистическая партия, ее деятельность по вербовке новых членов в свои ряды - вот чему мы просто обязаны противостоять, вот что заставило мир расколоться на два непримиримых лагеря, о чем я упоминал в начале своего выступления.
Кроме того, за железным занавесом есть также важные административные и промышленные цели, и, чтобы быть эффективной, любая политика сдерживания должна обеспечивать ресурсы, способные поразить их в самом начале конфликта или в кратчайшие сроки. Есть также базы советских подводных лодок и прочие цели военно-морского характера, о которых тоже нельзя забывать. Если мы не внесем свой вклад в создание необходимых ресурсов - это главная мысль, которую я хочу донести, - то не сможем быть уверены в том, что в условиях чрезвычайной ситуации другие державы будут распоряжаться своими ресурсами так, как мы бы этого хотели, или что целям, представляющим наибольшую угрозу для нас, будет в первые несколько часов уделено то внимание, которое мы считаем необходимым.
Степень важности этих целей для нас может быть настолько высокой, что, по сути, вопрос об их уничтожении может стать для нас вопросом жизни и смерти. Я думаю, это все обязательно нужно учитывать при формировании политики в области обычных вооружений, к которым я перейду чуть позже, а также политики в отношении существующих родов войск.
При этом имеющееся у Соединенных Штатов ядерное оружие по своей мощи многократно превосходит то, что есть у советской России (предпочту воздержаться от конкретных цифр), а средства доставки такого оружия, которыми они располагают, разумеется, намного более эффективны, чем у Советов. Моральная и военная поддержка, оказываемая нами Соединенным Штатам, наличие у нас значительного количества самого современного ядерного оружия и средств его доставки станет важным фактором усиления потенциала сдерживания, которым обладает свободный мир, и послужит укреплению наших позиций. Именно эту политику мы решили проводить. Именно это мы сейчас делаем, и я благодарен за то, что она получила одобрение не только большинства членов обеих палат, подошедших к этому вопросу с должной ответственностью, но, думаю, и подавляющего большинства наших сограждан.
О водородной бомбе было опубликовано много информации, как правдивой, так и изобилующей невероятными преувеличениями. Правда, как это часто случается, оказалась перемешана с вымыслом, но я с радостью заявляю, что паники не последовало. Паника вовсе не способствует укреплению мира. Это одна из причин, заставивших меня сделать все возможное для того, чтобы этот вопрос не обсуждался в подробностях ни на Би-би-си, ни на телевидении, и, мне кажется, я поступил правильно, когда озвучил мнение правительства Ее Величества соответствующим органам, которые сразу же с ним согласились и притом весьма охотно.
Паника едва ли послужила бы распространению мирных настроений даже в нашей стране. Есть много стран, где резкие всплески и колебания общественного мнения могут переходить в практическую плоскость, превращаясь в последовательность решительных действий, которые приводят к необратимым последствиям. Пока что население планеты продолжает свое путешествие по миру повседневных забот, стараясь не обращать внимания на гнетущую атмосферу и не обнаруживать затаившуюся глубоко в душе каждого жажду перемен. Я бы так охарактеризовал нынешнюю ситуацию.
Касательно мощи этого оружия - водородной бомбы - я не буду говорить ничего, кроме того, что помимо силы ударной волны и теплового излучения, распространяющегося на обширнейшие территории, теперь еще необходимо учитывать последствия так называемого "выпадения" радиоактивных частиц, которые разносятся ветром. Облако таких частиц может оказывать как прямое воздействие на оказавшихся на его пути людей, так и опосредованное - через животных, траву и овощи, когда вредные вещества попадают в организм человека в составе пищи.
Это приведет к тому, что многим из тех, кто избежит прямого воздействия взрыва, будет угрожать отравление или голод либо и то и другое одновременно. Все это трудно даже представить. Конечно, в запасе у наших находчивых специалистов по гражданской обороне есть какие-то меры предупредительного характера, которые, правда, являются, скорее, полумерами. О них сегодня вечером будет говорить министр внутренних дел. Но нашей лучшей защитой являются - и, я уверен, палата в этом со мной согласится - эффективные средства сдерживания, подкрепленные трезвым, холодным расчетом и неусыпной бдительностью.
Более того, обнаружился любопытный парадокс. Позвольте мне выразить его суть простыми словами: после определенной точки становится справедливой мысль о том, что "чем хуже обстоят дела, тем лучше".
Главным результатом последних событий стало то, что теперь нигде - ну или почти нигде - нельзя укрыться от смертельной опасности. Сейчас, когда Советская Россия с ее огромными пространствами и низкой плотностью населения стала так же или почти так же уязвима, как и наш маленький густонаселенный остров и Западная Европа, это, конечно же, должно стать дополнительным фактором сдерживания для нее.
Я бы не стал рассматривать эти события, как что-то, что делает нашу жизнь более опасной. В этом отношении мы уже давно достигли дна. Напротив, перед этим видом наступательного оружия континенты столь же беззащитны, как и острова. До настоящего момента, как я уже отмечал, этот критический уровень уязвимости был отличительной чертой густонаселенных стран, таких как Великобритания и страны Западной Европы. Но благодаря своему громадному радиусу поражения и еще более обширной зоне радиоактивного заражения водородная бомба оказывается эффективным оружием для борьбы со странами, население которых разбросано по обширным территориям, что до сих пор давало им возможность чувствовать себя в полной безопасности.
Они тоже становятся очень уязвимыми - вероятно, пока еще не настолько, насколько мы, но во всяком случае все в большей и большей степени. И здесь мы снова возвращаемся к мысли о важности средств сдерживания, сводящих на нет фактор внезапности. Эту важность осознают те, кто имеет возможность влиять на ход событий с обеих сторон. Повторяю: с обеих сторон. Вот почему я уже давно призываю провести встречу на самом высоком уровне, в ходе которой можно было бы открыто и прямо обсудить эти вопросы с представителями разных дружественных стран.
Тогда может вполне оказаться, что, по странной иронии судьбы, мы подошли к тому моменту во всей этой истории, когда страх становится залогом безопасности, а угроза полного уничтожения всего и вся - гарантией выживания...
Я очень хочу еще раз повторить и особо выделить одну фразу, которая выражает основную мысль моего выступления - "средство сдерживания". В ней кроется вся суть.
Водородная бомба грубо вторглась в нашу жизнь, произведя настоящий переворот в сознании людей. Ее значение настолько велико, что его трудно переоценить, но я не согласен с теми, кто говорит: "Давайте немедленно откажемся от существующих средств обороны и сконцентрируем свои усилия и ресурсы на ядерном оружии и связанных с ним вспомогательных службах". Политика сдерживания не может основываться на одном лишь ядерном оружии. Мы должны - в сотрудничестве с союзниками по НАТО - поддерживать в боеспособном состоянии оборонительные силы в Западной Европе.
Если бы у стран НАТО не было в Европе действующих частей, способных образовать непрерывную линию фронта, то ничто не смогло бы сдержать напор коммунистической агрессии в условиях так называемого "мирного времени". Проникая в одну страну за другой, коммунисты постепенно свели бы на нет оборонительный потенциал Европы. Если мы не хотим жить в ожидании широкомасштабной ядерной войны, которую нам придется развязать в случае возникновения локального конфликта в какой-нибудь отдаленной стране, нам не обойтись без обычных вооруженных сил, готовых в любой момент ринуться в бой при возникновении соответствующей ситуации.
Поэтому мы должны соблюдать свои обязательства по участию в комплектовании и обеспечении сил НАТО в Европе в мирное время. В случае войны эти силы обороны будут иметь ключевое значение, поскольку мы должны во что бы то ни стало удержать советские войска и войска стран-сателлитов на достаточном удалении, чтобы не дать им атаковать острова с применением авиации и ракет малого радиуса действия. Таким образом, наличие мощной группировки обычных войск по-прежнему является важнейшим элементом политики сдерживания. Возможно, в условиях холодной войны это имеет даже бо́льшее значение.
Несмотря на то, что ядерное оружие может стать сдерживающим фактором, который не даст начаться новой мировой войне, оно не может заставить коммунистов полностью отказаться от военных действий, направленных на реализацию ими в разных частях света политики постепенного проникновения и подчинения. Нельзя исключать возможности возникновения на ограниченной территории боевых действий, преследующих конкретные цели, как это было в Корее. Мы должны быть готовы принять участие в таких боевых действиях по призыву Организации Объединенных Наций. В нынешних обстоятельствах это также и вопрос ответственности перед членами Содружества наций. Чтобы иметь возможность выполнять свои обязательства во всех частях света в условиях непрочного мира и чрезвычайной напряженности, нам потребуются очень мощные силы, оснащенные обычными вооружениями.
Благодаря фактору, значение которого я пытался разъяснить и обобщить, мы, жители этого острова, получили передышку. Давайте не упустим эту возможность. Давайте надеяться, что мы сможем воспользоваться этим фактором, ну или по крайней мере обеспечить с его помощью свою безопасность и безопасность человечества еще на какое-то время. Но как? Есть те, кто думает, ну или во всяком случае говорит, что думают так: "Мы находимся под защитой Соединенных Штатов с их громадным превосходством в силе, а значит, нам не нужно самим делать водородную бомбу или создавать бомбардировщики для ее доставки. Пусть этим занимаются наши друзья за океаном. Наш вклад должен ограничиваться критикой ошибок, которые они могут допустить при формировании и реализации своей политики. Мы должны со всей ответственностью подойти к решению этой задачи, посвятив ей все свои душевные силы".
Что касается меня, я не верю, что мы сможем оказывать сколько-нибудь значительное влияния на их политику или деятельность, будь она правильной или ошибочной, пока наше существование во многом зависит от их готовности защищать нас, как это происходит сейчас. У нас тоже должны быть свои собственные мощные средства сдерживания. Но в первую очередь, я считаю, мы ни в коем случае не должны допустить прекращения или замедления роста того чувства единства и товарищества, которое пронизывает отношения между Великобританией, Соединенными Штатами и всеми остальными частями англоговорящего мира. Сохранять, развивать и укреплять эти узы - вот что должен в первую очередь делать каждый, кто хочет обеспечить мир на планете и выживание своей страны.
Подведу итог: к счастью, у нас еще есть время, и мы можем надеяться на лучшее, если будем терпеливы и не станем ничего бояться. В ближайшие 10 лет эффективность всех средств сдерживания повысится, а их влияние на мировую политику станет более значительным. Может случиться так, что конец этого периода совпадет с наивысшей точкой в политике сдерживания и мы сможем пожать ее плоды. И наступит день, когда порядочность, любовь к ближнему и уважение к принципам справедливости и свободы позволят измученным людям перейти из ужасной эпохи, в которую нам приходится жить, в эпоху безмятежности и покоя. А до тех пор не сходите с пути, не опускайте руки, не впадайте в отчаяние!
Королева
4 апреля 1955 года
Даунинг-стрит, 10
За день до этого выступления Черчилль подал прошение об отставке и сложил с себя полномочия премьер-министра. Мои дедушка с бабушкой удостоилось редкой чести принимать королеву и герцога Эдинбургского в доме No 10 на Даунинг-стрит в качестве гостей и сидеть с ними за одним столом.
Мне выпала честь провозгласить тост, который я с удовольствием произносил во время застолий в те годы, когда служил в чине младшего офицера кавалерии в период правления прабабушки Вашего Величества королевы Виктории.
Как человек, занимавший государственные посты или работавший в парламенте при четырех монархах, я решил, что, учитывая этот опыт, мое обращение к Вашему Величеству с просьбой дать мне высочайшее разрешение на то, чтобы я провозгласил этот тост, не приведет к созданию прецедента, который будет в дальнейшем часто причинять вам неудобства.
Мадам, я бы хотел выразить от нашего лица и от лица всех ваших подданных глубокую и искреннюю благодарность Вам и его королевскому высочеству герцогу Эдинбургскому за всю ту помощь и поддержку, которую мы получаем от Вас в своей повседневной жизни и которая ощущается, непрерывно нарастая, повсюду в Британском королевстве, Содружестве наций и империи.
Никогда еще мы не нуждались в ней так сильно, как сейчас, в эту тревожную сумеречную эпоху. Выживая сами, мы надеемся помочь пережить ее и всему миру.
Никогда еще высочайшие обязанности, возложенные на британского монарха, не исполнялись с большим рвением, чем в блестящие первые годы правления Вашего Величества. Мы благодарим Господа за тот дар, который он нам ниспослал, и снова клянемся в преданности нашему общему благому делу и тому пути, по которому Вы, Ваше Величество, в свои молодые годы столь мудро нас ведете.
За здоровье королевы!
"Смело вперед!"
21 июня 1955 года
Гилдхолл, Лондон
После ухода Черчилля премьер-министром стал сэр Энтони Иден, а на состоявшихся 26 мая всеобщих выборах консерваторы обеспечили себе большинство более чем в 50 мест. Лондонский Сити заказал Оскару Немону статую Черчилля и пригласил политика на ее открытие.
Так случилось, что более 50 лет моей взрослой жизни пришлись на это - самое суровое в истории человечества - столетие. Я хорошо помню, что представляла собой наша страна на закате викторианской эпохи. Подавляющее большинство британцев обоснованно считали свой остров центром огромной империи, раскинувшейся по всему миру, лидером в торговле, промышленности и науке, образцом традиционной финансовой и фискальной политики, родоначальником парламентаризма и неприступным оплотом, находящимся под защитой самого мощного в мире военно-морского флота, на одно только содержание которого уходило около 20 миллионов фунтов в год. Мы тогда даже не подозревали, какие могучие силы просыпались вокруг нас в мире и через какие суровые испытания предстояло пройти нашему народу. Сейчас события тех лет предстают в совершенно ином свете. Сместились все ценности, изменились пропорции. Мы вышли победителями из двух мировых войн, жертвами которых стали десятки миллионов людей. Это были войны, которые, казалось, по своему масштабу и размаху превосходили наши ресурсы и временами грозили нам гибелью...
Но теперь я оставлю в покое прошлое, как и настоящее. Будущее - вот куда должен быть обращен наш взор. Признаюсь, я, как и Дизраэли, принадлежу к оптимистам. Я не верю, что человечество уничтожит само себя. Я уже давно стал думать о том, что было бы неплохо, если бы лидеры великих мировых держав получили возможность свободно пообщаться друг с другом, не будучи связаны излишними формальностями дипломатического протокола. И я очень рад, что такой обмен мнениями должен состояться в ближайшем будущем. Но не стоит надеяться на то, что мы сразу добьемся полного успеха. Каким бы ни был результат, мы должны делать все для того, чтобы сохранить мир с позиций силы. У нас вполне может получиться добиться временного ослабления напряженности. Но выигранное время не должно быть потрачено впустую. Напротив, оно должно быть использовано учеными для того, чтобы продемонстрировать всю мощь науки в ее мирных, а не агрессивных проявлениях, и тогда умеренность во взглядах и суждениях может снова стать нормой. Смело вперед! Не оставаться в стороне!
Почетное гражданство США
9 апреля 1963 года
Белый дом, Вашингтон
Черчилль, которому было уже 88 лет, чувствовал себя не очень хорошо и не мог сам отправиться в Вашингтон, чтобы лично принять этот знак уважения, который увенчал собой длинный список полученных им почетных званий и наград. Вместо себя он отправил сына Рэндольфа, который во время церемонии в Розовом саду Белого дома произнес от имени Черчилля ответную речь в адрес президента Кеннеди. Я сопровождал своего отца на этой церемонии.
Господин президент, господин Дэвид Брюс сообщил мне о вашем намерении подписать законопроект о присвоении мне звания почетного гражданина Соединенных Штатов.
Я получил немало знаков внимания от Соединенных Штатов Америки, но ничто не может сравниться с той наградой, которой вы удостаиваете меня на этот раз! Я принимаю ее с чувством глубокой благодарности и признательности.
Я также чрезвычайно тронут тем вниманием, которое было оказано мне отдельными штатами, любезно удостоившими меня звания почетного гражданина перед тем, как конгресс принял это решение.
Тот факт, что бывший премьер-министр одной великой суверенной державы получает почетное гражданство другой великой суверенной державы, очень многое говорит о наших взаимоотношениях. Я не случайно делаю ударение на словах "великая суверенная держава", поскольку я не согласен с мнением о том, что Британия и Содружество наций должны быть отнесены к разряду государств второго плана, играющих весьма скромную роль в мировой политике. Наше прошлое - ключ к нашему будущему, которое, как я твердо верю, будет не менее достойным и славным. Не стоит недооценивать нашу силу, наш потенциал и нашу неизменную способность делать мир лучше.
Как вы знаете, по крови я наполовину американец, а история моих отношений с этой могущественной великодушной нацией насчитывает почти 90 лет, если считать с того дня, когда мой отец вступил в брак. Оглядываясь назад, я с глубоким удовлетворением отмечаю, что бурное развитие наших народов в тесном сотрудничестве друг с другом было постоянным фактором, влиявшим на ход событий в этом бурном и трагическом столетии. Наши товарищеские отношения и братство по оружию были беспримерными. Мы встали плечом к плечу, и именно благодаря этому выстоял весь свободный мир. При этом наше партнерство не носило исключительного характера: Североатлантический союз - это мечта, которая вполне может быть претворена в жизнь ради долгосрочных интересов и блага великих демократий и притом безо всякого ущерба для остальных.
Господин президент, ваше решение наполняет новым смыслом идею единства англоговорящих народов, развитию которой я посвятил значительную часть своей жизни. Прошу Вас лично принять и передать членам обеих палат конгресса, а через них - и всему американскому народу мою искреннюю благодарность за этот исключительный знак уважения, который навсегда станет предметом гордости для моих потомков.
Приложение
Центр Уинстона Черчилля и Черчиллевские общества
(www.winstonchurchill.org)
Редактору настоящего издания выпала честь быть в числе попечителей Центра Уинстона Черчилля, а потому он настоятельно рекомендует всем, кто интересуется сэром Уинстоном, вступить в ряды этой организации.
Центр Уинстона Черчилля был учрежден в 1968 году. Штаб-квартира организации находится в Вашингтоне. Центр ведет активную международную деятельность, в рамках которой занимается популяризацией идей, высказываний, сочинений и плодов практической деятельности Уинстона Спенсера Черчилля, тем самым способствуя развитию искусства политического управления и государственного строительства в странах с демократическими режимами, открывая перед населяющими эти страны свободолюбивыми народами новые горизонты и вдохновляя их на новые свершения. Членами организации являются более трех тысяч человек, включая представителей двух родственных Черчиллевских обществ - канадского и британского.
Центр Уинстона Черчилля издает ежеквартальный журнал под названием Finest Hour, информационный бюллетень Chartwell Bulletin, а также сборники документов и речей Churchill Proceedings, которые выходят с определенной периодичностью. Центр выступает в качестве спонсора международных и национальных конференций и проводит так называемые "черчиллевские турне". К настоящему времени такие турне прошли в Британии, Австралии, Франции, Южной Африке и Марокко. Собственный веб-сайт (www.winstonchurchill.org) центра теперь осуществляет и "образовательную" функцию, помогая знакомить молодых людей с жизнью и деятельностью сэра Уинстона.
Центр Уинстона Черчилля принимал участие в переиздании более 20 книг Уинстона Черчилля, которые были распроданы и долго не переиздавались. В 1992 году центр приступил к реализации проекта, направленного на завершение работы над оставшимися сборниками документов, публикуемыми в виде приложений к официальной биографии политика. На данный момент изданы три тома. За последние несколько лет центр организовал и провел ряд научных симпозиумов в США и Британии, а также семинаров для студентов и ученых, посвященных обсуждению работ Черчилля. Кроме того, были выделены деньги на стипендии исследователям биографии Черчилля в университетах Эдинбурга и Далласа и опубликованы некоторые значимые издания справочного характера. В 1998 году было положено начало циклу лекций о Черчилле, в рамках которого видные политические и общественные деятели рассказывают о практическом значении деятельности сэра Уинстона в условиях современного мира.
В 2003 году в Вашингтоне была открыта первая официальная штаб-квартира Центра Уинстона Черчилля. В ней разместился административный персонал организации, библиотека и компьютерные ресурсы, обеспечивающие доступ к основным архивам политика. В будущем планируется создать видеоматериалы для школьников, разработать университетские курсы, посвященные различным аспектам биографии Черчилля, выделить средства для студенческих стипендий и учредить несколько кафедр для приглашенных исследователей. Вся эта работа подчинена одной общей цели - донести до лидеров XXI столетия накопленный Черчиллем опыт политического руководства.
Для членства в Центре Уинстона Черчилля и Черчиллевских обществах достаточно оформить подписку, стоимость которой весьма невелика. Для студентов действуют скидки. Для получения более подробной информации обращайтесь по следующим адресам:
The Churchill Center (Центр Уинстона Черчилля)
1750 17th Street, NW (Suite 312),
Washington DC 20002 USA
Телефон: (888) WSC-1874
Веб-сайт: www.winstonchurchill.org
International Churchill Society (Международное черчиллевское общество),
PO Box 1257, Melksham,
Wilts, SN12 6GQ ENGLAND
Телефон: 01-380-828-609
International Churchill Society (Международное черчиллевское общество)
3256 Rymal Road, Mississauga,
Ontario, L4Y 3C1 CANADA
Телефон: (905) 279-5169
Фотографии
5 марта 1946 г.
Уинстон Черчилль выступает в Вестминстерском колледже, Фултон (штат Миссури, США). Речь особенно известна тем, что Черчилль употребил выражение "железный занавес", говоря о странах Восточной Европы во главе с Советским Союзом
1910 г.
Премьер-министр Уинстон Черчилль на смотре кадетов государственной службы
1 июня 1912 г.
Уинстон Черчилль обращается к толпе с палубы копии "Золотой лани" Фрэнсиса Дрейка. Позади стоит его мать, леди Рэндольф Черчилль, организовавшая представление
17 апреля 1929 г.
Министр финансов Уинстон Черчилль направляется в парламент с женой и дочерью
1939 г.
Выступление сэра Уинстона Черчилля
15 февраля 1940 г.
Уинстон Черчилль в качестве военно-морского министра обращается к команде крейсера "Эксетер" после ее возвращения с поля боя у Ла-Платы и победы над немецким линкором "Адмирал граф Шпее"
26 апреля 1941 г.
Уинстон Черчилль выступает на пакгаузе перед командой торгового судна и докерами в Ливерпуле, в своей речи он благодарит слушателей за победу в битве за Атлантику
26 декабря 1941 г.
Историческое обращение премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля к совместному заседанию конгресса США (Вашингтон)
19 мая 1943 г.
Премьер-министр Уинстон Черчилль в палате представителей (Вашингтон). Черчилль уверяет конгресс, что Британия поддержит кампанию США против Японии
12-17 августа 1942 г.
Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (слева), специальный представитель президента Соединенных Штатов в Москве Авирелл Гарриман, глава Советского Союза Иосиф Сталин и министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов (справа) на Второй московской конференции союзников во Второй мировой войне, во время которой обсуждались Северо-Африканская кампания и открытие фронта в Северной Франции
Февраль 1945 г.
Групповой портрет лидеров союзнических государств на Ялтинской конференции в Ливадийском дворце. Сидят (слева направо): премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, президент США Франклин Делано Рузвельт и глава СССР Иосиф Сталин. За ними (слева направо): адмирал Британского флота сэр Эндрю Каннингем, маршал Королевских военно-воздушных сил Великобритании сэр Чарльз Портал и адмирал американского флота Уильям Лехи
8 мая 1945 г.
Уинстон Черчилль приветствует жителей Лондона, собравшихся на Уайтхолле перед министерством обороны для празднования капитуляции Германии. Справа от него - Эрнст Бевин
8 мая 1945 г.
Во вторник в три часа ночи премьер-министр Уинстон Черчилль по радио сообщил миру о победе над Германией (Даунинг-стрит, 10)
14 августа 1946 г.
Лидер британской Консервативной партии Уинстон Черчилль на смотре почетного караула в Дуврском замке после того, как получил титул губернатора пяти портов
23 марта 1950 г.
Принцесса Елизавета приветствует Черчилля в Гилдхолле (Лондон). В центре - премьер-министр Эттли и его жена
26 ноября 1964 г.
Официальный фотопортрет сэра Уинстона Черчилля по случаю празднования его 80-летия в кабинете резиденции премьер-министра (Даунинг-стрит, 10)

domain: aphorisms